m o l l y

сегодня — завтра всё рухнет — это что-то типа финала. вроде и знаю тебя очень долго, а вроде и не знаю ничего. пьяной и бесконечно короткой — такой была наша любовь.

Яркие лучи солнца, проникая в комнату через широкое мутное окно, игриво соскакивали с подоконника и, подкрадываясь к кровати, бежали вперёд по белоснежным смятым простыням и нежной светлой коже принцессы. Сара лежала на постели, утопая в пуховых подушках, и тихонько посапывала. Худые тонкие руки, костлявые ноги с острыми коленками, узкая талия и рельефные выпирающие рёбра выглядели особо живописно и естественно в объятьях белого постельного белья. Манящую наготу брюнетки прикрывали лишь тонкие трусики из роскошного расписного кружева и мятая простыня, инстинктивно прижатая к оголённой груди тонкой девичьей рукой. Сладкий спящий чертёнок. Такой её видел Вишня. Дракон не спал уже пару часов, добросовестно охраняя сон своей принцессы. Мужчина лежал рядом, слегка укрыв свои бёдра белоснежной тканью и, подперев щёку правой рукой, улыбался и молча разглядывал миловидное лицо его невыносимой спящей стервы вблизи. Его оголённая грудь часто вздымалась, натренированные тугие мышцы соблазнительно перекатывались под тонкой горячей кожей. Приподняв левую руку, бандит медленно провёл пальцами по мягкой бархатной девичьей коже, прикрывающей ключицу; растягивая сладкий момент, мужчина очертил изящный подбородок, ровную линию скул на пугающе впалых щеках и задержал взгляд на потрескавшихся бледных губах. Блять, какая же она красивая. Будто сошедшая с Олимпа богиня. Вишня хотел подчиниться каждый раз, когда Сара смотрела на него недовольным взглядом. Ему хотелось встать пред ней на колени, когда принцесса просто улыбалась. Хотелось сдаться в плен её уёбскому смеху и просто восхитительному навыку глубокого горлового. Но ещё больше Дракону хотелось её задушить. Зарядить крепкую пощёчину, усадить строптивую тварь на свой член и, сжав пальцы на тонкой шее, любоваться тем, как синеют её губы и от удовольствия закатываются голубые глазки; слышать, как она стонет и умоляет не останавливаться. Острая форма мазохизма и откровенных садистских наклонностей или что-то типа того. Иными словами — страстная искренняя любовь. «Тебе самому не противно от этого слова?» Наглый солнечный луч приземлился Саре прямо на живот и резво побежал вверх, пересчитывая выпирающие рёбра, рельефные ямки ключиц и острый подбородок. Остановившись на миловидном девичьем лице, солнечный лучик будто задумался: а стоит ли игра свеч? И тут же прыгнул Саре прямо на закрытые веки. Принцесса сморщилась, что-то невнятно промямлила, а затем медленно поднесла крохотную ладошку к лицу, начиная растирать закрытые веки ледяными пальцами. Вишня сладко усмехнулся, наблюдая за тем, как его Сара медленно выбирается из царства Морфея. О’Нил недовольно поморщилась и лениво приоткрыла глаза. В ярко-синих радужках отразился тёплый пронзительный свет утреннего солнца. Какая мерзость! Какое-то возомнившее из себя невесть что солнце посмело украсть у принцессы её драгоценный сон! Приподнявшись на локтях, Сара упёрлась тонкими ручками в мягкий матрас и с трудом села на постели. Смятая простыня медленно опустилась на острые девичьи колени. Вишня запомнит её такой: сонной, со спутанными волосами и огромными заспанными синими глазками, полуголой, в одних кружевных трусиках и с удивительно рельефными чертами обнаженного худощавого тела. Подставив бледное лицо под тёплые лучи утреннего солнца, Сара обняла себя руками и широко улыбнулась — витамин D заполнял каждую клеточку её тела, напитывал каким-то необъяснимым чувством счастья. Взъерошив пушистые иссиня-чёрные волосы, принцесса взглянула на Вишню через плечо. — Доброе утро, — лениво растирая холодной ладошкой правое предплечье, Сара щурилась от яркого солнца и мило улыбалась. — Доброе, — бандит улыбнулся в ответ, вальяжно закидывая правую руку за голову. — Не смотри так на меня, — принцесса смущенно отвела взгляд. Её впалые бледные щёчки покрылись пунцовым румянцем. Шлюховатая малолетняя сука буквально таяла под уверенным взглядом бандита. — Как так? — развалившись на мягких белоснежных подушках, Вишня усмехнулся. — Пристально, — принцесса смущенно закусила губу и слегка толкнула Дракона в плечо. — Я просто любуюсь тобой, — прошептал уголовник, внимательно разглядывая девичьи глаза. Голубые-голубые. Словно море. Хотя, нет. Не море, а небо. Ясное. Словно от него отломили два острых осколка. Захочешь прикоснуться — исполосуют тело и изрежут душу. Сара широко улыбнулась, часто хлопая густыми ресничками и, слегка пододвинувшись вперёд, легла на живот рядом с Вишней, припадая своими сухими и потрескавшимися губами к его тёплым и мягким. Поцелуи этой принцессы отдавали неповторимым вкусом солёной карамели и прогорклой корицы. Приторно. Сладко. Вишня любил сладкое. — Я люблю тебя, — разорвав поцелуй, девчонка обожгла губы бандита своим дыханием и улыбнулась. — А я тебя сильнее, — совсем тихо прошептал в ответ Дракон, будто опасаясь, что кто-нибудь кроме Сары это услышит. Принцесса тепло улыбнулась и сползла слегка вниз, укладывая голову Вишне на грудь, обнимая худой костлявой ручкой его широкий торс. Бандит спокойно вдыхал тёплый спёртый воздух спальни и медленно гладил Сару широкой грузной ладонью по оголённой изящной спине. Острым коготком О’Нил выводила на горячей коже мужской груди замысловатые узоры, изредка касаясь пальцами контура иссиня-чёрной татуировки. Бережно перехватив свободной рукой тонкое запястье принцессы, Вишня медленно поднёс изящную девичью руку к своему лицу. Задумчиво глядя в потолок, бандит оставлял на тонких холодных пальцах и тыльной стороне крохотной женской ладошки лёгкие поцелуи. Прижавшись губами к нежной фарфоровой коже на внутренней стороне запястья Сары, Дракон умиротворенно прикрыл глаза. Удар. Удар. Ещё удар. И ещё один. Тёплое сердце билось чётко и размеренно, убаюкивая своим монотонным ритмом. «Я ощущал её иссиня-чёрные кудряшки на своём плече и губами чувствовал биение пульса в её руке.» — И ты должна умереть? Ты не можешь умереть. Не имеешь права. Я тебя не отпущу. — Я уже мертва, любимый. Небольшую душную спальню наполнил душераздирающий испуганный мужской вскрик. Вишня распахнул глаза и резко поднял корпус с постели, упираясь в жесткий матрас обеими руками. Сердце лихорадочно пересчитывало рёбра. Каждый его удар буквально отдавался острым разрядом тока на кончике языка. По горячей коже, покрывающей грудь, плечи и спину, катились холодные капли пота. Вишня часто дышал, издавая сиплые стоны. Смахнув ладонью холодные капли пота со лба, Дракон устало откинулся на подушки, правой рукой измученно прикрывая глаза, а левой сминая серую несвежую простынь рядом с собой. Его крохотная серая квартирка стала настоящей одиночной камерой для некогда сильного и могучего Дракона. Приподнявшись на локтях, Вишня поднял с тумбочки недопитую бутылку дешёвого бурбона. Сделав два жадных глотка, бандит сморщился, прижимая к губам сжатую в кулак ладонь. С полным пробуждением от очередного кошмара пришло и полное осознание суровой реальности. Серой и липкой. Оставляющей на сердце чёрные гнилые следы, отзывающиеся тупой болью на банальное сердцебиение. Она мертва. По-настоящему, блять, мертва! Прижав к уставшему лицу горячие ладони, Вишня громко взвыл и тут же почувствовал, как из ярко-голубых глаз потекли слёзы. Мужские слёзы. Те, на которые страшно смотреть, ведь уголовники, подобные Вишне, никогда не плачут. Дракона крыло из одной крайности в другую. Он был выжат, пуст внутри, как старый игровой автомат, из которого вытрясли всё до цента и бросили в сыром подвале на произвол судьбы. Он обязательно заржавеет и сгниёт. Се-ля-ви. Дракон не помнил, сколько просидел в поникшей позе на постели, свесив ноги на пол. Десять минут? Двадцать? Час? Голова была абсолютно пуста. Мыслей не было. Мозг завис. В середине груди, где-то под ребрами, а может, и слева, болело так, что, кажется, душа расставалась с телом. Как, блять, вообще можно собрать себя, когда ты медленно задыхаешься?! Лёгкие сдавило паническим спазмом. В этой ебаной комнатушке было слишком жарко и душно! Вишня с трудом поднялся на ноги и в несколько неуверенных шагов приблизился к небольшому мутному окну. Дрожащими пальцами открыв замок, бандит поднял форточку и высунулся в окно, из последних сил упираясь слабыми спросонья руками в посеревший грязный подоконник. Лицо, руки, оголённую грудь и спину обжёг морозный ноябрьский воздух. До начала зимы оставалось чуть меньше двух недель, а Вишня чувствовал, будто время вокруг него остановилось. Проталкивая холодный воздух через лёгкие, бандит пару минут смотрел на то, как белёсые клубы пара вырываются из его приоткрытого рта. Жить на первом этаже старого кирпичного дома Вишня ненавидел — тёмный вонючий переулок за окном спальни вызывал тошноту. Подавшись назад, Дракон как бы вновь оказался в комнате. Опустив взгляд, бандит посмотрел на свои ладони, измазанные чем-то чёрным и мерзким. Плесень. Квартира на первом этаже была обречена на подобную проказу. Склизкий налёт покрывал подоконник и часть смежной с улицей стены. Мерзкая, холодная, дурно пахнущая плесень будто проникала не только в квартиру Вишни, но и в его ебаную жизнь, и в искалеченную разодранную на кровоточащие куски душу. Он лбом уткнулся в холодную стену. Сладкий сон, больше похожий на ночной кошмар, казался слишком реальным. Кадры абсолютного и бесспорно совершенного счастья сменяли друг друга и резали Вишню живьём, оставляя глубокие кровоточащие раны в межреберье. Раны, излечить которые не сумеет ни один врач на планете. Он медленно повернулся спиной к стене, облокачиваясь на неё, как бы ища несуществующей поддержки. Как?! Как он мог… влюбиться? Дракон тихо осел на пол, зарылся руками в копну смольных кудрей. Осознание произошедшего било, словно плетью. Он отпустил её. Не смог удержать. Не успел. Сара была так близко — хватай и держи! Однако, увы — Вишня слишком поздно осмелился взять то, что давно хотел. Опоздал. Кретин. «Сиди и убивай себя медленно, постепенно. Потому что это ты виноват во всём! Ты! Ты! Ты!» Это был второй день после.

