Регицид

После вырезанного и отсутствующего в памяти, казавшегося воображаемым, ненастоящим, настолько что даже нет уверенности что оно и правда было, сразу после пробуждения – подозрительная ясность в голове. То немногое, что оставалось по идее от опъянения, изгоняют простейшие из сил биомантии. Но доказательств достаточно. Сколь ни было сильным убеждение, что все это натворил другой человек своими руками, но говорит за себя чужая постель, похожая теперь на изодранный ветром флаг. А еще никогда прежде Вифания не видела Илая настолько вымотанным, со спутанными волосами, вызывающими единственное желание – привести их в порядок. Уже почти протянула руку и застыла, краем глаза выловив очередное видение, которого быть там не должно было. - Называй себя, и говори, что тебе нужно. Что бы это ни было, оно пошло по совсем иному пути. Вместо ассоциаций, крови, ужасов Той Стороны – абсолютно нормальная девочка лет семи. Намеренно похожая на саму Вифанию, вплоть до мелочей... Будто отражение шестнадцатилетней давности, теперь наблюдающее, стоя у края кровати, даже без укора или неестественных, непохожих на человеческие деталей. Всего лишь смотрит. И только потом подобрала с пола карманные часы Гордона на цепочке, с любопытством посмотрев на них, и заулыбалась, швырнув на одеяло. Одно переключение внимания – и ее там уже не было... Однако ни одна из десятков трактовок этого жеста не могла значить ничего хорошего. - Илай, поднимайся, времени объяснять нет! Только отыскать в Варпе Карла, спешно одеваясь, пока дознаватель с трудом сам пытается понять, что происходит. - Погоди, я... - Давай после, сейчас не до того. Поднимай гарнизон или кто у нас еще есть, я скоро. Ему тоже помогло прийти в себя, когда Имматериум прошелся по его крови, выжрав оттуда все, что было в ней чужеродного. Дальше он спрашивать не стал, до самого наблюдательного мостика – наконец он и правда понимал, без лишних слов, что это могло значить. Пока что тишина. Повышенная готовность, но тишина, прерываемая лишь непрекращающимся обстрелом поверхности. - Лорд Валериан, нам нужно готовиться, сейчас что-то пойдет не так. Что бы он ни делал эти несколько часов, читалось одно чувство. Нетерпение. Такое, что вместо обычного требования доводов и обоснований он почти что благодарил. - Неужели? Все внимание на наружную сферу, данные станций наблюдения. - Ничего, Ваше Святейшество, только обломки и... - Все орудия с поверхности на астросферу. Персонал на оборонительные позиции. Будто надеялся найти там что-то, сдвинуть с мертвой точки, не разделяя ни опасений, ни страха. Будто хотел, чтобы предчувствие сбылось. - Все еще ничего. - Это ненадолго... Механарий. Передать, чтобы ко мне. Вот теперь, на долгие минуты подвешенности между одной судьбой и другой, он уделил Вифании безраздельное внимание. - А ты не бойся. Я тоже предчувствую... И Карл, знаешь ли, не дремлет. Тем путем или иным... Это запросто может быть последним разом, когда лицом к лицу доводится говорить. - Я... Разрешите спросить? - Говори. - Что мы будем делать, если... Если... Его Святейшество только лишь усмехнулся. - А ты сделай так, чтобы не пришлось это решать. Совсем скоро мы узнаем, что нам приготовил Бог-Император. Скоро увидим, о чем нас предупреждала эта мерзость. Он все же добился своего... Отнюдь не глупец. - Но он же... Вифания ждала не этого. Во всяком случае, надеялась, что Лорд-Инквизитор все же скажет, что никогда бы не позволил захватить одного из своих. - Не недооценивай. Не верю ему ни на мгновение, и скорее всего, пусти мы его к цели, он бы просто захватил что-либо сам, обратил в свою пользу... Но он просчитал все. Даже то, что придя к нему, мы либо согласимся на его условия, либо погибнем. Я уже сам заинтригован, ради чего же нас привел сюда Всемогущий, что все вот это – лишь прелюдия. Смотрит на предстоящий бой, из которого может не вернуться... И видит там только это. Восхищается предначертанным, каким бы оно ни было. Что угодно можно было ждать, но только не подобный фатализм. - Ваше Святейшество, засекли. Это мелкие и средние суда. Мириады. Десантные торпеды, крейсера и брандеры. Наконец и ответ. Финальная часть сил вторжения. Вот и время приступать к бою. - Значит, встретим их. - Мы завершили. Мы сделали. Свершили невозможное, презрели само время. Не ожидал ничего другого Его Святешество от четырех своих мастеров, когда те объединились. Мало того, хватило у них времени и превысить требования, судя по тому, что Фас преподнес Гордону наконец реализованный замысел: встроенные в протезы клинки. - Являем вам Гренделя. Семь минут сборки и запаивания силового доспеха, отделяющего ожидание боя от его начала. Распахнутая броня-шедевр, сомкнувшись, одной лишь синхронизацией позволила почуять, насколько увеличивает возможности тела... И как ничтожен был страх плоти перед любыми ранениями. Образ Самого Императора в золотом божественном силуэте, в пальцевом оружии, подобном священным когтям орла, во всевидящем оке, связанном с каждым из орудий Центра. - Я в вас не ошибся. Теперь пришло время. Карл... На высадку. Расчистка пути до поверхности, оставляющая в надежных руках свою обитель, усилием воли направляющая каждый из выстрелов туда, где он был нужен. Когда встретила уцелевшая база бронетанковой роты, ближайшая к цели, Гвардия привычно склонилась... Но ненадолго. Не до их почестей было, ибо кратчайший путь к месту, где засела голова чудовища, был в долгих нескольких десятках минут пробивания через кишащие ксеносами дороги и руины. С огромным удовольствем среди острия копья, которое скоро разъяренным вепрем ворвется в орды зеленокожих, Его Святейшество увидел невозмутимого полковника, успевшего, судя по всему, заработать немало осколочных ранений и ожогов от пороха. - Ad Victoriam, мой господин. - Истинно так, полковник Хаус. Не вижу причин заставлять врага ждать. Времени было немного, ибо даже лучшие из лучших не смогут держать натиск на Центр бесконечно. Рывок вперед, на головном танке вместо скакуна, чтобы в решающий момент спешиться... Но до того направить на орду все те дары ксеносов, что таились в арсеналах крепости. Ледяные сферы темных эльдар, снятые с их бомбардировщиков. Всего несколько, но треск застывших статуй под гусеницами – прекрасный аккомпанемент. > Внимание: орбитальный строительный комплекс отозван. Сброс укреплений невозможен. Это можно пережить. Долориан хоть и совершил множество ошибок, но он сделал главное... Оставил врага без тяжелой техники. Легионы легких ржавых рам и тощих, похожих на слепых жуков банок с вмурованными гретчинами, были для артиллерии не более чем мишенями, на которых можно лишний раз проверить калибровку прицелов. > Центр