Под покровом тайны

      Брайан только и успел, что шмыгнуть в ближайшие кусты шиповника, физически ощущая, как острые иголки впиваются в чувствительную кожу, оставляя на тонкой рубашке отвратительные зацепки. Дверь тихо скрипнула, и перед взором Брайана предстал парень в синем шёлковом халате, накинутом поверх клетчатой пижамы. Мэю подумалось, что для полноты картины незнакомцу не хватает лишь колпака, тогда он вполне мог бы сойти за какого-нибудь звездочёта или колдуна.       Незнакомец повернулся лицом к тем кустам, в которых прятался нерадивый следопыт, и повёл носом — в свете полной луны Брайан смог разглядеть его тонкие черты лица. Тёмные, как смоль, волосы волнами спадали на его плечи, слегка развеваясь от лёгкого дуновения ветерка, миндалевидные глаза, поймав отблеск лунного света, сверкнули как-то слишком хищно, а по губам скользнула тень улыбки, обнажая крупные острые зубы. Он запахнул полы халата и обнял себя за плечи, Брайан обратил внимание на загадочный браслет, блеснувший на запястье, а затем что-то тихо прошептал себе под нос — неожиданно у его ног появился какой-то пушистый комок, которого он тут же подхватил на руки и, поцеловав в нос, понёс в дом.       — Всё в порядке, Делайла вернулась. — Голос его звучал слегка хрипло, но при этом звонко и громко. Брайан услышал, как кто-то заворчал в ответ этому загадочному парню, а затем дверь снова хлопнула.       Выбравшись из своего импровизированного укрытия, Мэй вздохнул полной грудью, думая о том, что ему следует убраться отсюда подальше как можно быстрее, чтобы не попасться на глаза таинственным хозяевам дома. Мало ли, они решат, что он хотел их ограбить, и тогда он проведёт свой импровизированный отпуск не дома, а за решёткой. И хотя он не был уверен, что в Бейквелле есть тюрьма, рисковать он не хотел. Но было и что-то такое, что советовало ему уносить ноги не только потому, что его могли принять за вора-домушника, но и потому что на подсознательном уровне Брайан ощущал исходящую от этого места (и возможно этих людей) опасность.       Нет, Брайан точно не собирался прекращать свои попытки узнать, что же с этим чёртовым городком не так, а «не так» с ним точно что-то было. Все эти слухи о живущих дьяволах, пожирающих души невинных детей, пересуды и вечно пустые улицы после заката — всё это говорило лишь о том, что до обычного маленького городка Бейквеллу было далеко.       Библиотека была неплохим источником информации, это Мэй понял ещё несколько дней назад, когда нашёл там несколько любопытных книг. Теперь он рассчитывал пробраться в архив, надеясь обнаружить там информацию о живущих здесь людях. В крайнем случае он прибегнет к помощи телефонного справочника, если такой здесь вообще существует.       Думая об этом на обратном пути домой, Брайан и сам не заметил, как сбился с протоптанной тропинки и очутился в самой глухой части леса.       — Отлично, — проворчал Брайан, осматриваясь, — для полного счастья не хватает только встречи с Паком.       Отчего-то вспомнились рассказы местных о какой-то неведомой силе леса, из-за которой грибники плутают по знакомым тропкам несколько часов, но не могут найти дорогу, а затем и предостережения Роджера о том, что в лес лучше без дела не соваться особенно ночью. Брайан поёжился и решил не думать о том, что здесь на самом деле может обитать какой-то дух, мало ли, он сейчас его разозлит, и тот его прикончит. Мэй не был уверен в том, что Пак (если бы он и правда здесь был) помог бы ему выйти из леса, скорее, он бы заманил его ещё дальше в чащу и сожрал бы, не подавившись.       — Глупости какие. — Пробубнил Мэй и оглянулся, надеясь вспомнить, откуда он всё-таки пришёл.       Побродив по чаще ещё порядка получаса, Брайан сдался и признал, наконец, что на самом деле заблудился. Похоже, окончательно и бесповоротно. Теперь ему оставалось лишь ждать либо чуда, либо собственной кончины, и пока он не понимал, какой вариант кажется ему более многообещающим.       Брайан сел на огромный валун, расположившийся у многовековой сосны, и, посмотрев на небо, неопределённо вздохнул — рассвет наступит ещё нескоро. В лучшем случае, к тому времени он проголодается и устанет настолько, что у него хватит сил только на то, чтобы съесть парочку тостов и лечь спать на ближайшие сутки, а в худшем — его сожрёт какое-нибудь дикое животное или задерёт особо злобный дух.       Спасение пришло совершенно неожиданно. Лунный свет чудесным образом пробрался сквозь плотную шапку, образованную кронами деревьев, и Мэй разглядеть знакомую тропинку. Поблагодарив высшие силы за спасение, Брайан двинулся в сторону дома, но уже не позволяя своим мыслям уносить себя за пределы реальности.

