Лишнее внимание (Нью-Йорк)

— Хорошо, тогда я поставлю будильник, — донеслось неподалёку, и свет погас. — Ага, — тихо пробормотал я, закрывая глаза и переворачиваясь набок, подкладывая руку под подушку. Стоило комнате погрузиться в темноту, как я быстро провалился в небытие, однако успел заметить, как Германия тоже лёг в кровать и забрался под одеяло. День был слишком длинным и тяжёлым, моей голове не хватило сил чтобы воспроизвести любой, даже самый странный сон. Я словно не отдохнул вовсе — ночь пролетела в одно мгновение. Или нет?.. Не думал, что сплю настолько чутко. Толком ничего не понимая, я приподнялся и сел ровно: одеяло тихо шуршало, похоже Германия решил, что пора вставать. С большим трудом я разлепил глаза, но ничего толком увидеть не смог. Темно. За шторами ни луча. — Ты чего? — прошептал я, потирая лицо ладонью. В висках стало давить. — К-кажется, у меня кровь пошла, — тревожно отозвался тот. Я сначала не разобрал смысла в его словах, а потом вдруг резко подорвался с места. — Что? Кровь?! Чуть не свалившись на пол, я слез с кровати, в глазах потемнело вдвойне, если такое возможно. До выключателя добраться оказалось проблематично — еле отыскал его на стене. Яркий свет доставил мне дискомфорт сильнее, что я испытывал до этого. Около минуты мне понадобилось, чтобы привыкнуть. Германия придерживал рукой нос, когда я наконец смог нормально на него посмотреть. Опустевшая подушка была пропитана красными пятнами, они также вели до края кровати и продолжали появляться на полу. — Мне нужно в ванную, — испуганно и вполголоса говорит он, я же быстро подхожу ближе и помогаю встать. Мы без проблем дошли до раковины, я подставлял свои руки чтобы не испачкать ничего по пути. Вода красивыми разводами смыла кровь, но потребовалось время, чтобы кровотечение остановилось. Чувствую себя виноватым из-за того, что это произошло. — Блин, — я не знал куда себя деть, — прости! Ты и так уставший был, когда я пришёл, а я тебя загрузил с этой ночёвкой. Это из-за меня, наверное. Германия шмыгнул, поднимая голову к зеркалу. Его лицо было красное, но нос особенно выделялся. — Н-ну, к-как бы д… — заикнулся тот, — н-нет! Я подал ему полотенце с сушилки. — У меня давление иногда поднимается… Вот и всё. Ты не виноват. Если вспомнить, то он не спал из-за того, что рисовал. Неужели у него утром так мало времени остаётся на свои дела? Убедился лишний раз, что Германия намного ответственней меня относится к работе. — Может таблетку какую-нибудь выпить нужно? — Нет, мне уже лучше, — друг глубоко вдохнул, вытирая лицо. — Видишь? Крови больше нет. Мне самому легче стало, когда он это сказал. — Фух… Хорошо. Секунда… Две. — Нужно срочно снять простынь! — чуть ли не крикнул Германия, выбегая из ванной. Я немного испугался, но тоже сорвался с места, проследовав в комнату. Одеяло с подушками уже валялось на полу, на матрасе я заметил только несколько блеклых розовых пятен. Едва заметно. — Придётся устроить стирку прямо сейчас, — Германия виновато опустил голову, держа в руках простынь, а потом вытер ей пол в нескольких местах. Ну правда, ей уже нечего терять. — Я так виноват… — Да брось, — обеспокоенно кинул я, — ничего плохого не случилось. — У меня больше нет постельного белья! — Германия зажмурился и запрокинул голову назад. — Да успокойся, ты! — я обошёл его и стал подталкивать в сторону ванной. — Одеяло не испачкалось? — Нет… — Ну вот и отлично! Не умею пользоваться стиральной машиной, поэтому бессмысленно стою, оперевшись о бортик ванны, наблюдая за тем, как Германия загружает вещи. Потом насыпает порошок, льёт непонятную жидкость непонятно куда, и нажимает на кнопки. — И что делать теперь? — уныло тянет друг, засев на полу, положив голову на колени. — Ждать, пока простирается? — на самом деле я всё ещё