m o l l y

давай я перезвоню тебe, когдa буду совсем в дерьмo? беги от меня, я стану твоей тюрьмой

Сара около часа сидела на полу в углу тёмной пустой прихожей. Ночной сумрак обступил хрупкий девичий силуэт со всех сторон, будто бы поймав в свою ловушку. Эмоции медленно, но верно утихли, а на их место пришла головная боль и громкий звон в ушах. Вжавшись в угол прихожей, Сара тихонько стонала, постоянно вытирая холодными пальцами слёзы с горячих впалых щёк. Это выглядело пиздец как жалко. Одинокий, брошенный и отвергнутый всеми ребёнок в огромном пустом холодном доме. Жуткое зрелище. Всё тело принцессы пробивала сильная дрожь: тряслись худые плечи под плотной тканью белоснежного жакета, тонкие замёрзшие руки и совсем острые бледные коленки. Неужели судьба вынесла малышке О’Нил окончательный приговор? Вот так? Без борьбы? Без права на апелляцию? Неужели Сара проведёт остаток своей развесёлой жизни в этом захолустье в одиночестве, наблюдая за тем, как единственный дорогой ей человек не захотел за неё бороться, а родные родители выкинули её из дома, словно ненужную игрушку. Ахуенно радужные перспективы, О’Нил. Ничего не скажешь. Браво. Трясущейся рукой брюнетка вытерла с лица слёзы и сопли и громко всхлипнула. «Это твоя жизнь и она становится короче каждую минуту. Перестань тратить время зря.» Песчинки бесконечного и безжалостного времени почти осязаемо утекали сквозь её пальцы. Первородная паника схватила Сару за горло, начиная душить. Ясная, словно воскресное утро, мысль поселилась в голове принцессы. Тебе никто не станет помогать, дура, пока ты не начнёшь делать первые шаги. Пока ты сама себе, блять, не поможешь. Громко втянув спёртый воздух прихожей через нос, Сара огляделась: вокруг творился полный беспорядок, однако прямо у её ног на холодном полу лежала полупустая пачка сигарет. Отлично. Пригодится. Трясущимися руками О’Нил упёрлась в гладкий тёмный паркет и медленно поднялась на ноги. Коленки предательски дрожали, отказываясь помогать Саре в передвижении, но ведь принцесса уже решила, значит, нужно идти. Собрать жалкие остатки силы воли и самообладания, наступить на горло ебаным принципам и сделать пару шагов. Подняв холодными пальцами с пола пачку сигарет и полупустую потёртую зажигалку, принцесса медленно приоткрыла входную дверь и вышла из дома, оставляя за спиной разбитый телефон, рассыпанные по полу таблетки и даже драгоценный клатч, хранящий в себе зип-лок с двумя разноцветными пилюлями. Это сейчас не имело никакого значения. Судорожно вцепившись в белые перила, Сара на ватных ногах медленно спустилась с крыльца. Тело плохо слушалось свою хозяйку, конечности до сих пор потряхивало. Пройдя по тропинке к краю дороги, О’Нил остановилась, вытащила из пачки сигарету и зажала её в зубах. Фарфоровая кукла стояла на тротуаре пустой тёмной улицы совсем одна, пытаясь совладать с собственными руками. Сара дёргала заиндевелыми дрожащими пальцами ребристое шершавое колёсико пластиковой зажигалки, вот только то не поддавалось. Лишь высекало яркие искры из кремния, не зажигая пламя. Будто дразнилось. Да почему эта ебаная зажигалка вообще с колесиком?! Какой год на дворе, чёрт её дери? Наконец, выиграв бой с ни в чём не виновной зажигалкой, Сара закурила. Брюнетка делала литейные затяжки, пуская дым глубоко в лёгкие, и выдыхала плотное серое облако сквозь стиснутые зубы. Под веером чёрных ресниц блестели прозрачные слёзы. Чёртов Дракон. Вишня был самым настоящим моральным уродом. Тупым. Высокомерным. Однако самым желанным моральным уродом из всех, кого Сара когда-либо знала. У них была не та история, в которой после встречи двух созданных-друг-для-друга в жизни обоих внезапно всё меняется, а Вишня уж точно не был кретином, с благоговейным трепетом ожидающим, когда сердце какой-то тупоголовой шлюхи его примет. Их история, скорее, напоминала бесконечную гонку со смертью. Они ненавидели друг друга. Они были зависимы друг от друга. Им нравилось бухать, торчать и курить. Им нравилось ничего не обещать друг другу. Они могли спать с другими и не чувствовать вины за содеянное. Они взлетали и падали. Падать всегда было больно. Винить Дракона в чём-то было до безобразия трудно. Они ничего не были друг другу должны. И он ничего ей не обещал. Просто секс. Прекрасный до безобразия. И отношения. Безобразные до равнодушия. Твоя ебучая жизнь — не сказка. И кто бы что ни говорил, но ты — не принцесса. А он не твой принц. Ты, кажется, изрядно потрепала этому бандиту нервы, а потому не тешь себя розовыми фантазиями о том, что он приедет сюда просто так, вытрет твои слёзы и защитит от всех бед, поджидающих за очередным поворотом. У вас на двоих остался всего один ебаный шанс. А потому кончай строить из себя суку и прояви хотя бы один раз в своей никчёмной жизни смелость. Действуй, дура.

