Регицид

- А вы не отвлекайтесь, вы протокол пишите. Эмоции сотен людей стоят над импровизированными залами дознания как дым над курильней, тошнотворной смесью. Упустить нельзя ни одну, и среди десятков ведущих запись – от арбитров до писцов Центра – чувствуется, как каждую мысль поглощает и хранит Завиан. Дознавателю и послушнице досталась задача проще. Лично обрабатывать всякого, кто покажется подозрительным и будет выхвачен указующим перстом. Девять стадий, священная иерархия допроса, которая должна прослеживаться в каждом письме. Впрочем... Мало кому во всей Галактике хватит смелости не то что дойти, а просто выслушать описание Ступеней хотя бы до шестой, взглянуть на полевой экскруциатор, ознакомиться с перечнем собственных грехов. Обычно же хватает и первой Ступени... Простого объяснения подозреваемым, кто перед ними. - Я не могу. Я не знаю. «Врет?» «Так точно.» Чиновник Администратума Сенека Пацци, лично ответственный за снабжение и поставки. Гнев от того, что он вынужден был просто сидеть в одном помещении с собственными слугами, ожидая допроса, пересилил в нем осознание того, что перед лицом Санктум Оффициум его титул не дает ему ничего. Он считает, что законники по обе стороны от него защищают его право молчания, и даже их нацеленные дробовики не могут переубедить. Документы его и правда чисты, в отличие от совести. Возможно, и не совершал никаких преступлений перед верой и Волей Императора, но, как было сказано мудрым человеком, виновен уже в том, что на него тратят время. - Как интересно. Прежде чем я разъясню вам, что грозит за такую наглую ложь Его Святейшества дознавателю, Священной Императорской Инквизиции служителю, позвольте с вами поделиться. Вот здесь... Безошибочно найденные страницы в неподъемном для человека томе. Еще бы, он уже четвертый, кому их открывают за сегодня. - ...запись разговора, где открытым текстом... На что они все рассчитывали? Что за недоказанностью их выпроводят, принеся извинения? Что Инквизиция может передумать? Что не посмеют нарушить выстроенную десятилетиями систему, где между всеми и каждым распределены долг и право, чтобы ни у кого не было власти большей, чем у других? Что подсчитают ущерб от простого потраченного им времени и смирятся? - ...постановил, что вам полагается доля в размере... Этот человек, пускай и косвенно, содействовал многим злодеяниям, и даже не будь среди них покушений на Его Святейшество, он бы заслужил куда больше, чем просто изгнание с должностей. - ...резолюция была следующей: за вознаграждение... И даже сейчас неподдельный ужас у него на лице не потому, что кто-то все эти годы доносил в малейших деталях – те немногие, что были упущены, не без удовольствия Вифания могла восстановить из его ассоциаций, подсказывая Гордону. Страх потому, что нашлись те, кто осмелились эти слова прочесть вслух. - ... что свидетельствует уже о причастности Франциска, кой приходится вам сыном... Про сына, конечно, пришлось приврать, но по лицу Сенеки понятно, что он уже не заметил разницы... И внезапно вдруг понял, как сильно боялся не того, чего следовало бы. - ...а вот еще на такой нюанс я бы внимание обратил... Мысленный позыв Илай ведь совершенно точно уловил, но не остановился. Даже не замедлил чтения, когда Сенека пошатнулся, вдохнул, не в силах надышаться напоследок, и рухнул с кресла, вертя в угасающем сознании лица тех, чьи предложения оказались слишком выгодными, чтобы заботиться о рисках для учета. - Илай... Он же... Захлопывая том, тот бесстрастно произнес: - Я заметил. Ну вы ведь успели считать, кого он заподозрил? Удовлетворившись записанными именами и позывными, дознаватель жестом приказал унести с глаз долой почившего. - Да, но... Как мы это даже... - Можете записать как то, что обвиняемый не смог вынести тяжести Второй Ступени, и сознался. А то, что не сможет