***

      Оглушительно чихнув, Брайан сдул с очередной книги толстый слой пыли, которую, кажется, не протирали с начала прошлого века.       — «Перепись населения от 1991 года», — прочёл Брайан на обложке и хмыкнул, открывая книгу примерно посередине.       Он и сам не знал, что планировал найти, изучая подобного рода информацию. Он не знал ни имён предполагаемых «дьяволов», ни их примерного возраста, даже год их приезда в Бейквелл был для него загадкой. Возможно, поиск в таких источниках не даст ему никакой полезной информации, и он просто зря потеряет время.       Брайан и без того чувствовал себя не лучшим образом, проспав сегодняшней ночью около четырёх часов. Голова его гудела от навязчивых и неприятных мыслей о том, что он ничего не найдёт и покинет этот город через пару недель, оставшись с носом. В конце концов, он не может жить здесь вечно — накопления имеют свойство заканчиваться, а деньги, вырученные за увольнение, он не планировал тратить на развлечения в соседнем графстве. Ему в любом случае придётся на что-то жить во время поиска новой работы (если, конечно, он не узнает чего-то лишнего, и его не прикончат те загадочные люди, что держат в страхе весь городок). Холодок пробежал по спине, когда в глаза бросилась газета, на главной странице которой виднелся окружённый кипарисом и сибирской елью особняк, перед главный входом в который стоял его новый знакомый в забавном халате. Он опустился в ближайшее кресло, такое же старое и пыльное как и все вещи в этом здании, и попытался осмыслить увиденное. Слегка потёртая и выцветшая дата в правом углу газетного листа заставила Брайана ошарашенно хлопать глазами и судорожно ловить воздух.       «20/6/1991».

***

      Полдень. Время, когда большинство жителей Беквелла спешат домой на законный обед, чтобы через час вновь трудиться на благо города и собственного светлого будущего. Именно поэтому Мэй буквально теряется в толпе окружавших его людей, они сновали туда-сюда, пугая его своей запредельной близостью. Брайан никак не мог взять в толк, отчего в таком маленьком городке толпа ощущается намного сильнее, чем в родном Лондоне. Почему каждый человек, оказывающийся к нему слишком близко, вызывал у него желание убежать подальше, скрыться от любопытных взглядов и назойливых приветствий. Почему столпотворение на главной площади Лондона не вызывает у него панику, почему он чувствует себя комфортно там, будучи окружённым большим количеством людей? Но здесь чувство безопасности кажется совершенно неуместным, буквально эфемерным ощущением — стоит лишь щёлкнуть пальцами и «защита» рухнет, разрушится словно карточный домик.       — Наверное, — бурчит он, наплевав на все нормы приличия и распихивая зазевавшихся и неповоротливых жителей Бейквелла локтями, — это всё оттого, что тут везде нужно быть внимательным. Здесь нет безопасного места.       — Ты абсолютно прав, мой милый друг.       Расплывшийся в совершенно очаровательной улыбке, Роджер поджидал его за углом, аккурат на повороте на его, Брайана, улицу. И если бы Мэй не был так разозлён Роджеровым поведением в последние несколько дней, он бы мог назвать эту улыбку довольно соблазнительной — особенно эти почти незаметные ямочки, что появляются лишь тогда, когда он, улыбаясь, демонстрирует острые зубки.       — Зачем явился на этот раз? — Поинтересовался Мэй, показательно проходя мимо Тейлора и задевая его плечо своим.       — Соскучился. — Пытается угадать Роджер, но в ответ получает лишь раздражённый взгляд ореховых глав и вымученный вздох, которые говорят Роджеру намного больше, чем мог сказать бы сам Брайан.       Он расстроен. Роджер расстроил его.       — Можешь и дальше пропадать сколько твоей душе угодно, — безразлично пожал он плечами, не останавливаясь ни на мгновение и даже не следя за тем, идёт ли Тейлор за ним следом. Ему не нужно оборачиваться, чтобы знать — Роджер следует за ним, как верный щенок за хозяином. И эта мысль заставляет его мысленно усмехнуться, — только после этого, пожалуйста, не делай вид, будто ничего не происходит.       