***

Где-то вдалеке, у самой линии горизонта, кажется, забрезжил рассвет. Сентфор ещё спал. Снова мёртвый пустой центр города. Снова кирпичные потрёпанные жизнью домики и административные здания, будто выломанные из дешёвых стеклянных шаров. Снова эти окна. Снова тёмные переулки. Снова большой чёрный пикап. Снова, снова, снова. Она видела всё это тысячу раз. И в тысяча первый раз проходила путь до заветной двери словно в бреду. Трясущееся тело. Совершенно непривлекательное. Сгорбившееся. Жалкое. Как и его хозяйка. Сломленная брошенная девчонка, ползущая буквально на коленях к осколкам того, что собственными руками разбила в дребезги. Снова эта дверь. Старая. Подёрнутая мерзким зеленоватым налётом. Лишь на капельку красивая и одновременно уродливая, как и вся жизнь Сары. Привлекательная и отторгающая. Она не постучится в этот раз и не станет искать неизменно сломанный звонок. Если принцессе в эту ночь повезёт, дверь будет открыта. В противном случае, Сара вернётся в пустой тёмный дом, соберёт вещи и уедет в клинику. Она и так принесла этому городу и этим людям слишком много страданий. Дрожащие пальцы потянулись к металлической заиндевелой ручке и нажали на неё. Дверь не поддалась. Закрыто. Звучало как приговор. Эта ебаная закрытая дверь, кажется, выписала Саре билет в один конец. Подальше от Сентфора. В белоснежную палату с вечно жестокими и грубыми санитарами. Если так, то нахуй эту квартиру вообще. Нахуй человека в ней. Нахуй всё. О’Нил, будто нашкодивший ребёнок, резко развернулась влево с твёрдым намерением покинуть злополучный переулок, когда замок громко щёлкнул и входная дверь со скрипучими петлями распахнулась. — Стучать не учили? — фальшивое недовольство обожгло спину. Такое наигранное, что у Сары свело скулы. Ебаный актёр без Оскара. И хорошо. Ты никогда бы его не смог получить за такую-то кондовую реплику. Не поворачиваться. Просто продолжить идти прямо и больше никогда не возвращаться. Сара боялась повернуться к Дракону лицом и увидеть его глаза, поэтому продолжала стоять, чувствуя спиной все его эмоции и взгляды. Он не видел её заплаканного лица. Лишь тонкий угловатый силуэт в тусклом холодном свете уличного фонаря. А потому Вишня вряд ли мог заметить какие-то изменения в её фигуре. В том, насколько жалкой и сломленной она себя чувствует. — Тебя отпиздили что ли? — теперь в его совсем родном голосе будто прозвучала насмешка. Такая же фальшивая и наигранная, как и прошлая реплика. Когда происходит то, чего не ожидаешь, приходится уповать на собственный пиздёж, верно? Потому что он был не один. И Дракону легче было самому оттолкнуть Сару, нежели снова видеть в её глазах осколки разбитой и растоптанной вселенной. Чёрт, а этот сукин сын почти угадал. Можно ли считать побоями то, что с ней сделал отец? Можно ли измерить боль от слов, которые, казалось, ты слышала не одну сотню раз? Наверное, нет. И Сара повернулась. Потому что не было другого выхода. А бегать друг от друга, кажется, уже не осталось сил. О’Нил сделала два шага навстречу, подходя непростительно близко и подняла красные заплаканные глаза, обрамлённые размазанной чёрной подводкой, на Вишню. Ему казалось, что принцессу пытались изнасиловать. Потому что он уже видел эти огромные заплаканные глаза раньше. Только сейчас в них не было страха. В бесцветных, выжженных ядом, радужках отражалась сильная мучительная боль и безграничная печаль. Вишня громко сглотнул. А если всё это очередной обман? Если избалованная торчащая девка просто играла им, будто куклой из магазина? Эти отравляющие разум мысли застилали глаза плотной пеленой. Да даже если и играла! Её право. При таком раскладе Дракон не собирался жалеть принцессу и размазывать сопли по футболке. Присутствие другой девушки в этой крохотной вонючей квартирке было почти осязаемым. Даже без криков типа: «котик, ты скоро?», кружевных лифчиков на полу и следов помады на шее Дракона. — Прогони её, — спокойно потребовала принцесса, продолжая смотреть бандиту прямо в глаза. Но сил тонуть в них уже не было. Теперь это был лёд. По нему можно было лишь скользить и слабо касаться. Сара словила себя на мысли, что лучше бы было резать его стальными лезвиями, цепляться за мёртвую гладь зубцами, уверенно выпрыгивая вверх. Однако времени на очередные игры в правду или ложь у них нет. Ей нужно знать. Что она для него? Сейчас. После всех гонок и перестрелок. После всех жарких ночей. После всей этой лжи. После чужих рук и губ. Ей нужно знать правду. В прихожей появилась Бьянка. Почти одетая. Только без майки. В одном блядском дешевом лифчике из какого-то совершенно отвратительного кружева. Дракониха остановилась где-то