***

четыре дня после. Большой чёрный пикап затормозил прямо у ворот сентфорской школы. Детишки, те, что помладше, с пелёнок слушали предостерегающие истории о кровожадных Чёрных Драконах, а потому обходили бандитов стороной. Вишня переключил рычаг на нейтральную передачу и поднял ручник. Устало вздохнув, бандит положил трясущиеся руки на руль и упёрся в тыльную сторону правой ладони лбом. Соберись. Давай, сука, вперёд! Вцепившись пальцами в ручку двери, Вишня сосредоточённо потянул рычажок на себя и, распахнув дверь, вылез из пикапа. Мороз щипал щёки, а пронизывающий влажный ветер заставлял ёжиться. Серое небо с вкраплениями тёмных туч нависало над мрачным Сентфором, будто желая раздавить проклятый городок вместе с его жалкими жителями. Собрав всю волю в кулак, Вишня небыстрым шагом направился через основные ворота по широкой дорожке прямо к главному входу в школу. Уроки кончились, а потому во дворе толпилось много народу — бурной школьной жизни не мешала даже отвратительная серость на улице. Дети смеялись, кричали, разговаривали, кто-то перекидывал мяч, какие-то старшеклассники переписывали домашнее задание из чужих тетрадей, сидя прямо на заиндевелой влажной траве. Будто ничего не случилось. Хотя, ничего и вправду не случилось. Смерть новенькой мажористой старшеклассницы, любящей разбрасываться оскорблениями и самоутверждаться за счёт других, никого особо не волновала. Жизнь продолжалась. Многие подростки при виде направляющегося ко входу в школу Вишни резко останавливались, замолкали и молча провожали бандита удивлёнными испуганными взглядами. Чёрные Драконы были редкими гостями в здешней школе. Каждый второй ученик давно знал, какое отношение Вишня имел к школе, однако теперь во взглядах детей можно было увидеть не только испуг, удивление и восхищение, но и обезоруживающее сожаление. Когда умирает человек, все вокруг начинают приносить соболезнования его близким, даже если этим «всем» на ушедшего, в прочем-то, насрать. Бандит шёл медленно, глядя только вперёд, не обращая внимания на перешёптывания за своей спиной, как вдруг вдалеке, почти у самого крыльца школы, он заметил две тонкие девичьи фигуры в тёмных одеждах. Адель и Стефани, взявшись за руки, о чём-то тихо разговаривали, иногда поглядывая в свои смартфоны. Вишня замедлил шаг — лёгкие сдавило спазмом необъяснимой паники, подступающей со всех сторон. Вечно пьяный и бесстрашный уголовник теперь страшился каждого нового дня, словно какой-то маленький запуганный ребёнок! Какая нелепость! Знакомые Вишне девушки были не столько увлечены разговором, сколько просто-напросто погружены в какие-то свои мысли. Траурная тень висела прямо над ними, высасывая из людей вокруг все положительные эмоции и жизненные силы. Адель Моринг была облачена в чёрные ботильоны на высоком каблуке, чёрные капроновые колготки и тёмного цвета удлинённое пальто, из-под которого выглядывал чёрный подол юбки или же платья. Выдрессированная матерью красота и элегантность, измазанные чёрным смолистым горем утраты. А вот дерзкую и в какой-то мере сексуальную Стефани узнать было сложнее в широких чёрных джинсах, чёрных кедах и растянутом тёмном свитере с узким воротом под горло. Кажется, единственным знакомым Вишне элементом «прежней» Стефани была кожаная укороченная косуха, спасающая девчонку от холодного ноябрьского ветра. Внезапно особо сентиментальная и уязвимая малышка Стефани будто почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Растерянно оглядевшись, школьница заметила в толпе других учеников высокий широкоплечий мужской силуэт. Кожаные ботинки, потёртые джинсы, угрожающая кожаная косуха, кудрявые волосы и игриво поблёскивающий кулон на шее. Вишня. Бандит будто услышал, как Стефани мысленно произнесла его имя, пытаясь убедить саму себя в том, что всё, связанное с её мертвой подругой осталось здесь, в ебаном проклятом Сентфоре. Сжав крохотной дрожащей ладошкой предплечье рыжеволосой подруги, Стефани заставила Адель отвлечься от экрана её смартфона и посмотреть в сторону Вишни. Рыжая бестия удивлённо приоткрыла рот и сунула телефон в карман пальто. Все трое стояли в метрах десяти друг от друга, окружённые толпами беззаботных школьников, смотрели друг на друга и боялись сделать первый шаг. Необъяснимый страх связал руки и ноги. Будто тема смерти Сары О’Нил была свежей рваной раной, которая прошивала всё тело тупой болью. Её надо было лечить, зашивать, звать на помощь врача. А Вишня, Стефани и Адель почему-то решили, что если её не трогать, то всем станет легче! Действительно, блять! Отличная мысль! Просто восхитительная! Вишня сделал глубокий вдох и прикрыл потемневшие веки. Отступать назад не было смысла. Хотя бы потому, что отступать было некуда. Позади лишь воспоминания и надежда, разбитые на острые зеркальные осколки. «Ты ведь сам приехал сюда. Специально, чтобы увидеть их. Чтобы посмотреть им в глаза и понять, что ты не один в этом мёртвом полусгнившем городе чувствуешь боль от смерти той строптивой суки из своих снов.» Кивнув собственным мыслям, Дракон медленным шагом направился вперёд, в сторону девушек, будто на очную ставку с демонами, скребущими грудную клетку изнутри. Стефани испуганно сделала небольшой шаг назад и, резко опустив руку, перепрела свои пальцы с пальцами Адель. — Что он…? — прошептала Моринг. — Неважно, — перебила её брюнетка. — Пошли. Стефани потянула Адель вперёд. Каждый новый шаг им давался с большим трудом. Стеф сжимала руку подруги всё сильнее и сильнее. Пальцы её левой руки были собраны в кулачок. Острые ноготки оставляли на нежной коже крохотной ладошки кровавые отметины, притупляя ноющую боль в сердце. Неуверенно шагая вперёд, Адель через прикосновения чувствовала всю тревогу и страх потерянной подруги. Стефани была чертовски уязвимой и сентиментальной малышкой. Никто и никогда бы не сказал подобного про леди Моринг, однако сейчас она могла поклясться перед всем миром о том, что она чувствовала ту же боль, какую чувствовала Стефани. За каждый вдох Сары. За каждую её улыбку и слезинку. Вишня шёл к ним навстречу, а девушки видели в нём лишь призрака неслучившейся поломанной дружбы. Дракон изучал лица школьниц и совершенно не представлял, что будет им сейчас говорить. И не нужно было. Когда из десяти метров, разделяющих их, осталось всего лишь пять, бандит наконец-то понял, что он должен делать. Слегка приподняв обе руки, Вишня развёл их в стороны. Девушки сильнее сжали ладони друг друга и ускорили шаг. Их большие усталые глаза мгновенно наполнились поблёскивающими на свете дня слезами. Секунда. Совсем короткая. Подавшись слегка вперёд, школьницы с силой прижались к крепкой широкой груди Чёрного Дракона. Мужчина бережно приобнял подруг за плечи и, стараясь заглушить ноющую боль где-то под рёбрами, до мерзкого звона в ушах стиснул зубы. На его лице заходили жевалки. Девушки, взявшись за руки, прижимались к груди кровожадного Дракона, словно напуганные новорождённые птенцы. Мира вокруг больше не существовало. Только трое потерянных скорбящих людей. Было спокойно. Впервые за несколько дней было по-настоящему спокойно. — Она не успела, — сквозь слёзы прошептала Стефани, утыкаясь хлюпающим носиком в сухую чёрную футболку, покрывающую широкую мужскую грудь. — Я чувствую, что она многое не успела сказать. Вишня громко выдохнул и поднял взгляд вверх, к серым мрачным облакам, прижимая двух напуганных школьниц крепче к своей груди. Сара и вправду не успела. Бежала за уходящим поездом, роняя по пути переломанные сгнившие воспоминания, но так и не попала в последний вагон. Не сказала обиженным подругам о том, что сожалеет обо всём сказанном, не сказала своему лечащему врачу о том, что хочет возобновить лечение. Она, чёрт возьми, не успела повторить сто тысяч раз слова «я тебя люблю». — Я не смог её уберечь. Не спас, — констатировал факт Дракон, глядя в небо. Он не мог позволить себе разреветься снова. Как девчонка. Соберись, сука! Тебе же двадцать пять лет, а не пятнадцать! Глупые любопытные школьники не должны видеть твоих ебаных слёз. — Не говори так! — Адель устало оттолкнулась руками от его широкой груди и сделала небольшой шаг назад, как бы привлекая к себе внимание. — Мы ничего не могли с этим сделать! Чувствуя, как её возражения готовятся переродиться в жалкие рыдания, Адель резко зажала рот ладошкой и зажмурилась, позволяя слезам катиться по румяным щёчкам вместе с остатками неудавшегося макияжа. — Она слышала разговор отца с мистером О’Нил, — заботливо приобняв подругу за плечи, подметила Стефани. Вишня, услышав имя отца Сары, нервно сглотнул и инстинктивно сжал ладони в кулаки. Дракон не знал, блять, правда не знал, что же такого случилось с его принцессой в то злополучное утро, однако беспокойные демоны внутри бандита кричали о том, что виноваты в этом были её родители. Самовлюбленные высокомерные упыри, не сумевшие ни то что воспитать, а просто сохранить жизнь собственному ребёнку. Вишня готов был поставить всё своё казино на то, что этим балтиморским снобам стало легче после того, как им сообщили о смерти дочери. Дракон, блять, был уверен в этом на все сто процентов. — Что они собираются делать? — инстинктивно нахмурившись и сильнее сжав ладони в кулаки, бандит сделал шаг в сторону Адель, неосознанно пугая нестабильную напуганную школьницу. «Маска тупой суки смотрится на тебе гораздо гармоничнее, детка.» — Она не знает, — Стефани сама балансировала на грани настоящей истерики, однако даже в таком состоянии инстинктивно прикрыла Адель собственными объятиями. Им всем нужно было привести мозги в порядок. — Я ничего толком не поняла, — жалко всхлипнув и гордо задрав нос, Моринг вытерла горячие слёзы с румяных щёк изящной наманикюренной ручкой. — Но Дерек точно знает об этом… Услышав слова подруги, Стефани уверенно закивала головой. — Мы пытались выяснить у него хоть что-то. Его отец явно мог говорить с ним о работе, но этот придурок послал нас, не желая говорить, — бережно проглаживая Адель по спине, тихим осевшим голоском рассказывала Стеф. — Тупой сукин сын, — сквозь слёзы высокомерно скривив губы, фыркнула леди Моринг. — Дерек? — непонимающе сощурившись, переспросил Вишня. — Отпрыск шерифа? Он может знать что-то важное? Потерянные девушки судорожно закивали головой. Элегантно откинув с лица огненно-рыжий локон, Адель покосилась отравленным ненавистью взглядом на щуплого неприметного мальца, подпирающего стену школы в тени ветвистого старого ясеня. Призрачный луч надежды с вкраплениями необъяснимой ярости буквально ослепил Вишню. Мужчина уверенным шагом направился в сторону считающего ворон школьника. Дракон хотел