получил прямое попадание. Фабриката не отвечает на вызовы. Не страшно. Пики из твердого света нашли, пусть и вряд ли успели бы перезарядиться, самые крупные цели. Несколькие прошили орочий дирижабль над полем боя, ползший к краю фронта, дабы утопить в сверхтяжелых бомбах, и похоронили под вспыхнувшим остовом очередной проход для врага. > Орудия вертикального действия выведены из строя. Орбитальная бомбардировка невыполнима. В наспех сооруженных стенах не было ворот, но разве это была проблема? В плазменном огне последних Смертельных Ударов появились новые врата, оплавленными краями только мешающие оркам ступить за них. > Разгерметизация внутренних переборок. Защитные протоколы не могут быть приведены в исполнение. Конец в любом случае близок. Пошедший на таран боевой вагон мог бы столкнуться и замедлить продвижение, бесспорно... Если бы прицельный выстрел прямо в кабину не отвернул его прочь. Смерть или слава, во всем ее ужасе и величии, и завалившаяся набок громада была тому свидетельством. > Прямое столкновение с вражеским фрегатом, щиты на критическом уровне. Поддержка с орбиты не представляется возможной. Значит, пришло время личного вмешательства. Танковый клин смог выбить последние из заграждений между Его Святейшеством и целью, остальное скоро будет несущественно. Только запасенные козыри в рукаве. Даже если орки смогли подавить орбитальную оборону, они лишь запрут себя здесь, и добить их позже станет уже делом техники. Сейчас же, сойдя с брони, Лорд Валериан ринулся в середину орд. Против неуязвимого облика Гренделя их попытки задавить числом были бессмысленны, каждый замах алого лезвия, выстрел из встроенных болтеров и разрядка колец с лучами и плазменными иглами не просто разили – они заставляли орков пятиться. Освобождать дорогу, пока они не начали расступаться, пропуская к вожаку. Пока не показалась будто специально заготовленная арена, и над ней, на самой высокой из стен, свою цель уже не узнать было невозможно. - Связи нет. Периметр потерян. И это с учетом готовности. Восемь минут заранее определили, что удастся принять первый натиск, сломав весь план врага на быстрое продвижение, но это было временно. За штурм обители Ордо Ксенос враг заплатит такими потерями, что сражаться дальше ему будет нечем. - Мы восстановим. Пока цел каркас, десяток лет работы от силы. Коридоры, забитые ловушками так, что иной особо удачливый ксенос мог вызвать срабатывание сразу двух или трех. Впрочем, куда чаще высадка сама по себе убивала их на месте, будь то пробивание десантной торпеды навылет и счастливый полет дальше в пустоту, декомпрессия отсека или рикошет от бронеплит. Главный вестибюль для гостей теперь полностью растерял зеленый мрамор, сколотый до последнего куска выстрелами. Пытаясь поймать между колонн защитников, орки лишь тратили заряды впустую, чтобы в момент истощения оказаться сраженными в одно точное попадание. Для них слово «меткость» не значило ничего, а вот на борту Центра каждый третий мог выцелить глаз ксеноса, показавшийся из-за угла. - Вечно мы их держать не сможем! Гордон не стал объяснять, что и не требуется. Вечность не нужна, нужно дождаться пока орда рухнет под своей же тяжестью, лишь бы выдержало до этого момента ядро. Все остальное – лишь царапины на поверхности. Хотел сказать и много больше, но когда канал связи до боли в ушах заполонили приказы из доков, отошли на второй план даже очередные нападающие. - Батареи 309 и 400, левый приоритетный сектор, загради... Мириам не договорила, корабль сотрясло от первой палубы до последней, пока погасшее на мгновение освещение не сменило аварийное красное зарево. - Навигатор, оценка повреждений? Сигнал проходит, значит они еще живы, но это было больше чем попадание снаряда во внутренние отсеки. - Прекрасно, авария на башне внешней связи... Прием? Здесь было уже не до удержания позиций, только связаться с дежурными адептами. Когда Тесса отперла бронированные двери, под ее балахоном остатки тела трясло. - Таран на околосветовой скорости, корабль орков просто прошел из конца в конец. У нас сквозная пробоина, через которую они теперь попадут в любую часть корпуса. Все проемы уже забиты ими до отказа. Это значило, что первоначальный план пошел не просто вразнос... Он стал самоубийственным. - Какие аварийные протоколы остались? На удивление, от этих слов магос... Смирилась. Будто ее участь стала решена. - Только один вариант действий. Нельзя дать им пробить систему удержания ядра... В лучшем случае звезда вернется к исходным размерам. Не было времени предаваться благоговению перед Великим Инквизитором, который сумел поставить себе на службу даже такое творение, но правда была в том, что промедление только сделает еще страшнее. - Суть предложения? Увидев в ее руках запаянный контейнер, исходящий внутри голубым свечением, Илай понял, о чем будет речь, еще до того, как Тесса заговорила. - Это квантоний, почти семь граммов. Я могу внедрить его в синтез ядра. Поток солнечной радиации мгновенно убьет все живое внутри корабля и в радиусе, которого хватит на весь нападающий флот. Все, что не защищено атмосферным слоем. Последний гамбит, способный остановить орду там, где промедление могло привести теперь к куда более простым и разрушительным последствиям. Но должны были быть альтернативы. Повернувшись к остаткам свиты Лорда Валериана, в его отсутствие теперь подчиняющейся Гордону, дознаватель только исспросил: - Иные предложения? Такой выброс уничтожит всех, кто остался на борту и не успеет высадиться на поверхность. Потеряем все оставшиеся рубежи на орбите. Гилберт нашелся только доложить, глядя на те немногие данные, что еще поступали к техническим палубам: - Господин дознаватель, мы уже их потеряли. Этот взгляд у Романо Гордон узнал сразу. Наличие другого пути, потенциально еще худшего. Даже не изложила до конца, на середине не смогла продолжать, ибо надеялась обойтись меньшими потерями, но теперь знает цену таких сиюминутных маневров. - Только один альтернативный способ... Открыть хранилище. Выпустить все, что там содержится враждебного, на орков... Но тогда... Что будет тогда, было написано в тысячах страниц особых условий содержания для каждого из объектов. Многие, почуяв свободу, могли бы учинить такие разрушения, что поглощение системы еще одной звездой показалось бы допустимыми потерями... Значит, оставался только лишь единственный выбор, одно из двух. Решений без последствий не бывает. Миллионы умерли, чтобы сейчас дознаватель мог сделать этот выбор сам, и он будет каким угодно, но не пустым и не незначащим. Последний приказ по общей системе вещания. - Тесса... Омниссия запомнит вашу жертву. Код доступа к