за спиной у Вишни, не решаясь произнести ни слова. Девушкой она явно была не глупой. И очень чистой. Слишком чистой и светлой для этой вонючей квартирки и его грязных рук. Бьянка поняла всё почти сразу. Поняла, но не могла поверить. Её? На какую-то малолетнюю наркоманку? Вы, кажется, шутите! «Прогони её.» — Би, — будто по мановению волшебной палочки превращая все ночные кошмары Арден в реальность, начал Вишня. — Собирайся и вали нахуй отсюда. Излишне грубо. Даже слишком грубо. Сладкая и пушистая крошка вроде Бьянки Арден не заслужила подобных слов. Но Вишне было похуй. — Что? — будто не веря своим ушам, переспросила Бьянка. Сара слышала, как дрожит её голосок. Как к небесно-голубым глазам подкатывают невинные чистые слёзы. Блять, Дракон, у тебя что, фетиш на голубоглазых? — Я говорю, собирай свои шмотки, надевай кофточку и вали нахуй из моей квартиры. Бьянка стояла неподвижно ещё около минуты, давясь собственными слезами, пока не поняла, что настоящая злодейка здесь «эта малолетняя снаркоманившаяся сука». Оскорблённо всхлипнув, Арден накинула на голое тело свою драконью косуху и, подобрав с пола сумку, направилась к выходу. Худым плечом Бьянка специально толкнула Вишню и остановилась рядом с Сарой, злобно прожигая брюнетку взглядом. Будто всё это — ебаная немая сцена из дешёвых испанских сериалов. Достигнув точки кипения, Би громко завизжала, топнула ногой и, роняя на холодный влажный асфальт горячие слёзы, побежала прочь от дома Вишни. Такие девочки, как она, обычно не кидались выдирать сопернице волосы, не били обидчикам пощёчины и не бросались матами направо и налево. Бедная белая овечка встретилась с беспринципными голодными серыми волками. И Сара бы даже могла криво усмехнуться, если бы, смотря Вишне в глаза, ей не приходилось постоянно сглатывать ком, настойчиво подкатывающий к горлу. — Заходи, — нехотя оторвав взгляд от огромных заплаканных глаз принцессы, бандит отошёл в сторону, пуская девчонку в глубь квартиры. Сара чувствовала, будто всё её тело успело подёрнуться тонкой корочкой льда под пронизывающим ноябрьским ветром, а потому быстро прошмыгнула внутрь, желая спрятаться в тепле от всего этого навалившегося ужаса внешнего мира. О’Нил, не снимая белоснежные «Мартинсы», зашла в гостиную и, шагая чётко в прямом направлении, остановилась только когда перед ней оказалось препятствие — сероватая шершавая стена. По левую руку от Сары стоял тот самый злополучный стол, чёрт его дери, по правую — старенький небольшой телевизор и потёртый коричневый диван, обитый плотной замшей. За два месяца знакомства с хозяином этого клоповника юная принцесса изучила его квартиру от и до. И сейчас каждая деталь этого скудного интерьера казалась ей до боли родной. Будто Сара прожила здесь уже не один десяток лет. В прихожей щёлкнул замок. Вишня появился в проёме гостиной почти сразу же. Сара стояла спиной к бандиту, не решаясь развернуться и снова посмотреть ему в глаза. Слишком много слабостей было позволено себе всего за один вечер. Пора было прекращать. О’Нил была готова сделать что угодно, чтобы не выглядеть жалкой в его глазах. — Зачем пришла? — Вишня будто по новой раздал карты для игры в покер. Они снова будут лгать, блефовать, отводить взгляд и прятать карты. Сколько можно? — Ну если ты так просто выгнал ту сладкую конфетку, значит, ты меня ждал, — она не могла не прокомментировать. Принцесса криво усмехнулась, продолжая рассматривать до опиздения интересную голую серую стену. Вау. Вот это интерьер. — Не заставляй меня передумывать, — Дракону не понравились подобные комментарии. Слишком явно не пришлись по вкусу. Ну и похуй. Сара не собиралась играть с ним в «горячо-холодно», пытаясь сохранить все свои тайны и скелетики в тёмном шкафу. Не в эту сраную ночь. Не сегодня. — Она слишком хорошая и слишком красивая для такого говнюка, как ты, — холодными тонкими пальцами принцесса медленно провела по серой шершавой стене перед собой, продолжая свои пространные размышления. — Жалко её. — Да срать я хотел на неё, — огрызнулся Дракон, проходя в глубь комнаты. — Ты пришла сюда не за этим, верно? Хватит пиздеть попусту. Бандит изучал глазами тонкий кукольный силуэт перед собой. Удлинённый белоснежный помятый жакет, почти полностью прикрывающий пиздец какую короткую джинсовую юбку, слегка взъерошенные волосы на макушке и длинные костлявые ноги с острыми коленками, обутые в слабо зашнурованные белые «Мартинсы». Он изучал не прикрытые одеждой части её тела на предмет синяков и ссадин. Но ничего подобного не было. Она просто ужасно выглядела. Без помады. С потекшей до подбородка тушью и слипшимися ресницами. Сара медленно повернулась