Лишнее внимание (Нью-Йорк)

После слов Германии я почувствовал, как мои щёки постепенно начинали краснеть. Я даже подумать не мог, что подобный разговор может дойти до ушей случайных людей вроде него, да и вообще, не предполагал, что скандинавы будут в открытую говорить об этом. А если это и дальше разлетится? Черт. Стало стыдно и, казалось, не мне одному. Я почти не обратил внимание на удар со стороны друга, ведь сам чувствовал себя далеко не лучше. Я спрятал лицо за руками, пытаясь успокоиться. Такими темпами велик шанс того, что я сорву и без того навязанный урок, а этого уж точно нельзя было допускать. Не хватало ещё чтобы КНДР заметил — его реакцию вообще невозможно представить. Где-то минуту я сидел неподвижно, мысленно врастая в стул на котором сидел. Германия начал извиняться, он тараторил ещё быстрее, чем обычно. Это начало напрягать, он слишком близко принимает всё к сердцу. — Гера, успокойся! — я махнул рукой в сторону. Кажется, пугая его. — Прости… — сразу же неловко извинился и продолжил, — ты ни в чём не виноват. Не виноват ни в том, что услышал это, и ни в том, что вообще произошло, ясно? Просто… Я закусил собственную губу, проглотив то, что хотел сказать. Лицо наверняка было похоже на помидор. Беларусь бы спустила это на духоту в комнате, болезнь или вообще начала бы подкалывать. Кстати, стоило бы заглянуть к семье. Со всеми этими историями я совсем о них позабыл… Чуть успокоившись, добавил: — Просто сохрани это в тайне. По крайней мере, пока всё не разрешится, ладно? Германия сидел, немного приподняв голову. Заметил едва различимый кивок. Я старался выглядеть как можно более спокойным, но как это обычно и бывает, выходило довольно… Неумело. Сейчас я больше был испуган состоянием друга, нежели собственным. Чтобы хоть немного его подбодрить, я положил свою руку на его плечо и слегка похлопал. — Давай пока закроем эту тему… Я выровнялся и попытался отрегулировать своё дыхание, да и состояние в целом. Мне стоило бы сходить в ванную и сполоснуться, но я слишком боялся того, что задержусь и заставлю КНДР ждать. Мне совсем не хотелось отвлекать кого-либо из них от своих дел. Ой, я совсем забыл про Китая — он знает, что я вернулся домой? Блин… Нужно будет извиниться перед ним, я снова веду себя как ребёнок… Прямо как Америка во время ссор, хотя, сравнение, очевидно, более чем неудачное. А Америка вообще посещает здание ООН? То, что я видел его там сегодня ещё ничего не значит, похоже, у него просто были свои дела с Норвегией. Не удивлюсь, если они друг друга ненавидят. Стоит ли благодарить его за сорванный разговор? Нет. Германия помог мне больше. Поражаюсь, он так беспокоится за меня… Кажется, я почти не видел, как американец работал или говорил с кем-то по поводу своих дел. Он вообще похож на, стесняюсь сказать, нахлебника. Я только и видел, как он сидит на диване и щёлкает каналы. Ладони неприятно скользили друг об дружку, когда я хотел сцепить их вместе и убрать напряжение. Это помогло, но совсем немного. Захотелось отвлечься на что-то другое. Интересно, куда так надолго отошёл КНДР… Хотя я мало смыслю в работе старших, а от мыслей, что мне придется работать вместе с ними через годик-другой — становилось не по себе. О, точно… Германия всё ещё выглядел взволнованным. Может, его снова успокоить? Но только я хотел вновь сказать, что всё в порядке, дверь открылась и в комнату вошёл «учитель» с несколькими листами бумаги. Он тихо прокашлялся — необычный для него звук, и начал говорить. Я успокоился, пусть мысли о том, что скандинавы спокойно могут рассказать о том, что произошло, так и не покинули моей головы. — Мы остановились на… — На алфавите. — Я случайно перебил его, тут же замолчав, но потом решил, что всё же стоит закончить, — и на начальных словах… Германия сидел неподвижно, несколько косо глядя на Северную Корею. Как-то неприлично, что ли… Хотя, что тут говорить, я сам не лучше… Блин, места снова стало не хватать — Германия занял последний свободный стул. Прогонять я его не собирался, ведь это было бы подло. Тем более, это я его сюда позвал. — Напиши те буквы и символы, что успел запомнить. — КНДР отошёл ко мне за спину облокотился руками о спинку моего стула. Казалось, Германия его совершенно не интересовал. Да и тот был погружён в мысли и старался не мешать. Друг сначала смотрел на меня, а после сложил руки перед собой и положил на них голову. Я почти ничего не помнил с нашего последнего занятия, только припоминаю, как мы разучали «О». Это было неловко и смешно одновременно. Я не сдержался и хихикнул, тут же замолкая и втыкаясь в лист. Так… Прогресс