m o l l y

эта любовь не дожила до утра, и до зимы она не дожила, и, намотав немалый километраж, она ушла искать другой рай эта любовь не дожила до семьи, и до детей она не дожила, до волосков не дожила седых, зато дождём холодным пролилась

Аарон Хилл сидел за своим письменным столом, внимательно глядя на Вишню. Главарь банды, сомкнув руки в замок и прижав их к губам, о чём-то сосредоточенно думал. Его подчинённый стоял на месте совершенно без движения, с серьёзным выражением лица глядя боссу прямо в глаза. Выдержав длинную паузу, Аарон тяжело вздохнул, опустил руки на стол и произнёс: — Ладно, хорошо. Фигурное катание, ублюдок-отец, инфантильная мать. Это я всё понял. От меня ты что хочешь? — Хилл непонимающе вскинул брови и слегка подался вперёд. — Возьми её в банду, — чётким поставленным голосом выразил свою просьбу Вишня. — Нет, — холодно. Молодой Дракон даже инстинктивно поёжился под суровым взглядом босса. — Но почему? — парень взволнованно свёл брови, делая один шаг Хиллу навстречу. — Потому что. Нет. Это нецелесообразно и совершенно неоправданно! — Аарон скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. — То, что тебя очаровала какая-то инфантильная блядь, сорящая направо и налево деньгами влиятельного папаши — это только твои проблемы, Вишня. Твои и только твои! — Не смей её так называть, — на лице молодого Дракона заходили жевалки. — Да мне всё равно, как её называть! Драконы — семья. А твоя школьница — это только твоя школьница! — Хиллу совершенно не нравился этот разговор, однако он уважал позицию Вишни, который всё-таки был ему дорог. — Да, но, по-моему, Адель Моринг — это тоже только твоя школьница, разве нет? — от настолько неприкрытой голой правды у Хилла перехватило дыхание. — Не говори о том, чего не знаешь, — Аарон сжал ладони в кулаки до белеющих костяшек пальцев. — Я знаю, что ты её ебёшь. Остальное меня мало волнует, — эта малолетняя сторчавшаяся тварь многому его научила. Провоцировать, резать словами по живому. Просто ахуенно. — Ещё одно слово — и я тебя пристрелю, — турмалиновые глаза Хилла стали ещё чернее. — Возьми Сару в банду, — настойчиво повторил парень. — Она потерялась. У неё никогда не было в жизни людей, которые могли бы её поддержать, показать правильную дорогу. У неё не было семьи! Драконы могут стать её семьёй. Мы нужны ей. — Из-за неё одна хорошая Дракониха всю ночь проплакала на плече своего брата. Сомневаюсь, что твоя Сара принесёт в мою банду мир и покой. Не говоря уже о какой-то пользе или выгоде! — каждое слово Аарона резало по живому. Вокруг глаз и на лбу мужчины залегла лёгкая паутинка первых морщин. Он был опытен и мудр. И, разумеется, достаточно проницателен для того, чтобы видеть эту маленькую потерянную девочку, о которой говорил его подчинённый, насквозь. — Ты знаешь, что плевать я хотел на чувства Бьянки! Это сейчас не имеет никакого значения! — Вишня повысил тон, чувствуя, как самоконтроль мелкими песчинками буквально утекает сквозь пальцы. — Би прекрасно знала, что с ней будет, если она поедет со мной. Вы все знали! Каждый день с момента, когда тебе в голову пришла гениальная идея навязать её мне! — Да, знали! — Аарон не выдержал, резко поднимаясь на ноги и выходя из-за стола. — Тогда какого хуя ты предъявляешь мне сейчас за слёзы девушки, на чувства которой я срать хотел?! Да, она красивая. Да, добрая. Да, понимающая, хозяйственная и вообще восхитительная во всех смыслах! Но она мне нахуй не нужна! Ни вчера, ни сегодня, ни через месяц, ни через год! Никогда! — Вишня кричал навзрыд и бил себя в грудь, желая лишь одного — донести до босса свои мысли. В лёгких молодого Дракона закончился кислород. Бандит громко втянул спёртый воздух через нос и устало прикрыл глаза. В кабинете воцарилось молчание. Вязкое, тягучее, почти осязаемое. Мужчины стояли друг напротив друга и не находили нужных слов. — Аарон, ты никогда не слышал от меня ничего подобного. Но Сара нужна мне. Нужна, чёрт её дери! Я не хочу её потерять, — на лице Вишни заходили жевалки. Хилл громко вздохнул и присел на край стола, скрестив руки на груди. — Послушай, я понимаю тебя, понимаю твои чувства, твои мотивы и твои слова. Да, Сара — маленькая запутавшаяся девочка. Потерянный и брошенный всеми ребёнок. Но её ебаное прошлое и хуёвые поступки её родителей не делают из неё великомученицу, пойми это. Она не жертва ситуации. Она заложница собственных демонов. Пока она сама не захочет, ей не поможет никто, даже ты, — наблюдая за тем, как быстро сменяются эмоции на лице друга, Аарон тяжело вздохнул. — Твоя школьница, она… Она, блять, не боец. Сара просто избалованная дочка богатых родителей, которые бросили её, тем самым предоставив её самой себе. И она заменила любовь родителей наркотиками. У неё, блять, было