Лишнее внимание (Нью-Йорк)

Мне стоило поздороваться, но я слишком зациклился на его внешнем виде: волосы не уложены, как я обычно мог видеть, да и вообще, причёска выглядит потрёпанной, так же и футболка, где-то зацепившаяся за ремень джинс и некрасиво торчащая большой складкой. Не до конца прошедшая отдышка. Явно торопился вернуться обратно только чтобы избежать случайной работы. Ох, всё больше замечаю за собой, что, прислушиваясь к остальным, начинаю винить Штаты во всякой необоснованной ерунде. Ну, а так я был прав – то появление в здании собраний ни что иное, как причина поймать Норвегию. А сложив все всплывающие факты – совсем не для делового разговора. Но, не смотря на не самое лучшее состояние, выражение лица Америки было преисполнено какой-то странной радостью, я бы даже сказал –гордостью. Не знаю почему, но мне сразу представилось сравнение с человеком, что упал с велосипеда, да так удачно, что нашёл на дороге пятитысячную купюру. Больно, но зато не бесплатно. Мы смотрели друг на друга ну, может, минуту, в полном молчании и моём открытом недоумении. Никто не начинал говорить первым. Не зная, как реагировать на такую картину, я будто бы незаинтересованно вернул взгляд обратно к расписанным листам, при этом деловито ими пошуршав. Тонко намекнул на то, что у меня есть занятие поважнее. — Ты не представляешь! Резкий радостный вскрик напугал меня, заставив рефлекторно шлёпнуть бумагой свои колени. Американец вскинул руками, а после провёл ладонью по упавшей чёлке, зачёсывая её набок. — Ты не представляешь, как я не представляю, — настороженно, намного тише проговариваю в ответ, косясь на того. — Я чувствую себя таким живым! — не теряя энтузиазма, с теми же горящими глазами говорит он, закрывая за собой дверь и быстро разуваясь, не используя рук. Не успеваю придумать повода для того, чтобы не продолжать слушать. Вспоминая наш разговор, в искренность которого почему-то так не хочется верить, провожу параллели между его вдруг поменявшимся настроением. Что такого могло произойти? Так, стоп, я немного запутался во времени. — Ох, я ведь мог сделать это и рань- Америка, что-то неожиданно осознав, замолкает на полуслове, я же только сейчас замечаю небольшую гематому у него над бровью. Что-то не складывается, мои догадки рушатся перед одним единственным фактом –пока у меня был урок, прошло достаточно много времени, поэтому Америка всё же надолго задержался в здании ООН. Или же пропадал где-то и вернулся только сейчас, так ещё и после драки. Хмурю брови, усердно задумываясь. Сначала я предполагал, что тот подрался с Норвегией, но доказательств практически нет. А может этот ушиб и вовсе не от драки, а от невнимательности. У меня, например, такое часто. — Ты подумал над нашим разговором? —отвлекая меня, спрашивает Штаты, успев подойти к дивану и привести в порядок свой внешний вид. Всё же, он не умеет так хорошо скрывать эмоции, как это делает Корея, поэтому непонятный восторг проглядывался сквозь настроенный на серьёзность голос. Я посмотрел на него исподлобья и почти сразу непонятливо отвернулся, стараясь переварить всё сразу. Кто вообще сначала застаёт собеседника врасплох, а потом резко переводит тему? — Нет, — на всякий случай отвечаю, спуская ноги на пол, — возможно, займусь этим… Примерно… Никогда, спасибо, что напомнил. Только я оторвался от дивана, как в гостиную выглянул КНДР. По-любому услышал, как орал этот ненормальный. Мне интересно, что у него там произошло, но не до такой степени, чтобы спрашивать напрямую. — Всё хорошо? — обращается старший именно ко мне, отчего я чувствую некую защищённость. — Да, вот собираюсь отнести записи к себе, — поправляя эти несчастные несколько листов, отправляю несчастного себя в свою несчастную комнату, оставляя этих двоих наедине с выключенным телевизором, что мне так и не удалось посмотреть. Америка попытался меня остановить, но я увернулся, а ещё из-за этого Корея сказал ему, наверняка, нечто поучительное. Я бы понял, вот только не знаю корейский. Настроения спорить у американца не было, поэтому он промолчал. Что было дальше я уже не видел и почти не слышал, потому что заперся у себя. Бумажки отправились на стол к своим собратьям, я положил на них стёрку и ручку, чтобы в спешке быстро их найти. Работой заниматься я сегодня больше не буду, ну или буду, только позже. Мой мозг нуждается хотя бы в краткосрочном отдыхе. Перед глазами всё ещё мелькают эти «у», «сэты», «самы», «оу», «эо», тьфу, я даже в мыслях выговорить не могу. Сопротивлялся желанию поспать, и всё-таки, чтобы кровать меня не завлекала, решил пойти обратно в гостиную. Может заглянуть к Германии? Или пойти проведать семью? Пока на улице не стемнело, можно позвать их играть в