лицом к Вишне, гордо задирая нос, убирая тёмные пряди с бледного заплаканного лица. Отважный маленький зверёк. Дракон и его принцесса стояли в добрых трёх метрах друг от друга и молчали, ожидая, кто же сделает первый шаг. Настало время заканчивать игру и вскрывать свои ебаные карты. Они проиграли. Сами себе и друг другу. — Я — единственный ребёнок в семье. Мои родители поженились за несколько лет до моего рождения, так что я, в общем-то, была желанным ребёнком, — брюнетка устало вздохнула и сделала шаг назад, вжимаясь спиной в голую стену. — Мама особо никогда ничем не занималась. Я имею ввиду, что у неё не было дела всей жизни. Она красивая и образованная женщина, однако, так как у семьи моего отца всегда были деньги, профессию мама получить не стремилась. Но у неё всегда была мечта — она хотела стать фигуристкой. Она любила кататься, но в спорт ей запретили идти родители. Видимо, именно поэтому она и решила родить ребёнка. Чтобы наслаждаться тем, как её чадо исполняет мечту её детства. Отец был не против, — голос Сары заметно дрожал. Принцесса схватилась рукой за горло, пытаясь угомонить собственные связки. Вишня стоял посреди гостиной почти без движения и молча смотрел на Сару немигающим взглядом, будто пытаясь запомнить каждое её слово и каждую эмоцию в мельчайших деталях. — Но мои родители оказались хреновыми воспитателями. Мама всегда была и остаётся ребёнком в теле взрослой женщины. Она инфантильная, эгоцентричная и слегка эксцентричная особа. Она всегда любила шоппинг, дорогие вечеринки и светские рауты больше, чем пелёнки, соски и ползунки. А отец, кажется, всегда любил исключительно власть и деньги. Он мог заплатить кому угодно и сколько угодно, лишь бы я приносила им с матерью как можно меньше хлопот. Когда мне исполнилось три года — меня отдали на фигурное катание. Меня привозили на каток рано утром, отдавали в руки тренерам, а забирали поздно вечером. Я почти не видела родителей, а потому особо не обременяла их своим существованием. Пока я каталась, у меня было всё: внимание, любовь, забота, пускай и напускное, но всё же участие родителей в моей жизни, — руки и плечи Сары заметно дрожали. По щекам прозрачными ручейками катились горячие слёзы. О’Нил шумно всхлипнула и вытерла холодными ладонями капли с лица. — Родители приходили ко мне на соревнования, хвастались перед крутыми друзьями отца моими медальками и статуэтками и развешивали по дому мои фотографии. А к тринадцати годам мне стало трудно кататься. Суставы в ногах не выдерживали даже часа тренировок, не говоря о том, что мы катались семь дней в неделю, два-три раза в день по три часа, — до белёсой отметины закусив губу, Сара всхлипнула и опустила взгляд в пол. — У отца слабые суставы. Оказалось, что это отклонение передаётся по наследству. Жить можно, но кататься в большом спорте нельзя. Максимум выехать на любительский каток несколько раз за зимний сезон. Лёд пришлось оставить. Сара могла не продолжать. Вишня давно понял, в чём соль. Дракон будто сорвал замок на ящике Пандоры и открыл ларец. Внутри лежала записка: «Богатые тоже плачут». — Сначала мать пыталась меня вылечить: отправляла меня с многочисленными няньками в Израиль, в Германию и Швейцарию. Врачи пытались объяснить, что я, в общем-то, совершенно здорова, просто мои суставы не предназначены для таких сильных нагрузок, которые предполагает большой спорт. Мать их не слушала. Она хотела, чтобы дочка была чемпионкой, — слёзы на впалых бледных щеках высохли. Теперь Сара говорила спокойно, будто смирившись со всем дерьмом, которое она пережила за свои семнадцать лет. — В общем, чемпионкой я не стала. Не оправдала надежд родителей. И они про меня забыли. Просто забыли. Будто меня и не было никогда. Отец постоянно работал, месяцами жил в Вашингтоне, а мама постоянно развлекалась: неделями отдыхала на островах или на Швейцарских курортах, ходила на какие-то крутые вечеринки со своими подружками и чуть ли не ночевала в салонах красоты. Я осталась совсем одна. Мне никто не желал спокойной ночи и никто не обнимал по утрам. Я одна сидела в огромной столовой, одна открывала подарки на Рождество и одна плакала над куском шоколадного торта со свечкой каждый день рождения. Меня жалела только прислуга: горничная, повар, дворецкий, садовник и водитель, который каждое утро возил меня в школу. Чудесная компания, ничего не скажешь. В четырнадцать лет у меня появились первые друзья — такие же брошенные избалованные детки богатых инфантильных родителей. Первые тусовки, первый алкоголь, первые сигареты. Чуть позже — первый секс и первые наркотики. Мы были предоставлены сами себе. Нас никто не воспитывал и никто