поприсутствовать на опознании – ну тоже есть свои достоинства. Например, меньше заполнять заключений. Все, что нам нужно, теперь здесь есть. Паутина интриг, распутываемая по нити, тянущая одних за другими. Как утопающие, не в силах смириться с неизбежным, всегда кого-то заключающие в смертельные объятия, раньше задыхающиеся, чем отпускающие их прочь. Самой большой глупостью... Самой большой ошибкой... Было считать, что все они – такие же люди. Ни в коем разе. Будь они наемниками, что учиняют непотребства, за которыми тянется кровавый шлейф... Или солдатами, нарушившими приказы офицера... Или злостными насильниками над доверием... Или алчными искателями приключений, отдавшими человечность ради преступного промысла... Их объединяла глупость. Вера в то, что именно их, волей случая, минет неизбежное. Вот только случайность неугодна Императору, ее придумал один из древнейших и страшных врагов Его, а потому недопустимо сочетать надежду на удачу с верой в божественную волю... Ибо сказано: надежда – первый шаг на пути к разочарованию. Следующего допроса пока не наступило. Самую малость отложили его, ибо наблюдавший незримо, занятый наиболее упорными из сопротивляющихся, вдруг остановил все происходящее сам Лорд Валериан. Встретил гостей, которых не ожидал так скоро. - Ваше Святейшество... - Ваше Святейшество. Уже не наступило вспышек кошмаров, когда Вифания поняла, кто это. Леди-Инквизитор Матильда Штерн уже однажды видела ее лицом к лицу... И сейчас стоило возблагодарить Императора, что глава Ордо Еретикус по сектору Тантрис если и заметила послушницу, то не стала уделять время... Или притворилась. Тогда она казалась такой неколебимой... А сейчас, будто в безмятежности лишилась способности выражать гнев. Бояться ее не было ни малейшего позыва, только издалека наблюдать, отмечать отличия. Ее изысканное убранство, контрастирующее с уродующими ее красоту имплантированными глазом и проводами. Ее голос, из командного ставший синтезированным, будто дышать ей уже не придется без помощи трубок, скрывающих горло начисто, будто улыбаться она не может физически, как бы ни хотела в данный момент. - Смею отметить, Леди Штерн... Вы внушаете мне благоговение, как всегда. И безошибочно читалось, выдаваемое каждым их словом... Даже без чтения мыслей... Не будь рядом стольких людей, они бы заключили друг друга в объятия, если не больше. Поразительно. Настолько, что даже пришлось подойти ближе, чтобы увидеть это своими глазами. - И вы радуете мой взор... Итак, какие испытания мы желаем разделить? С какой поразительной легкостью она изучала, как невозмутимо знакомилась с сутью... Одного взгляда ей хватало, чтобы запомнить и перейти к следующему, привычно и без траты лишних мгновений. Сильнее ее спокойствие было лишь у ее спутниц, в которых к своему стыду Вифания не сразу опознала тех, перед кем склонились даже узревшие их грешники. Стыд перед Сестрами Битвы, как перед Самим Императором. Дочери Его, добродетель во плоти, воплощение всех тех клятв, что давались на Терре. Укор Его в том, что позволяют себе люди слабость – и перед их сиянием чистоты, которое по Ту Сторону принимало вид разгоняющих темноту нимбов, можно было только видеть себя – грех во плоти. - Сестра Дарья сможет прочесть. Она знает все об этих символах... - Знакомы мы с нею, Леди Штерн. Я помню, сколько моих посланий были переведены ее рукой. Вперед вышла одна из Сестер, единственная, несущая оружие в виде восславляющего громкоговорителя. Моложе их всех, не заработавшая даже еще шрамов в бою, судя по идеальной новизне доспехов. Ее отметинами о службе были Слово Императора и линзы, возмещающие зрение, истраченное в тысячах часов изучения. - Благодарю за доверие. Позвольте приступить? - Дозволяю. Все накопленные сведения будут в памяти двух этих сервиторов... Пусть их жертва послужит вашему