Скандинавы (2)
16 ноября 2025 г., 20:01
Утренние переговоры выдались напряженными. Норвегия, обычно невозмутимый и методичный, сегодня был заметно задумчив. Он отстукивал пальцами по столу, его ответы были краткими, почти резкими, а взгляд постоянно блуждал где-то за окном. Внутри него клокотало раздражение — и на ситуацию в целом, и на собственное несвойственное нетерпение. Едва объявили перерыв, он первым покинул зал, стараясь уйти от давящей суеты.
Выйдя в коридор, он на мгновение остановился, давая глазам привыкнуть к свету. И тут же заметил одинокую фигуру у стены. Спина, чуть сгорбленная поза и та самая, мгновенно узнаваемая кудрявая белая голова. Россия.
Внутри что-то щелкнуло. Весь его дурной сон, все утреннее раздражение мгновенно обрело фокус. Маршрут до лифта был тут же забыт. Норвегия плавно развернулся и направился к русскому, на его лицо наползала улыбка — ровная, вежливая, но до того, как их взгляды встретились, в ней читалось что-то хищное, почти голодное.
— Простите, что отвлекаю, — заговорил Норвегия, и его голос прозвучал как бархат. — Не могу не отметить, Вы остановились у одного из самых... атмосферных полотен.
Россия вздрогнул и обернулся. Его широкие глаза встретились со взглядом норвежца, и он инстинктивно отступил на полшага. Улыбка незнакомца была почти доброй, но его внимание было слишком пристальным, слишком изучающим. Оно будило в памяти совсем недавний испуг — глаза Финляндии, его агрессия. От этого человека исходила та же опасность, только прикрытая безупречными манерами.
— А... да, — сдавленно проговорил Россия, снова бросая взгляд на абстрактный пейзаж. — Оно... интересное.
— «Интересное» — хорошее слово, — Норвегия мягко кивнул, но его глаза не отпускали русского, скользя по его бледному лицу, задерживаясь на испуганных глазах, на нервно сжатых пальцах. — Оно о молчании. О холоде, который скрывается за красотой. Вы, я думаю, должны понимать подобные вещи.
Его тон был дружелюбным, но каждый звук заставлял Россию внутренне сжиматься. Он чувствовал себя мышью перед удавом.
— Я... не большой знаток искусства, — честно признался Россия, глядя в пол. — Просто жду... Корею.
Норвегия мягко усмехнулся, и в этом звуке было что-то ледяное.
— КНДР? Мне кажется, его собеседование продлится ещё довольно долго. — Он сделал ещё один небольшой, но неумолимый шаг вперёд, сокращая дистанцию до интимной. Его улыбка стала чуть шире, чуть более личной, а взгляд — пристальным, будто изучающим каждую черточку на бледном лице русского. — Не стоит терять время в одиночестве. Может, составите мне компанию? В кафетерии на первом этаже неплохой кофе. Обсудим северную эстетику в более... комфортной обстановке.
Он уже почти протянул руку, чтобы легким, направляющим жестом коснуться локтя России, как из-за угла, словно на спасительном ветру, вынесло запыхавшегося Германию.
— Россия! — парень завернул за угол, его лицо было раскрасневшимся от бега, а в глазах читалась неподдельная тревога. Он мгновенно оценил ситуацию и резко ускорил шаг, буквально вклиниваясь между Норвегией и Россией. — Я тебя везде ищу! — выдохнул он, намеренно поворачиваясь к русскому, спиной к норвежцу.
Россия взглянул на него с таким облегчением, что у Германии сжалось сердце.
— Да? Прости, я... — Россия растерянно посмотрел на Норвегию, потом снова на Германию.
— Привет, кстати, — слабо улыбнулся он Германии.
— Привет, — тот ответил улыбкой, но тут же снова стал серьезным. Он положил руку России на плечо, твердо разворачивая его прочь. — Это... У меня к тебе важное дело. Срочное.
Норвегия не шелохнулся. Его улыбка не сползла, но и не дотянула до глаз. Они стали холодными, как замерзшее озеро.
— Настолько важное? — его голос по-прежнему был ровным, но в нем появилась стальная нотка. — Мы ведь только начали.
— Ну вот и закончили, — нервно, но твердо парировал Германия, встречая его взгляд. Его руки дрожали, но он не отводил глаз. — Вы нас только задерживаете.
Он уже тянул Россию за собой, когда в коридоре раздался новый голос.
— Какое счастье! — Америка шел за ним, его глаза были прищурены, а на лице играла маска напускного веселья. Он остановился рядом, его поза была расслабленной, но каждый мускул был напряжен. — Как раз искал тебя, Норв. Насчет вчерашних протоколов. Есть пара острых вопросов. Не пройдемся? — Он кивнул в сторону ближайшей пустой переговорной, и в его тоне не было вопроса — это было приглашение, от которого не отказываются.
Норвегия медлил. Его взгляд скользнул по лицам Германии и России, задержавшись на бледном лице русского, потом вернулся к Америке. Лёгкая улыбка, холодная и неискренняя, тронула его губы.
— Протоколы? — повторил он с лёгкой насмешкой в голосе. — Не знал, что ты проявляешь такой интерес к бюрократии. Ну что ж... — Он сделал изящный жест рукой по направлению к двери. — После тебя.
— Итак, какие протоколы? — спросил он ровным тоном, по привычке запирая дверь, и облокачиваясь на неё, скрещивая руки.
Америка, всё ещё сохраняя натянутую улыбку, отошёл к столу и облокотился на него ладонями.
