Лишнее внимание (Нью-Йорк)

Сквозь сон мою голову пронзил какой-то противный громкий писк. Я резко приподнялся на руках, а потом сел на колени, не открывая глаза из-за боли в висках и затылке. Мне удастся поспать сегодня или нет?! Германия рядом тоже зашевелился. Час хотя бы прошёл?.. А… До меня достаточно долго доходило — стиральная машина оповещает об окончании стирки. Дома, блин, она не так сильно… Орала. Я просто не знаю, как это назвать. От страха умереть можно, если не быть в курсе. Я так и просидел в одном положении, пока свет вдруг не включился. Ничего не соображаю совсем, даже не заметил, как друг дошёл до выключателя. Когда получилось открыть глаза, в комнате кроме меня уже не было никого. Что-то мне не очень хорошо. Пойду воды попью. Встал на ноги, едва не свалившись обратно. Кухню я точно искать в таком состоянии не собираюсь, до ванной бы дойти… Германия уже вытаскивал простынь и пытался аккуратно её сложить, чтобы та уместилась на сушилке. Кстати, с подушки наволочка тоже там была. Как подушку саму стирать потом, я не знаю. Единственное, что я мог предложить — перевернуть другой стороной. Я это и сделал, собственно, перед тем, как лечь спать. Попил воды из-под крана, умывшись заодно. На этот раз уже Германия подал мне полотенце, а не наоборот. Я посмотрел в зеркало… Выгляжу так же ужасно, словно по мне кто-то проехался. Не удивительно, по мне сегодня много чего проехалось, образно выражаясь. — Всё, — Германия закончил со своим делом и продолжительно зевнул. Из-за него я зевнул тоже. Мы не успели выйти из ванной, как вдруг комната с противоположной стороны гостиной медленно открылась. Я увидел тень, выходящую оттуда. — Ой, — досадно выдал друг, состроив жалостливое лицо. — Разбудили… Тут я вспомнил, как кто-то выгонял его из номера в день заселения. Тогда я не узнал ту, кто это сделал, но сейчас всё прояснилось. — П-привет, Польша, — максимально неловко говорит Гера, весь заспанный, взъерошенный и усталый. Мне бы молчать вообще, я в одних трусах с футболкой стою, да и выгляжу не лучше. Отошёл подальше, на всякий случай. Похоже, у неё тоже выдался сложный день. — Что здесь происходит?! — щурясь от света, она неожиданно начала ругаться. — Вы время видели?! А потом она осознала, что меня здесь быть не должно было. — И что ты тут делаешь?! Я немного знаю польский, но лучше не буду ничего отвечать. Несмотря на Декларацию о дружбе, наши взаимоотношения довольно натянуты. Не знаю, правильно ли я выражусь, если скажу, что она с Америкой имеет даже больше общего, чем со мной. — Россия сегодня ночует у меня… Прости, пожалуйста, он пришёл поздно, я не мог предупредить! Та нахмурилась и дёрнула подол своей длинной ночнушки, но ничего не ответила, ждала, наверное, пока он прольёт свет на то, что мы делаем в ванной. — И это… У меня… Пошла кровь, нельзя было оставлять бельё до утра… — начал оправдываться Германия, поняв, к чему она клонит. — Но уже всё, больше не будем шуметь, честно! Польша удивлённо и непонимающе распахнула глаза. — Оу, — посмотрев поочерёдно на нас двоих, девушка отчего-то смутилась. — Кхм. В… В следующий раз, вам стоит быть осторожнее! — заикнувшись, сказав это, она посмотрела на Германию, я тоже. Тот выглядел похоже. Смущённо. —… Чтобы такого больше не повторялось! — Польша махнула рукой напоследок. — Д-да… — согласился друг. Процитирую её слова: «Что тут происходит?!» Голова не переставала болеть ни на секунду, лучше не буду вдаваться в подробности. После того как девушка ушла, я предложил Германии вернуться обратно и спокойно, наконец, выспаться. Если получится. Я уже в этом не уверен. На удивление, дальше всё прошло абсолютно спокойно. Мы легли и уснули без лишних разговоров. По