лишь одного — повернуть время вспять, вернуть мгновения счастья, которые у него украли, однако на деле он мог лишь постараться получить ответы на свои многочисленные вопросы, найти успокоение, залечить гнойную рваную рану где-то под клеткой крепких белёсых рёбер. И на его пути строптивый малец был лишь серой пылью под ногами. — Никсон, есть разговор! — притормозив в метрах пяти от Дерека, Вишня объявил о своём присутствии. Прямо за бандитом медленным шагом дефилировали Адель и Стефани. Сын шерифа поднял на Дракон хмурый взгляд и медленно убрал телефон куда-то во внутренней карман старой потёртой дублёнки. — Какого чёрта ты тут забыл? Я сейчас позвоню отцу, чтобы он прислал наряд! Если ты не свалишь отсюда по-хорошему, то тебя с радостью примут в участке, — пытаясь состроить как можно более суровое лицо, Дерек как бы особо уверенно скрестил руки на груди. Отважный малыш силился доказать всем, что он достоин своего храброго папаши. Пытался защитить людей, которым даже не было до него дела, от самого настоящего бандита. Ведь уголовникам не место на территории и в окрестностях школы. — Слушай сюда, сосунок, — резко сократив между ними расстояние, Вишня схватил Никсона за грудки и, слегка приподняв над землёй, с силой прижал к холодной шершавой стене школы. — Не стоит злить Чёрных Драконов… Отвечай, что ты знаешь о смерти Сары О’Нил! — Иди к чёрту! — кряхтя от боли и напряжения, прошипел малец. Зря, сладкий, очень-очень зря. — Говори, сука! — сильнее сжав в кулаках ворот мальчишеской дублёнки, Вишня хорошенько ударил Дерека спиной о кирпичную стену школы. — Вишня, ты покалечишь его! — цепляясь дрожащими пальцами за рукав кожаной косухи, закричала Стефани. — Говори, что знаешь! — настойчиво вжимая Никсона в стену, шипел Дракон. Словно чувствуя что-то неладное, из-за угла выскочила невысокая худощавая девчонка. От остальных школьников её отличала густая копна непослушных блондинистых кудрей. Школьница испуганно зажала рот рукой, широко распахнула глаза и шокировано взвизгнула. Обронив на покрытую инеем замёрзшую траву свою сумку, девчонка бросилась в сторону сцепившегося с бандитом друга. — Что тут происходит?! Отпусти его! — Кудряшка испуганно визжала, пытаясь оттащить Дракона от своего щуплого дружка. — Кенди, не лезь! — Стефани схватила одноклассницу за руки и потянула на себя, опасаясь, что этой куколке тоже попадёт от разъяренного Вишни. — Что вам нужно?! — пытаясь восстановить дыхание, завизжала Кенди. — Говори, сука! — видит Бог, Дракон просто напросто хотел задушить строптивого школьника. Какое-то неизвестное чувство обиды и ярости просто захлестнуло бандита с головой. — Дерек знает какие-то детали о смерти Сары О’Нил, но не хочет говорить. Для Вишни это очень важно, — гордо задрав нос, Адель всем своим видом показывала, что такая, как Нельсон не стоит даже её взгляда. Заправив пушистые непослушные кудряшки за уши, Кенди растерянно взглянула на сцепившегося с Вишней друга. Она будто решалась, на чью сторону ей встать в этот раз. Выпутавшись из крепкой хватки Стефани, Нельсон медленно подошла к Дракону справа и бережно провела крохотной ладошкой по рукаву кожаной косухи, как бы незаметно выпутывая друга из смертельных объятий Вишни. Бандит растерянно посмотрел на незнакомую школьницу и, будто испугавшись собственных действий, резко отпустил мальца на землю. Дерек схватился за горло, пытаясь восстановить дыхание. — Дерек, скажи ему, — нежно поглаживая Никсона по волосам, тихим голоском попросила Кенди. Сын шерифа поднял на одноклассницу непонимающий взгляд. Будто его предали. Адель со Стефани переглянулись и удивлённо уставились на Кенди. Друзьями они никогда не были — популярные девочки не водятся с изгоями вроде Никсона и Нельсон, а потому этот поступок шокировал подруг до глубины души. — Скажи ему, прошу тебя, — нервно закусив губу, повторила Кенди. Вишне было всё равно на то, кто в этой школе с кем водит дружбу. Ему просто нужно было узнать хоть какую-то информацию, а потому Дракон стоял прямо, скрестив руки на груди, и хмурым взглядом смотрел на Дерека сверху вниз. Испуганным взглядом изучая Вишню с головы до ног, Кенди увидела сбитые в кровь костяшки пальцев. «Он же бандит, он постоянно машет кулаками.» Однако маленькая мисс Нельсон будто на яву видела жуткую картину, как, сломавшись на части где-то внутри, молодой Дракон с остервенением колотил стены своей квартиры, желая выгнать из груди сердечную боль болью физической. ты можешь с телом хоть что делать — это неважно, если душа сгорела. Сын шерифа напряжённо вздохнул и перевёл взгляд с Кенди прямо на Вишню. — Отец приехал в её дом по вызову в девять-один-один. Звонили с её мобильного. Папа думает, что она сама набрала службу спасения, когда поняла, что словила передоз. Когда отец приехал в её дом с нарядом и бригадой скорой, О’Нил была уже около часа мертва, — спокойно рассказывал Дерек, потирая ушибленный затылок. Кенди уже слышала эту историю пару раз, однако снова и снова её сердце сжимали тиски горечи и необъяснимой тоски. До красноватой отметины закусив губу, Кудряшка медленно повернула голову влево, выцепляя взглядом два тонких женских силуэта. Тесно прижавшись друг к другу в неком подобии объятий, Адель и Стефани смотрели на Дерека немигающим взглядом и ловили абсолютно каждое его слово. По девичьим щекам самовольно текли горячие слёзы. Стефани, прижав ладошку свободной руки ко рту, с ужасом слушала рассказ одноклассника. Прозрачные слёзы капали на крупную вязку свитера и матовую кожу косухи, оставаясь вечным напоминанием неизлечимого чувства утраты. Сгорбившаяся, будто поломанная девичья фигура выглядела жутко. Адель стояла прямо, с честью принимая каждое слово Никсона. Горячие слёзы, смешанные с чёрной вязкой тушью, оставляли на нарумяненных щеках сероватые влажные дорожки. Настоящая королева школы никогда не опустит голову, стойко перенося все удары судьбы. Кенди внимательно разглядывала двух прижавшихся друг к другу девушек и будто не узнавала их. Высокомерные суки сполна испили горького вина утраты. Они ведь тоже люди. И им сейчас больно. — Шериф лично звонил в Балтимор родителям Сары. Уж не знаю, как они отреагировали на подобную новость, однако запланировали приехать в Сентфор, — продолжал Дерек, уверенно глядя в глаза Вишне. — Когда? — Дракон пытался контролировать себя из последних сил. Новость о том, что мистер и миссис О’Нил прибудут в город, ядовито-зелёным туманом распространилась по его черепной коробке. Он хотел посмотреть им в глаза. — Через пару дней. Тело Сары сейчас находится в морге. Уже запланирована церемония прощания. В нашей церкви, — сын шерифа подошёл ближе к Кенди и аккуратно положил руку ей на талию, прижимая девчонку ближе к себе. Вишня крепко стоял на ногах, скрестив руки на груди. После такого красочного выплеска эмоций при встрече с подругами мёртвой возлюбленной и с сыном шерифа его лицо не выражало ровным счётом ничего. Он просто слушал то, что говорил ему Дерек и изредка кивал головой. Кенди молча изучала каждый равнодушный жест бандита и с ужасом замечала, как на его каменном лице ходили жевалки. Нельсон боялась даже представить, что на самом деле творилось в голове у Дракона и как сильно стонали в душе измученные и искалеченные демоны. За каменной маской абсолютного равнодушия Кенди видела поломанного на зеркальные острые осколки молодого мужчину, желающего вернуть то, что у него забрали, и залечить саднящие душевные раны. — Это всё? — равнодушно переспросил Дракон. — Всё, — Дерек кивнул. Медленно опустив руки по швам, Вишня развернулся на сто восемьдесят градусов и ровным шагом направился к выходу со двора школы. Адель, выпутавшись из крепкой хватки подруги, инстинктивно направилась следом. Стефани, задержав на влюблённой парочке одноклассников взгляд, вытерла слёзы с бледных щёк и благодарно кивнула Дереку. Развернувшись на пятках, брюнетка за пару секунд догнала удаляющуюся Адель. Кенди пару мгновений стояла без движения, будто не решаясь воплотить задуманное в жизнь, а затем, подавшись вперёд, побежала вслед за девушками. — Стеф! Адель! Подождите! — Кудряшка окликнула двух подруг, будучи до сих пор не до конца уверенной, нужны ли им её слова. Девушки замерли, а затем повернулись к Кенди лицом. Блондинка замедлила шаг и остановилась в метре от них. Закусив до белёсой отметины губу, Нельсон громко вздохнула, собираясь с мыслями. — Я хотела сказать, — Кенди запнулась от волнения. — Сара была мне чужим человеком, но… — большие зелёные глаза судорожно перескакивали со Стефани на Адель и обратно. — Она как-то дала мне один очень дельный совет. Казалось бы — мелочь! Но это сильно изменило мою жизнь, — пытаясь подавить предательскую дрожь в голосе, Кудряшка сделала паузу. — Она была не плохим человеком, я это знаю. Мне очень жаль. Она не заслуживала смерти. Но раз это произошло, то она покинула этот мир не напрасно. Это случилось для того, чтобы все мы больше ценили жизнь. Осмелев, Кенди настойчиво подалась вперёд и, раскинув руки в стороны, сжала девушек в объятьях. Какая разница, как на это отреагирует особо высокомерная Адель или горделивая Стефани? Кенди чувствовала, что она была обязана это сделать. Зажмурив глаза, Стефани уткнулась своим хлюпающим носом Кудряшке в плечо, с благодарностью принимая каждое её слово и каждый жест. Ко всеобщему удивлению, тихонько вздохнув, Адель бережно приобняла Кенди в ответ, утыкаясь влажной от слёз щекой в тёплую копну золотых непослушных кудряшек. Плевать на статус, плевать на принципы! Плевать на то, что будет завтра, если сейчас подобные объятия ей просто необходимы. Ослабив объятья, Кенди сделала резкий шаг назад. Ей было странно от тех чувств, что она испытала, растворяясь в объятьях девушек, с которыми ей никогда не суждено было стать друзьями. Судорожно начиная заламывать запястья от волнения, Кенди как-то неловко кивнула Стефани и Адель по отдельности и, непривычно круто развернувшись, побежала обратно, в сторону ожидающего её Дерека. Потерянно оглядевшись, Стефани остановила взгляд на рыжеволосой подруге и бережно переплела свои тёплые пальцы с её пугающе холодными. — Пойдём, — куда и зачем? Это уже казалось совершенно неважным. Адель устало кивнула, наскоро смахивая слёзы с щёк длинными наманикюренными пальцами. Медленно повернувшись лицом к выходу со двора школы, девушки с грустью наблюдали за тем, как Вишня, уже давно покинувший пределы школы, сел в свой большой чёрный пикап, завёл мотор и, двинувшись с места, укатил в неизвестном направлении. Оставьте его в покое. Отъебитесь. Ему не нужна ваша ебаная поддержка. Ему никто не нужен.