столько вариантов, а она выбрала ебаные наркотики! Ей просто скучно. И она сделает всё, чтобы ей не было скучно. Неужели ты, блять, этого не видишь? Она постоянно ведёт гонки со смертью. Ей неинтересно просто жить. Постоянно нужно ходить по лезвию ножа, чтобы хоть как-то себя развлечь. Она всё бежит и бежит вперёд. И непонятно, кто выиграет сегодня: твоя малолетка или смерть, — Хилл сделал один шаг Вишне навстречу, невербально показывая своё искреннее участие. — И ты в этой гонке — лишь сторонний наблюдатель. Безликий фанат на переполненной трибуне. Был, есть и будешь. Она не позволит стать тебе чем-то большим. Вишня нахмурился, недовольно сдвинул брови и начал часто мотать головой, словно отгоняя от себя все те слова, которые сказал Аарон. Босс. Наставник. Лучший друг. Человек, буквально подаривший шанс на новую жизнь, теперь казался совершенно чужим. Хилл особенно серьёзно посмотрел на Вишню и ужаснулся: на главаря банды смотрел совсем взрослый разумный человек, которого только что предали. В самый нужный момент его оставили одного, не дав даже шанса доказать, что он заслужил помощи от своей семьи. — Я не верю, что это говоришь ты, — Вишня горько усмехнулся. Разочарование вспыхнуло на языке привкусом прогорклой полыни. — Ты же тот самый Аарон Хилл, который сам себе когда-то дал второй шанс. Под твоим крылом живём все мы: воры, бездельники, бунтари и отморозки. И ты веришь в нас. В каждого. И неужели ты не видишь, что мы все точно такие же, как Сара. Заблудившиеся отвергнутые души. Разница лишь в том, что она не жила в грязи, как все остальные. Только вот деньги не всем могут купить хорошую жизнь, — Вишня попятился назад, к двери. — Срать я хотел на твою помощь. Я её спасу. С Драконами или без — не имеет значения. Отважный наглый воришка решил поиграть в героя. Вишня разочарованно поджал губы и, ничего больше не сказав, покинул кабинет босса. Железные петли громко заскрипели, а затем резкий хлопок заставил Аарона еле заметно вздрогнуть. Хилл устало вздохнул, поднёс ладони к лицу и растёр сощуренные припухшие глаза тёплыми пальцами. Тупая малолетняя сука. От неё одни только проблемы. Дракон медленно обошёл стол справа и опустился в кресло. Слегка подавшись вперёд, Аарон упёрся в стол локтями и скрепил длинные пальцы в замок, прижав их к тёплым сухим губам. Дракон уставился безучастным немигающим взглядом в одну точку, перебирая подлые едкие мысли, прокрадывающиеся в пустую гудящую голову. Вишня был прав. Блять, чертовски прав. Хилл никогда не отказывал в помощи тем, кому она и вправду была нужна. А Сара О’Нил нуждалась в ней, как никогда. Драконы могли заменить ей семью, сделать из высокомерной озлобленной на весь мир гниды хоть и не образцового члена общества, но по крайней мере неплохого человека. Аарон не мог в это поверить, но он около десяти минут сидел неподвижно, на полном серьёзе взвешивая все плюсы и минусы нахождения Сары в банде. Вишня был лучшим Драконом из всех. Полноправным наследником «драконьего престола». Бандиты долго не живут, а потому Аарон знал, что если с ним что-то случится, в кресло «большого босса» сядет Вишня. У него просто не будет другого выбора. Загадывать не хотелось, однако Хилл опасался того, что леди О’Нил просто напросто испортит Вишню. Перекроит его под себя. Или того хуже — потянет за собой на дно. Туда, откуда никто не возвращается. Счастье друга против будущего банды. А с чего ты, блять, вообще решил, что эти понятия обязаны стоять на разных чашах весов? Мыслитель хренов. — Сука, — выругался Аарон, поднимаясь из-за стола. Хилл накинул чёрную потёртую кожанку поверх клетчатой фланелевой рубашки и вышел вон из кабинета. Ему нужно было так много сделать, а время всё спешило вперёд, не желая останавливаться. Уверенным шагом покинув тёмный небольшой коридор, Аарон вышел в зал и приблизился к барной стойке. Словно по волшебству откуда-то из-под столешницы вынырнул вечно занятой Ксандер. — Вишня уехал? — хмуря брови, спросил Аарон. — Да, как только вышел из твоего кабинета, сразу поехал куда-то. Домой, наверное, — бармен безучастно покачал головой. — Икс, мне нужно отъехать ненадолго. Сгоняй на склад, — Хилл швырнул на стойку блестящий ключик. — Найди в коробках женскую куртку и оставь в моём кабинете. Ксандер удивлённо вскинул брови, однако под кожу лезть не стал. Мало ли зачем Хиллу нужна драконья женская куртка. Аарон уже отошёл от бара, когда, спохватившись, вновь повернулся лицом к Иксу. — И позвони Микки. Пусть подготовит несколько эскизов с драконами, машинку там, краску, всё такое… Я сегодня заеду с гостьей, — отдал последние указания главарь банды и поспешил ретироваться. — Будет сделано, босс, — подняв со столешницы ключ, бармен загадочно улыбнулся и выразительно кивнул головой.