изменению протоколов реактора 77-U237-252CF. Все, кто меня слышит, на всех палубах, пробивайтесь к докам, у вас только двадцать минут. Слышавшие поймут без лишних слов, что это значит, и времени было более чем достаточно, кто не готов к таким исходам, тот в этой галактике долго не живет. Возблагодарив Всеведущего за достойный исход тридцати лет службы Ордо Ксенос, твердя молитвы и воздавая хвалу Богу-Машине, магос спустилась туда, где ей теперь предстояло одно последнее исполнение гимнов. Ядро пробудилось от ее касания, жадно глотая пополнение к своей мощи, которое совсем скоро бы заполонило все вокруг – ненадолго, но достаточно, чтобы очистить от скверны и привести приговор в исполнение. Прощаясь с Духом Машины, магос запустила исполнение протокола. - Жизнь смертную и вечную отдаю по воле Величайшего. Звезда внутри ядра сжалась из последних сил, как будто билась в агонии, и от ее сияния уже распадались остатки прежнего существования. - Жизнь отдаю, чтобы Первозданный возродился. - Ты завершил свой шедевр, Карл? Завиан видел этот момент множество раз, и теперь в каждой мысли мистика Лорд Валериан слышал: точно в срок величайшее из его творений готово. Не будет дня, когда будет это более уместно, и живое свидетельство тому наконец соизволило обратить внимание на охотника на ксеносов. Даже для орка, это не вожак... Это нагромождение того, что когда-то им было. Бесформенная, поразительно подвижная для своих габаритов масса из ржавого месива, костяных шипов и черной краски, на ходу обгладывающая начисто освежеванное тело – дай Император, чтобы его жертва была мертва к моменту, когда орк начал ее жрать. Таких на его арене было заготовлено еще много, явно из числа Сестер и Гвардии... Лишний повод отомстить. - Д’ эт’ ж люд’ковский б’льшой босс! Рык горнила, а не зверя. С вершины своего трона орк рухнул вниз, даже не напрягшись, будто мегаброня нисколько не мешала его туше... Или под ней плоти не было вовсе. Нетерпеливо перебирая безразмерными когтями на обеих руках, оглядел своего врага ближе, и зашелся гоготом. - И ‘тим ты м’ня б’ть х’чешь? Люд’ки д’ли боссу гнут’ю рубилу! Пусть ржет, и вместе с ним вся его шваль, скоро эта «гнутая» кромка, по образу пламенного клинка режущая как зубьями пилы, окажется у него в горле. А чтобы не радовались раньше времени, теперь уже знак Карлу. Пора, пусть не радуются и не надеются, что всех Его Святейшество не перебьет, что рано или поздно они пересилят и победят. «Я исполняю клятву, мой господин... И этим завершаю... Службу...» Теперь, пав на землю, его мощи уже не поднимутся никогда, они наконец обратились в прах, которым должны были быть уже давно, но день жизни обрел свободный дух, двое, ставших одним. Из ненужного больше тела Карл поднялся в облике собственных мечтаний: живого колокольного звона, вечно молодого себя, окруженного десятками светящихся искр, шлейф которых теперь оставался за ним при вознесении, в одеждах давно мертвых народов и традиций, виденных им в образах прошлого за столетия. Десятки лет он собирал чужую кровь, чтобы не дать угаснуть треснувшему камню душ. Поврежденный самоцвет, исполненный такой жажды смерти, что никогда не принял бы его ни один Бесконечный Круг, провидец Харьятан позволил вести в бой людям, что добыли его из древней статуи. Годами он поглощал жизнь мистика, а теперь кровожадный призрак, слившись с носителем, мог наконец насладиться битвой. Опустевший и расколотый камень среди пыли стал ему немым напоминанием: увековечить этот день. Он начал с копий, в которые превратились каждая из сотен искр, прошивающих насквозь орды зеленокожих во всех направлениях, оградив господина от всякого вмешательства врага, будь то помощь вожаку или даже просто бросок грязи. - Иди сюда, тварь. Я убивал твоих сородичей, жег твои корабли и попрал твой Ваааагх! – а твою голову повешу на стену, Бог-Император мой свидетель. Не страшнее многих других. Умнейший орк в стае – пусть и опасное, но все равно полуживотное. Бросится наугад, вслепую, и дальше есть сотни вариантов – от рассечения, чтобы изошел кровью и маслом, до обезглавливания. Но тот вместо крика злобы только заржал снова... И из недр собственной безразмерной брони вытащил, сжимая в когтях силовой клешни, сферу цвета янтаря, глухо светящуюся изнутри. - Эт мы п’смотрим. Ты сн’чала п’реживи с’лу Горка! Что бы это ни было... Похоже, это и управляло им. Случайно попавшее в их лапы где-то в черных глубинах пустоты, решившее направить зеленокожих себе на службу. Заточенный демон? Возможно. В любом случае сначала убить, потом можно будет выяснить. Карл понял мысленный приказ, закрыл Лорда Валериана защитным куполом, ибо орк явно собирался вселить эту сущность в себя – а может, разрядить ее в противника. Первый вариант – будет уязвим во время вселения. Второй – отразить и в контратаку. Как всегда... Но вспышка пришла не со стороны орка. Он удовлетворенно поднимал вверх символ своего покровителя, к загоревшемуся в вышине короткому сплетению лучей. Там, где был Центр, расцвело и сразу же погасло голубоватое новое светило, на свет которого обернулся даже призрак. Через Карла, через его чувства, Лорд Валериан ощутил мириады оборвавшихся на высокой ноте вскриков по Ту Сторону, упавших замертво людей и нелюдей, оставляющих мертвые и пустые суда, ставшие братскими могилами. Ни единой живой души не осталось там, на высоте, бой остановился, не победил никто. Впервые за много лет, даже Его Святейшество дрогнул от осознания. От того, что сам оставил их там, полагая, что это менее опасно. Когда повернулся к противнику вновь, тот и не думал нападать. Он любовался на сферу, загоревшуюся неизмеримо ярче, будто впитавшую свет с небес. - Босс Ллог-Нудар крут! Босс Ллог-Нудар вс’ сд’лал! Не т’кой смел’й ты, люд’к, без св’го п’нтов’го к’рыта? Орк чувствовал удушающую смесь в человеке: на границе между яростью и ужасом. Ее он ждал, а не холодного расчета. Будто ненужный более мусор, варбосс просто выкинул свой проклятый шар в яму посреди арены, выбросил как сыгравшую свою роль марионетку, и расправил наконец когти для боя. Не факт, что их убил именно он. Но первую голову Лорд Валериан снимет именно с этого ксеноса, без вариантов. Пусть готовится к неизбежному, пусть повторяет про себя мантры своим божкам, ибо ничто его не спасет теперь. - Поздравляю, мразь. Было вопросом долга... А стало личным. - Если после посадки ты еще можешь стоять на ногах – значит, приземление было удачным. Когда умирают несколькие – трагедия. Когда все, кто делили один борт, после всех, кто жили в городе, видном с обзорных палуб... Часть той непрекращающейся войны, которая и зовется в Империуме жизнью. Ноль эмоций... Ничего. Сколько