***

пять дней после. Вишня сидел в пустом зале казино за барной стойкой. Он приехал туда специально под утро, когда казино официально считалось закрытым. Столы были накрыты плотной бархатной тканью, стулья составлены в угол. Огромный зал наполнял лишь тусклый тёплый свет дежурной светодиодной подвески по всему периметру казино. В здании не было ровным счётом никого: ни Ксандера, ни охранников, ни официанток, ни других Драконов. Тишина. Пустота. И Вишне это, в общем-то, нравилось. Он сидел за барной стойкой. Его сгорбившийся, будто сломанный под натиском всех жизненных потрясений, силуэт освещала единственная включённая барная лампа, свисающая с потолка прямо у Дракона над головой. Бандит, сложив руки на стойку, крутил в правой ладони широкий увесистый стакан с парой порций неплохого скотча. «Пьёшь какую-то дешёвую мочу.» Так бы ему сказала Сара. Высокомерная любительница хорошего алкоголя. Вишня грустно усмехнулся собственным мыслям и разом опрокинул двойную порцию напитка. Язык, горло и нёбо обжёг острый сладковатый привкус алкоголя. Слегка сморщив нос, Дракон прижал свободную ладонь, сжатую в кулак, к губам и вытер бурую сладкую каплю с уголка рта. Вишня видел принцессу абсолютно во всём: в серых дождевых тучах над Сентфором, в больших светлых глазах её глуповатых подружек, в ядовитой темноте собственного казино и в отражающих серую реальность мутных окнах своей квартиры. Ядовитый дым красных «Marlboro», сладкий кисловатый вкус «Текилы Санрайз», волшебные прогорклые разноцветные таблетки и покрытые инеем цветы ароматной календулы. Везде была она. Везде! Её призрачный образ высасывал жизненные силы из Вишни медленно, растягивая сладкий момент. Дракон слегка подался вперёд и, перегнувшись через барную стойку, достал из-под столешницы полупустую бутылку скотча. Обычно Ксандер никому не позволял так себя вести в его баре, однако боссом здесь был Вишня, а Икса поблизости не было видно. Слегка наполнив стакан, бандит принял новую порцию скотча. Потом ещё. И ещё одну. «Все, что ты любишь, умрёт. Это непреложный закон мироздания. И в тот момент, когда ты встречаешь кого-то особенного, можешь не сомневаться: однажды его не станет. Он умрёт и обратится в прах.» Почувствовав, как предательские слёзы начинают щипать глаза, Вишня зажмурился и схватился за голову свободной рукой, пытаясь не позволить себе проронить ни слезинки. Он расклеился. Жалкий, бесхребетный кусок дерьма, не достойный носить куртку и чёрную метку Драконов! Потому что настоящие Драконы не плачут из-за смерти каких-то шлюховатых малолетних наркоманок. «Превратился из нормального мужика в бабу. Смотреть тошно, » — сказал бы Бурый и, чёрт его дери, оказался бы прав! Через вечное самобичевание и распитие крепкого алкоголя Вишня настойчиво пытался выгнать из головы мерзкое чувство жалости к самому себе. Получалось хуёво. Сколько ещё ему надо было выпить, чтобы перестать вспоминать очертания мёртвого тела Сары на своих руках, престать слышать её тихий хриплый смех, перестать, в конце концов, думать о ней?! На ум приходили лишь мысли о том, что вылечить подобную заразу могла лишь смерть. Какая ирония. Опрокинув ещё одну порцию скотча, Вишня медленно поднял глаза и направил рассеянный взгляд куда-то в пустоту перед собой. Словно два тлеющих уголька, в темноте блеснули ярко-синие большие девичьи глаза. Вишня вздрогнул, с характерным стуком опустил стакан на столешницу, схватился за голову обеими руками и взвыл. Не по-людски. Будто раненный зверь с кровоточащей загноившейся раной в груди умирал посреди поля в полном одиночестве. Дракон с ужасом подмечал, что крыша у него давно сдвинулась с мёртвой точки, со скоростью света съезжая вниз, навстречу долгожданным психическим заболеваниям. Или же это были белки. Надо меньше пить. В любом случае, Вишня не спал уже пятый день, не мог есть и даже нормально разговаривать с людьми. Сара О’Нил мерещилась ему повсюду. — Мне жаль, — прошептал Дракон, пряча лицо в ладонях. — Мне правда жаль, принцесса! Я тебя не спас. Не справился с такой банальной задачей. Сожалею, что не держал тебя так крепко, чтобы вселенная не могла нас разлучить. Где-то справа, в темноте, в глубине тёмного узкого коридора хлопнула железная дверь. Ну конечно, блять. Разве мог великий Аарон Хилл не быть в своём кабинете в такой час? — Если бы она была здесь, она бы сказала, что ни в чём тебя не винит, — главарь банды подошёл к Вишне и облокотился на барную стойку. — Я сам говорил тебе о том, что ты ни чем не сможешь ей помочь. Она была не той девушкой, в которую тебе стоило влюбиться. Вишня сидел без движения, перекатывая в ладони пузатый бокал для виски. Янтарная жидкость плескалась, с каждым разом лихо разбиваясь о толстые стенки хрустального стакана. Бандит сжал зубы до невыносимого звона в ушах и как-то недобро улыбнулся. Как эти зубы у него вообще не раскрошились к чёртовой матери? — Так случилось, — удивительно спокойным голосом ответил Вишня. — Я сам тот ещё мудак. По такой логике мы оба не должны были подходить друг к другу близко. Но сейчас уже ничего не попишешь, — Дракон тяжело вздохнул, не сводя глаз со своего почти опустевшего стакана. — Если человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь? Вишня медленно перевёл взгляд на Аарона. И у Хилла, кажется, сердце на мгновение перестало биться. На него смотрел человек, душу которого будто вывернули наизнанку, выжали, бросили на грязный холодный пол и растоптали. Ярко-голубые глаза молодого Дракона слегка поблескивали в тусклом свете лампы. Если бы Аарон не знал Вишню так хорошо, он бы подумал, что ему разбили сердце. Громко втянув спёртый воздух сквозь стиснутые зубы, Хилл пододвинул соседний барный стул ближе, бросил какую-то тряпку на спинку стула и сел рядом с Вишней, навалившись корпусом на гладкую деревянную столешницу. У Аарона как бы не было выбора: этот наглый упёртый воришка был ему настоящим младшим братом, которого Хилл когда-то смог вытащить из полнейшей беспросветной задницы. И вот сейчас, когда его братишка медленно утопал в пучине собственных дурных мыслей, главарь банды был обязан бросить ему спасательный круг. Вишня был давно не ребёнком, а потому Хилл понимал, что если он сказал «люблю», значит слова эти крепче любой кровавой клятвы. — Вчера ездил в школу. Виделся с подругами Сары, — пытаясь вытравить из головы тяжелые ядовитые мысли, молодой Дракон сменил тему. — С дочкой Морингов в частности, — Вишня многозначительно посмотрел на Аарона. «Спаси меня. Поговори со мной. Просто поговори!» — кричали усталые глаза, высеченные будто из самого яркого и прозрачного льда Антарктиды. — Зачем ты мне это сейчас сказал? — Хилл равнодушно упёрся взглядом в гладкую отполированную поверхность барной стойки. — Вы спите, — Вишня не спрашивал, а, скорее, констатировал общеизвестный факт. — Ну, было один раз, — вечно суровый и ответственный главарь банды сейчас мог быть открыт и честен с человеком, которому эта правда сейчас была нужнее воздуха. — Женись, — Вишня грустно улыбнулся, залпом допивая остатки скотча из бокала. — Пускай сначала подрастёт. Я подожду, — продолжая сверлить стойку взглядом, Аарон довольно усмехнулся собственным мыслям. Сладкой рыжей бестии почти восемнадцать. Кровожадный чёрный дракон немного подождёт, чтобы по праву забрать принцессу в свою холодную мрачную пещеру. Тяжело вздохнув, Хилл медленно слез с барного стула, машинально поправляя воротник чёрной косухи. Настало время возвращаться к важным делам главаря банды. — Это тебе. Мне очень жаль. Подняв вещь со спинки своего стула, Аарон положил перед другом чёрную женскую косуху с вышитым на ней рисунком дракона. Вишня излишне громко опустил пустой бокал на отполированную столешницу, шокировано распахнув усталые глаза. Дрожащей рукой Дракон потянулся к куртке и медленно провёл пальцами по шершавой чёрной коже. Сердце лихорадочно пересчитывало рёбра, а острые зеркальные осколки уничтоженных надежд больно резали внутренние органы. Испуганным взглядом Аарон наблюдал за тем, как глаза Вишни наливаются слезами. — Мне жаль. Мне правда чертовски жаль, — Хилл повторил эти слова, словно индийскую мантру. Аарон даже не успел моргнуть, как Вишня, с громким скрежетом отодвинув стул, поднялся на ноги и с силой прижал главаря банды к себе, уверенно похлопав его по лопаткам. Хилл шокировано выдохнул и как-то необычайно спокойно прикрыл глаза, крепко обнимая Вишню в ответ. — Спасибо.