***

В доме было ужасно холодно. По крайней мере, так казалось его бедной хозяйке. Сара стояла в ванной напротив зеркала, уперевшись руками в мокрую, будто заиндевелую столешницу по обе стороны от раковины. Воспалёнными покрасневшими глазами девчонка сверлила своё отражение в мутном зеркале, пытаясь не думать. Просто хоть на секунду отвлечься от боли, буквально раздирающей тело изнутри. Поблекшие радужки глаз, бледная кожа и особо острые черты лица наводили ужас. Мир вокруг Сары вертелся, словно детский волчок. И, блять, видит бог, она хотела, чтобы это был лишь очередной наркотический приход. Торчать может каждый, принцесса, а вот пережить мучительную боль от банальной ломки — единицы. Тело не слушалось свою хозяйку — Сара не понимала, как вообще до сих пор держится на ногах. Каждый вдох приносил жуткую боль — лёгкие будто прижигали раскалённым железом. В виски кто-то отчаянно вкручивал длинный ржавый гвоздь, а под черепной коробкой какой-то умник будто со всей дури херачил в гонг. Судорожно схватившись рукой за голову, Сара сжала волосы в ладони около затылка, будто пытаясь переключиться. Хотя, на что она надеялась, когда болело всё тело? Каждая, блять, клетка. Громко простонав, О’Нил крепче вцепилась руками в холодную столешницу. По её впалым щекам текли прозрачные слёзы. Сара ревела от боли, пытаясь хоть немного облегчить свои страдания слезами. Горели щёки, лоб и губы. Балтиморской принцессе казалось, что она вот-вот сварится заживо. Сгорит от высокой температуры в объятьях собственных ошибок. Дрожащими холодными пальцами Сара покрутила скрипучий вентиль крана. Набрав в будто онемевшие ладони холодной воды, брюнетка умыла лицо, судорожно проводя мокрыми руками по волосам, оттягивая их назад. Легче не стало. Зажав рот дрожащей ладошкой, принцесса громко застонала, глядя на своё жуткое отражение в мутном зеркале. Холодные капли воды стекали по лицу, смешиваясь с горячими слезами. Жалкое зрелище. Блять, какое же жалкое. Шагая словно в бреду, судорожно хватаясь за стены, Сара буквально доползла до спальни. Окна были всё также плотно зашторены, а в воздухе витал тошнотворный запах сигарет. Сделав два неуверенных шага в глубь комнаты, брюнетка, запутавшись в собственных ногах, рухнула на колени подле кровати. Звон в ушах заглушал громкие хриплые стоны и душераздирающие всхлипы. Уперевшись руками в матрас, О’Нил медленно забралась на кровать и, с трудом добравшись до изголовья, перевернулась и села на постель. Кости ломило так, что, казалось, суставы с громким хрустом трескались от каждого движения Сары. Принцесса запустила ладони в копну чёрных волос, упирая локти в острые коленки, и начала нервно покачиваться в надежде просто пережить эту жуткую боль в голове. Резко опустив руки вниз, Сара начала нервно царапать длинными, покрытыми чёрным лаком, ноготками тыльную сторону своей небольшой худой ладошки. Пугающе сильный зуд распространился по телу, затягиваясь уязвимыми узелками на шее и руках. О’Нил царапала нежную кожу ладоней, шеи и рук, отчаянно пытаясь вытянуть из-под неё мерзкое выжигающее чувство зуда. По спине, животу и ногам пробежался холодок. Хрупкое тело принцессы пробило мелкой дрожью — девушку морозило. Срываясь на крик от режущей непонятной боли, Сара из последних сил колотила маленькими кулачками по постели. Блять, когда это закончится? Организм просто отказывался дальше бороться. Медленно опустив голову на подушки, О’Нил неуклюже укрылась краем одеяла. Её тело и мозг устали. Выгнав через слёзы немного напряжения, истерзанный жуткой болью организм, наконец-то, хоть немного расслабился. Сару плавило от высокой температуры и ломоты в костях. Сильнее укутавшись в одеяло, принцесса в бреду провалилась в некое подобие беспокойного полусна. Принцесса утыкается мокрым от жара лбом в белые простыни, дрожит, мечется по кровати и в бреду зовёт Вишню. Помоги ей. Чёрт возьми, помоги! Сара очнулась через каких-то жалких двадцать минут. Все симптомы ебаной ломки всё ещё были с ней, однако не били так сильно по ногам и желудку, давая принцессе фору в