приземлилось в этих джунглях, успело покинуть, добралось до верхнего слоя атмосферы, делящего на область гибели в пустоте и гибели в первобытных зарослях? Даже этого теперь узнать невозможно. Варп не давал даже пробиться через марево голосов, гаснущих раз за разом. Не было и способа найти там Карла и передать, кто до сих пор жив, его просто не отыскать в этой мешанине – а если бы и был, не услышал бы. Но раз еще идет резня... Значит, все далеко не закончено. - Лучше ее осмотри... Древняя традиция... Ведущий навигатор покидает корабль последним. Мириам направила, руками и Взором, только единственную оставшуюся Акулу, когда все прочие суда уже отбыли. Даже бронированный таран еле прошел через поля обломков, с трудом достиг поверхности и пропахал борозду до состояния стекла, но она смогла его провести. На этом ее силы кончились, и хоть вроде без видимых повреждений, будет чудом если она хотя бы сможет в ближайшее время очнуться. - Нам сейчас будет не до этого. Даже на таком расстоянии, посреди гребаного ничего, орки стекаются на дым. Видимо, все же где-то рядом есть их логово – а значит, и какой-никакой транспорт, который можно будет взять. Если дожить до того... Вифания, Гордон, Винсент со своим сервитором, Фас. Хватит, чтобы дожить и прийти на помощь... Не могли бы справиться с толпой дикарей – не стояли бы здесь. Слух различил и выстрелы из болтеров... А значит, все же не в одиночку. - Сестры? - Похоже на то... Но их мало. Противник уже даже не стоит сосредоточения, гордости за его убийство или гнева... Не до этих несущественных реакций. Зеленокожие зачастую не успевали даже обратить внимание, когда их голову прошивал очередной выстрел, не то что обернуться и ответить. Времени не оставалось, ибо картина с обрыва теперь была однозначной. Их уже только две... Дарью Вифания узнала, но та уже могла лишь поднятым чужим болтером отбиваться, не перезаряжая, а хватая следующий из рук павших. По корпусу разбившегося челнока орки карабкались снизу вверх, но на каждого находился взмах цепного меча или выстрел, посланный целестианкой на вершине. И судя по тому, сколько осталось от ее некогда цельного доспеха, стоять насмерть она будет недолго. Вот теперь, лишившись от первого же залпа уже почти осязаемой добычи, орки наконец заметили. Радость от того, что противников стало больше, длилась недолго: их натиска еле хватало на одну, а теперь шансов у них не осталось вовсе, и даже град пуль привычно отразил ставший уже почти рефлекторным барьер. - Императору хвала... Безымянная сестра упала на одно колено, но оружие не выпустила. Ее взгляд под треснувшим шлемом был прикован к другому концу поля боя – и едва Вифания сама невольно посмотрела туда, как поняла, почему. - Не дай мне умереть... Пока не отомщу... Как обычно. Ни один зеленокожий не дрогнет, пока за ним надзирает наместник, сделавший все, чтобы напоминать идол. Будто удостоив аудиенции, наглухо закованный в черные плиты вожак принялся прокладывать себе путь прямо через своих. - Огонь на... - Отставить! Он даже не заметил выстрелов, его панцирь был банально слишком толстым, а ведь приказ перевести на него внимание мог стоить жизни. Снятой с плеч и брошенной Вифании винтовкой Илай мог сказать только одно: другого оружия, кроме как у него, для этой цели нет. Ноб загоготал, расшвыривая слишком медленно убирающихся с дороги сородичей, когда увидел сразу двух не убоявшихся: дочь Императора и правую руку Его Святейшества. - Оставь его мне. - В одиночку никак. Даже истекая кровью, целестианка смогла уйти от первого замаха, целясь по глазной щели, но второй раз недооценивать раненого врага орк не стал. Не было долгого боя с выжиданием и измором, когти сомкнулись на остатках доспехов одновременно с тем, как взревевшее зубастое лезвие взгрызлось ему в шею – и этой задержки оказалось достаточно. Увлекшись одним противником, не заметил второго, из казалось бы голых рук выпускающего собственные острия, которым даже этот толстый слой преград был не страшен. Застрявшие меж пластин вбитые обломки без выхода для взрывной волны наружу сдетонировали почти сразу, ноб не успел даже упасть, когда по его стихшей хватке и умолкнувшему двигателю на спине оставшиеся зеленокожие поняли исход. - ‘ни ‘били Жрыма! - Зог’ные люд’ки! Не желание отомстить... Самые смелые хотели занять его место. Для них уже выстрелов хватило, пока не остались только убегающие прочь... Это было только преддверием. Но по направлению понятно, куда дальше. - Жив? Варп снова заорал. Завыл. Сначала показалось, он недоволен тем, что не смог засвидетельствовать, как отдает Императору душу исполнившая последнюю волю Сестра Битвы... А потом этот усиленный во сто крат крик Вифания почувствовала уже внутри у Гордона. С одним посылом. Ближе не подходить. Только когда он повернулся, стало ясно, почему он молчит – челюсть от боли перекосило так, что дознаватель даже не мог раскрыть рта. С трудом извлеченную из тела орка руку с остатком острия он всеми силами еле сдерживал, пробивая через мысленный поток одно слово. «Бегите.» Этого быть не могло. Одно чувство, которого никогда бы псайкер не перепутал ни с чем... Но идущее там, где его не могло быть. Один страх, который мог оборвать даже вбитый принцип. Того мгновения, что Илай смог удерживать не подчиняющуюся ему больше часть собственного тела, ту, с которой не родился, не хватило даже на то чтобы вскинуть оружие. И он был все еще в сознании... Он осознавал, когда его пальцы сдавили шею, смог только замедлить самую малость, пока подкожные имплантанты не начали пробиваться наружу. Всегда знала, что придется рано или поздно. Знала, что нужно делать. Но даже это промедление стоило единственной возможности. Лишнее мгновение, после которого уже то, что теперь перешло из одного тела в другое, из поверженного врага в победителя, наконец разобралось как обнажить новое лезвие во второй руке. Если бы и начала сопротивляться на Той Стороне, не успела бы. Знала. И не смогла. Расплата за это у всех одинаковая... Рывок косматого сгустка слева едва оказался быстрее, и по тому, как от него разило ужасом, вдруг Вифания поняла, что никогда это сервитором не было. Грязное шерстистое создание, которое всегда она считала только продолжением воли оружейника, сейчас не страшилось там, где люди оцепенели... И при всем испуге, горело одним желанием, вшитым в него так глубоко, что само этого не понимало: уничтожить. То, что внутри человека, не должно существовать. С ревом, непохожим ни на одного зверя, напасть, разрядить все припасенные и сокрытые заряды. Он продержался не дольше, чем любой другой, ибо даже пробив одержимое тело в несколько лучей, не смог его остановить