не осуждал. У нас было так много возможностей и так мало дел. Так сложно остаться нормальным ребёнком, когда родители говорят тебе в лицо, что ты им не нужен, затыкая тебе рот зелёными купюрами, лишь бы ты заткнулся и не мешал им жить в своё удовольствие. Сара закончила свой рассказ и шумно выдохнула. Девчонка смотрела огромными заплаканными глазами на Вишню и будто чего-то ждала. Каких-то слов или действий — сама не знала. Они опять стояли друг напротив друга и молчали. Отвратительное чувство неопределённости обступило принцессу со всех сторон. Зачем она ему всё это рассказала? Зачем она вообще пришла в эту чёртову квартиру. Этот вонючий уголовник всё равно не поймёт. Насколько она ещё ребёнок. Насколько не может сопротивляться уроду-отцу и просто смотреть в глаза идиотке-матери. Будто Сара и вправду сама во всём виновата. В том, что суставы болели после каждого удачного и не особо удачного акселя. В том, что родители не хотели и не умели её любить. В том, что единственным утешением брошенного недолюбленного ребёнка оказались дорогие тусовки и горькие наркотики. Неужели во всём этом и вправду была виновата она? Ты, Сара, бесхребетный кусок дерьма. Ты заслужила всё это. Тупая. Тупая сука! Вишня продолжал стоять неподвижно. Бандит молчал, немигающим взглядом прожигая хрупкую девичью фигуру перед собой. А у Сары уже кончалось терпение. Почему, блять, он молчит? Почему?! Почему не поддерживает? Почему не подходит, почему не обнимает, не говорит, что всё будет хорошо? Почему?! Это сводило с ума. До крови закусив нижнюю губу, О’Нил сделала несколько шагов Вишне навстречу, подойдя к кровожадному Дракону смертельно близко, почти прижавшись к нему всем телом. Сара горделиво задрала нос, смотря на бандита снизу вверх, обжигая его сухие губы своим дыханием, и заметила, что он почувствовал её сладкий манящий запах. На его лице заходили жевалки. — Любишь меня? — спокойно спросила принцесса, пытаясь не потерять контроль над собственными эмоциями в хуй-пойми-какой раз за эту злополучную ночь. — Нет, — почти естественно ответил бандит, смотря в поблёкшие большие глаза девчонки сверху вниз, чувствуя её ебаную близость каждой клеточкой тела. — Не ври, — огромные глаза стали влажными, из внешних уголков глаз покатились прозрачные предательские слёзы. — Скажи правду, будь мужиком, — Сара стояла неподвижно, будто и не замечая дрожи в голосе и скатывающихся по щекам слёз. — Скажи правду, и я всё для тебя сделаю! Я перестану быть конченой тварью. Я наркоту брошу! — принцесса содрогалась в рыданиях, позволяя слезам опускаться к подбородку вместе с остатками макияжа. — Не бросишь, — смотря Саре прямо в глаза, ответил Чёрный Дракон. — Брошу, — девчонка громко всхлипнула. — Я другим человеком ради тебя стану, только скажи, что любишь. Скажи, что ревнуешь, что не оставишь меня. Хоть раз скажи правду! Вишня молчал.

смотришь мне в глаза, сколько можно лгать? проще самому сказать об этом, что любовь была перестрелкой душ

Вишня запрокинул голову и уставился в потолок, пряча от принцессы взгляд. Дракон сам не мог в это поверить, но на его небесно-голубые глаза навернулись слёзы. Блядские слёзы. Вечно весёлый Вишня, балагур и развратник, настоящий Чёрный Дракон теперь словно трусливый школьник пялился в потолок, боясь показать девчонке, настойчиво жмущейся к его груди, скупые мужские слёзы. Сара смотрела на Вишню огромными заплаканными глазами и слушала блядскую раздражающую тишину. Он молчал. Ничего не мог сказать в ответ. Зачем вообще она рассказала ему всё это? С дрожащих девичьих губ слетел отчаянный хриплый стон. О’Нил сделала уверенный шаг назад, начиная судорожно вытирать слёзы и сопли с лица. — Ты такой же, как и все, — выдавила из себя принцесса. Первородное разочарование больно полоснуло Вишню по самому сердцу. — Трус и лжец. Захлёбываясь слезами, Сара решительным шагом направилась в сторону прихожей. — Сука, — прорычал Дракон. На его лице заходили жевалки. — А ну, сюда иди! Бандит дёрнулся в сторону, грубо схватил принцессу за предплечье и оттащил назад. Сара потеряла равновесие и начала падать назад. Правая рука Дракона обхватила тонкую девичью талию, ладонь левой руки легла на её затылок. Принцесса оказалась тесно прижата к крепкому мужскому торсу. Бандит сильнее сжал девчонку в объятьях и, подавшись слегка вперёд, забрал у неё желанный поцелуй. Сара громко замычала, пытаясь вырваться из крепкой хватки мужских рук, разорвать бессовестно украденный поцелуй. Блять, она ведь и вправду пыталась. Удары крошечных кулачков градом сыпались на широкую грудь Вишни, а он продолжал стоять ровно, с наслаждением и звериной жадностью сминая солёные