полчаса, чтобы принять аспирин и выпить хотя бы стакан воды. А затем снова в ебаную пучину выжигающей боли, ломоты в костях, нервного зуда, головной боли и рвоты. Наркотики никого и никогда не отпускают так просто, милая. На стуле у окна лежала скомканная чёрная толстовка. Приоткрыв влажные заплаканные глаза, Сара устало улыбнулась. На подоконнике стоял открытый ярко-розовый контейнер. Словно вечное напоминание о грязных смертных грехах принцессы. О’Нил с трудом поднялась с постели и, подняв со стула толстовку дрожащими руками, медленно натянула её на себя. В нос ударил знакомый острый аромат дешёвого мужского парфюма и крепких сигарет. Сара инстинктивно поёжилась от приятного щекочущего чувства где-то в животе. Непривычно. Схватив с подоконника контейнер и полупустой коробок спичек, принцесса медленно поплелась в сторону ванной комнаты. Столько решимости в ней не было никогда. Обычно слепой жалкий страх. О’Нил судорожно опиралась правой рукой на стену, стараясь не рухнуть на пол — ватные ноги с трясущимися коленями будто норовили сломаться или же просто растаять. Опустившись на холодный кафельный пол в светлой уборной, Сара медленно подползла к ванне. Вытащив из нижнего ящика небольшого углового шкафчика большую упаковку бумажных полотенец, принцесса словно в истерике разорвала плотно заклеенную целлофановую обёртку и, выложив на пол четыре Толстых рулона бумажных полотенец, начала судорожно разматывать их прямо в белую акриловую ванну. Импульсивная глупая школьница. Почти уверенно подняв контейнер с ядовитыми сладостями вверх, Сара высыпала весь стафф в ванную. Прямо на бумагу. Достав дрожащими холодными пальцами из коробка тонкую спичку, О’Нил попыталась её зажечь. Яркое крохотное пламя вспыхнуло с характерным шипением и тут же потухло. Принцесса достала ещё одну спичку. Потом ещё. И ещё. Уязвимые огоньки тухли, не успевая оказаться над ванной с бумагой и треклятыми наркотиками. Сара просто не могла совладать с собственными руками, насквозь прошитыми нервным зудом, и от движений которых всё тело девушки раз за разом отзывалось жуткой ноющей болью. Сейчас или никогда. Чиркнув спичкой, О’Нил бережно прикрыла уязвимое пламя дрожащей ладонью. Медленно опустив спичку в ванну, принцесса молча наблюдала за тем, как бумага моментально вспыхивает, как плавятся блистеры и целлофановые пакетики, превращаясь в непонятную чёрную массу. Плевать. Сара купит новую ванну. Пускай горит всё синим пламенем. На периферии собственного отравленного сознания О’Нил будто надеялась, что этот идиотский бессмысленный жест избавит её от боли, позволит никогда больше не вспоминать о наркотиках. Однако, лечение не отменить, милая. На пути к цели надо пахать. Ритуальные костры не помогут залатать огромную дыру в грудной клетке и, тем более, не излечат от ебаной зависимости. «Ебись конём. Я жить хочу.» С трудом поднявшись с холодного кафельного пола, Сара сделала несколько неловких шагов к двери и, запутавшись в собственных ногах, повисла на дверном косяке. Всё в порядке. Надо идти дальше. Просто идти. Сев на пол прямо у лестницы, О’Нил начала медленно спускаться вниз, попой скатываясь с одной ступеньки на другую. Это был идиотский во всех смыслах способ, однако ноги отказывались идти, а сломать шею, свалившись кубарем с лестницы, хотелось меньше всего на свете. По всей прихожей и части гостиной были рассыпаны белые пилюли викодина. У самого подножья лестницы лежал разбитый, однако, кажется, всё ещё работающий телефон. Подняв искалеченный гаджет с пола, Сара неуклюже поднялась на ноги и устало отшатнулась вправо, желая опереться о стену. Блёклой тенью просочившись в серую пустую гостиную, принцесса опустилась на пол посреди комнаты, облокотившись спиной на спинку дивана. Пространство вокруг напоминало девушке однородную серую массу, высасывающую из неё любые хорошие эмоции и мысли, оставляющую где-то под черепной коробкой Сары лишь радиоактивный пепел. Уперевшись костлявыми руками в холодный пол, О’Нил уселась поудобнее. Скривив губы, сморщив нос и зажмурив глаза, Сара измученно