благому делу. Заметно, как покосилась Дарья на таблички на груди обоих... При жизни сервитор B34V15 был гениальным социопатом, продавшим свой интеллект преступникам, и принявшим наказание вместе с ними, а BU7H3D – гедонистом, растратившим молодость впустую в богопротивных увеселениях и кощунствах. Теперь они оба были своего рода подарком... Служить ей, искупая свои грехи. - Так значит, во времена, когда следует обратить праведный гнев на мерзкого ксеноса... Жители Делиоса позволили расцвести нечестивой ереси? В таком случае, я считаю, самое время мне ознакомиться лично с ними. Вот теперь в голосе Леди Штерн звучал гнев, пусть и не изменилась ни одна интонация. Ее мысль Вифании послышалась почти так же явно, как если бы хватило дерзости ее прочесть напрямую... Мягкость. Слишком мягок Лорд Валериан, считающий, что каждый из присягнувших Императору на верную службу, достоин его милости, ибо на крови этих мучеников строятся все победы Империума. Но на каждого из тех, кто желает отплатить Всемогущему верой и храбростью, кто хочет отблагодарить самоотверженный труд Сестер – и не только тех, кто несут веру на остриях штыков – приходятся двое, этой милости недостойные. Кто, не погибнув в бою, найдут свою смерть в преступных делах, или сгубят свою судьбу жадностью, или изуродуют чужую жизнь, или потеряют облик человека, опустившись на самое дно. Их ждет жалость... И раскаяние, которое они примут либо сами, либо с помощью того, кто их направит. - Не смею вам препятствовать. И спасибо, что откликнулись. - Не благодарите... Моей платой будет их очищение. - Знаете, мало кто мои житейские советы воспринимает настолько близко к сердцу. Сделав очередной ход – пока что просто с целью выйти на позицию, всего лишь скорее занять выгодное положение – Гордон подошел чуть ближе, изучая каждую деталь. Сам бы он вряд ли смог бы не то что повторить или сделать лучше... Но даже ничего не зная об искусстве, мог оценить, сколько было вложено в каждый мазок. - Ну, я решила последовать. Не надо быть художником, чтобы угадать, что именно ее вдохновило. Признаться, Илай и сам некогда был примерно таких же впечатлений от Ее Святейшества, когда впервые столкнулся с нею. В собирательном образе на картине слились теперь черты ее самой – такой, какой она была раньше, само умиротворение – и тех Сестер, что вечно были рядом. Абстрактный образ теперь можно было разложить на десятки деталей, но он все равно был целостным... От меняющих цвет крыльев до короны и всевидящего ока, от пламенного щита и теней, что он отражал, до ран и девочки на руках. Такими видел Невест Императора сам дознаватель, и много бы отдал, чтобы вновь смотреть на них так же, но как впервые, уже никогда не будет. - Я просто... Не ждал, что выберете именно это. Но мне нравится. Оставите себе... Или подарите Леди Штерн? Уже на середине Гордон понял, что ответа на этот вопрос нет. Вряд ли вообще послушница помнила целиком, как создавала полотно... И оставалось только гадать, что символизирует каждая из этих мелочей. Что под верхним слоем краски. Сколько раз перерисованы и замазаны черные фигуры, в которых по очертаниям угадывались и люди, и не только. И еще – что она увидит, если посмотрит на картину не глазами... Будет ли там завуалированное предсказание, или просто кошмарные меняющиеся видения? Впрочем, довольно быстро стало понятно, что одного Вифания делать не станет. Не будет оставлять это рядом, как будто от страха, что за ночь краски изменяются и будут принимать все более и более реалистичные формы, пока не оживут однажды. Сколько вообще можно было для себя открыть нового, наконец во время бессонницы находя какое-то подобие общества. Проводить время вдвоем – это на одного человека больше, чем обычно. Особенно когда можно хотя бы банально сыграть несколько партий. - Могу спросить... Зачем? Рано