насовсем. Предназначенный для Вифании обломок оказался в груди у лохматого воина своего народа, падающего наземь, сменяющего рев скулежом. Но теперь уже второго промедления тот, кто захватил тело дознавателя, не дождался, не устоял на ногах от Той Стороны, будто вырвавшей из рук волю жить и все сделавшей самостоятельно. Волна телекинеза, только удерживающая на месте, пока пламя Варпа собирается в сосредоточенный сгусток. Обычный огонь мог быть слишком слаб для железа... И слишком мучителен для того, что оставалось от Илая, встретившего во плоти самый страшный из собственных кошмаров. Он бы понял. Теперь понял... И простил бы. - Господи, это еще что? Никто не ответил Гилберту. Некому было отвечать, все, кто еще жили, могли только вспомнить о мертвых. - Что с ним было такое?! Он видел своими глазами, но объяснить не мог. Видел, и готов был клясться... Что бы ни двигало вдруг обернувшимся против своих дознавателем, даже сам Гилберт почувствовал, что человеком это быть не могло. Только рвущая изнутри аугметика, обретающая собственную волю, по-другому он это понять не мог. И только последняя из Сестер видела все иначе. Кому как не им знать, сколько есть путей зла в тело человека... Но Дарья, подняв освященный болтер, наспех пытаясь отпеть каждую из погибших Сестер и забрать их именные медальоны, чтобы отнести обратно в монастыри, задала вопрос до того, как выстрелить. - Объясняй, что произошло, или молись чтобы у меня болт заклинило. Фас не смог подойти ближе к тому, что раньше было дознавателем... Ждал от склонившейся над ним послушницы рыданий, молитв, крика в небеса, падения на колени, но не ждал одного... Что она будет молчать. Смотреть на останки... И молчать. Только перехватит крепче прежнее его оружие, медленно переводя взгляд вдаль. Туда, где за сплошной стеной деревьев еще были и могли вернуться они. Она не знает. Сама не знает, это видно. Даже черное колдовство не может этого. Не так быстро, если вообще возможно напрямую подчинить разум, наполовину состоящий из аугментированных компонентов. И в любом случае, не Сестре Слова это решать. - Опомнись, мы посреди поля боя! Это не твоих полномочий дело, и если не опустишь оружие, я тебя сам... Та еле сдержалась, чтобы не назвать всех вокруг теми, кем они являлись, но ей хватало благоразумия. Меньше всего хотелось воевать еще и со своими, когда чужих достаточно. И только Винсент, склонившись над своим питомцем, судорожно причитал, пытаясь... Что? Помочь ему? Закрыть рану? Но он сосредоточенно переключал провода, будто желал сделать что-то совсем другое. Будто ранение было у него самого. - Стойте... Я сейчас узнаю. Если Бенито бросился на него, то он что-то видел. Он не стал бы нападать на человека. От слов оружейника могло зависеть многое, и по меньшей мере, ему Фас мог помочь хоть чем-то. Без слов, Винсент сунул сквату единственную контрольную руну. - Помоги. Я должен прочесть. Когда я подключу нейроимпульсный элемент... Ты нажмешь. И ты отнесешь меня на корабль. Он не спрашивал. Он просто ставил перед фактом, и что бы ни хотел сделать с собой, его было не остановить. - Винс, что это... Связь между ним и его питомцем – вот что это было. Оружейник судорожно выдирал из умирающего разума фрагменты. - Гилберт... Мы не можем потерять его знания. Это плод трудов моей жизни. Включай. И было большой честью с тобой работать. Безумие, в котором оказался по своей воле. Гилберт не принадлежал этой реальности, но выбора у него не было теперь. Когда от единственного нажатия тело Винсента затрясло и глаза закатились, можно было только... Исполнять приказ. - Что ты видишь? Но оружейник успел, стиснув зубы так, что те треснули, процедить: - Это не Имматериум. Не человек. То, что было у него внутри... Это куда хуже. Больше ни одного связного слова, но этого было достаточно Фасу. Все, кроме одного, объяснения его удовлетворяли, и даже Дарья смирилась. Теперь у Гилберта все больше людей, вверенных ему, и если надо их защищать – значит, так и будет. В конце концов... Остался только один человек, кто мог теперь отдать новые приказания согласно протоколу преемственности. - Леди Романо... Теперь... Теперь вы должны мне указать, какой у нас план. Она ответила не сразу. И от того, что не было в голосе даже дрожи, не то что перерывов на стенания или плач, что минуту назад наставленный в ее сторону болтер ее не волновал, Фас сам отступил на шаг. - Вам на корабль. Окопаться. По своему усмотрению звать на помощь или пытаться взлететь. То, что она не пойдет обратно, он понял еще до того, как послушница направилась прочь. У нее теперь был совсем другой путь перед глазами. Найти и закончить. Но приказы... Приказы не обсуждаются. - Так точно. - Я с тобой. Хочешь ты этого или нет. Голос Дарьи ненадолго вывел в реальность. Настолько, что даже удалось остановить шаг. - Нет. Приказываю назад. Но та даже не подумала ни перестать нагонять, ни тем более изменить тона. - А я твоим приказам не подчиняюсь. Нельзя винить ее за то, что готова была даровать Милосердие Императора. Никого нельзя. Но раз поверила, и тоже жаждет той же цели, то, что она чувствует... Как ни странно, одно и то же их теперь объединяет. И судьба... Тоже будет одна, если Сестра Слова последует туда, а раз ее не испугали даже силы Той Стороны, раз меньше всего ее волнует, что перед ней кошмарный мутант. - В этих джунглях среднее время жизни – семьдесят два часа. Не отступила. Даже близко. Вот теперь... Теперь Вифания готова была ее терпеть рядом. То, что ждало впереди, могло обернуться как угодно... Но еще одна пара рук может только прийти на помощь. Когда речь идет о предстоящем, на второй план отходит даже чистота крови. Не нужно ничего объяснять о том, что теперь глубоко внутри. Не надо говорить, что молчание не признак отсутствия скорби. Что просто сейчас осталось места и времени только на совсем другое, и есть лишь один путь прийти снова к миру. Вернее, два пути... Но начинаются они одинаково, отличается лишь исход. Кровь чужаков, или своя. Отдать жизнь или забрать тысячи их во благо Империума – не лучшая, но самая понятная из трактовок службы Инквизиции. - Тем более. В одиночестве еще меньше. - Будешь делать так, как я скажу. Это понятно? Ее ответ был неважен. Важно только то, что за очередным рвом, за ржавыми громадами, есть те, кого там быть не должно, и скоро не будет. Спорить Дарья не решилась. - Слушай, я не доверяю тебе, но сейчас настоящий враг не ты. Так что говори, что задумала. - Когда нас двое, есть только один способ вынести их всех. Находись далеко... И стреляй по головам. Научится или умрет. Хочет – пусть бежит туда без всякой тактики... Хотя бы отвлечет внимание. А здесь важно только