промычала — каждое её движение отзывалось невыносимой болью во всём теле. Сжимая искалеченный телефон дрожащей холодной ладошкой, Сара неуверенно провела по разбитому экрану пальцем и поднесла смартфон к уху. «Тебя ведь жизнь никогда и ничему не учила, тупая ты сука?» — Алло, — услышав знакомый бархатный голос в трубке, О’Нил нервно сглотнула. — Привет, мам, — совсем тихо, будто опасливо подкрадываясь из-за угла. — Да, кто это? — разумеется. Мелисса О’Нил уже и не помнила голос родной дочери и, разумеется, не хранила номер её сраного телефона. Какая прелесть. — Мам, это я, Сара, — громче проговорила брюнетка, пытаясь прокашляться и подавить накатывающую со всех сторон панику. Не бойся. Она ничего тебе не сделает. Не сейчас. Он не позволит. — Ах, да, здравствуй, — Сара готова была поклясться, что её родители ходили на одни и те же ебаные курсы, где их учили хуёво обращаться с собственными детьми. — Ты что-то хотела? Деньги закончились? Принцесса хотела что-то ответить, однако не могла выдавить из себя ни единого звука: зажав рот рукой, Сара роняла горячие слёзы на холодный пол и часто дышала, слушая абсолютно равнодушный и безучастный голос родной матери на том конце провода. — Ну? Так и будешь молчать? — слушать то, как нерадивая дочь тихонько скулит в трубку, Мелисса была не намерена, это бессмысленное молчание её раздражало. Голос у жены влиятельного политика был расслабленный и слегка сонный. Безучастная равнодушная интонация пустила тонкую ледяную паутинку по нутру Сары. Где-то на заднем фоне О’Нил слышала тихие отзвуки каких-то восточных инструментальных наигрышей. Принцесса совершенно чётко представила, как её дражайшая матушка с раннего утра тратит деньги со своей платиновой карточки в своём любимом спа-салоне. Сара знала. О, да, блять, она знала всё. Мелисса О’Нил спала со своим массажистом довольно давно, наставляя мужу рога раз за разом. Сейчас и Патрик перестал от неё отставать, поёбывая на стороне бывшую одноклассницу своей дочери. И главное — все были счастливы, играя в счастливую семью день за днём. Какая прелесть-то, блять! — Сара, я больше не желаю тратить на тебя своё время. У меня много дел, — ну да, блять, конечно. — Либо ты перестаёшь жалобно скулить в трубку, либо идёшь разыгрывать подобные сцены перед отцом. Потому что мне неинтересно, что там у тебя в очередной раз случилось. Больно. Снова больно от таких честных и от этого совершенно тошнотворных слов родной матери. «Ты это заслужила, сука. Надо было быть нормальной дочерью для неё.» — Ну?! — раздраженно выдала Мелисса. — Я… — Сара громко всхлипнула и тут же зажала перекошенный от горя рот крохотной наманикюренной ладошкой. — Я встретила мужчину. Он мне очень нравится. Совершенно искренне. Почти по-детски. — Это всё? — миссис О’Нил устало вздохнула и, кажется, картинно закатила глаза. — Сколько раз я могу тебе объяснять? Делай, что хочешь, только не беспокой меня по пустякам! Ты знаешь, что всё это меня не интересует! Пощёчина. Хлёсткая и звонкая. Голова Сары почти физически дёрнулась вправо, будто от удара. Закусив дрожащую губу до кровавой отметины, О’Нил медленно выдохнула спертый, будто ядовитый воздух из лёгких. — Я больше не буду принимать наркотики, — как можно увереннее выпалила Сара, пытаясь убедить в сказанном не только мать, но и саму себя. В трубке воцарилось молчание. Абсолютно равнодушное и до безобразия безучастное. А потом балтиморская принцесса услышала тихий смех. Такой мерзкий, сбивающий с ног и выворачивающий наизнанку. Словно смертный приговор. — Неужели этот мифический мужчина настолько хорош в постели, что ты готова пойти ради него на такие жертвы? — показательный сарказм вызывал у Сары рвотный рефлекс. — И он повёлся на твои сказки? Милая, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы принять эти глупые обещания за правду. — Но я правда брошу! Я обещаю! — словно маленький нашкодивший ребёнок, принцесса заскулила в трубку. — Не устраивай истерик, Сара. Мне неинтересно, будешь ты бросать это дерьмо или нет, — Мелисса показательно фыркнула и слегка