футбол, а ещё лучше сходить поесть. Я ведь только завтракал, если подумать, а перекус два раза в день не такая хорошая перспектива. Нужно всё хорошо взвесить и продумать – в столовую я уж точно один не пойду, а Китая ждать долго. Я даже не знаю, когда он вернётся, но и с голода помирать не собираюсь. Надеюсь, Корея не успел никуда пропасть, иначе я и правда обречён на пустой желудок до конца дня. Стою с протянутой рукой, не решаюсь выйти из комнаты. Да ладно, я ведь не трус какой-то! Нужно быть увереннее! В любом случае, я могу убежать, тем более, уже знаю, от кого нужно! Спокойно отворяю дверь и пугаюсь. Крупно дрогнул, отклоняясь назад – Америка стоял прямо за порогом. Возвращаю руку на дверную ручку. — Уходить от разговора не- С размаху закрываю дверь обратно. Какого чёрта он вообще там? Специально ждал пока я выйду или что?! У меня сердце чуть в пятки не ушло, придурок! — Росси, ну постой! — стучится, пытается зайти, но я успел запереться. Жду. Штаты замолчал, но я точно уверен, что он всё ещё там. —… Стою, — утверждаю, спустя некоторое время. — Стоишь? — недоумённо отзывается тот. — Стою, — смотрю себе в ноги, — а могу присесть. Или прилечь. Вообще, много чего могу. Ты, кстати, тоже. Может уйдёшь? — Росси, ну послушай же, пожалуйста. А здесь окно открывается? Что если я выберусь через него? Обойду до крыльца, зайду с другой стороны и прямиком к Германии. До туда ближе, если я правильно представляю путь. Только вот, опять босиком. Точнее, в носках, но это всё же не обувь. — Я не уйду, пока ты не дашь мне возможность высказаться. — Ой, да боже, сторожи сколько хочешь, — ворчу себе под нос, подходя к окну. Я сейчас не хочу ни думать, ни разговаривать – вот поем, тогда может решу что-то. — Ты не понимаешь, что я чувствую, Росси, — продолжает тот, пока я забираюсь на подоконник. — Никому раньше я не хотел открыться так сильно, мне необходимо поговорить с тобой! — Вот и разговаривай, а мне не интересно, — чувствуя на лице прохладный ветерок, ворчу, просчитывая, как буду слезать на землю. Есть идея! Пойду по отмостке, если она не слишком холодная. Странно, что я чувствую себя нормально после прогулки по мокрой траве. Стоп, нет, я не чувствовал себя хорошо, ну и потом мне было плохо не из-за холода… Не важно! Я имею ввиду, странно, что я не подхватил простуду. Надеюсь, такое прокатит и в этот раз. Открываю окно на полную. Придётся оставить его раскрытым, иначе я просто не смогу его закрыть – до ручки не дотянусь, когда спущусь. До Америки мне уже не было дела, я не вслушивался в его слова и осматривал округу. Что если Штаты хочет навешать лапшу мне на уши? Ох, от лапши я бы не отказался… Так, Россия, соберись! Светло. Если вдруг кто-то решит полюбоваться фасадом, то с лёгкостью заметит меня. Нужно выбираться поскорее. Сажусь на подоконник, перекидываю за него ноги и смотрю вниз. Держусь за раму. Далековато, у этого здания больно высокий цоколь. Ну, хорошо хоть этаж первый. Никак не заставлю себя прыгнуть. И даже не из-за страха, а из-за неудобства. Лучше аккуратно сползти, чем рисковать своими ногами. Забираюсь обратно, становлюсь на пол. Ещё и Штаты под руку разговаривает. Сбивает. Говорит что-то похожее на то, что пытался вбить мне в тот раз. Придумал бы что-то новое что ли. Теперь слезаю по-другому – спиной вперёд, держась руками за подоконник. Всё идёт хорошо, и вот я в последний раз окидываю взглядом комнату, собираясь слезать. Однако, как только я сползаю ниже, ослабляя руки, за углом раздаются громкие голоса, среди которых я узнаю до ужаса мне неприятный. — Твою мать, — я слишком запаниковал, отчего резко оттолкнулся ногами от стены и закарабкался обратно. Руки затряслись либо от перенапряжения, либо от испуга. Мне это уже порядком надоело. Переваливаюсь за подоконник едва ли не вниз головой. Панически соображаю, подскакиваю, и быстро закрываю окно, мысленно благодаря всех на свете за то, что не клюнул носом батарею. Прячусь за стену и подглядываю за теми, кто сорвал мой побег. И да, там был Финляндия, а вот с кем – не знаю. И знать не хочу. Молюсь, что меня не заметили. Ещё этого мне не хватало! Бр. Отхожу к кровати, сажусь, а потом падаю на спину, закрывая лицо руками. Ужасный день. Господи, когда всё успело свернуть не туда?! Хочу домой… — Ты слушаешь меня? — среди мыслей различаю слова американца. Обречённо вздыхаю, нервно хныкая и хмуря брови. Мычу тихое «нет», забираюсь на кровать и переползаю на другую сторону чтобы не обходить её. Сползаю на пол и нехотя подхожу к двери. Если бы я не хотел есть, не стал бы этого делать. Отпираюсь, выглядываю в гостиную. Наблюдаю довольное лицо Штатов. Недовольно пожимаю губы. — Так ты согласен? — Я не буду говорить на пустой желудок.