***

шесть дней после. Тот день Вишня зачеркнул чёрным крестом в календаре собственных воспоминаний. День похорон. Её похорон. Погребение уснувшей на веки принцессы в сырую холодную землю. Погода в Сентфоре в тот день была отвратительная. Кажется, как и во все прошлые дни с момента смерти Сары О’Нил. Холодный ноябрьский ветер гнал по хмурому небу свинцовые тучи. Ветви голых деревьев, покрытых инеем, больше походили на зловещие костлявые руки, желающие утащить прохожих в свой плен. Казалось, озлобленная на весь мир мать природа вот-вот была готова разверзнуть небеса и пролить на землю очищающий дождь, однако жители Сентфора прекрасно знали, что ливней в этом году больше не случится. Природа потихоньку засыпала мёртвым сном, готовясь к наступлению зимы. Холодно. Сыро. Тяжело. Вишня не спал уже несколько суток, мучаясь от жутких кошмаров и сладких призрачных видений. И сегодня он не мог опоздать. Просто не имел права. Собравшись с мыслями и накинув поверх чёрной толстовки свою верную кожаную косуху, Дракон отправился в назначенное место, готовясь посмотреть главному демону своей чёрной искалеченной души в глаза. Чёрный пикап подъехал к небольшой белоснежной церквушке, находящейся прямо в центре Сентфора. У тротуара стояло непривычно много для здешних мест машин. Половину тачек Дракон знал хорошо: полицейский седан шерифа Никсона, серебристый джип семьи Моринг, чёрный внедорожник Аарона, небольшая красная машинка матери Стефани и ещё пара знакомых местных тачек. А вот вереница из трёх чёрных «Мерседесов» G-класса бандиту была совершенно не знакома. Таких дорогих машин в Сентфоре не водилось. С трудом найдя парковочное место, Дракон поставил свой пикап на ручной тормоз. Вишня медленно вышел из машины, от души хлопнув чёрной глянцевой дверью и, облокотившись на капот, устало огляделся: справа от церкви был разбит небольшой сквер, а слева находилась местная библиотека, будь она, сука, не ладна. Вытащив из кармана куртки пачку красных «Marlboro», Вишня зажал сигарету в зубах и закурил. Устало поднося сигарету к бледным сухим губам, Дракон крепко затягивался и выпускал струю серого прогорклого дыма сквозь стиснутые зубы. Бросив окурок на землю, Вишня затушил его ботинком и направился в сторону главного входа в церковь. На дорожке перед высокими деревянными дверями толпились люди: не так много жителей города пришло попрощаться с Сарой, однако некоторые всё-таки захотели проводить строптивую девицу в последний путь. Людей было не много: Дерек Никсон с шерифом, его кудрявая подружка с матерью, пара каких-то болтливых учителей из школы, мистер и миссис Моринг и мама Стефани. Компанию знакомых лиц разбавляли лишь какие-то безымянные девицы, учащиеся, кажется, со Стефани в одном классе. Жители города довольно дружно общались на отвлечённые темы, ожидая, когда их наконец-то пригласят в церковь. Справа, прямо на траве, стояли Драконы: Аарон, Ксандер и Бурый, который зачем-то прицепился за боссом хвостом. Вишня коротко кивнул друзьям, не имея желания говорить с ними сейчас. — Вишня! — Дракона окликнули. Бандит повернул голову слегка влево и увидел стоящих в стороне Стефани и Адель. Девушки, привычно вцепившись друг в друга мёртвой хваткой, стояли поодаль от остальных гостей, переживая этот момент в своём небольшом, поделённом напополам мире. Вишня уверенно повернулся к подругам лицом и направился в их сторону. Этот день был особенным. Для них всех. Девушки были облачены в тёмные одежды: на Стефани было чёрное платье средней длины, какие-то тёмные ботики и кожаная куртка, а вот Адель Моринг как всегда выделялась из общей массы скорбящих. Чёрное платье в пол, тёплое зимнее пальто, туго затянутое на талии поясом, рыжие волосы, искусно заплетённые в косу, чёрные кружевные перчатки, пухлые губы, выкрашенные в благородный тёмно-бордовый оттенок, и в довершении всего маленькая чёрная шляпка с декоративной сетчатой вуалью, наполовину прикрывающей лицо. Эта малышка будто сошла со страницы дорогого глянцевого журнала. Когда Вишня подошёл ближе, Стефани отпустила руки своей подружки и с силой прижалась к груди бандита. Дракон словил лёгкое чувство дежавю, бережно поглаживая школьницу по спине. Адель осталась стоять на месте, смахнула с бледных щёк слёзы и коротко кивнула Вишне в знак приветствия. Бандит кивнул девушке в ответ. — Стефани! — обеспокоенная мать вышла из толпы знакомых, быстрым шагом направляясь в сторону дочери, в обнимку стоящей с Вишней. — Молодой человек! Отойдите от моей дочери! Стефани громко всхлипнула и резко отстранилась от Дракона. — Мама, перестань! Он друг! — слёзно попросила школьница. Женщина резко остановилась и возмущённо проглотила вздох. Она, кажется, хотела что-то возразить, однако, пожалев чувства дочери в такой день, отпустила ситуацию и, развернувшись на каблуках, направилась обратно ко входу в церковь. Она поговорит с дочерью завтра. Стефани устало вздохнула, однако больше к Вишне приближаться не стала, вернувшись в объятья Адель. — Что за чужие тачки там стоят? — поинтересовался Дракон. — У нас на таких дорогих никто не ездит. — Делегация из Балтимора, — сдержанно ответила юная мисс Моринг. Стефани задержала на подруге взгляд и продолжила: — На них приехали родители Сары, их личная охрана и ещё пара каких-то смазливых девиц нашего возраста. — Родители?! Они здесь?! — сильно сжав кулаки и шокировано распахнув глаза, Вишня начал оглядываться по сторонам. — Они сразу же зашли в церковь. Все вместе. Даже охранники, — пояснила Стефани и поджала губы. Двери старой церкви распахнулись, привлекая внимание пришедших громким скрипом. Пожилой капеллан вышел на улицу. — Уважаемые гости, прошу пройти. Мы начинаем церемонию прощания! — старик пригласил жителей города в свою обитель и скрылся в дверях. Люди начали заходить внутрь: кто-то шёл парами, кто-то в полном одиночестве. В церкви было очень тепло. Пахло ладаном, тёплым парафином и какими-то ароматными маслами. От свечей, горящих по всему периметру церквушки, исходил приятный тёплый свет. Вокруг были развешаны украшения из живых цветов. Окна украшали старинные разноцветные витражи. Деревянные скамейки в центре зала были отполированы до блеска. Впереди, на возвышении прямо у алтаря стоял большой гроб, со всех сторон украшенный пахучими живыми цветами. Гости медленно обходили церковь по периметру, останавливались у гроба, шли дальше, ставили свечку и присаживались на скамейки, занимающие почти всю площадь церкви. Вишня шёл в полном одиночестве. Где-то впереди шли Стефани и Адель в окружении своих родителей. Вишня считал каждый свой шаг до алтаря. Это была его личная дорога в ад. Его личная «зеленая миля». Худшая из всех земных пыток. Очередь двигалась быстро: Сару особо никто не любил в этом городе, а потому мало кто хотел подолгу стоять у её гроба. Им это было не нужно. Вишня видел, как кудрявая подружка Никсона младшего, остановившись у гроба, зажала крохотной ладошкой рот и сдавленно зарыдала. Остальные гости молча глядели в гроб и равнодушно проходили дальше. Настал момент, когда к алтарю подошли Стефани и Адель. Крепко вцепившись друг в друга, девушки почти синхронно опустили полные слёз глаза на лежащую в гробу подругу. Адель громко замычала и, зажав рот рукой и выпутавшись из крепкой хватки Стефани, отошла назад. Согнувшись в три погибели вредная высокомерная сука громко зарыдала. У гроба осталась стоять Стеф. Девушка молча смотрела в гроб и вдруг, пошатнувшись, без сознания рухнула на пол. Родители обеих девушек здорово перепугались и побежали школьнице на помощь. Пожилой капеллан подоспел позже всех: старик преклонил колено рядом с обмякшим телом Стефани и покачал у неё под носом бутыльком с нашатырным спиртом. Девчонка дёрнулась, замотала головой и резко открыла глаза. — Вставай, милая, давай! — мама Стефани кружила над дочерью, нервно вздыхая, пока мистер Моринг помогал девчонке подняться. Миссис Моринг в свою очередь подошла к дочери и, грубовато схватив школьницу за предплечье, повела к вазе со свечами. — Всё хорошо. Всё будет хорошо, — повторяла мать Стефани, наблюдая за тем, как её дочь зажигает от пасхала маленькую круглую свечку. Закончив со всеми формальностями, обе семьи заняли вторую по счёту скамью справа от алтаря. Когда пришла очередь Вишни, по залу начали гулять нервные тихие перешёптывания. Мужчина сделал неуверенный шаг вперёд и вдруг почувствовал, как на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Обернувшись, Вишня заметил, что за ним стоят Драконы. Аарон, Ксандер и Бурый. И больше никого. Они последние. — Давай! Мы с тобой, — крепче сжав плечо друга, прошептал Хилл и слегка улыбнулся. «Они же уголовники!» «Что они здесь делают?!» «Кто их сюда пустил?!» «Куда смотрит шериф?!» Тихие голоса смешивались в один тихий протяжный гул, наполняющий небольшую старую церквушку. Но Вишне было, в общем-то, всё равно. Крепко сжав ладони в кулаки, Дракон направился к алтарю. Пять шагов. Пять блядских шагов. Он никогда не сможет их забыть. Вишня чувствовал, будто пять раз шагнул навстречу смерти. Костлявая старуха дышала ему в лицо, вальяжно усмехаясь. «Все, кого ты любишь, умрут!» Дракон остановился у гроба и медленно опустил взгляд. Она лежала прямо перед ним. Совсем как живая. В окружении дорогого светлого бархата и живых цветов. Лилий, кажется. Огромные глаза были закрыты. Бледные впалые щёки, синеватые потрескавшиеся губы наводили ужас. Сара никогда больше не проснётся. — Проснись, принцесса, — прошептал Вишня, поднеся руку к её лицу и медленно проведя тыльной стороной ладони по впалой холодной щеке. — Окажись живой, пожалуйста. Но Сара спала. Сказка о спящей красавице с несчастливым концом вершилась прямо здесь и сейчас. И Вишня нихуя не чувствовал. Мужчина не кричал, не плакал, не бил кулаками мраморный пол. Дракон молча стоял и смотрел на бледное лицо Сары, мысленно упрашивая принцессу очнуться. Зияющая пустота сдавила сердце спазмом. В груди отвратительно ныло и жгло. Он видел её в последний раз. Положив тёплую ладонь Саре на широкий холодный лоб, Вишня прикрыл глаза и запрокинул голову. «Я не знаю, любил ли я тебя на самом деле. Может мы оба были под кайфом и придумали себе всё, что было. Но одно я знаю точно — ты изрядно попортила жизнь всем, кого любила, но плохим человеком ты не была. Возможно, у нас что-нибудь могло получиться, если бы я крепче тебя держал. Спи спокойно, принцесса.» Последний раз взглянув на Сару, Дракон сунул руки в карманы джинс и медленным шагом направился дальше, как вдруг, в одном из букетов белых роз рядом с гробом Вишня заметил две небольших полароидных фотографии. Слегка притормозив, воришка незаметно стянул карточки и сунул их во внутренний карман косухи. Поставив свечку, Вишня обошёл церковь по периметру и сел в самом конце зала на пустую лавку. С трудом подняв взгляд