или поздно она бы задала этот вопрос. Не нужно было даже продолжения. Зачем тратят время на то, чтобы просто помочь ей совладать с эмоциями? Особенно если учесть, что ее наставник – Карл, а он верит в святость времени и соразмерных усилий. - Затем. Лично я был на вашем месте... И ничего хорошего в этом нет. Я просто выбираю способы чуть приземленнее, чем принято у вас. Конечно, на месте меняющего реальность Гордон не был. Никогда, и Император Всеблагой миловал... Но многое другое видел. Видел и лица еретиков, до попадания в западню и после. Шел обедать, едва закончив с оформлением мертвеца. Присутствовал при всех Стадиях, причем в отличие от Карла, не знал, не мог прочесть мысли, чтобы заранее узнать, насколько глубока вина. И точно так же чувствовал... В одиночку не прошел бы. Самое малое, что теперь мог бы сделать – пройдя сам, помочь другим. Много в жизни будет людей, они как его винтовка. Их много, но эта досталась ему. Она не просто оружие, она много большее, и ее надо держать всегда готовой. Уверенной в прицеле и стрельбе. Без винтовки он, стрелок, бесполезен, как и наоборот... Он тоже давал клятву перед Императором. В том, что как часть Инквизиции, он будет властелином над всяким врагом. А в одиночку это не делается. Сделав очередной ход, Гордон усмехнулся, глядя на постоянно убывающий запас печенья. - Клясться готов, я вообще... Фразы одни и те же, повторение из раза в раз, но расследование должно идти по порядку. Каждый, кто становился частью паутины, был повинен – вопрос лишь в том, сколько из него можно вытянуть новых нитей повествования... И надо ли тратить на его наказание ресурсы Империума. Потому следование протоколу. - Цель вашего визита на другой уровень во время пропускного режима? Даже за такие мелочи Вифании приходилось опрашивать всех, кого доставят стражники и арбитры. Любой может нечаянно выдать подстрекателей, иной раз – даже не осознавая с кем имел дело. У этого юноши было настолько отсутствующее представление об окружающей реальности, что он даже не излучал никаких сложных мыслей. Шел. Не подумал. Зря. Поздно. В худшем случае – обвинение в напрасной трате времени. Проще отпустить, чем придумать, за что привлекать. - К другу. Просто отдохнуть после трудов. - Имя друга, координаты, обстоятельства и время знакомства? Может быть, потом пригодится. Всегда проще знать и хранить. Друг – вроде, по бумагам, даже существующий – потянет за собой других. Вплоть до пьяного бреда, если потребуется, ибо проговариваются все, даром что арбитрам каждый день с удивлением отсылали новых показаний по самым различным делам... Например, когда очередной отступник внезапно начинал признаваться в совершенно иных преступлениях, совершенных давным-давно. А здесь... - Свободен. Какое-то подобие мыслительного процесса у него в голове. Будто не верил, что просто так его и выпустят... Но и вспоминать о преступлениях не торопится. Просто... смотрит. - Ну чего еще? Когда он заговорил снова... У него даже голос стал другим. - Мне интересно. Вы намного бдительнее, чем те, кто обычно расследует здесь преступления. Покушение на правителя и на самого инквизитора... А все остальное? Это расследовать не требуется? Арбитры перехватили ружья и подошли ближе. Возведение хулы на правосудие, как минимум, и он это понимает... Но даже не дрогнул. - Остальное что? - Вот именно. Пришлось жестом остановить их, прежде чем они заставят задержанного молчать, возможно, навеки... И быстро просмотреть снова, как зовут смельчака. - Так... Арам... Вы желаете мне сообщить о совершенном преступлении? Я вас внимательно слушаю. Такого еще не было. Были уверенные в безнаказанности, сумасшедшие, готовые сдать кого угодно ради поблажек себе... Но не было вот таких, готовых просто говорить в лицо, не боясь. На всякий случай Вифания приготовилась влезать в его