повысила голос. — Я не обязана тебе напоминать о том, кем ты являешься. Ты всё знаешь сама. У тебя нет ни силы воли, ни внутреннего стержня. Ты как была маленьким слабым трусливым ребёнком, так им и осталась! — слова матери загоняли тупые иглы балтиморской принцессе под ногти и беспрерывно били под дых. Саре будто снова одиннадцать. Мать снова заставляет её ходить на тренировки через жуткую боль в суставах. Снова называет бездарной безвольной тупицей. Снова втаптывает её мысли и чувства в грязь. А отец смотрит на маленькую Сару издалека, будто на дрессированную мартышку на арене цирка, и с наслаждением считает зелёные купюры в большой толстой пачке денег. Все эти слова доставляли потерянной принцессе почти физическую боль. Дрожащим пальцем нажав на ярко-красную кнопку на разбитом экране, Сара бросила и без того искалеченный телефон куда-то в сторону. Безумие. Всё это давно стало ебаным безумием. Сгорбившийся, сидящий на полу женский силуэт колотило лихорадочной дрожью. Костлявые босые ноги, безобразно короткая джинсовая юбка, огромная чёрная мужская толстовка, в которой принцесса буквально тонула, захлёбываясь терпкими ароматами парфюма и сигарет, и шёлковый топ под худи, настойчиво липнущий к телу. Сара выглядела так жалко, так беспомощно и беззащитно в окружении холодной пустой мёртвой комнаты. А в её огромные поблёкшие глаза теперь пустили свои корни первородный страх и ядовитая паника. Они вместе медленно оплели принцессу со всех сторон и она начала чаще дышать, пытаясь оттянуть момент неизбежной детонации. Сейчас Сару никто не слышал. Она к этому привыкла. Её никогда и никто не слушал. Всю её ебаную жизнь. Исключением стал наглый вонючий уголовник в потёртой чёрной косухе, однако даже его сейчас не было рядом. Слова матери разлетелись на осколки. Равнодушные и зеркальные. Звенящие. Холодные. Оставляющие плавные глубокие разрезы в межреберье. От чего расправлять грудную клетку без слёз не получалось. Сару ведь никто не слышал. Брюнетка жалко всхлипнула и… зарыдала в голос. Обрушивая свои никому не нужные слёзы, сопли и хриплые стоны на деревянный холодный паркет. Принцесса хныкала, словно маленькая обиженная всеми девочка, колотила крохотными ладошками по полу и пыталась вычесать какой-то ядовитый корешок из-под кожи своими острыми наманикюренными коготками. Сжимая в кулачках плотную ткань чёрной толстовки, Сара пыталась выгнать режущую боль из груди отчаянным криком, пускающим по стенам равнодушного дома дрожь. Прозрачная густая капля соскользнула с нижней губы искривлённого в истерике рта и, опустившись тонкой нитью на пол, смешалась с влажными следами от слёз. Перебирая по щекам тонкими пальцами, невесомо смахивая с них соленые капли, Сара пыталась вытравить острую жалость к самой себе из грудной клетки. Получалось хуёво. И это было ещё мягко сказано. Плакать в серой безликой гостиной, осыпаясь ледяной крошкой отчаяния на паркет, — признак слабой и бесхребетной личности, милая Сара. Мать была права. Эта ядовитая, превращающая в радиоактивный пепел все чувства Сары, мысль забралась в затуманенный отчаянием мозг принцессы. Слова Мелиссы О’Нил казались беззащитной балтиморской принцессе чистой правдой, а потому резали сердце в три раза чаще и глубже. Из последних сил уперевшись костлявыми руками в холодный пол, Сара медленно подползла к правому подлокотнику дивана и стащила на пол декоративную замшевую подушку. Судорожно начиная вытряхивать белоснежный синтепон прямо на паркет, О’Нил извлекла на свет небольшой зип-лок с тремя разноцветными конфетами. Неприкосновенный запас на чёрный день. Заначка. Тайник. Принцесса медленно достала длинными, будто замороженными пальцами круглую ярко-розовую таблетку и медленно покрутила её прямо перед своим лицом. Неужели мать действительно оказалась права? Сара просто маленькая безвольная, брошенная всеми девочка. И никакому Вишне она нахер не нужна. О’Нил наскоро облизала бледные потрескавшиеся губы и шумно выдохнула. Последний раз. Таблеткой больше — таблеткой меньше. Ничего не будет. Это в последний раз.