к алтарю, бандит наблюдал за тем, как последними к гробу подходят самые близкие ему люди в этом ебаном гниющем городе. Предводитель Чёрных Драконов Аарон Хилл и два его подчинённых, окрылённых верой в идеалы банды. Босс медленно подошёл к гробу и будто бы равнодушно взглянул на Сару. Протянув руку вправо, в сторону Икса, Аарон подождал, пока бармен передаст ему какой-то чёрный предмет гардероба. В небесно-голубых глазах Вишни промелькнул огонёк узнавания. — Это тебе, малая, — негромко произнёс Хилл. — Спи спокойно. Тяжело вздохнув, Чёрный Дракон бережно положил спящей красавице в ноги аккуратно свёрнутую кожаную куртку. Чешую, которую Хилл решил вручить новорождённому Дракону, на склад никто и никогда не возвращает. Она навечно остаётся с тем, кого приняли в банду. Попрощавшись с Принцессой, мужчины наскоро поставили свечи и, чтобы не мозолить шерифу глаза, обошли церковь по периметру и сели рядом с Вишней, ожидая начала панихиды. Усталым взглядом молодой Дракон посмотрел на друзей и слегка улыбнулся. «Спасибо.» «Мы семья. Это наш долг.» Пожилой капеллан вышел к алтарю и начал читать молитву. Вишня внимательно оглядел зал. Немногочисленные гости сидели в разных концах церкви и внимательно слушали причитающего старика. Дракон крепко сжал ладони в кулаки до белеющих костяшек пальцев. Им всё равно. Им всем всё равно. Кроме Стефани, Вишни и Адель в этом зале никто не любил строптивую суку Сару О’Нил. Её боялись, ненавидели и презирали. А она ведь не была плохой. Не была, чёрт её дери! Ложь. Кругом одна блядская ложь. Зачем все они пришли сюда? Сейчас, когда осознание утраты вновь накрыло Дракона с головой, он просто не понимал, почему все эти люди, которым Сара принесла столько страданий, пришли сегодня в эту церковь. Лишний раз убедиться, что теперь всем станет легче жить? Нет уж, увольте! Бегая глазами из одного конца церкви в другую, Вишня вдруг замер. В самом первом ряду справа, прямо перед капелланом сидели люди в дорогих чёрных одеждах. Темноволосый мужчина в дорогом костюме, симпатичная женщина в тёмном облегающем платье, две молодых симпатичных девушки-подростка и два огромных лысых бугая в классических костюмах. Вишня, кажется, не дышал. Мистер и миссис О’Нил сидели прямо перед ним. В нескольких блядских метрах! Те самые люди, виновные в смерти Сары. Те, кто так и не научились любить собственную дочь. Те, кто теперь пожинают плоды собственного эгоизма и высокомерия. Если им вообще есть дело до всего происходящего. Вишня сжал зубы от злости так, что в ушах жутко зазвенело. Вот та белобрысая девчонка, это же с ней, по рассказам Сары, спал её отец! С ней! Правда с ней! А теперь она сидит здесь. С ним и его женой. Делает вид, что убита горем от смерти подруги. А вот её крашенная в розовый подружка, с которой Сара начала глотать «Молли». А сейчас эта стерва сидит здесь и, уперевшись взглядом в пол, делает вид, что никак не ожидала смерти лучшей подруги! Вот мать Сары. Та самая, которая спит со своим массажистом. Та самая, которая не смогла полюбить дочь, не ставшую олимпийской чемпионкой, а теперь сидит и вытирает платком не существующие слёзы. Омут лжи и лицемерия. Гнилое вонючее болото с дерьмом. Единственный из них, кто не врал, был отец Сары. Мистер О’Нил сидел ровно, равнодушно глядя вперёд и постоянно поглядывал на часы. У будущего губернатора штата слишком много важных дел. Важнее блядских похорон дочери, не так ли?! После окончания панихиды гости медленно начали покидать церковь. Первыми вышли родители Сары со всей своей свитой, затем шериф с Сыном, Кенди с матерью, семья Морингов, Стефани с мамой, а потом и все остальные. Когда Вишня вышел из церкви вместе с Драконами, многие гости всё ещё стояли у церкви. Бандит наскоро огляделся, пытаясь рассмотреть в толпе тех, кому он давно собирался сказать пару ласковых слов. На глаза попадались шериф, разговаривающий с матерью Кенди где-то в стороне, какие-то щебечущие местные девицы, Дерек со своей кудрявой подружкой, обнимающиеся у дерева неподалёку, и Стефани, рыдающая на плече матери. Вот Вишня остановил свой взгляд на группе людей в чёрных одеждах. Это были они. Да, чёрт возьми. Они! Мистер и миссис О’Нил стояли на тропинке перед церковью в окружении старых подруг Сары и личных телохранителей и о чём-то непринуждённо болтали с четой Морингов. Лишь малышка Адель стояла слегка в стороне, разглядывая серые свинцовые облака, пытаясь в очередной раз не заплакать. Эти балтиморские снобы больше не обращали ни на кого внимания. Они не принимали соболезнования и не желали, чтобы кто-то из местных жителей к ним подходил. Моринги были лишь редким исключением. Эта семья имела высокий статус. — Парни, ждите здесь, — бросил Вишня через плечо. — Ты что задумал? — Аарон обеспокоено схватил вора за рукав косухи. — Да не волнуйся, — Вишня выпутался из крепкой хватки друга. — Я просто хочу с ними поговорить. Хилл нехотя разжал пальцы и согласно кивнул. Дурак. И ты ему поверил? Импульсивному и взбалмошному балагуру, который имеет свои счёты с этими зажравшимися снобами? Идиот. Вишня широким жестом поправил рукава и воротник кожаной косухи и размеренным шагом направился в сторону мистера и миссис О’Нил, о чём-то отвлечённо болтающих с четой Морингов. Оторвавшись от материнского плеча, Стефани проводила вора настороженным взглядом. — Мам, подожди, я сейчас вернусь, — выпутавшись из нежных женских объятий, брюнетка направилась в сторону Адель, которая так же удивлённо наблюдала за приближающимся к ним Вишней. Подойдя ближе, Дракон заметил, что Мелисса, мать Сары, активно участвовала в диалоге с местными богачами, в то время как отец принцессы с важным хмурым видом разговаривал с кем-то по телефону. — Свадьба была не плохой, однако чертовский скучной… Следующее подобное приглашение из высших балтиморских кругов буду рассматривать более тщательно, — Мелисса вальяжно рассуждала о какой-то ерунде, наблюдая за тем, как мистер и миссис Моринг с серьёзными лицами понимающе кивают в ответ. — Мистер и миссис О’Нил, добрый день, — Вишня прервал светскую беседу богачей, разрушив их уютный закрытый мир своим простодушным появлением. Мелисса, будучи пойманной врасплох, как-то неуклюже вздрогнула и наскоро натянув маску фальшивой скорби, резко повернулась к незнакомцу лицом и судорожно потянула мужа за рукав. «Отвлекись, Патрик! Какие-то местные увальни собираются принести нам свои соболезнования. Хотя бы сделай вид, что тебе хоть немного жаль нашу нерадивую тупую дочь!» Мистер О’Нил раздраженно отмахнулся от лезущей под руку жены, продолжая разговаривать с кем-то по телефону. Телохранители, находящиеся в паре метров от четы О’Нил, наскоро изучив Вишню, моментально пришли в боевую готовность. Две юные балтиморские особы, именующие себя «скорбящими подругами» так же пришли в непонятное напряжение после появления незнакомца маргинальной наружности. Какой бы хорошей актрисой не была Мелисса О’Нил, столкнувшись с откровенно непрезентабельным враждебным внешним видом мужчины, её напускной образ скорбящей матери моментально разрушился. Женщина, раздражённо сморщившись, окинула презрительным взглядом Вишню с головы до ног, выставляя на показ всё своё отвращение. Старая потёртая кожаная косуха, какие-то непонятные байкерские ботинки, отвратительные дешёвые джинсы и застиранная чёрная футболка стоимостью в пару десятков центов. Не от подобного вида человека скорбящая мать хотела принимать соболезнования. Мистер и миссис Моринг, всё это время стоявшие рядом, глядели на Дракона удивлёнными глазами. Разумеется, они знали этого мужчину, как и многих его коллег. Эти снобы частенько любили платить бандитам за выполнение различной грязной работы. — Миссис О’Нил, позвольте выразить вам мои соболезнования по поводу смерти Сары, — поняв, что мистер О’Нил не собирается принимать слова поддержки, Вишня обратился сразу к его жене. — Она была… — Благодарю за внимание, — миссис О’Нил резко прервала Вишню. — Однако не стоит распевать моей дочери дифирамбы. О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Чего-то хорошего она, увы, не заслужила. Поэтому просто промолчите. Слишком, блять, честно. У Вишни, кажется, свело скулы от горького привкуса правды на кончике языка. Мелисса не следила за языком — Женщина рубила правду-матку, не заботясь о чувствах людей, которым её дочь могла быть дорога. Пытаясь угомонить бушующее яростное пламя в груди, Дракон громко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и продолжил: — Где вы похороните Сару? — бандиту казалось, что если его принцессу увезут куда-то далеко, то он никогда в жизни больше не сможет отыскать её след. Мелисса растерялась. Блять, да она и вправду не знала, что ответить на этот вопрос! Не знала, где будет могила её единственного ребёнка! Может потому, что даже и не собиралась приходить? — Патрик, — медленно протянула брюнетка, судорожно хватая мужа за рукав дорогого пиджака. — Да что опять?! — отодвинув в сторону руку с телефоном, мистер О’Нил раздраженно нахмурился, огрызаясь на растерянную жену. — Мистер О’Нил, я бы хотел узнать, где будет могила вашей дочери, — спокойным голосом спросил Вишня, будто интересовался обыденными будничными вещами. — А кем вы ей приходились? — Патрик раздражённо нахмурился, под его личиной серым прогорклым дымом клубилось отвращение. — Мы были… Близки, — Дракон пожал плечами. Он не знал, как назвать их пьяный мимолётный роман, колом засевший в сердце. — Моя дочь постоянно спала с кем попало, так что я не удивлён, что и в этом захолустье она нашла себе дружка, — равнодушно констатировал факт политик. Вишня толком не мог понять, зачем они всё это говорили? Пытались вывести на эмоции? У них это прекрасно получалось. Только вот зачем? Или хотели самоутвердиться? Хотя на самом деле, такие люди, как родители Сары, просто не могли быть добрыми. Не прописаны подобные детали в их генетическом коде. Дракон с силой сжал кулаки, стараясь контролировать агрессию, накатывающую на него яростными волнами. — Просто скажите, куда нужно будет ездить. В Балтимор? Какое-нибудь ваше семейное кладбище? — бандит не желал больше говорить с мистером О’Нил, а потому торопил события как только мог. — Не-е-ет, — Патрик мерзко усмехнулся. — Эта идиотка не заслужила лежать рядом с моим отцом и матерью, — мужчина раздраженно фыркнул. — Я распоряжусь, чтобы её зарыли на вашем кладбище. Тут ей самое место. «Зарыли». Лёгкие Вишни сковало болезненным спазмом. Родной отец говорил о дочери, словно об усыплённой собаке, от тела которой нужно было скорее избавиться. Разве такое вообще, блять, возможно?! — Сука, — из груди Дракона вырвался устрашающий рык. Сорвавшись с места, Вишня повалил мистера О’Нил на землю и, перекрыв ему кислород, начал со всей дури бить политика по лицу. Телохранители не успели даже среагировать, как