разум насильно. - Ими полон весь нижний город. Спуститесь, и поймете, за что могли желать смерти Альфредо Ломаксу. Вы ведь были там, когда на него напали, так? Вот это уже интересно. Коротким мысленным приказом одного из офицеров Вифания отправила за Гордоном и Карлом. Конечно, может быть, это и пустые заблуждения, но даже если дергать их каждые пять минут, они возражать не станут. Да, уверенности нет, но... - Давайте яснее. Мотивом покушения на губернатора считаете отсутствие внимания к проблемам нижнего города? Это не новость. Есть сведения, кто конкретно, или по каким конкретно причинам? - Поверьте, поводов, чтобы напасть, у него было достаточно. После всего, через что мы проходим, он просто решил, что терпению пришел конец. Это не его слова, он просто хотел сказать об этом кому-либо, кто услышит. Это сочится из его фрагментированных мыслей, из скрытого гнева. А еще... В его мозгу аугментированных деталей больше, чем всего остального, неудивительно, что так тяжело считывать. А еще он говорит про убийц как про конкретного человека. Неужели уже и идолизация началась среди железнорабочих... Защитник от угнетения, чтоб его... Срочно сверять десятки других, все, что можно вспомнить. Раньше таких упоминаний точно не было, да и вообще... Вообще... - Подождите... Он – это кто? Взгляд у юноши – как будто нельзя этого не знать. Как будто известно всем, а его миссия – донести до отрицающих. Это, в общем, не столь примечательно. - Он – это свободный человек. И раз не хватило троих, придут много больше. Вот только в том, что говорилось публично, убийц было всего двое, и обе – женского пола. - Арам... А откуда вы знаете... Что их было трое? Только теперь какое-то подобие смешанных чувств у него на лице. Не потому, что он боится или сболтнул лишнего... Всего один посыл. Наконец его услышали. Офицер понял все это правильно, наставляя ствол задержанному на шею, но не смог даже толком навести прицел: практически не глядя, юноша отбил оружие прочь, затем ребром ладони перебил арбитру горло. Тот не успел даже осесть, когда следующий рывок преодолел стол. Быстрее, чем Вифания хотя бы вызвала пламя из Варпа, выдранный их кобуры ее же собственный пистолет впился ей в висок. - Не советую. Я быстрее. Вы не успеете влезть мне в голову до того, как я выстрелю. Он идиот, он сделал только хуже, не только и не столько себе, сколько бесчисленным другим людям... Но непохоже, что его это волнует. Он просто начал двигаться к выходу, таща с собой. - Совсем сдурел? Ты хоть представляешь, сколько там охранников? Как ты собираешься выйти отсюда? - Я ничего не говорил про выход. Когда встретили за дверями наставленные со всех сторон стволы, Арам уже кричал так, чтобы его слышал весь зал допросов. - Оружие опустить! Буду говорить с вашим командиром. Отступите, или я ее за... Он не договорил. Хватка ослабла раньше, чем прозвучал хотя бы один выстрел. Вместо этого узкое граненое лезвие, прошедшее ему через затылок и вышедшее из глазницы, замерло рядом, покрытое не столько кровью, сколько смесью из перебитой гидравлики. - Жалкое зрелище. Клинок хозяин вырвал из черепа противника так же молниеносно, как и всадил, бесшумно убирая его обратно в ножны. Вернее, в трость, на которую опирался. - Чтобы быть убийцей, мало попасть к своей жертве. Нужно еще не сводить глаз с нее. Он даже не обратился к Вифании сам. Просто стоял и ждал, пока она хотя бы подберет свое оружие, отдышится, посмотрит на него первой. Все остальное – от уборки тела до роспуска поднятых по тревоге стражей – он оставил другим. То, что на груди у него тоже медальон в виде литеры с черепом, могло значить только одно. Глава Ордо Маллеус уже успел прибыть на место. Просто случайно или по сигналу кого-то оказался рядом... И не стал вступать в долгие переговоры, которых смог избежать. - Я... Спасибо. Вот