крайней мере я. Даже удобной позы искать не пришлось. Как я помню, будильник должен был сработать в восемь часов. Меня разбудили раньше: Германия, скрутившись рулетиком в свою сторону одеяла, что-то бормотал, облокотившись головой мне на плечо. — Росс? — который раз шёпотом повторял он, ожидая, когда я, наконец, услышу. — А? — поморщившись, я открыл глаза. Не выспался ни капли. В комнате было светло, но свет этот был тусклым из-за штор. Германия слегка дёрнулся, напугавшись. — Доброе утро, — но потом радостно «поздоровался». — Кому как, — проворчал я, ощущая, что стало прохладно. Без одеяла всё же не так комфортно. — Давай сходим прогуляемся? — неожиданно предлагает тот, с трудом запрокидывая голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Ничего не ответив, я одарил его скептическим взглядом. Странно думать, что я так легко соглашусь хотя бы поднять голову с подушки. — Нет? — Ага, — соглашаюсь, вновь закрывая глаза и расслабляясь. Через несколько минут это повторяется снова. А потом ещё. — Росс. — На этот раз Германия вытащил руку из одеяла и пару раз постучал по моей груди. Он редко что-то выпрашивает так настойчиво. — Да зачем, боже? — измученно тяну я, перекатываясь подальше, к самому краю, чуть касаясь пола. — Я хотел посмотреть на Нью-Йорк ранним утром, — друг, заматываясь в одеяло сильнее, перекатился следом. Теперь он был похож на гусеницу. — Вообще, сначала я думал, что мы сможем посмотреть на рассвет. Помнишь, когда я ночевал у вас дома, мы бегали на поляне возле дома? Из-за того, что его отец редко отпускал в гости, эти дни запоминались особенно хорошо. На ночёвку уговаривать приходилось буквально всей семьёй… — Помню, — меланхолично отозвался я, — не думал, что тебе нравилось вставать в такую рань. — О, нет, — хмыкает тот, — мне было весело. Германия немного помолчал, а потом в шутку толкнул меня, сталкивая с одеяла. — А я не думал, что тебе так не понравится эта идея. Скоро разлетаться по домам, когда мы сможем вот так погулять? Ну, в какой-то степени, он даже и прав. Только для прогулки можно было выбрать и другое время дня, особенно если рассвет мы и так пропустили. — Ладно, посплю в обед, — сдаюсь. — Куда пойдём? Лично я знаю дорогу только до макдональдса. Да и то частями. Этот дониматель хихикает, раскручиваясь из своего «кокона», потом садится, положив руки на колени. — Тут куда не посмотри — одни магазины. Можем просто походить по территории здания собраний, или в парке. А потом зайти позавтракать в кафе, например. —… Хорошо, но только не долго. — Мне нельзя потратить на это весь день, ведь, во-первых, мне лень ходить. Во-вторых, я вдруг резко вспомнил про уроки корейского. А как я буду заниматься с КНДР, когда вернусь в Москву? Нужно будет поговорить с ним. — Да! Отлично! — обрадовался Германия, — если твоя одежда ещё не высохла, я дам тебе свой спортивный костюм! Он быстро подскочил на ноги, собираясь первым посетить ванну. — Я недолго. — Ага… — я зевнул, а когда тот вышел, плюхнулся обратно на подушку. Мне бы столько энергии с утра… Не люблю просыпаться раньше девяти часов, это так утомительно. Закрывать глаза было опасно, поэтому я просто стал осматривать комнату. Повернув голову набок, я наткнулся на свои новые подаренные кроссовки. Какие они всё же классные. Перевёл взгляд вверх. На столе явно не хватает места, странно, что эта куча всего разного вообще держится на нём. Ах, да. На меня уже падала ручка. Немного порыскав, я нашёл её у стены под окном, и вернул на место, как раз вставая на ноги. Чтобы впустить в комнату больше света, открываю окно. На улице ещё прохладно, скорее всего. Никого не вижу. Однако, это просто двор отеля, в таком большом городе не может быть тихо.