***

Воздух в салоне пикапа был пресный и тяжёлый, задавленный неподъёмным валуном прямо над горячим, пробивающим клетку рёбер, сердцем Вишни. Мужчина нервно сжимал руль, уперевшись взглядом в лобовое стекло машины и давил на газ. Слова Аарона засели где-то в его сознании, пуская корешок тревоги в его голову. Нахуй. Если Хилл верит в то, что говорит, тогда нахуй его. Нахуй такую идеально-плюшевую Бьянку. Нахуй казино и нахуй Драконов, прячущихся в пещеру в момент, когда они так нужны Вишне. Он спасёт её сам. Вцепится острыми когтями и смертоносными клыками в истощённое девичье тело и вытащит его из лижущих чёрными языками пламени объятий наркотической зависимости. Он подарит ей любовь и заботу, покажет жизнь без тошнотворного влияния богатенького отца и двинутой на собственных неудовлетворённых амбициях матери. Вишня до последнего вздоха будет бороться за девчонку, которую любит. Он так решил. Впитывая бледной кожей холодный утренний свет, Дракон нервно барабанил указательным пальцами по рулю, настойчиво вдавливая педаль газа в пол. Он ведь сказал ей всё, что должен был. Я тебя люблю. Три слова, которые, похоже, спасли их обоих. Однако сердце почему-то настойчиво ныло, пуская в грудную клетку ядовитое чувство тревоги. Сейчас он приедет в дом на Гленбрук стрит. Поднимется по белоснежному крыльцу и распахнёт настежь входную дверь. Сара. Его вредная, совсем исхудавшая Сара выйдет в прихожую и поцелует Дракона в губы. Душ. Тёплая постель. Они проспят до позднего вечера, а потом пойдут ужинать бургерами в местную забегаловку. Да-да. Точно. Так и будет. Вишня был в этом уверен на все сто. Блять. Нет. На тысячу процентов. Он снова скажет Саре, что любит её, а она скажет, что тоже любит его в ответ. И никакой Аарон Хилл со своим ебаным мнением не помешает этому чудесному плану претвориться в жизнь! Было пасмурно. Вишня, кажется, навсегда запомнит этот день в мельчайших подробностях. Холодный утренний свет из-под плотных серых туч лениво обнимал совершенно безучастный и равнодушный дом на Гленбрук стрит. Дракон вышел из машины и быстрым шагом направился в сторону крыльца. Ноябрьские заморозки, предвосхищающие первый декабрьский снег, пустили по перилам, ступеням и стенам дома лёгкую пушистую фату инея. Приоткрыв входную дверь со скрипучими петлями, Вишня проскользнул в глубь дома. — Сара, я приехал! — оглядывая пустую холодную прихожую, объявил о своём появлении бандит. В ответ — тишина. Такая острая, почти осязаемая. Вытягивающая из-под рёбер невидимые нити. — Сара! Где ты?! — пройдя вперёд, Вишня положил руку на перила лестницы и поднял взгляд вверх, в сторону второго этажа. Тишина. Равнодушная, пускающая по стенам дома тонкую корочку льда. Мёртвая тишина. Призрачное чувство тревоги заставило Дракона повернуть голову вправо, в проём холодной мрачной гостиной. Сердце пропустило удар. — Сара! — голос у бандита мгновенно пропал, сменившись испуганным хрипом. Объятая тусклым серым утренним светом, на полу, полулёжа, уперевшись верхней частью спины и макушкой в спинку дивана, лежала принцесса. Её огромные обесцветившиеся глаза были открыты и обращены в сторону окна, откуда лился мёртвый холодный свет. Бледные синеватые потрескавшиеся губы были слегка приоткрыты. Босые костлявые ноги и совсем тонкие руки были сложены в картинной позе на тёмном деревянном полу.

страшная развязка в стиле сказки о спящей красавице. без права на хэппи энд.