от слёз губы Сары, кусая подбородок, оттягивая зубами тонкую фарфоровую кожу. Принцесса продолжала яростно протестовать, извиваться всем телом, не столько пытаясь вырваться, сколько провоцируя Дракона на совершенно ожидаемый всплеск агрессии. Коварная сука знала, на что идёт. Она хотела этого. Желала каждой клеточкой своего слабого хрупкого тела. Вишня прорычал что-то невнятное прямо Саре в губы, особо сильно сжал тонкую девичью талию правой рукой, тем самым слегка приподнимая принцессу над полом, и сделал три уверенных шага вперёд, впечатывая её в стену. О’Нил по инерции повела головой и неплохо приложилась затылком о холодную оштукатуренную перегородку. Черепную коробку обдало жаром и пронзило резкой болью. В ушах громко зазвенело. Вжимая хрупкий девичий силуэт в стену всем своим грузным телом, Вишня поймал и крепко схватил Сару за горло, заставляя её смотреть ему в глаза. — Ты заебала, — прорычал Дракон. Возбуждение и дикая необузданная ярость разливались по его венам вместе с кровью. — Сука, уясни раз и навсегда: ты не имеешь права вот так от меня съебывать. Девчонка тихонько хрипела от недостатка воздуха, огромными заплаканными глазами глядя прямо на Вишню, и острыми коготками судорожно впивалась в мужские плечи сквозь тонкую ткань чёрной футболки. Это всё напоминало ебаную фантасмагорию. Бандит чувствовал, как у него на скорости под сто сорок километров в час радостно едет крыша. Сдерживать себя казалось бессмысленной пыткой. Потому что желание ощутить её, бесстыдно насаживающуюся на его член, дрожащую и молящую о разрядке, с каждой секундой становилось всё невыносимее. А демоны внутри Вишни шептали на ухо «взять», выжать всё, что у неё есть, забрать себе без остатка, подчинить. Короче говоря, сделать так, чтобы эта строптивая сука больше никогда не целовалась с другими, чтобы она была только с ним, таяла, чувствуя только его жаркие прикосновения, и мирно спала только под его защитой в его постели. Прекрасная принцесса и кровожадный Дракон. Старая сказка на новый лад. Резким грубым движением Вишня собрал руки Сары у неё над головой. Тонкие девичьи запястья крепко обхватила грузная лапа Дракона. Второй рукой бандит бесстыдно очертил тающие на глазах изгибы женского тела. Вишня грубо провёл пальцами по рельефным ключицам, огладил небольшую грудь, отодвинув плотную ткань белоснежного жакета, пересчитал болезненно выпирающие рёбра и остановился в районе бёдер, прикрытых грубой джинсой непростительно короткой юбки. Блять, как же это раздражает! Зачем на её теле столько одежды?! Бандит вновь впился в солоноватые подрагивающие девичьи губы требовательным поцелуем, попутно забираясь пальцами Саре под юбку, медленно и как будто бы нежно проводя ими по внутренней стороне её бедра. Не имея возможности себя контролировать, О’Нил громко застонала Дракону прямо в губы. О, да, Вишня знал эту стерву наизусть. Уголовник ебал свою высокомерную принцессу везде и во всех позах больше месяца, так что он знал каждый изгиб её кукольного силуэта, каждую уязвимую точку на её теле. Чувствительная малышка. Отпустив скованные запястья Сары, Дракон наконец схватил её за бёдра двумя руками и поднял почти невесомое тело принцессы над полом, заставляя её обхватить ногами свой торс. Быстрыми шагами приблизившись к дивану, Вишня, крепко сжимая упругие бёдра Сары, завалился на мягкую замшевую обивку. Грубо усадив принцессу себе на колени, Дракон создал впечатление её полного доминирования. Мол, кто сверху — у того и власть. Но это была всего лишь иллюзия. Очередная игра, вроде того же сраного покера или детской забавы типа «3 и 1». И Сара прекрасно это понимала, а потому сильнее впивалась острыми коготками в кожу округлых накаченных мужских плеч, кусала шею, втягивала горячую кожу и проводила по ней языком, желая оставить на его теле кроваво-красные гематомы с синеватым оттенком. Ты мой, слышишь? Ты мой, а я твоя. Бери свой маркер и подписывай! Живее! Сара изучала языком и губами жилистую шею дракона, ритмично двигая бёдрами, сквозь ткань своего белья и его джинсов ощущая стоящий колом член. Строптивая сука дразнила его! Какая наглость! Возбуждать Дракона и строить из себя невинную овечку. Этой твари хватало наглости на всё. — Блять, — с губ Вишни сорвался хриплый стон. Дрожащими пальцами Сара подцепила края его чёрной футболки. Сними её. Умоляю, сними. Потому что этой близости недостаточно. Нужно ещё. Дракон животно усмехнулся, наскоро стягивая с себя футболку, обнажая рельефный торс, округлые мышцы рук и иссиня-чёрный рисунок дракона, буквально вшитый в горячую кожу. Это её личный наркотик. Чёрная метка местной банды на его теле словно грёбаный