пролилась первая кровь. Послышались женские крики. К месту происшествия кинулись все: Адель со Стефани, присутствующие на похоронах, Драконы во главе с Аароном Хиллом и даже сынок шерифа с подружкой. Двое крепких охранников оттащили разъяренного бандита от своего босса, бросили Вишню на землю и начали усердно бить его по животу и рёбрам ногами. Драконы тут же полезли защищать своего. Завязалась драка. Мелисса О’Нил вместе с двумя юными особами, прибывшими вместе с ней, кинулась поднимать покалеченного мужа. — Твою мать, — стоявший у полицейской машины шериф Никсон шокировано выдохнул и со всех ног рванул в сторону места происшествия. — Разойдитесь! — Джонатан кричал громко, прорываясь в эпицентр драки, пытаясь понять, кто же всё-таки виноват и кого тут нужно вязать наручниками. Толпа не слушалась: женщины громко кричали, местные бандиты и элитные столичные охранники мутузили друг друга, не собираясь останавливаться. Весь этот хаос прервал громкий выстрел. Все разом замолчали и обернулись. Направив пистолет в небо, справа стоял разъярённый шериф. — Я сказал, прекратить! — Никсон бегал глазами из одной стороны в другую, пытаясь понять, что делать дальше. — Я тебя убью, щенок! — прижимая к разбитому носу белоснежный окровавленный платок, кричал мистер О’Нил. — Я упрячу тебя за решётку, где тебе самое место! Если мои парни не убьют тебя и твоих дружков раньше! — Спокойно, я сказал! — рявкнул шериф, опуская взгляд вниз. Вишня лежал на подмёрзшей траве, скрутившись в клубок, прижимая обе руки к груди. Мистер Никсон подошёл к Дракону, успешно держа его на мушке и, засунув пистолет в кобуру, опустился рядом с вором на одно колено. — Не волнуйтесь, мистер О’Нил, у меня давно припасено пять-шесть неплохих статей для этого идиота. Я смогу впаять ему более серьезный срок! — шериф довольно усмехнулся. — Если доведёте дело до смертной казни, я буду вам благодарен, — прижимая окровавленный платок к лицу, прошипел Патрик. Зазвенели наручники. Шериф сковал руки бандита за спиной и насильно поднял Вишню с земли. Дракон зашипел от тупой невыносимой боли во всём теле. — Двигай, урод! — Никсон толкнул вора вперёд, в сторону полицейской машины. — Не побегаешь больше, сукин ты сын! — Вишня! — Стефани кинулась вслед уходящим мужчинам. Аарон Хилл рванул девчонке наперерез и сгрёб её худощавый силуэт в свои объятья. — Ему сейчас никто не поможет, — прошептал Дракон, настойчиво удерживая рвущуюся вперёд школьницу. — Мы вытащим его. Успокойся. Жители города и рассерженные балтиморские гости ещё около двух минут наблюдали за тем, как шериф усаживал пугающе покорного Вишню в свою машину, а сам забирался на водительское сиденье. Мотор полицейской тачки негромко загудел и, слегка заскрипев, машина двинулась с места. Через минуту седан скрылся за ближайшим поворотом. В машине шерифа было тепло, сухо. Пахло порохом и крепким чёрным кофе. Вишня сидел на переднем пассажирском сидении, прижав скованные наручниками сбитые в кровь руки к груди. Его сгорбившийся поломанный силуэт вызывал лишь жалость. До звона в ушах сжав зубы, Дракон старался пережить тупую невыносимую боль во всём теле. Шериф вёл машину молча, искоса поглядывая на сидящего рядом бандита. — Зачем ты на него полез? — уперевшись взглядом в лобовое стекло, произнёс Никсон. Вишня заметно вздрогнул и перевёл на водителя удивлённый взгляд. — Что? — Дракон непонимающе свёл брови, морщась от ноющей боли в груди. — Зачем ты полез на отца девчонки? Он будущий губернатор штата. Надоело жить? Мог бы просто прийти ко мне с повинной. Пользы было бы больше, — прокомментировал ситуацию Джонатан, равнодушно продолжая смотреть прямо. — Да мне насрать, кем он там будет. Хоть Господом богом. Люди должны научиться отвечать за свои поганые слова, — снова и снова переживая в своей голове тот момент абсолютной ненависти, Вишня озлобленно зашипел. Шериф довольно усмехнулся. Дракон, кажется, даже не поверил собственным глазам. — И зачем ты с этой малолетней идиоткой повёлся? Больше проблем себе заработал, — Никсон сейчас был похож на мудрого отца, отчитывающего нашкодившего сына. — Это не твоё дело. Заканчивай трепаться. Делай свою работу, — сухо отрезал Вишня, не желая разводить с врагом задушевных бесед, и измученно промычал от боли, сковывающей тело. Шериф устало вдохнул и, проехав ещё пару десятков метров, остановился у тротуара. Расстегнув молнию офицерской куртки, мужчина извлёк из внутреннего кармана маленький металлический ключик и протянул его Вишне. Дракон недоверчиво взглянул на шерифа, а потом яростно выхватил ключ, начиная судорожно избавляться от наручников. Кандалы негромко звякнули, приземлившись на заднее сиденье полицейской машины. Согнувшийся в три погибели от боли, бандит медленно потирал испачканные в подмёрзшей траве и земле запястья. — А теперь выходи из машины, — буркнул шериф. — Что? — Вишня совершенно серьёзно предположил, что от постоянных ночных кошмаров и распития алкоголя словил белку и теперь удачно галлюцинирует. — Что слышал. Выметайся отсюда. И на глаза мне больше не попадайся. И дружкам своим скажи, чтобы тихо сидели. А то всех пересажаю, — нахмурившись, Никсон взглядом указал бандиту на дверь. Вишня удивлённо распахнул глаза и, благодарно кивнув, медленно вылез из машины. Абсолютно каждое движение отзывалось жуткой болью во всём теле. Дракон морщился, но терпел. Как только бандит хлопнул дверью седана, Никсон вжал педаль газа в пол и на ближайшем перекрёстке свернул налево, скрывшись за поворотом. Вишня медленно огляделся: шериф высадил его прямо около центрального парка. До дома было рукой подать. Вор измученно улыбнулся. Он был правда чертовски ему благодарен. Над головой Вишни сгущались тяжелые свинцовые тучи. Сил идти куда-то просто-напросто не было. Всё тело сковало жуткой невыносимой болью. Дракон сделал два шага в сторону тротуара и медленно опустился прямо на холодный покрытый инеем бордюр. Прижав дрожащую ладонь к груди, Вишня взвыл от боли. Эти сучьи дети сломали ему пару рёбер, пока били лежащего на земле ногами. Дракон аккуратно прикоснулся к ссадинам на лице замороженными пальцами и сплюнул на влажный асфальт остатки крови. Каждый новый вдох отзывался тупой выжигающей болью в груди. Горько усмехнувшись, Вишня подумал о том, что, возможно, он даже готов был встретить свою смерть. Однако, не сложилось. И вот он сидел один на холодном мокром тротуаре. Избитый и израненный. Обессиленный. Сломанный на части. Мёртвый. Измазанной в грязи рукой Вишня медленно полез во внутренний карман кожаной куртки и извлёк на свет дня две небольших полароидных фотографии, нагло украденных прямо из церкви. Грустно улыбаясь, бандит вгляделся первое фото. Маленькая худощавая девчонка в розовом платьице для фигурного катания, немного неуверенно разрезающая коньками враждебный лёд. Прижимающая тонкие ручки к груди. Дракон совсем явно представлял себе, как эта кроха изо всех сил старалась показать себя на соревнованиях. Крутилась, прыгала. Надеялась заслужить родительское одобрение и любовь. Она ещё ничего не знает: ни ненависти, ни равнодушия, ни абсолютной пугающей безвыходности. Она нежная и чистая. Она любима. Она ещё ребёнок. На втором фото Вишня узнал пейзаж не умеющего спать Балтимора. Абсолютно радостная и счастливая девушка, нежно обнимающая довольную собаку. Ещё живая Сара О’Нил, не до конца сломанная под гнётом родительского равнодушия. Сладкая тепличная девочка, добровольно шагающая в запретный ядовитый мир горьких конфет «Молли». Широкая бриллиантовая улыбка и огромные синие глаза. Настоящие. Живые. Розоватые щёчки, мягкие волнистые иссиня-чёрные кудряшки. Эту тёплую и мягкую Сару О’Нил Вишня попросту не знал. «Давай, я запомню тебя такой, принцесса? Именно такой.»

***

десять лет после. Пролился последний осенний дождь, с веток вековых деревьев облетели последние листья. Сентфор накрыло белое пушистое одеяло. Наступила зима. На местном кладбище под огромным дубом свою последнюю колыбель много лет назад нашла молодая девушка Сара. Безликая могила с недорогим невзрачным памятником, на котором было высечено лишь имя и годы жизни, редко собирала вокруг себя толпы народа. Однако абсолютно каждый год, как только на проклятый город выпадал первый снег, к вековому дубу на Сентфорском кладбище приходили люди. Всегда одна и та же компания из четырёх человек, которые не смогли позволить себе забыть Сару. — Милая, я принесла тебе лилии. Белые. Самые красивые, которые смогла найти в Балтиморе, — Стефани поднялась с холодной, покрытой инеем скамейки, расположенной прямо у ствола векового дуба и медленно подошла к припорошённой свежим снегом могиле. Аккуратно присев на корточки, брюнетка слегка разгребла тонкой ладонью в чёрной кожаной перчатке белый поблёскивающий снег и опустила букет из свежих лилий прямо на чёрную промёрзшую землю. Стефани приносила лилии на эту могилу каждый год в течении долгих десяти лет. — Я скучаю, солнце, правда, — тонкими пальцами в кожаной перчатке брюнетка невесомо смахнула с щёк прозрачные слезинки и, выпрямившись, отошла в сторону, не сводя глаз с могилы. Слева от одинокой заиндевелой лавочки стоял Аарон Хилл в обнимку со своей супругой. Мужчина медленно перевёл взгляд на рыжеволосую молодую женщину, пригревшуюся у него под боком. — Пойдёшь сама? — аккуратно, будто боясь спугнуть, спросил Дракон. — Давай ты, — Адель испуганно замотала головой и резко отстранилась от мужа, нервно обхватывая себя тонкими руками. Вечно хмурый и суровый Аарон согласно кивнул и поднял с лавочки букет. Медленно приблизившись к могиле Сары, мужчина аккуратно опустил огромный букет кроваво-красных роз на белоснежный снег. Углубившиеся за десять лет морщинки на его лице дрогнули, а под седыми висками непроизвольно запульсировали венки. — Это тебе, малая. Мы как всегда с розами. Рыжик говорит, что они тебе нравятся, а я не люблю возражать жене, — Хилл горько усмехнулся. Адель, оставшаяся стоять в стороне, молча наблюдала за происходящим. Она не подходила к могиле подруги близко ни разу за эти десять лет. У рыжей стервы тоже были чувства. И самое сильное из них — страх. Аарон выпрямился и, медленно развернувшись, вернулся обратно к супруге. Адель судорожно прильнула к мужчине, обвив своими тонкими руками его крепкое предплечье. В маленьком, старательно построенном мире под раскидистым кладбищенским дубом воцарилось молчание. Остался ещё один человек. Сгорбившаяся поникшая мужская фигура, недвижимо восседающая на промёрзшей скамейке, как сейчас, так и в течение прошедших десяти лет, наводила на присутствующих необъяснимый ужас. Мужчина сидел на скамейке, широко расставив ноги, уперевшись локтями в колени, и, сцепив ладони в замок, низко склонил голову. Кудрявая ухоженная чёлка своевольно свисала вниз, скрывая хмурое мужское лицо. — Вишня, — тихонько