будто не до конца проснулся. — Сколько это? — На час поставил, чтобы наверняка, — тем же тоном отвечает мне. — Значит, даже поспать успеем, пошли. Поставишь таймер, не проспим. Я знаю, что случается с вещами, если забыть про них и не развесить. Влетало несколько раз от отца… Выключив свет, мы вернулись в комнату, шум с ванной был немного слышен за стенкой. Германия пал духом окончательно, а я упал на пол, где валялось скомканное одеяло. — Таймер не забудь, — утыкаясь в подушку, напомнил я. — Ага… Так, ладно. Я полежал в таком положении пару секунд, а потом расстелил одеяло на полу полностью, снова ложась на него. Подвинул подушки в сторону стола и уставился на Германию. — Не холодно же, можно и так поспать. —… Да, можно, — уже более весело ответил он после недолгого молчания. — Сколько времени? — пока у того в руках был телефон, спросил я. —… Половина третьего. Н-да, недолго же я спал. — Ложись тоже, не будем же целый час просто так ждать, — хлопаю по одеялу рядом с собой. — А-ага, — Германия неловко улыбнулся. Иногда мне кажется, что он слишком часто краснеет. Не из-за меня ли? Я усмехнулся своим глупым мыслям и проследил за тем, как друг медленно дошёл до противоположной стены и выключил свет. Наконец, мне удалось снова закрыть глаза, пусть и ненадолго. Германия споткнулся обо что-то в темноте, тихо пикнул, а после на меня со стола что-то свалилось, прилетев прямо в лоб. Это была ручка, цвета которой невозможно было различить. Да в темноте мало чего можно различить — Германия это доказал, наступив коленкой на мою ногу, когда искал своё место наощупь. Теперь пикнул уже я, сразу отхватив извинений. Кое-как устроившись, мы почти одновременно выдохнули. По звукам я понял, что Гера повернулся ко мне лицом. Только я начал засыпать, а для этого много времени не потребовалось, меня легонько толкнули в плечо. — Росс, а почему вы с Китаем поругались? Я вскинул бровями, потом зажмурился. — Из-за Америки. Я… — блин, не знаю как сформулировать. Вообще, думать о Штатах мне уже надоело. — Уехал с ним сегодня, не предупредив. — А-а… — задумчиво прилетело в ответ. — А куда вы ездили? —… В кафе, — выдохнул я. Ладно, раз у него такое разговорчивое настроение… — Как думаешь, ему можно доверять? — А? Кому? — Америке. Тишину заполняли звуки стиральной машины. — Ам… Не думаю, — достаточно уверенно отозвался к Германия. И я ещё умудрился ему поверить… Боже, буквально все мне говорят, что это ужасная идея. — Даже если он просит стать друзьями? — отчаянно попытался я, на что получил минутное задумчивое молчание. — Знаешь… СССР с Рейхом тоже были друзьями. Моя грудь непроизвольно сжалась, заставляя выдать грустный смешок. Я это знаю… — И пусть это больше относится к нам, — тихо продолжил Германия, — не нужно… Не задумываться о предательстве. Не знаю, согласен ли я с этим… Нет, согласен, конечно, но я не уверен только в Америке. — К нам это не относится. Не самое время впадать в печаль… Я мало знал Рейха, но точно уверен, что с Германией у него мало общего. — И… Я обещаю, — продолжил он, — что если вдруг мы и перестанем быть друзьями, то только по одной причине. Я насторожился. — Что? Какой? — Если только не начнём встречаться, — договаривает, а потом весело хихикает. — Шучу. — Напугал, блин, — смеюсь я в ответ, наугад протягивая руку, чтобы толкнуть его. Я уж подумал, что там что-то серьёзное. — Пх… А ты говорил, что я не умею шутить, — тот передразнивает меня, толкаясь в ответ. — Ладно, тогда я беру слова назад, — весело сдаюсь я. — Немного не угадал. —… Всё, давай спать, — неожиданно Германия стал серьёзнее, — всё-таки, поздно уже. Я не стал возражать, но это начал не я! — Спокойной ночи, — хмыкаю, переваливаясь на живот и обнимая подушку. —… Спокойной.

На самом деле, ты был прав. Я не умею шутить...