посеять страх. Пусть эти твари боятся, пусть чувствуют то, на что хотели сами обречь. Пусть в ужасе бегут или пытаются найти и напасть... В любом случае поднятая голова каждой мрази – теперь дар Самого Императора. Пусть в последние моменты своей жизни чувствуют только страх перед самым опасным созданием в галактике... Человеком, которому нечего терять. Внизу можно было расслышать, как между собой зеленокожие обмениваются последними словами. - Нзуб, н’ п’дходь б’льше к ‘той зоганой кл’тке, эт’ тварь св’реп’я. Это за всех, кого больше нет. Первый же выстрел, бесшумный и глазу невидимый, но по Ту Сторону горящий ярче любого дульного пламени, пришелся ксеносу в ухо, убив быстрее, чем тот упал на землю. Второй только обернулся, только хотел заорать, когда присоединился к нему. Это куда страшнее, чем просто винтовка... Каждое попадание вместо отдачи обжигает в Варпе, не оставляя ни сожаления, ни сомнений. Хорошо... Ничего не будет отвлекать. - Когда я скажу, побежишь вниз, займешь вон ту точку. Протянутый лазган Дарья окинула неодобрительным взглядом, но все же взяла. Хотя бы потому, что зарядов в нем было куда больше. - У тебя же нет степени тактика. - А ты видишь здесь кого-то, у кого она есть? Неважно, что она думает. Пусть верит во что хочет, покуда есть там враг, это не имеет значения. Главное, стреляет неплохо. - Пошла! Один за другим. Каждый, кто отвлекся и посмотрел прочь, оказался вне поля зрения других. В их мерзотном логове, где тишины не было и нет, даже падающие трупы никого не привлекают. Один выстрел, один мертвец. Все как всегда. Все как он того хотел бы. - Готовься и окапывайся. Удачно подвернулась под выстрел хрупкая опора башни. Попасть в нее, заставить рухнуть, сложившись под собственным весом на дикарей – дело пяти секунд прицеливания. Неважно, сколько похоронит под собой – важно, что оставит узкий проем, в котором Дарья будет видеть все. А еще у нее совсем рядом – и Сестра уже заметила – целый ящик грубых, необъятных для руки человека, но работающих гранат, сделанных из смеси трофеев и мусора, и на орков они подействуют вполне пристойно. Со всех концов своих берлог они стекались сюда, а зарядов в винтовке было... Даже не ясно, сколько, они будто пополнялись каждый раз, как очередной череп прошивало насквозь. Привлеченные каскадом взрывов, зеленокожие даже не пытались искать снайпера, они ломились навстречу смерти, пока не стало их так много, что не хватило бы уже никаких гранат. Но Дарья оказалась куда более находчивой, чем могла бы быть... Во всяком случае, ей хватило ума отступить. Оставить там, куда рвались орки, одну гранату с длинным запалом, брошенную на груду оставшихся боеприпасов и бомб. - Я т’бя х’р’шо з’жарю, вп’ку эт’ п’нтов’ю броньку в т’бя. И он абсолютно спокоен. Он даже не пытается рисковать ради инстинкта, он сам ждет ошибок от человека, а чтобы тот резвее их совершал, наступает без остановки. Шедевр мысли и искусств, Грендель выдерживал даже самые глубокие борозды от когтей, но Винсент не соврал... Боль от пропущенных ударов страшна. Впрочем, все мелочи... По сравнению с тем, что бушует в груди, этого не выразит ни один клич или девиз. Настолько, что даже Карл не смеет вмешиваться, раз за разом получая приказ выжигать все, кроме этой твари, пока гремит в Имматериуме погребальный звон от каждого из его отголосков, от каждого порыва ветров Варпа, срывающего души с обреченных, как ураган – ветряные лопасти. Черная масса на теле орка тоже уже была далека от изначального вида. Если бы не было такого числа запасных труб, шлангов и поршней, он бы уже рухнул от десятков перерубленных и подрезанных соединений, от оплавленных краев, от копоти на морде, но и Лорд-Инквизитор, и враг сдаваться не намерены. - И шл’пу тв’ю з’беру, х’р’шая шл’па. Не то шо ты, зоганый хлюп’к, д’же на П’ределку не п’йдешь. Очередной таран прошел мимо, всего пара новых трещин от задевших острий, новое рассечение по двигателю у ксеноса на спине. Рано или поздно это закончится, всей вечности нет. Только поберечь заряды, они еще могут пригодиться. От развернувшегося и попытавшегося вбить в землю обеими лапами орка получилось уйти, и на этот раз под рубящим замахом отвалился целый пласт. Наконец левая половина его морды показалась на виду... И правда больше железа, чем зеленой кожи, но теперь враг хотя бы виден и уязвим. Того это только повеселило, будто он ждал, когда наконец противник перестанет пытаться его достать и начнет бой в полную силу. - Люд’ки... В’ш Императ д’вно п’дох, а вы вс’ ‘ще х’тите т’кова босса. А Босс Ллог-Нудар н’ п’мрет! Он все же нашел способ вывести из себя еще сильнее, но даже когда шесть когтей в очередной раз столкнулись со Стрижателем, и оба начали искать способ пересилить другого... Вдруг его слова предстали совсем в другом свете. Ухмылка орка была не просто самодовольством... Варбосс даже отступил чуть назад, чтобы посмотреть на горизонт. На мгновение даже показалось, что этим можно воспользоваться, что он возможно даже не будет сопротивляться, но от пошедшей дрожью земли под ногами рывок оборвался, не начавшись. От второго толчка и нарастающего гула в недрах, глубоко погребенных, начали рассыпаться даже хлипкие орочьи баррикады и завалы, и вот теперь вожак с радостным воплем начал приветствовать разрастающееся вдалеке облако пыли и обломков. Из клуб взметаемых камней, из-под вздымающегося холма, еле видного из-за садящегося солнца, как из разрываемой изнутри могилы, вырвалось то, что иначе как исполинской дланью, сделанной из Император ведает чего, назвать было невозможно. Когтистая и костлявая ладонь, заслонившая собой светило, попыталась согнуть пальцы, словно впервые их пробовала, и сотрясла землю снова, вырываясь по локоть, упираясь теперь так, чтобы ее обладатель смог выбраться полностью. - Это еще даже близко не конец. Дарья мастерица очевидного... Ибо за этим лагерем еще один, но пока если и всполошился, то не рванул сюда. А раз орк не идет к человеку, то человек идет к орку. - Одного не пойму, почему ты никого из них... - Потому что так они боятся больше. Потому что сейчас эти твари не заслужили того, чтобы их убивать так, как встретили свою гибель столько людей, которые должны были жить. Быстро это не кончится, и пусть в последние мгновения в ужасе соображают, что пришло за ними. А еще потому, что Вифания Романо – опасная социопатка с долгой историей насилия и жестокости, и удивительно, что Дарья этого не прочла в своих изысканиях. - Ладно. Подожди... Когда самую малость стихла вечная какофония взрывов и резни, остался только фоновый шум, которого Дарья не ждала. Прислушалась. Показала тихо на источник. - Клетки. Если в них те, кто могут