Роджер замер на несколько бесконечных секунд, а потом, сбросив оцепенение, бросился следом за Мэем, который благодаря своим длинным ногам смог пройти приличное расстояние.       — Я не делаю вид, будто ничего не происходит. — Возразил он, поравнявшись с задумчивым Брайаном. — И если ты думаешь, что я не знаю, что иногда веду себя как полный кретин, то ты ошибаешься.       Брайан лишь неопределённо хмыкнул, но не перебил Тейлора, позволяя ему сказать всё, что он захочет.       — Я вовсе не хочу, чтобы ты считал меня своим «залётным», — он недовольно поджал губы, будто на вкус это слово было таким же гадким как и на слух, — другом. Я правда хочу быть хорошим другом, Брайан, но у меня есть обязанности, с которыми я ничего не могу поделать. — Добавил он чуть тише и с надеждой посмотрел на Мэя.       Мэй вздохнул как-то слишком протяжно и безнадёжно, будто бы давно простил Роджеру его эту отвратительную черту характера.       — Ты мог бы просто предупреждать меня, когда снова решишь пропасть на несколько дней. — Вновь упрекнул его Брайан. — Я не прошу проводить со мной круглые сутки, Роджер, но мне было бы спокойнее, если бы я не терялся в догадках, когда ты пропадаешь неизвестно где.       Он бросил на шагающую рядом светлую макушку обиженный взгляд и вновь нахмурился. Он не мог быть уверен в том, что Тейлор в полной мере понимает всё то, о чём Брайан сейчас толкует. Но не сам ли Роджер назвал своё поведение «кретинским», чтобы не понимать, чего от него хотят.       — Мир намного сложнее, чем кажется на первый взгляд, Брайан, — задумчиво протянул Роджер, поднимая подбородок к небу, — я не могу обещать тебе того, что не могу исполнить, понимаешь? Уж лучше думать, что твой друг забыл о тебе, чем осознавать, что он тебя в очередной раз обманул. — Он выдохнул и потянулся к заднему карману джинс, в котором обычно носил сигареты.       — О чём ты?       Брайан не мог понять, какие эмоции вызвало у него признание Роджера. С одной стороны, наверное, благодарность за то, что он пытается быть с ним откровенным, хоть и по-своему, а с другой — он чувствует его отстранённость, и от этого становится немного неловко. Как будто он пытается допытаться до тех вещей, до которых Тейлор никому не позволял добираться. Понимал ли Роджер, что заставит его чувствовать себя навязчивым, когда пытался ему объяснить своё поведение.       — О том, что… — Он запнулся. — Хотя знаешь, забудь. Придёт время, и ты сам узнаешь, если захочешь. — Роджер пожал плечами и подтолкнул пальцем так и невскрытую пачку сигарет обратно в карман — ему вдруг резко перехотелось курить. — А теперь пойдём скорее, мне не терпится узнать, что произошло в твоей жизни за последние дни.       Брайан подумал, что был бы не против не узнавать Роджеровых секретов, если тот будет вот так беззаботно улыбаться и сверкать своими восхитительными глазами в лучах полуденного солнца.       Коридор встретил их приятной прохладой, и Роджер блаженно вздохнул. Несмотря на официальную календарную осень, лето не планировало передавать бразды правления без боя, поэтому почти каждый день Бейквелл подвергался атакам то невыносимой духотой, нехарактерной даже для знойного лета, то проливными дождями, не прекращающимися часами. Повесив ключи в ключницу, Брайан скинул свою сумку с найденным в библиотеке материалом и направился в сторону кухни — ставить чайник и отыскивать на полках любимое Роджерово печенье. Тейлор в свою очередь долго и упорно разглядывал обстановку, как будто не проводил здесь почти всё свободное время, и отмечал, что кое-что в доме изменилось. Несмотря на то, что стоящий рядом с зеркалом пуфик не сдвинулся ни на дюйм с того самого дня, как Роджер оказался в этом доме впервые, а полосатый коврик до сих пор лежал перед лестницей, он чувствовал это незначительное изменение.       Изменилась сама атмосфера брайаного жилища.       