теперь он хотя бы снизошел посмотреть на послушницу, поправляя чуть съехавший берет. Усмехнулся, насколько позволяла кожа столь иссушенная, что казалось, ему каждое движение доставляет боль. - Позволить себя захватить – это непростительно. В чем-то он был прав. За это последует еще немало санкций... Не только самой Вифании, но и всем, кто допустил вообще на допрос пусть и невооруженного, но опасного человека. И еще без слов дал понять: не горевал бы, если бы его оружие пробило не только голову мятежника. - Я поняла. Разрешите идти? - С глаз долой. Просить дважды было не нужно. На прощание он еще раз вгляделся в лицо, и вдруг замер. Так, что прекратил даже заправлять жабо. Оба прищуренных серых глаза впились так, что показалась ничтожной вся гамма страха перед оружием у головы. - Вы из свиты Лорда Валериана? Ответа он не требовал. Видел по знакам различия и по медальону. Но внезапно, впервые за все время, сдвинулся с места, подходя ближе. - Вспомнил вас, барышня. Но вот его точно никогда видеть не приходилось. Это бы не забылось. - Простите, я даже... Я даже не знаю... - Зато знаю я. Золотое копье и огненная буря. Заблудшая душа и обездоленная мать. Не удивлен, что Эрнст выбрал вас... Он всегда любил все «самое». И если уж решил обратить взор на питомник... Да, в его духе брать самую кровожадную и бешеную суку, что псарь предложил. Вифания сама не заметила, что отступает назад, шаг за шагом, по мере того, как инквизитор шагает вперед. Стоило догадаться. Стоило вспомнить... Его там не было, это правда. Зато был тот, чью мантию он сейчас носил. Единственный из тех, кто не пережил Инцидент 11-3-7. И то, что убившая его предшественника ученица Факультета 121 уже давно мертва, отнюдь не значит, что Его Святейшество готов простить... Ведь жизнь Сильвестра Али тоже можно было сохранить, однако вернулись живыми лишь Эрнст Валериан и Матильда Штерн. - Мне правда жаль... - Еще нет. Но будет. Он остановился только почувствовав, что больше не наедине с послушницей. Еще до того, как тоном, никогда прежде не слышанным, Лорд Валериан заставил его отступить – возможно, единственный, кто мог это сделать. - Флоренц! Прекратите пугать моего послушника. Вас я жду у себя через десять минут, как запланировано. Вот теперь на лице у того даже подобие улыбки. - Как пожелаете... Ваше Святейшество. И просто зашагал прочь, выбивая ритм тростью, с такой громкостью, будто она была невозможно тяжелой, неподъемной для человека. Все прочее перестало для него существовать... Зато видно было, как провожает его взглядом сам Лорд Валериан. - Ко мне. Живо. Только заперев двери в личные покои изнутри, он закрыл глаза и шумно выдохнул. Потом подошел к окну, глядя на город внизу – ту его часть, что поднималась над покрывалом из облаков. Мысленно Вифания уже приготовилась, что он скажет ей много. Про процедуру безопасности, придуманную не просто так. Про наказание за ее грубое нарушение. Про слова самого Флоренца. Про то, как теперь находиться как можно дальше от него. Про то, что рыдать не время и не место. Но он только повернулся и скомандовал: - Грязно выругайся. От неожиданности даже... даже исчезла возвращающаяся память. - Что... Простите... - Какая именно часть моего приказа тебе непонятна? Сказать, что все в целом, Вифания не решилась. - Я... Я поняла... - То есть ты целенаправленно его не исполняешь? Кое-как всплывшие, первые попавшиеся ругательства, даже выговорить не получилось. - Просто скажи вслух. Повторяй за мной, если так не можешь. Эта хрень начинает действовать на нервы, она меня бесит, и я этим придуркам такое устрою, что они молить будут о пощаде! - Эта хрень... Я этим придуркам устрою... - Вот и хорошо. Чуть помедлив, он опустился в кресло, и уже не приказным тоном проговорил: - Запомни. Не смей больше показывать, что боишься меня или кого-то из