шёл довольно медленно, что сильно разочаровало меня. Вообще, я ведь просил не налегать, правильно? Видимо, мою просьбу со «временем на повторение» Корея понял неправильно, и мне теперь стоит надеяться на свою память. Может поискать дополнительную литературу и подучить некоторые слова? Было бы неплохо… Иногда я переспрашивал у Кореи некоторые буквы, но он в первый раз лишь подтолкнул меня к тому, чтобы я продолжил писать. Ясно… Похоже, он собирается проверить, что я запомнил и учил ли я вообще что-либо… А всё, что я успел за эти дни — влезть в передрягу. Либо от страха и волнения, либо просто из памяти, я вспомнил примерно половину, закрепив познания несколькими удачно написанными словами и цифрами. Кореец всё это время молчал, а когда я закончил, попытался прочесть мои каракули. — Продолжай. Он вернул лист на место. Блин… Я помню остальное только отрывками. Когда он уже перестанет меня мучать? — Эм… Я… Я слабо помню остальное… Через короткую паузу послышался вздох. Так стыдно… Однако КНДР, похоже, не сильно разозлился… Или вообще не разозлился. Я до сих пор с трудом могу распознать его эмоции. Ладно, сейчас нужно работать. Остальная половина урока прошла более успешно — с помощью мелких напоминаний от КНДР, я смог вспомнить недостающие буквы и даже выучить пару новых слов. Это были животные, в основном «кошка», «собака», «птица» и даже целое предложение! Я расписал его произношение, чтобы не запутаться в следующий раз. Германия вёл себя подозрительно тихо. Только когда я мельком посмотрел на него, то понял, что тот, просто-напросто, уснул. Нужно будет проводить его к номеру. Германия нам не мешал, поэтому мы дали ему отоспаться. Только мне пришлось доказывать, что друг действительно много устаёт и переживает, от чего нельзя просто взять и выгнать его. Урок закончился, когда я стал подавать признаки усталости. Однако, хочу заметить, это был самый долгий урок из всех. Не знаю, хорошо это или плохо… Я быстренько собрал листы и поблагодарил КНДР, затем подпихнул Германию, чтобы тот проснулся. Он сонно открыл глаза и, отчего-то резко вскочив, распахнул их. — Тише, — я жестом показал, что нам нужно уходить. Друг кивнул, устало поднимаясь со стула. Я же встал более уверенно, предвкушая скорый отдых. Хочу посмотреть телевизор, даже если не буду понимать о чём там говорят. Но не успели мы выйти с комнаты, как меня остановил Корея. — Россия. — Я обернулся на обращение, вопросительно взглянув на того. — Расписание. — Ой… Прости, я совсем забыл… Можно я проведу Германию к выходу? Вопрос прозвучал довольно неуверенно, но кореец положительно кивнул. Я поспешил к выходу, подталкивая друга в спину. Он выглядел уставшим, но всё же не поленился так же всполошиться, как обычно. — Росс, я оставлю кроссовки… Я окинул его быстрым взглядом и по привычке дотронулся до плеча. — Можешь идти в них, вернёшь, как будет возможность. А вообще, почему ты прибежал сюда босиком? — даже провернув у себя в голове примерные события, я не мог понять, как это получилось. — А-а… Долго объяснять… Я очень торопился сюда… — он потупил взгляд, а потом резко сменил настроение, — хорошо! Я обещаю вернуть их в целости и сохранности! — как-то оживленно подтянул руки к себе, сложив кулачки у груди. — А… Можно тебя обнять? Я непонимающе на него взглянул. — Конечно, — я часто обнимаюсь на прощание, в этом нет ничего плохого. Странно, что Гера спрашивает разрешение. Мы обнялись, тем самым попрощавшись. До тех пор пока я не закрыл дверь, друг давал обещания. Боже, даже я не переживаю так сильно за эти кроссовки. У меня ещё есть. Поспешил обратно к КНДР. Привычно постучавшись, заглянул внутрь. Он сидел на одном из стульев, сложив руки на груди. Увидев меня, тот попросил сесть. Я так и сделал. — И так… Начнем с будней. Ох, у меня ведь будут выходные?.. Дальнейшие десять минут проходили за тщательным выбором времени и разбором основных дел обоих для грамотного распределения занятий. Мне пришлось выделить определённое время на работу и тренировки… А ведь раньше я занимался этим, когда хотел. КНДР смотрел на то, как я пишу, и больше никуда. Я успел к этому привыкнуть, вдруг это у него привычка такая. — Хорошо… Спасибо ещё раз, и извини если… Если застал в неподходящий момент… Я неловко улыбнулся, поглядывая на дверь. Кореец сказал, что всё хорошо, только потом я смог вернуться в гостиную. Перед тем, как включить телевизор, я решил снова пересмотреть свои записи, что взял с собой, чтобы отнести в комнату. Но вдруг меня отвлёк громкий хлопок дверью. Резко подняв голову от такого звука, я уставился на выход. Там стоял Америка.