протянула Адель, однако запнулась, услышав в своём голосе испуганную хрипотцу, и тут же прокашлялась. — Нам подождать тебя? — Нет, уходите, — не поднимая головы, равнодушно отрезал Дракон. Адель сильнее вцепилась в руку мужа. Аарон в свою очередь согласно кивнул словам друга и, приобняв свою миссис Хилл за талию, направился в сторону выхода с кладбища. Несколько лет назад, когда главарь Драконов взял в жёны дочку Морингов, как давно и хотел, он почти сразу же передал бразды правления бандой Вишне, а сам постепенно взял на себя заботы о семейном бизнесе Морингов по просьбе отца Адель. С тех пор утекло много воды. Кровожадный злой Дракон, встретив свою принцессу, превратился в довольного пушистого сытого кота. — Мы поедем в особняк. Ждём тебя к нам на ужин, — не останавливаясь, бросил через плечо Аарон. — Ничего не обещаю, — так и не двинувшись с места, прошептал Вишня. Они остались вдвоём. Сидящий на заиндевелой скамье Дракон, больше похожий на вековое каменное изваяние, и миниатюрная молодая женщина, стоявшая слегка в стороне. Стефани настойчиво сверлила Вишню взглядом. Она будто каждый новый миг собиралась что-то сказать, но всё не находила в себе сил даже открыть рот. — Тебе лучше уйти, — равнодушно и спокойно произнёс бандит. Если бы Стефани не знала мужчину, сидящего перед ней, она бы, наверное, оскорбилась. — Я уезжаю в Балтимор через три часа. Не хочешь чуть позже выпить кофе перед моим отъездом? — Стефани поправила причёску крохотной ладошкой в дорогой кожаной перчатке. Она заведомо знала, что эта попытка вновь окажется неудачной. — Нет, — Дракон равнодушно покачал головой. Брюнетка тепло улыбнулась, понимающе кивая головой. Разглядывая стоптанный под ногами свежий снег, Вишня услышал ровные приближающиеся шаги и медленно поднял голову. Стефани, будто вышагивая по подиуму, аккуратно подошла к Дракону. Под высоченными каблуками её дорогих кожаных сапог громко скрипел свежий снег. Блестящие снежинки, спускаясь с рельефного полотна серых облаков, оседали на идеально уложенных завитках каштановых волос и мягком пушистом мехе дорогой дизайнерской шубки. Стефани положила тонкую ручку на широкое мужское плечо и, медленно наклонившись вперёд, оставила на щеке бандита один единственный поцелуй. Влажный. Мягкий. — До скорой встречи, Вишня, — Дракон услышал женский шёпот над своим ухом. Развернувшись к мужчине спиной, Стефани аккуратно поправила пояс на своей шубке и, вышагивая от бедра, побрела в сторону выхода с кладбища. Вишня долго смотрел ей вслед. Изучал глазами тонкий женский силуэт, внимательно слушал скрип свежего снега по толстыми высоченными каблуками. «Возможно, в другой жизни нам бы и повезло, красотка. Но эту партию я играю не с тобой. Я её вообще уже ни с кем не играю.» И вот он остался один. Сам по себе. Тет-а-тет со своими демонами и с ней. С девчонкой, которая уже десять лет спит у подножия этого дуба. Он приходил сюда каждый год. Всегда, когда было херово. Это была его последняя апелляционная станция. Вишня сцепил ладони в замок и поднял глаза к небу. Ветер гнал куда-то далеко тяжёлые серые тучи. Дракон поёжился, сильнее кутаясь в свою чёрную дублёнку, наблюдая за тем, как блестящие яркие снежинки кружатся в озорном танце прямо перед его лицом. Кем же ты, сука, стал? За десять лет от былого величия Чёрных Драконов не осталось и следа. Великий и ужасный Аарон Хилл теперь был скорее настоящим семьянином Моринг, известным предпринимателем и коллекционером, нежели уважаемым криминальным авторитетом, каким мечтал стать в свои лучшие годы. Местный гадюшник «Хаббл» теперь существовал сам по себе: Робин удачно выдал самую-красивую-и-ахуенную Бьянку замуж за какого-то смазливого богача из Балтимора и полностью выкупил клуб у Аарона, которому, в свою очередь, подобным заниматься было уже неинтересно. И единственным напоминанием о былом величии Драконов было казино. Блядское казино, на алтарь процветания которого Вишня и по сей день приносил все свои силы, здоровье, время и право на личную жизнь. Дракон пил кофе с двойной порцией скотча, носил слегка потёртый классический костюм, никогда не застёгивал белую рубашку под горло, укладывал волосы дорогим лосьоном, кожаным косухам предпочитал пальто и дублёнки, курил неплохие ароматные сигары и из последних сил держался за своё казино, которое, увы, умирало. Как умирал и сам город. Метаморфозы, взрывающие мозг. Теперь казино являлось ничем иным, как монументом. Памятником былому величию тех, кто держал когда-то в страхе весь Стентфор. Всё, что ты любишь в этой жизни, медленно умирает. Вишня вытащил из внутреннего кармана дублёнки пачку красных «Marlboro». Поднявшись со скамейки, Дракон медленно подошёл к невзрачному могильному камню и, подкурив первую сигарету, положил её на ровный горизонтальный выступ. Вишня зажал вторую сигарету в зубах и, поднеся зажигалку к лицу, закурил сам. Лежащая на могильном камне сигарета слегка дымилась и медленно тлела. Дракон грустно усмехнулся собственным мыслям — он делал так каждый раз, приходя к могиле Сары. Они будто сидели рядом, говорили о какой-то ерунде и курили. Вместе. Только вот, кажется, Вишня уже не был тем человеком, который участвовал в этом мимолётном пьяном романе. Делая литейную затяжку, мужчина выпускал изо рта клубы серого полупрозрачного дыма и, внимательно разглядывая свежие цветы на запорошенной снегом могиле, пытался вытравить из груди острое чувство жалости к самому себе. Получалось пока что не очень. Но он же сильный, он всегда со всем справлялся, значит, справится и сейчас. Сидеть в одиночестве у могилы своей бывшей подружки, которая мертва уже десять лет, и курить, пока вся твоя жизнь катится в ад — признак самой что ни на есть сильной личности. Браво, придурок. Безобидная ирония проваливается в саркастичность. — Принцесса, я тоже кое-что тебе принёс, — выкинув окурок куда-то в сторону, Вишня поднял со скамейки бумажный свёрток и, разорвав его, извлёк на свет дня небольшой аккуратный букетик календулы. Не меняя равнодушное выражение лица, бандит преклонил колено у могилы и оставил свой подарок прямо у невзрачного памятника. Яркие рыжие неприхотливые цветы контрастировали со свежим скрипучим снегом. Мужчина сел на скамейку и растерянно посмотрел в небо. Он так хотел выговориться, выпустить ядовито-зелёные мысли наружу, но всё не решался выдавить из себя и слова. Снежинки игриво кружились в танце, завораживая одинокого зрителя своими движениями. — Я никогда этого не говорил, — Вишня вздохнул. Его сердце лихорадочно пересчитывало рёбра. — Мне очень жаль, что ты так и не увидела, как зима приходит в Сентфор. Ты не дожила до неё всего пару недель, а то и несколько дней. У нас здесь так красиво, когда на город наконец-то выпадает снег, — бандит мечтательно разглядывал белёсый чистый пейзаж кладбища. — Ты так много не успела увидеть и сделать. Мне жаль. Я скучаю. Слова будто закончились. Пустые безнадёжные мысли рассыпались в голове сухим песком. Их странная ебанутая любовь не прожила и полгода — осталась на страницах местной истории гадким чернильным пятном. Она не дожила до зимы, до первого тонкого льда на озере. Не дожила до белых свадебных цветов, до детей. И первых седых волос ей получить тоже не представилось возможным. — Аарон и Адель завели себе собаку. Пса, точнее. Назвали Вишней, — брюнет горько усмехнулся. — Сукины дети… Дракону правда хотелось каждый раз рассказывать здесь только хорошие новости, полные искренней радости и неподдельного счастья. Но как можно делиться с тем, кого давно нет, чем-то хорошим, если вокруг и внутри ебаная разруха, руины и пепел, будто после ядерной войны?! — Думаю, они скоро будут делать маленького Хилла. Я почти уверен, что девочку Адель назовёт Сарой, — и снова не про себя. Про них. Потому что у них всё хорошо. Вишня схватился за голову и настойчиво взъерошил аккуратно уложенную гелем чёлку. — Знаешь, говорят, что умершие люди живут в наших мыслях, принцесса. И если ты со мной даже так, то я, чёрт возьми, счастлив. Странное непонятное напряжение сковывало всё тело, пронизывало плечи и спину. Мужчина поднялся со скамейки и, сунув свой смартфон во внутренний карман дублёнки, медленным шагом направился в сторону выхода с кладбища. Подальше от этих цветов, от огромного дуба и от её ебаной могилы. Но всё-таки что-то тянуло его назад. Каждый год он несколько раз приходил на это место. Сидел, думал, говорил. Оно высасывало из него силы, ставило на колени, заставляло покорно опускать голову. Проявление слабости — короткий поворот головы в попытке рассмотреть хоть что-то. И вновь столкнуться с ебаным непониманием самого себя. В мозгу что-то щёлкнуло, полумёртвые демоны дёрнули за язык. — Знаешь, принцесса, ты ведь была той ещё тварью! — роняя на землю остатки самообладания, Вишня круто развернулся, останавливаясь у самой могилы. — Все думают, что главная трагедия моей ебаной жизни — твоя смерть. Чёрта с два! Трагедией было твоё сраное появление! Тупая малолетняя шлюха, которая нихуя не любила в своей жизни кроме ебаных наркотиков! Вот, кем ты была! Сука! Тупая! Тупая сука! И в этот момент Вишне чертовски хотелось закурить. С лихвой обляпать бронхи и лёгкие гадким никотином. Но Дракон лишь стиснул зубы до мерзкой боли в скулах. Тугой ком в горле натянулся до предела, по щекам заскользили скупые мужские слезы. Последняя капля превратилась в первую соленую. Винить во всех своих бедах ту, которая уже давно мертва — глупо. Вишня это знал. А ещё он знал, что вне зависимости от того, появилась бы в его жизни Сара или нет, он всё равно бы оказался в куче дерьма, которому конца и края не было бы видно. Или того хуже — в тюрьме с пожизненным сроком. Но сейчас, утопая в море зеркальных осколков былого успеха и былого счастья, винить во всём давно ушедшую принцессу казалось выходом. Мнимой отсрочкой перед неминуемым забвением. Вишня громко выдохнул и, чувствуя, как странное напряжение постепенно покидает тело, виновато склонил голову. — После твоей смерти всё изменилось. В этом, разумеется, виноват я, — Дракон чувствовал острую обиду и жалость к самому себе. — Всё, что случилось, было ебаной ошибкой, которая изменила всё, потому что я любил тебя, а ты любила наркотики! — мужчина чувствовал, как тон его голоса снова начинает подниматься, а шестерёнки в голове раскручиваться с новой силой. — И знаешь, принцесса, если бы мне выпал тогда ещё один шанс, я бы никогда тебя не любил! Он сказал всё. Абсолютно всё. Вишня резко развернулся к её могиле спиной и, вытянув из кармана дублёнки пачку сигарет, уверенным шагом направился к выходу с кладбища. Под ногами скрипел снег. Мороз щипал щёки. Эта зима обещала навсегда унести с собой все обиды и боль от старых разбитых воспоминаний. я спокоен. я сдал оружие. я закурил седьмую. я проиграл свою личную первую мировую.