афродизиак для торчащей на нём малолетней принцессы. Её трясущиеся руки потянулись к ширинке джинс. Чёрт. Она делала это уже очень много раз. Но сейчас это казалось неописуемо унизительным и невыносимо возбуждало. Пуговица, змейка. Вишня сжал бёдра Сары пальцами до белёсых отметин и резко провёл по бледной фарфоровой коже вверх, задирая джинсовую юбку до самой талии, обнажая небольшие упругие ягодицы. Всё. Он не мог больше терпеть. Блять, когда угодно, но только не сейчас. Сара нужна ему! Вся целиком, без остатка. Дракон схватил девчонку за шею, сильно сжимая, срывая с её губ хриплый стон, попутно отодвигая тонкую кружевную ткань её трусиков. О да, это заводит. Чувствовать, насколько она беспомощна. Просто чувствовать. Они уже стали будто единым организмом. Ощущали друг друга, слышали мысли. Даже дышали в одном ритме. Сара давно всё поняла. Девчонка слегка приподняла бёдра, давая Вишне чуть больше пространства. Бандит приспустил боксеры, освобождая пульсирующий стоящий колом член. Перехватил его и направил. Дракон словил себя на мысли, что он помешался на этой конченой сторчавшейся суке. Чёрт. В этот момент он помнил о резинке. Но ему уже было так похуй на это. Оно не имело никакого, блять, значения после всего того, что с ними было. Он вошёл резко. На всю длину. Срывая приглушенный, но расходящийся эхом по комнате стон. Блядь, да. Это настолько хорошо, что крышу сорвало почти сразу. Им вместе. В один момент. Сара резко поднималась вверх и опускалась снова, задерживаясь внизу, пытаясь до конца почувствовать его в себе. Девчонка до кровавых отметин впилась в округлые плечи Вишни и закусила нижнюю губу, пытаясь не закричать. — Нет, сука, — бандит зарычал и снова схватил принцессу за горло, грубо надавливая большим пальцем ей на кадык. — Не смей сдерживаться. Я хочу слышать тебя, ясно?! — и тут же, словно в подтверждение своим словам, приподнял её бёдра и со всего размаху бросил обратно, входя до упора. Оглушающий хриплый стон наполнил гостиную. У Сары из глаз брызнули слёзы. Настолько это было ахуенно. Грубо схватив принцессу за волосы, Вишня резко дёрнул назад, заставляя её прогнуться в спине, запрокинуть голову и обнажить бледную тонкую шею, острые ключицы и гладкую бархатную кожу в зоне декольте. Давай, сука, ты же хочешь этого! Клейми. Рисуй. Оставляй на ней свои следы. Обращайся как со своей личной вещью. Она твоя. Всегда была и будет. Дракон втягивал губами фарфоровую тонкую кожу, кусал девчонку за подбородок и шею, оставляя за собой отметины с лёгкими кровоподтёками, которые позже приобретут ахуенный синеватый оттенок. От каждого подобного прикосновения Саре жгло кожу, будто бандит и вправду клеймил её раскалённой печатью, оставляя на теле свою личную метку. Принцесса не помнила себя. Совершенно не отдавала себе отчёт в том, что происходит. Существовал только Вишня. Его грубые сильные руки и доводящие до исступления толчки. Сара кричала из последних сил, иногда срываясь на хрип. Дракон крепко сжимал её горло, почти перекрывая доступ кислорода. Чувствуя приближающуюся смертельную волну наслаждения, О’Нил зарылась тонкими пальцами в его иссиня-чёрную копну кудрей и укусила Вишню за плечо. — Не смей, сука! — бандит тяжело дышал, чувствуя несущуюся на полной скорости волну оргазма. — Кричи! Я хочу слышать тебя! Хочу слышать своё имя, ясно?! Толчок. Сара не могла сдерживать хриплый стон. Ещё один. Вишня покрыл девчонку матом, приказывая не закрывать рта. Принцесса в исступлении кричала его имя, как будто это единственное слово, которое она знала в этой жизни. Вишня. Цветущее пахучее дерево со сладкими кровавыми плодами. Пустившее корни сквозь Сару. Это все было похоже на ахуенный порно фильм, которые девушка иногда смотрела по ночам. Ради прикола. Но сейчас её действительно уносило, как от рекордной дозы «молли», клятвенно обещающей передоз, который Сара вряд ли переживёт. Потому что она на грани. Задыхается. Да, ещё немного. Да, ещё, ещё, блять! Яркая вспышка наслаждения ослепила обоих. Мир медленно начал темнеть, оставляя за собой лишь яркие разноцветные искры. Заканчивая, Вишня сильнее вжал бёдра Сары в свой пах, нашептывая ей на ухо что-то поистине восхитительное, а затем медленно опустил на диван рядом с собой. Пытаясь справиться с дрожью во всём теле, принцесса медленно подогнула под себя ноги, усаживаясь на мягких диванных подушках, и устало уткнулась лбом в оголённое плечо Вишни, восстанавливая дыхание. Это действительно какая-то ебаная фантасмагория — то, что они сделали. Как и после любого ахуенного секса наступило опустошение. Всё. Нет ничего больше. Кроме зияющей леденящей душу пустоты внутри партнёров. Сара