них. Бояться ты должна только лишь гнева Бога-Императора. Самый могущественный человек в галактике – это всего лишь человек. И вслед за ним... Почему-то вдруг исчезло чувство, заставляющее руки трястись так, что невозможно ими даже взяться за дверной поручень. - Так точно. - Хорошо. Теперь по порядку. Про подозреваемого. Что ты выудила из него? Можно своими словами. Только сейчас дошло, что благодаря Флоренцу уже не выйдет добыть из первых уст, возможно, первую из зацепок. Неудивительно, что в данный момент вся пышущая в Лорде Валериане ярость была направлена отнюдь не в адрес Вифании. - Этот урод... Он пришел специально. Он хотел передать, что это все наша вина. Что мы вместо того, чтобы прекратить то, что творят над людьми в нижнем городе, все бросили на поиски тех, кто за них... Вступился. Насколько легче стало говорить все это, когда... Когда не нужно было думать над тем, в какую форму облечь. Когда заботило содержание, а не страх навлечь на себя гнев. Когда можно было говорить как есть. И еще удивительнее, что Лорд Валериан дослушал. Просто дослушал. - Интересно. Значит, они считают, что я велел вам допрашивать каждую мразь на этой планете... Потому что они посмели на меня напасть? Указав на второе кресло, он помолчал немного. Не стоять и не маячить перед глазами, а думать. И думать как следует. - Ну... Мы в первую очередь ищем именно их. Как мы будем без этого... - Мы ищем путь к победе, и пора тебе это уяснить. Это не просто ересь, которой как грязи... Это то, что ставит под угрозу предстоящую оборону! Меня не было несколько лет, у них были годы, чтобы решить эту проблему, но стоило мне оставить здесь Долориана, и вся эта гниль расплодилась на каждом углу! И нам теперь разгребать все это. Неужели наконец... Он в человеческом облике? И впервые в нем сама Вифания увидела... Человека. Того, кто перед лицом предстоящего ищет путь через бурю, взвешивая за и против. - Источник конфликта. Найдем его... - Это понятно. И да, вы трое этим и займетесь. Идите и узнайте, что используют против нас, и тогда решим, как это обратить в нашу пользу. Я пока займусь более насущными вопросами. На дверь он указал беззвучно, давая понять, что на аудиенции с главой Ордо Маллеус присутствовать явно не стоит. - Прошу прощения, а кого же я в таком случае должна предоставить? Надо было отдать должное, сама организация рубежей была в исполнении Беатриссы весьма неплоха. Видно было даже, что предыдущие нападения – пусть и очень малые – были учтены: заготовленные за рвами Виверны для зачистки джунглей и траншей, орудия двойного назначения для отстрела десанта и, если потребуется, гаргантов, и узкие проемы, которые сверху можно было простреливать без особого риска. Даже к обычному для городов пустотному щиту добавили малые, годные для внезапного включения прямо на пути управляемых бомб и импульсных ракет... И все это в рекордные сроки. Ее замысел. Неудивительно, что Долориан так... пристрастился к ней. Вот только никакого отношения к этому не имеет весь ее командный состав. - Отберу сам на местах. Фронт будет поделен на секции, в каждой лично выберу ответственных и дам указания по укреплению линий обороны. Но могу сказать, поправок будет меньше чем обычно, основу вы заложили неплохую. Главная проблема даже не в человеческом факторе – основное препятствие в том, что человек организует защиту от того, чем атаковал бы сам, помноженном на примитивные представления. Нужно еще очень много... Подземные сейсмические заряды от подкопов, нечувствительные к легким целям мины от «саперных» гротов, отряды по выслеживанию вожаков и нобов, защита от массовой высадки сверху прямо на купол, подрывные бригады в шахтах – наглость орков не знает границ. - Простите, но сколько уйдет времени на замену состава? Если просто взять и отослать офицеров, знакомых с системой... - Меньше, чем