помочь нам... - Вряд ли. Вифания уже сделала шаг прочь, когда уже гневно Сестра потребовала: - «Враг Моего врага умрет следующим, но когда они жаждут сразить друг друга, протяну руку помощи». Надо освободить... И пусть помогут нам. И самым страшным было то, что ничего, кроме ее слов, не вызывало ни малейших мыслей о том, что оставлять там любую жертву нельзя. Можно избавить от мучений, выпустить, поработить, но не оставлять. И до этого дня сомнений в таких постулатах быть не могло... Но все же она права. Стоит потратить лишние пару минут, чтобы спуститься в подвалы, забитые грубо сколоченными решетками, которые бы вскрывались голыми руками... Если бы каждый прут не был в руку толщиной. Большинство пустые. Были заняты не так давно, но в них ничего, кроме следов пребывания... И свидетельств смерти в них же. В большей части других – притихшие гретчины. Уродцы даже не пытались дотянуться до людей, и Дарья сама потянулась бы перестрелять их, если бы не необходимость экономить заряды. Потом, когда будет ясно, как это сделать. Молчаливый знак, что за углом опасность. Под единственным на весь подвал источником света – жирная туша орка в буром от грязи, ржавчины и крови тряпье, увлеченно кромсающая тело, по которому сложно даже сказать, кем оно было раньше. Быстрее, чем удалось хоть навести ему на затылок прицел, он шумно втянул воздух ноздрями и повернулся, заводя циркулярную пилу. Принюхался снова, пытаясь найти в темноте – как будто все, что только что гремело снаружи, его не интересовало. Он успел с поразительной прытью дернуться в сторону при первом выстреле, и теперь уже накинулся, пытаясь достать ревующим и визжащим диском, едва не роняя клетки, в которые врезался. Второе попадание в брюхо заставило его отшатнуться, но прицелиться в третий раз не удалось. Едва орк задел прутья спиной, его тут же рвануло с силой назад, впечатало затылком в край. Прежде, чем он успел что-то еще сделать, его же скальпель блеснул в тусклом свете, выдернутый у ксеноса из кармана и переставший бликовать, едва окрасился, пройдя по шее. Кто бы ни был внутри клетки, он явно очень долго ждал, обещал и наконец сдержал слово, распоров горло своему тюремщику. Во мраке была видна только слишком светлая, даже под слоем грязи, кожа. Дальше только скрежет по металлу, как будто вслепую пытались попасть ключом в замок. Долго пытались. - Дарья, свет поверни. Эй, ты жив там? Ноль реакции, ни на голос, ни на попытки осветить угол, дергая тяжеленную лампу. - Может, помочь надо? - Ну это твоя идея сюда лезть... Одно ясно точно: кто бы это ни был, он не заодно с ними. Устав ждать, Вифания все же позволила Имматериуму решить этот вопрос... Даже толстенные штыри звучно гнулись без особого усилия, а когда удалось нащупать кандалы, сломать ржавые кольца было проще, чем раздробить кусок сахара. Вот теперь освобожденный притих, и вдруг начал сам пробовать Варп вокруг. Псайкер, и не такой уж слабый, но аура вообще ни на что не похожа. Даже мысли соединить удалось только раза с пятого. «Так хотя бы меня слышно?» Он точно услышал... Но вместо ответа невнятно шумел в Имматериуме, как барахлящий вокс. «Короче, времени на тебя нет. Не хочешь говорить – оставлю тебя здесь.» Дарья наконец вырвала лампу с корнем, поднося ближе, и почти сразу подалась назад, пытаясь то положить ее, то навскидку выстрелить. Потому что одного взгляда при свете хватило. Теперь уже можно было не гадать и не осторожничать, вырывая силовым импульсом наружу и сковывая по рукам и ногам. Орки где-то взяли и зачем-то затолкали в эту клетку эльдар. Точнее, эльду, хотя понять это можно было только потому, что ни клочка ткани на ее теле не оставили: во всем остальном это был неестественно вытянутый, похожий на непропорциональную марионетку, человекоподобный силуэт, будто кормленый известью и с оборванной рыжей копной на голове. - Отойди, дай прицелиться... - Погоди. Вот теперь уже Дарья не могла поверить, что слышит требование отложить. Нелюдя убить на месте – основной принцип... - Что значит погоди? - А не ты пять минут назад мне цитировала про врага моего врага? Убьешь ее, окажешь услугу оркам. Вот это становится интересно... Одна из тех, кто прикрывал из Паутины? Или вовсе та, кто и тащила своими руками из подземелий на орбиту? Но одно было ясно точно: если она хочет мстить тем, кто ее тут запер, ее можно на них спустить. «Прием, отродье, давай решай, выстрел в голову или воевать с зеленокожими?» Вот теперь ответила. Не голосом. Прекрасно слышала мысли и раньше, оказывается. «Воюют с врагом. Зверей истребляют.» Поднеся лампу еще чуть ближе, наконец смогла рассмотреть ту часть лица, что не была закрыта волосами. Неудивительно, что не реагировала на свет... Орки выжгли ей оба глаза, и судя по всему, слышать и говорить тоже не могла. Не пошевелилась даже на тычок в руку прикладом. «Однако в клетке почему-то ты.» Не нашлась, что ответить... Но вдруг изменила на Той Стороне направление мыслей и даже цвет потоков. Будь у нее способность говорить, голос был бы другим тоном. «Ты служишь Искателям. Я тебя вспомнила. Провидец Харьятан велел...» Значит, и правда из тех. Хорошо. Хотя бы не попытается прибить сразу. «Я тебя отпущу... Но если накинешься на меня, второй раз спрашивать не буду.» Рухнув на пол, не дернулась. Уже радует. - Ты что, еще и поверить ей хочешь? - Лорд Валериан им верил, так что оставляю. Удумает какую-нибудь глупость – убью сама. Кто против нас сейчас, тот или за орду, или идиот... Первых стрелять мы и так обязаны, а вторые обычно дохнут сами. Но на Дарью это не подействует. Еще немного, и она сама пожалеет, что не открыла огонь еще тогда, сразу. - Да успокойся ты, я ей управляю. Она будет слушаться только меня, без моей команды она даже ничего не видит... Зато если навести ее куда надо, будет больше пользы, чем от трупа. Не хотелось устраивать этот балаган, но видимо, придется. С ними иначе нельзя. «Подыграй мне, если хочешь жить.» Как в регициде. Вести каждую из фигур куда следует, ибо союзников нет и быть не может – а вот живое оружие, которое опаснее для врага, чем для себя, вполне. И даже самый фанатичный эльдар презирает человека меньше, чем зеленокожих палачей, не знающих что такое рассудок. - И как? Пусть поднимет руку, что ли. Пылая гневом, но поднимает. Самую малость унимается ярость у Дарьи. Хоть так. - Допустим... А как это... Она тебе повинуется, или ты ей как своим телом... Ты видишь вместо нее, или рисуешь ей... Или ты это не видишь, а просто чувствуешь, или переключаешься между... А, ладно, не хочу знать. С этим разобрались. «Как зовут?» «Киидаалья Алома.» «Кида – сойдет. Я буду вести тебя к ним Взором, а дальше ты сама, как хочешь. Бери