молча пыталась восстановить дыхание и уже прикидывала, что ей делать дальше. Сидеть и ждать у моря погоды? Или просто уйти? Ну не плакать же ей после ахуенного секса, в конце-то концов! Но Вишня одним лишь жестом перечеркнул и бросил в огонь их общих чувств все её мысли и переживания. Бандит слегка подался вперёд, разворачиваясь к Саре лицом и усаживаясь поудобнее. Правой рукой Дракон бережно взял лицо девчонки в свою ладонь и молча поцеловал её в макушку, носом вдыхая запах пушистых волос. — Ты такая красивая, — совсем тихонько прошептал Вишня, будто боясь, что его кто-нибудь услышит, и слегка приподнял лицо Сары, заглядывая ей в глаза. — Я тебя люблю. Принцесса широко распахнула глаза. По тонкой каёмке слизистой побежала влажная полоска, наливая очи девушки слезами. — А если бы я не была такой красивой, ты бы меня любил? — Сара улыбнулась сквозь слёзы, катящиеся по впалым бледным щекам, и едва заметно потёрлась щекой о тёплую ладонь Вишни, словно маленький пушистый котёнок. — Не знаю, — прошептал бандит и совсем тепло улыбнулся, наслаждаясь моментом. — Вряд ли. — И давно ты меня любишь? — хриплый шёпот Сары пускал мурашки по телу Вишни. Дракон подался вперёд и прикоснулся губами ко лбу Сары. — Достаточно, — Дракон широко улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. Сара смахнула с щёк прозрачные слёзы и тихонько всхлипнула. — Я хочу… — О’Нил вздохнула, переплетая свои холодные и тонкие пальцы с его тёплыми и крупными. — Я хочу посмотреть, как над Сентфором восходит солнце. Вишня с замиранием сердца дослушал Сару и изумлённо вскинул брови, а затем перевёл взгляд в сторону окна — на улице начинало светать. — Если хочешь — увидишь. Я отвезу тебя, — Дракон крепче сжал крохотную девичью ладошку. — Поехали.

***

Они сидели прямо на траве перед большим оврагом, разглядывая подёрнутое зарёй небо. Оперевшись спиной о колесо своего пикапа, Вишня полной грудью вдыхал свежий утренний воздух и наслаждался насыщенными красновато-лиловыми оттенками облаков. Находясь в какой-то болезненной полудрёме, Сара лежала у Дракона на руках и чувствовала его крепкие объятья. Тёплые. Безопасные. Ограждающие от всех бед и переживаний. Ноябрьский холод подступал со всех сторон, но им было всё равно — принцесса хотела увидеть рассвет. Тонкими пальцами Сара медленно перебирала заиндевелые травинки, пережившие первые заморозки. Голые ноги жгла утренняя ноябрьская прохлада. Плевать. Такое может больше не повториться. — Сейчас мне нужно будет уйти, — прошептал Вишня, вдыхая сладкий аромат её волос. — Я с тобой, — голос Сары совсем охрип и сел. — Нет, — Дракон отрицательно мотнул головой. — Мне нужно поговорить с Аароном. — Значит, и мне теперь нужно поговорить с Аароном, — устало парировала принцесса. — Я приду к тебе потом, — Вишня бережно поцеловал Сару в макушку. — К тебе домой. — Ты что, правда придёшь ко мне домой? — с тенью детской наивности переспросила О’Нил. — Да, я привезу китайской еды. Мы поедим и ляжем спать. Всё тело Сары пробивало сильной дрожью. О’Нил громко стучала зубами. Девчонку мучала ужасная сухость во рту и тошнота. Вишня уселся поудобнее и крепче обнял свою принцессу. — Ты вся дрожишь, — бандит нахмурился. — Замёрзла? — Нет, — прохрипела Сара. Голос её дрожал, как и всё тело. — Это отходняк. Через несколько часов придёт ломка. Я полностью трезвой не была с восьмого класса. Ну, не считая прекрасных шести месяцев в клинике. В общем, некая дама по имени «молли» отлично на мне отыгрывается. — Когда ты принимала в последний раз? — Вишня обеспокоено начал растирать тонкие девичьи предплечья сквозь плотную ткань жакета. — Часов восемь назад. Может больше, — брюнетка пожала плечами, стойко перенося ломоту во всём теле. — Ещё в клубе. Сара громко промычала, утыкаясь влажным носиком Вишне в грудь. Бандит бережно приобнял девчонку за плечи и за ноги, укладывая её к себе на колени, словно маленького ребёнка. — Тебя колотит, — Дракон обеспокоено приложился губами к влажному лбу принцессы. — Чёрт. У тебя жар. — Это нормально, — Сара сглотнула, морщась от сухости в горле. — Хей, смотри, — Вишня огляделся и потянулся рукой в сторону, срывая с тонкой ножки слегка подмерзший цветок с ярко-оранжевыми лепестками. — Что это? — изнывая от жуткой дрожи во всём теле, принцесса прищурилась. — Это календула. Неприхотливое травяное растение, — бандит слегка размял раскрытый бутон в руке и поднёс его к лицу Сары. Девчонка прикрыла уставшие покрасневшие глаза и полной грудью вдохнула сладковатый своеобразный запах цветка. Насыщаясь целебными парами аромата календулы, принцесса сама не заметила, как по немного успокоилась и задремала.