— Сара! — упав подле своей принцессы на колени, Вишня сгрёб её бездыханное тело в охапку, крепко прижимая хрупкий исхудавший силуэт к груди. — Сара, ты слышишь меня?! Ответь! Сука, я же знаю, ты слышишь меня! Встряхнув обмякшее тело брюнетки за плечи, бандит взял исхудавшее лицо принцессы в свою ладонь и начал настойчиво целовать её в губы. Испуганно отстранившись, Вишня шумно выдохнул. Синеющие, почти остывшие губы. Дракон приложил дрожащие пальцы Саре под челюсть, пытаясь прочувствовать пульс. Тишина. Ебаная тишина. По горячим щекам бандита потекли слёзы. Блядские слёзы! Вечно молодой, вечно пьяный ловелас и балагур плакал над бездыханным телом своей принцессы. Его прозрачные слёзы капали Саре на лицо, скатываясь по бледной фарфоровой коже. — Сара, ответь мне! Блять! Пожалуйста! — придерживая принцессу одной рукой за макушку, Вишня кричал, плакал и смотрел ей в глаза. В распахнутые мёртвые бесцветные глаза, обращённые к свету, льющемуся из большого окна. Сжимая обмякшее хладное тело в объятьях, бандит громко кричал, срываясь на отчаянный хрип. Дракон всхлипывал и задыхался, так и не понимая до конца, что же здесь происходит. Судорожно проведя пальцами по бледной руке, Вишня нащупал в девичьем кулачке небольшой целлофановый зип-лок. Приподняв пакетик повыше, бандит пригляделся и с размаху швырнул его в сторону. «Любительница «молли». Тупая! Тупая сука!» — Зачем ты это сделала, дура?! Зачем?! — заходясь в приступе нервного кашля, позволяя слезам катиться по горячим щекам, кричал Вишня и сжимал бездыханное тело своей принцессы в объятьях. В прихожей хлопнула входная дверь. В гостиной появился Аарон Хилл. Ворвался горьким привкусом тревоги и острым ароматом ответственности. В глазах главаря банды блеснули яркие искры первородного страха. Его лучший Дракон сидел на коленях и осыпался на тёмный паркет горькими слезами, прижимая к груди тело своей мёртвой возлюбленной. Аарон подбежал к Вишне и преклонил перед Сарой колено. Приложив два пальца ей под челюсть, мужчина сосредоточенно попытался нащупать пульс девушки. Тишина. Снова и снова. Вечная безучастная тишина. — Твою мать, — на выдохе произнёс Хилл, подбирая с пола разбитый девичий смартфон. Девять — один — один. — Валим! — отпустив телефон на пол, Аарон дёрнул стонущего молодого Дракона за куртку. — Валим отсюда! Хилл вскочил на ноги и попытался поднять за собой Вишню, плачущего над остывающим телом подружки. — Я никуда не уйду! — закричал бандит, срываясь на хрип. — Я не оставлю её одну! Дракон судорожно прижимал девчонку к груди и что-то истерично бормотал, будто пытаясь отдать ей своё тепло, поделиться жизненной силой. — Валим отсюда, кретин! Сейчас сюда приедет Никсон со своими придурками и бригада медиков! Нас не должны тут видеть! — хватая друга за предплечья, Аарон пытался оттащить Вишню к выходу. Дракон упирался, крепче сжимая бездыханное тело Сары в объятьях. — Отпусти её! — во весь голос закричал Хилл, схватил друга за ворот кожаной куртки и, хорошенько замахнувшись рукой, сжатой в кулак, ударил Вишню по лицу. Молодой Дракон выпустил тело Сары из рук и упал на пол, хорошенько приложившись о паркет головой. Затылок обожгло резкой вспышкой тупой боли. — Валим отсюда, сука! — склонившись над Вишней, Аарон схватил его за грудки и, слегка приподняв над полом, пару раз хорошенько встряхнул. — Сейчас сюда приедут копы! С трудом подняв Вишню на ноги, Хилл силком вытащил друга из дома. Молодой Дракон совсем не ориентировался в пространстве, плохо переставлял ноги и даже не понимал, что происходит. Бандит, словно безвольная марионетка, повис на руках Аарона, слабо протестуя настойчивым попыткам босса двигаться дальше, к машине. Вишне хотелось кричать. Упасть на колени, остервенело колотить асфальт, в кровь разбивая руки о землю. Насильно затолкав друга в машину, Хилл выудил из кармана его куртки ключи и сам сел за руль. Высунувшись в окно, мужчина обернулся и хорошенько пригляделся — его машина была припаркована в двух кварталах от дома Сары и особого внимания не привлекала. Повернув в замке ключ зажигания, Аарон снял машину с ручника, выжал сцепление, включил первую передачу и, приспустив левую педаль, поддал газу, плавно трогаясь с места.

***

— Оператор девять-один-один, штат Мэриленд. Адрес происшествия? — … — Алло, вы слышите меня? Вы можете сказать информацию о вашем местонахождении и о случившемся происшествии? — … — Я вычислю ваш адрес через геолокацию телефона. Прошу, если вы не можете ответить, то хотя бы не отключайте телефон, я направлю на ваш участок ближайших офицеров и бригаду скорой помощи.