вы думаете. Что до ваших офицеров, готов оставить любого, кто ответит на вопрос, почему вот этот командный пункт прямо по курсу – прибежище глупца. Ну или самоубийцы, что практически одно и то же. С облицованной гранитом стены, на деле скрывавшей сотни бойниц и орудий внутри, видно было весь полигон, в центре которого за четырьмя концентрическими линиями находился собственно бункер связи. На первый взгляд, очень продуманная конструкция, с набором высоты, сетью тоннелей для быстрой переброски, защитой с воздуха... Есть искушение посадить туда все ее командование. Ну, чтобы оценили лично, почему все такие места надо размещать ниже, дальше и вне линии обстрела от любых мест, куда может противник разместить собственную артиллерию. - Как прикажете, я организую сбор командиров отделений. Прошу оставить мне хотя бы мой личный полк без изменений. - Это пожалуйста... Только не забывайте, если что: предают в первую очередь те, кто ближе всех. Смотр мы обсудим, куда перенести. Что до этого рубежа, лучше всего с ним справится как раз Флоренц. Для этих самонадеянных частей как раз не хватает его адамантиевой хватки, пусть полностью берет на себя управление. Помимо прочего... К неизбежным здесь потерям ему не привыкать. Арман хотя бы сможет заставить их держаться до последнего. Зато никаких претензий к бронетанковым полкам, размещенным на дежурстве. Полный порядок, дисциплина, идеальное состояние. Механикусы – видимо, одни из немногих, кто стали жить намного лучше со времен последнего визита. Возможно, лучшим командным центром станет как раз их Поднебесная Цитадель, единственный из орбитальных шпилей, что смеет бросать тень на столицу... И это наводило на немного иные мысли. Что найдут в нижнем городе Завиан, Гордон и Романо, было уже примерно понятно, нужно просто подтвердить опасения. Эти укрепления, возведенные так быстро, могли быть построены только на сваях из костей своих создателей, с их кровью вместо извести. В сочетании с небывало высокими квотами для жрецов Бога-Машины, догадаться несложно, почему Делиос-2 стал второй планетой в секторе по развитости и распространенности аугментаций. Осталось лишь обсудить с Матильдой, как поставить все это себе на пользу... - Ваше Святейшество... По голосу Беатриссы Лорд Валериан понял, что данные мысли придется отложить. Нет, она не испугана, однако понятно, к чему был сигнал ее вокса. - Сейчас угадаю. Станции обнаружения? - Все разом по направлению C-415, ошибки быть не может. Времени – полчаса, может меньше. Ну вот и пришло время оценить в деле. По первому же жесту ближайший «Леман Русс» немедля остановился. - Боец, освободить место. К ставке. Потрепанный, в годах сержант без слов открыл люк. Молчаливый, как положено настоящему асу – из тех, для кого существует лишь задача и ставшая родной машина. Чувство только укрепилось по тому, как проворно боевой механизм развернулся и устремился к цели, обходя все препятствия как живой. - Доложить, сколько наблюдаем видимых объектов? Голограф в машине смог быстро вывести картину со станций наблюдения – материализующийся на самом краю системы и рвущийся вперед флот чужаков, без сомнений, тот самый. Во всяком случае, у иного врага корабли не врезались бы друг в друга в попытках быстрее добраться до цели. - Около трех тысяч из тех, что можем засечь, и прибывают постоянно. - Спокойно, пока можете не бояться. Настоящий орочий авангард еще даже не показался... Это так, первая волна. Их мы хотя бы большей частью собьем до высадки. На стук командир танка отреагировал сразу, не отрываясь от управления. Он слышал разговор, но у него даже не поднялся пульс. - Боец, новый приказ. На внешний рубеж 48. И связь с орбитой мне. - Есть на рубеж. Удивленный взгляд Беатриссы, не ждавшей этого. Вопрос, который она не решалась озвучить. - Оттуда лучше будет видно.