Вообще-то Роджера не должна была волновать изменившаяся энергетика в доме Брайана, но мысли о разрушенном в необозримом будущем ковене не давали покоя ни днём, ни ночью.       — Так, — он прокашлялся, пытаясь придать голосу менее заинтересованный тон, — чем ты занимался, пока меня не было?       На кухне Брайан уже успел заварить чай и разложить в стеклянной вазочке сладости, Роджер удивлённо охнул, прикинув время, которое он провёл у входной двери, оценивая опасность, исходящую от Мэя.       — Пару раз сходил в местную библиотеку, — как бы между делом пробормотал Брайан, продолжая оглядывать холодильник на наличие чего-нибудь вкусненького, — прогулялся по окрестностям, чуть случайно не умер в лесу…       — Что ты делал в лесу? — Перебил его Роджер, оказавшись за чужой спиной с такой скоростью, что Мэю пришлось приложить максимум усилий, чтобы не вздрогнуть от неожиданности.       — Сказал же, что гулял. — Попытался перевести тему, но, кажется, безуспешно, потому что голубые глаза выражали крайнюю степень недоверчивости, а сам Тейлор выглядел напуганным.       — Врёшь, кудрявый, — почти прорычал Роджер, обнажая острые зубы, — неужели ты думаешь, что я поверю в то, что ты просто так сунулся туда, куда я запретил тебе ходить? Что произошло, Брайан? — Уже спокойнее поинтересовался он, тяжело дыша Мэю куда-то в область лопаток. — Скажи мне правду, пожалуйста.       Брайан замялся. Конечно, он мог сказать, что одна местная девица наговорила ему невесть чего, а он, наивный и глупый, направился по её наводке прямо к скрытому лесом особняку. Он мог бы сказать, что хотел оправдать Роджера для себя, убедиться в том, что слухи о его нечистой душе лишь слухи. Поверил бы ему Роджер или счёл бы умалишённым?       — Я хотел, — Брайан неловко развернулся и чуть не выронил банку черничного джема, когда уткнулся носом в растрёпанные ветром светлые волосы. Почему-то, роясь в холодильнике, он не задумывался о том, что Роджер стоял непозволительно близко. Кашлянув, он выбрался из своеобразной ловушки и направился к кухонному островку, чтобы уже выпить чаю, в конце концов. — Я надеялся узнать, кто живёт в том особняке, о котором болтает каждый второй.       Роджера будто окатили холодной водой. Он не был уверен в том, что смог сохранить слегка заинтересованное лицо, а не вытаращиться на Мэя как сумасшедший.       — Зачем? — Осторожно поинтересовался он, усаживаясь на соседний стул и пододвигая чашку с чаем ближе к себе. Второй рукой он потянулся за предложенным печеньем с шоколадно-миндальной крошкой.       — Я устал, — признался Брайан, наблюдая за тем, как лопаются пузырьки в чашке, — на меня не пялится разве что слепой, постоянно кто-нибудь пристаёт и интересуется, зачем это я вожусь с нечистью. — В этот момент Роджер перестал дышать. — Наверное, я хотел убедиться, что это лишь слухи. Хотел доказать себе, что ты не нечисть. — Он сжал тонкий фарфор в длинных пальцах, пытаясь забрать тепло уже давно остывшего чая.       Тейлор не шевелился несколько мучительно длинных секунд, пустыми глазами глядя на Брайана. Он не знал, отчего ему было больнее: от того, что Брайан верил глупым местным, а не ему, или от того, что Брайан видел в нём только хорошее, а он ему врал.       — Есть вещи, о которых ты ничего не знаешь, Брайан, — наконец, подал голос Роджер, — но ты должен мне верить.       — Я верю, Роджер, верю. — Он ободряюще улыбнулся, хотя это и стоило ему немалых усилий.       Злясь на Роджера за излишнюю скрытность, Брайан и сам не заметил, как начал скрывать от него найденную информацию. А ведь он требовал от него честности, хотя сам отплачивал той же монетой. С другой стороны, почему Брайан должен ему верить? Он знает о нём только то, что Тейлор приехал сюда с братьями несколько лет назад. Родители Роджера умерли, когда тот был ещё ребёнком, поэтому об этом они почти никогда не говорили, обычно разговаривал только Мэй, рассказывая о своей жизни в Лондоне и работе фотографом. Роджер же лишь раз упомянул, что у его семьи есть небольшой антикварный магазинчик на окраине. Пожалуй, этой информации было недостаточно для того, чтобы доверять Тейлору такую тайну. Но ведь доверительные отношения откуда-то берут начало, рассуждал Мэй, первый шаг он может сделать и сам.       — Я всё-таки нашёл кое-что любопытное, — решился на откровенный разговор Брайан, когда Роджер уже начал клевать носом в его гостиной, с ногами укрывшись пушистым пледом с кисточками.       Роджер заинтересованно высунул нос из сооружённого гнезда и посмотрел на Мэя сонными глазами, выглядя при этом очень по-домашнему. Брайан отчего-то подумал, что был бы совсем не против видеть такого Роджера каждый день.       — Хочешь рассказать об этом мне, кучеряшка? — Хихикнул он, а потом прикрыл рот ладонью, пытаясь подавить сладкое зевание.       — И расскажу, если перестанешь меня обзывать. — Надув губы, пробормотал Брайан и отвернулся к окну, не желая смотреть, как Роджер потягивается и усаживается ровно.       — Хорошо, я перестану. — Тут же согласилась ведьма, принимая вид весьма заинтересованный.       Недоверчиво посмотрев на своего гостя, Брайан сходил за «Легендами маленького городка на Уайе» и прихватил найденную в библиотеке газету от девяносто первого года. Он отдал книгу Роджеру, садясь радом с ним на софе, и сказал, какую страницу следует открыть. Ведьма пробежалась глазами по строчкам, руки её похолодели — Брайан указал ему на историю о ковене, жившем здесь два века назад. Брайан указал ему на предков Джона. Брайан мог сопоставить факты и понять, что история циклична, только теперь никто людей не ел и не пугал, наоборот, они пытались помочь. Однако неудачно.       — Довольно увлекательно, — ещё какое-то время полистав страницы книги, пробормотал Роджер, стараясь звучать максимально отстранённо. — Что же так тебя смутило? Это всего лишь легенды. — Он пожал плечами, бросив короткий взгляд на руки Брайана, в которых лежала газета, на главной странице которого был изображён его дом. Оставалось лишь помолиться, чтобы на снимке не был изображён он или кто-то из его семьи. Сердце пропустило удар.       — Я подумал точно также, — согласился Мэй, — но потом вспомнил, как часто упоминался этот особняк в разговорах местных, как миссис Пруденс болтала что-то о демонах, собирающих души для дьявола. А вчера на рынке ко мне подошла какая-то рыжая девчонка и начала интересоваться, знаком ли я с нечестью, захватившей их город.       — Как её зовут? — Было бы неплохо знать об ещё одной болтунье, которая зашла слишком далеко в своих сплетнях.       — Элис Купер, кажется, — он почесал бровь, задумавшись.       Лицо Роджера исказила гримаса ярости в ту же секунду. Ему стоило приложить максимум усилий, чтобы усидеть на месте, а не броситься домой, устаивать разборки с Джоном. Это надо же было догадаться — обернуться простой горожанкой и завести с Брайаном разговор! Интересно, чего же он хотел добиться этой выходкой. Не доверял и решил сам проследить за ситуацией? Или он рассчитывал, что Роджер всё узнает и потребует объяснений?       Роджер тяжело втянул воздух через нос, сжимая свободную ладонь в кулак с такой силой, что на светлой коже ладони проявились следы от ногтей:       — И к чему ты пришёл?       — Я был сегодня ночью у того особняка… —       Что?! — на этот раз он не смог усидеть на месте. Плед полетел на пол, следом за ним на холодные доски приземлилась с тихим грохотом и книга. Роджер метался по комнате, не имея ни сил, ни желания, чтобы остановиться. Его ярость, его энергия требовали выхода, но Роджер не мог себе позволить разнести дом Брайана по кирпичику. — Я же просил тебя, — он опустился на пол перед шокированным Мэем, который совершенно не понимал, что стало катализатором вспышки Роджерова гнева. Он даже дышать перестал. — Просил не соваться в этот лес, Брайан, — он устроил обе ладони на коленях Мэя и преданно посмотрел ему в глаза, — почему ты меня не послушал?       