— Знаешь, я тут подумал... — начал он с небрежностью, — как там поживает твой Финляндия? Всё у него в порядке?
Норвегия не ответил, лишь сузил глаза.
Улыбка Америки стала острее.
— Потому что, если честно, похоже, у парня не всё в порядке с головой. — Его тон сменился, стал колким и ядовитым. — Твоя собачка срывается с поводка и кидается на людей. На Россию, если быть точным. И если это безобразие продолжится, — он выпрямился, и его голос прозвучал как сталь, — то вы все будете иметь дело со мной лично. Понял?
Напряжение в воздухе сгустилось. Норвегия медленно выпрямился. Хотя его лицо оставалось почти бесстрастным, в его глазах вспыхнул холодный, яростный огонь. Его пальцы впились в его же собственные предплечья.
— Позволь дать тебе совет, — произнёс он тихо, но с такой силой, что слова, казалось, врезались в стены. — Перестань говорить о Финляндии в таком тоне. И выбрось из головы Россию. Его благополучие здесь — не твоя забота. Не лезь не в свои дела.
Он выдержал паузу, и в его голосе послышался опасный, почти интимный намёк:
— И если ты будешь настаивать... кто знает. Возможно, я решу помочь Фину закончить то, что он начал.
Тишина в кабинете стала звенящей. Слова повисли в воздухе, наполняя его токсичной тяжестью. Америка замер, и по его лицу пробежала волна разных эмоций — сначала непонимание, потом холодное осознание, и наконец — чистая, ничем не сдерживаемая ярость.
— Ты... — он начал тихо, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Покрываешь этого ублюдка?
Норвегия стоял неподвижно, его спокойная маска не дрогнула, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
— Я лишь обозначил возможные последствия твоего вмешательства.
Он не успел договорить. Америка рванулся вперёд с низким рыком. Его первый удар был стремительным и точным — прямо в челюсть. Норвегия отшатнулся, прислонившись к стене, и провёл рукой по губе, смотря на кровь на пальцах.
— Напрасно, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Тебе не стоит этого делать.
С этими словами Норвегия резко выпрямился. Вместо ответного удара в лицо, он нанёс несколько быстрых ударов по корпусу, заставив Америку согнуться от боли. Пользуясь моментом, Норвегия попытался провести бросок, но Америка успел сгруппироваться. Их борьба стала хаотичной — они сцеплись в тесном кабинете, опрокидывая стул, с грохотом ударяясь о стену. Америке удалось использовать свой вес и силу — он рванулся вперёд, обхватив Норвегию за талию, и повалил его на пол.
Удар о паркет отозвался глухим стуком. Америка мгновенно занял доминирующую позицию, усевшись верхом на Норвегии. Он прижал его плечи к полу, а ладонью грубо вдавил его лицо в шершавую поверхность паркета.
— Ну что? — он проговорил, его голос хрипел от напряжения. — Повторю ещё раз... Только попробуй...
Но Норвегия не сдавался. Его тело напряглось. Дождавшись, когда Америка перенесёт вес, он сделал резкий рывок бёдрами вверх, нарушив баланс противника. В следующее мгновение он уже ловко развернулся и выскользнул из-под мужчины, поменявшись с ним местами.
Теперь уже он оказался сверху, его колено с силой впилось в грудь Америки, а пальцы сомкнулись на его горле.
— Я... предупреждал... — он говорил прерывисто, с силой нажимая.
Америка, задыхаясь, изловчился. Его свободная рука нашла опору на полу, и он резко ударил коленом в бок Норвегии. Тот кряхнул от боли, его хватка ослабла, и Америка, использовав этот момент, вырвался. Он откатился в сторону, и они оба поднялись на ноги — избитые, с разбитыми лицами, но полные решимости продолжать.
Они стояли друг напротив друга, тяжёлое дыхание заполняло комнату. Америка сгрёб со лба пот, смешанный с кровью. Норвегия, опираясь о стену, пытался отдышаться. Именно в этот момент снаружи раздались настойчивые шаги, а затем — резкий стук в дверь.
— Что там происходит!? — послышался встревоженный, но твёрдый голос ООН. — Я слышу странные звуки! Откройте немедленно!
— Это не конец, — голос Норвегии был низким и ровным. Он вытер тыльной стороной ладони кровь с подбородка.
Америка резко выпрямился, пальцами бессознательно теребя разорванный воротник рубашки.
— Своему Финляндии передай: следующий раз, когда он посмотрит в сторону России, будет последним. — Глаза Америки потемнели. — Лично прослежу.
Норвегия медленно провёл пальцами по помятому рукаву, его движение было неестественно плавным.
— Не советую тебе проверять, на что я готов ради своих. — Пауза стала тягучей, как смола. — У меня длинная память.
Они замерли в напряжённом молчании. Потом Норвегия резко развернулся к двери. Америка, всё ещё тяжело дыша, смахнул пыль с плеча резким, отрывистым движением. Когда щёлкнул замок, на пороге стоял бледный ООН. Его взгляд метнулся от окровавленной губы Норвегии к свежей ссадине над бровью Америки.
— Что здесь произошло? — голос ООН дрогнул.
— Обсуждали разногласия, — Норвегия вытер лицо, его пальцы оставили красный след на белой ткани. — Ничего существенного.
Америка, с трудом вернув лицу привычное выражение, прошёл мимо, похлопав ООН по плечу.
— Всё в порядке. Просто рабочий спор.
Но по тому, как напряжены были их спины, как неестественно прямо они держались, было ясно — затишье обманчиво.