Брайан молчал непозволительно долго, прислушиваясь к ощущениям и чувствуя, как собственное сердце бьётся где-то в горле — Роджер был очень близко, а его ладони слишком горячими, чтобы игнорировать факт их нахождения на своих коленях.       — Я, — он закашлялся, — думал, что смогу узнать правду. Эта девушка была такой убедительной, — Брайан нахмурился, — мне казалось, что я не могу поступить иначе.       Роджер застонал, уткнувшись носом в собственные ладони, позволяя Брайану, который в ту же секунду ощутил, как румянец приливает к его щекам, лицезреть свою лохматую макушку.       — Боже, Брайан, — заговорил Тейлор, не поднимая головы и щекоча дыханием Брайанову кожу сквозь тонкую ткань брюк, — я думал, что ты просто отчаянный дурачок, решивший поиграть в храбрость, а ты… — он не договорил, почувствовав, как Брайан касается его ладони своей и будто бы просит подняться. Роджер слушается.       — Я хотел показать тебе это, — щёки Мэя пылают, и от этого он кажется ещё очаровательнее. Кажется, Роджер, сам того не замечая, смутил кроткого фотографа, — эта фотография сделана в июне девяносто первого года, но я клянусь, что видел этого человека сегодня ночью, он ни капли не изменился. Скажи мне, что я не сошёл с ума, Роджер. Скажи, что ты тоже это видишь.       С газетной страницы на Роджера смотрел улыбающийся Фредди, державший на руках Оскара — толстого кота, что жил с ними в то время. Тейлор уже и не помнил, в какой момент была сделана эта фотография, он не помнил, как эта фотография очутилась в местной газете. Но он надеялся, что это был последний экземпляр, иначе все три ведьмы рискуют быть раскрытыми. Возможно, Мэй уже обо всём догадался, а теперь пытается вытянуть из него признание.       — Ты не сошёл с ума, Брайан. — Сдерживая дрожь в голосе, пробормотал Роджер, приобнимая себя на плечи. Брайан не должен знать, не должен в это соваться. Джон сотрёт его в порошок, если узнает об этом. — Но ты не будешь в это лезть, — в его голосе столько холода, и, видит Бог, Роджер не хочет видеть столько боли в ореховых глазах, но он просто не может подпустить его ещё ближе, — тебя это не касается. Это не твоё дело. — Чеканя каждую букву, строго произнёс Тейлор и поднялся на ноги.       — Но почему? — Столько непонимания, столько боли и обиды, что Роджеру хочется рассказать ему правду в ту же секунду, уткнуться лбом Брайану в грудь и поведать всю историю от начала и до конца, и только мысли о возможной смерти Мэя останавливали его.       — Потому что всё, что происходит здесь, не твоего ума дело. — Глаза Мэя расширились от услышанного, он физически ощутил, как между рёбер вонзается острое лезвие, дробя тонкую кость и вспарывая нежную плоть лёгкого. — Ты в этом городе никто, обычный турист, который сегодня-завтра соберёт свои вещи и свалит, а нам всем придётся жить с этим. Не будь придурком, Мэй, не суйся туда, где твоё присутствие излишне.       Роджер выплёвывал слова так, будто действительно так думал, будто правда хотел, чтобы Мэй уехал, бросил всё завтра же уехал, забыв этот городок и его самого. И видя отчаяние в глазах напротив, видя, как вздымается худая грудь от его слов, видя, как газета в руках Брайана превращается в мятый комок, он понял, что смог задеть за живое, смог убедить его, и, возможно, он только что спас его от неминуемой смерти.       — Убирайся. — Только и смог выдавить из себя Брайан. — Убирайся, Роджер, — видя, что блондин не сдвинулся ни на шаг и продолжал прожигать в нём дыру, — все твои слова о хороших друзьях были ложью, всё хорошее, чтобы было между нами — ложь. И тебе лучше уйти… навсегда, Тейлор. — Он в отвращении сморщил нос, прикидывая, достоин ли его гость того, чтобы его проводили до двери, решив, что Роджер справится сам, он направился в сторону кухни, надеясь найти там ромашку и заварить успокаивающий чай.       Брайан никогда не называл его по фамилии, только по имени — Роджер перестарался.       — Стой, кудрявый, — дёрнулся следом за Брайаном, поймав того за рукав водолазки и припечатав к стене. Роджер поднял глаза и столкнулся с удивлённым взглядом Брайана. Он не вырывался, что в свете последних событий было крайне удивительно, а лишь загнанно смотрел на Тейлора, кусая губы.       Роджер не сдержался. Поднявшись на носочки, он неловко ткнулся губами в удивлённо распахнутые губы Брайана, молясь всем Богам, чтобы Мэй не оттолкнул. Мэй не оттолкнул, наоборот, согласно поддался вперёд. Глаза Тейлора распахнулись ещё сильнее, когда он понял, что Брайан ему отвечает, притягивая его к себе ближе и по-собственнически устраивая ладонь на его бедре. Господь всемогущий, да он о таком даже не позволял себе мечтать, а сейчас эта самая мечта целует его, отдавая всего себя и утробно рыча в поцелуй. Роджер зарылся в эти магические кудри, что с самого первого дня привлекали к себе внимание, он ведь только из-за этого придумал тысячу и одно прозвище, связанное с его волосами, чтобы Брайан знал, как они ему нравятся — а сейчас, когда он имел возможность к ним прикоснуться, нравились ещё больше. Это прекрасно, подумал он и неловко отстранился. Губы Брайана блестели и выглядели невероятно соблазнительно, а волосы, которые Тейлор старательно растрепал, делали его донельзя забавным. Роджер почти невинно фыркнул, отходя от Мэя на безопасное расстояние.       — Это твой способ попрощаться? — изогнул бровь Брайан, облизывая губы.       — Этой мой способ убедить тебя оставить это дело, — проворчал в ответ Роджер, пытаясь скрыть алеющие щёки ладонями и успокоить бешено колотящееся сердце. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Брайан.       — Ты знаешь, что здесь происходит. — Догадка показалась такой нелепой, но только в первую секунду, потому что потом Брайану всё стало ясно — Роджер хранил какую-то тайну и всеми силами старался её сохранить.       — Знаю, — согласно кивнул Роджер, — поэтому и хочу тебя уберечь. Будь благоразумным, Брайан, тебе не справиться с этим. Ты никому не сможешь помочь. — Голос Роджера тихий и проникновенный, и Брайан чувствует, как внутри него что-то рушится, заставляя верить Роджеру.       — И ты не можешь рассказать мне всего, я прав?       — Ради твоей же безопасности. — Брайан кивнул.       — Ты также будешь уходить и приходить, когда тебе вздумается? — Теперь Тейлор мог различить в его голосе нотки обиды.       — Я бы хотел, чтобы мне не пришлось так поступать…       — Но от тебя это не зависит, я уже понял. — Не дал ему договорить Брайан, слабо улыбнувшись. — Пойдём пить чай, нам надо успокоиться.       В ту ночь они впервые спали вместе.

***

      Жизнь потихоньку начала налаживаться. Брайан по-прежнему не оставлял попыток разгадать тайну Бейквелла, а Роджер всячески ему в этом мешал, чаще всего отвлекая на какие-нибудь глупости. Брайан на это лишь показательно закатывал глаза и шуточно грозил ему пальцем, на что Тейлор громко и заразительно смеялся, не боясь, что их выставят из библиотеки.       Теперь они проводили практически целые сутки вместе, казалось, Роджер совсем забыл, каково это — спать в родной кровати, окружённым кошками, а не в постели Брайана или на каком-нибудь лугу, куда они ходили снимать звёзды. Он видел, как к Мэю возвращается желание творить, и не мог не радоваться своим маленьким победам. К разговору о тайне Роджера они больше не возвращались, как и к объяснению в собственных чувствах. Обоим казалось, что они всё понимают, глядя друг другу в глаза, и они на самом деле понимали.       — Роджер, подай мне вот тот альбом, пожалуйста, — Брайан сортировал фотографии по альбомам, а Роджер в силу своей неусидчивости помогал как мог: шутил дурацкие шутки, из-за чего приходилось несколько раз собирать рассыпавшиеся по полу фотографии, заваривал чай и подкладывал конфеты в стеклянную вазочку, выбрасывал совсем неудачные кадры.       Роджер взглянул на толстый альбом, расположившийся на верхней полке книжного стеллажа и недоверчиво обернулся на Брайана, надеясь увидеть лицо любимого, но наткнулся взглядом на копну волос, разметавшихся по столу.       — Ты уверен, что хочешь именно этот альбом? — С сомнением поинтересовался он.       — Да, — донеслось откуда-то из-под волос, и Роджер прыснул.       — Ладно, кудряшка, как хочешь. — Пожал плечами он и полез на самый верх.       — Нет, Роджер, стой! — Вдруг опомнился Мэй, из-за чего крикнул слишком громко. Роджер, стоящий на стеллаже в позе цапли с тяжёлой книгой в руках, вздрогнул и, выпустив альбом из рук, шлёпнулся на пол, не забыв при этом вспомнить самые отборные маты. Сверху на него обрушился десяток самых разных фотографий, на каждой из которых острое ведьмовское зрение смогло разглядеть его. — Оу…       — Запамятовал? — Хитро усмехнулся Роджер, поднимая с пола себя и несколько фотокарточек. — Ау, — он поморщился, потирая ушибленную пятую точку, — надо ковёр сюда постелить, чтобы в следующий раз приземления было мягким.       — Хочешь ещё полетать? — Поинтересовался Брайан, подходя к нему и опускаясь на корточки, чтобы поднять развалившийся альбом и собрать всё ещё лежащие на полу фотографии. Заметив злобный взгляд, он поднял руки в «сдающемся» жесте, вынуждая несчастный альбом вновь рухнуть на пол. — Прости.       Он давно выяснил, что Роджер заводился с полуслова. Для него не существовало полумер: он либо отдаётся делу и эмоциям на все сто процентов, сгорая при этом, либо не делает ничего, оставаясь холодным и безразличным ко всему происходящему.       — Ты всё-таки снимал меня всё это время, чёртов ты лгун. — Фыркнул Роджер, разглядывая снимки, сделанные Мэем. Кончик его носа при этом забавно дёрнулся, из-за чего Брайан ласково рассмеялся. — Ты ведь клялся, что у тебя нет моей фотографии с той ночи, — он потряс фотографией с того самого дня, когда Брайан впервые вышел на ночную съёмку, перед Мэевым лицом, а затем рухнул на колени, потому что Брайан ловко утянул его на пол поближе к себе.       — Прости, ты просто такой милый, что я не могу сдержаться. — Брайан уткнулся носом Роджеру в шею, отчего Тейлор довольно заурчал. — Ты и так умеешь? — Роджер хихикнул и кивнул.       — Это потрясающие фотографии, Брай, — он обнял Мэя в ответ, прислушиваясь к биению их сердец, — поэтому ты не хранишь их на компьютере? Боишься, что монитор не сможет передать всю их красоту?       — Да, — выдохнул он Роджеру в волосы, — живые фотографии могут рассказать историю, которую ты никогда не сможешь рассмотреть через экран.       — А ты, Брайан Гарольд Мэй, оказывается романтик, — тёплая ладонь заскользила по обнимающей его руке, поднимаясь всё выше к плечу, задирая рукав флисовой рубашки, — напомни мне об этом, когда я в следующий раз поведу тебя смотреть на луну.       — Когда ты в следующий раз поведёшь меня смотреть на луну, ты посвятишь меня в свою тайну? — Расслабившийся в его руках Тейлор вмиг напрягся.       — Ты правда хочешь знать? — Роджер знал, что это последняя возможность скрыть от Брайана правду, но если сейчас он ответит «да», то дальнейшая ложь Роджера лишь разрушит то хрупкое, что они смогли построить за эти недолгие дни.       — Хочу, но если ты не готов, то можешь не говорить, — Брайан не хотел давить на Роджера, прекрасно понимая, как тому тяжело. — Я смогу подождать ещё.       — Нет смысла ждать, — вздохнул Роджер, — чем дольше я молчу, тем больше шанс, что ты посчитаешь меня сумасшедшим.       — Тогда скажи мне. — Он поворачивается так, чтобы глаза Тейлора находились на уровне его глаз, а дыхание смешивалось на их губах. — Обещаю, что пойму. Ты веришь мне? — Он запечатывает на губах лёгкий поцелуй и смотрит внимательно, боясь спугнуть.       — Тогда начнём с самого страшного, Брайан, — Роджер ухмыльнулся одними уголками губ, и Брайан смог рассмотреть в его бирюзовых глазах самых настоящих чертей, — я не человек, Брайан. Точнее, я не совсем человек, люди называют меня прислужником Сатаны, но ты можешь звать меня ведьмой.