рубила вон там, сойдут за клинки. Целься в мозг, чтобы наверняка.» Даже заметно, как голая Кида усмехнулась. «Я бью по глоткам... Мозг орка – слишком маленькая мишень.» «Да хоть по... Кстати, ты бы хоть прикрылась чем-нибудь, хоть тряпье это надень.» Вставая в полный рост, даром что выше обеих, сжимая в руках по огромному тесаку, даже не подумала, направляясь к выходу. «Чтобы я к этому отребью притронулась... Ни за что. Направляй, я их чую.» До истины надо дойти. Любой ценой. Даже если придется перебить их всех в одиночку, по очереди, голыми руками, чтобы узнать, что на самом деле здесь творится... И задушить то, что все это начало. Здесь трудилось много большее зло, чем просто какие-то зеленокожие, без направляющей их воли мрущие десятками. «Отвлеки их чем-нибудь...» Еще и командовать обеими – причем разными способами. Одна при всем желании не услышит ни слова, вторая не воспримет телепатии вообще. И еще повезло, что они физически не могут общаться друг с другом, что голая Кида привычная к людям, а Дарья научена ксеносов сначала изучать, а дальше только по приказу... Всемилостивый Император, если еле удается удержать двух, насколько же кошмарна жизнь любого инквизитора, заставляющего целые армии и планеты, ненавидящие друг друга, действовать сообща, не руша без приказа планов? И так не может быть. Почему настолько холодная голова, почему чем злее Вифания становится, тем... Тем спокойнее, будто это и есть ее привычное состояние, и только с каждым трупом, которым давно потерян счет, прибавляется желания идти дальше... Или это просто вопрос привычки. Первый раз тяжело. Первая кровь на руках жгла и будет сниться в кошмарах. Первый кто из друга превратился во врага и первое дарование милосердия были величайшим страхом... А потом душа уже запятнана, жизнь уже стала иконой греха, и разница лишь в том, на что обратить эту злобу. - Справа, перекатывайся, мать твою! Для книжницы и ученой, реагирует на приказы довольно бодро. Как и целится весьма тщательно, хоть в этом Дарья не подводит. На короткие несколько мгновений они с голой Кидой даже оказываются спина к спине, добивая нападающих друг за друга, и нет вообще никакой разницы в их эмоциях от гимна, что Сестра про себя еле слышно повторяет раз за разом, и от несущихся у эльды в сознании песен воинов в масках. Вскочивший за сваренную из железных труб многостволку на башне орк в тертой гвардейской каске едва не начал заливать потоками пуль до того, как его заметили. Ни Дарья, ни Кида даже не задумались, прячась за отражающим барьером, давя горе-стрелка огнем, и стоило ему пригнуться, добивая в прыжке с такой силой, что эльда еле вытащила после этого очередное лезвие, благо и так меняла их, стоило старым затупиться окончательно. «Господи, ну я не могу закрывать тебя вечно!» Кида на деле показывала, почему и не нужно особо. Не один и не два зеленокожих пытались ее задеть, думая, что без доспехов это будет легко, а в результате отсутствие брони только делало уклонение еще проще, перемещения еще неестественнее. - Это последние. Еще один выстрел, уточняющий: это были последние из замеченных – а любой из них в засаде опаснее десятка на виду. Оставался только один проход, за кучей спаянных плит от бронетехники, заменяющей дверь. Искать способ ее открыть было настолько лень, что проще и быстрее оказалось выломать... Вот только это тоже была не очередная мастерская, а такая же забитая клетками тюрьма. С каких пор вообще орки берут столько пленных... А главное, что с ними делают? И почему в первую очередь суют туда своих? И тем большее удивление, что распятого на стене, прибитого массивными штырями зеленокожего Вифания узнала. Оставшийся без рук и бионики, но морду и вонь не спутать ни с чем. И как он оказался забитым своими... - Да чтоб меня... Я его знаю. Шагнувших было вперед Дарью и Киду пришлось останавливать, каждой по отдельности разъясняя. - Стоять... Прежде чем эта мразь встретит свою участь, из него нужно выпотрошить все, что ему известно. А еще части, заготовленные для него... Явно не с его согласия, и это те самые черные железные панцири и суставы. Значит, среди них и вправду есть что-то кроме нормальных орков, и Грылд уже был на полпути к превращению в одного из них. Пробужденный вторжением в разум, он взревел, будто до того как выдохнуться ничего не хотел так сильно, как оторвать головы всем вокруг... Но первым делом, увидев и смутно узнав человека, не заорал с целью его запугать или броситься убивать... Он вопил от радости. - Чудииииилкаааааа! Ассоциации в воспаленном от повреждений мозгу лились бесконечно. То, как он наконец принял всерьез слова про то, что Большой Босс явно что-то мутит, и решил бросить ему вызов, а неблагодарные сородичи даже не дали ему умереть, как орку. - Ну что, убедился, Грылд? Рассказывай. Он ведь сам думал, что свернул ей шею – благо иллюзию не отличил. Только необходимость вытащить из него знание о том, что здесь творится, отделяет от того, чтобы вернуть этот долг. - Чудилка б’л прав! Чудилку т’к пр’сто не убить... Большой Босс съ’хал б’шкой, я х’тел з’брать у Босса с’лу Горка... А т’перь эт’т трус с’нул м’ня в П’ределку! Мега-Мека П’ределка не в’зьмет! Мега-Мек сильный и б’з П’ределки! И закрадывается вновь желание, против даже стремления давить каждого из них... Враг моего врага. Только подправить в его голове много чего, и возможно... - Ну что, Грылд, а я тебе говорила, что Большой Босс не крут. Придется копаться в его памяти, но там уже и так все съехало достаточно. Не самое мерзкое что приходилось делать. - Большой Босс не орк! Орк не исп’ганит махач! А Большой Босс н’ крут, эт’ все Глаз Горка! В воспоминаниях у мека – возможно, то, что и требовалось. Орки тащат в логово все, что найдут... И хотя ни один из них и близко не понимал сути, они сразу же приписали своим божкам заслуги того, что им удалось раскопать. - Хочешь вырвать Большому Боссу челюсть? Ответ Грылда был известен. Но вот объяснить это Дарье... - Ты что... Ты еще и его собираешься отпускать?! - Я сделаю все, что нужно, чтобы их угробить наконец. Не нравится – наш корабль вон в той стороне. Фас будет рад твоей помощи. Но не вздумай мне мешать. Она не будет в этом участвовать, но и не надо. Пусть идет. Проще, чем убеждать... Тем более что в отличие от Киды, Грылдом действительно можно будет управлять, а через него – любым другим зеленокожим. Пока Мега-Мек на поводке, Горк и Морк повелят им держаться в стороне. «Почему ты до сих пор его не убила?» «Потому что есть способ сделать их участь намного хуже. Спрашиваю один раз: будешь помогать?» Исходящий слюной от злобы на Большого Босса Грылд уже был готов на все. - Вып’сти м’ня, Чудилка, я с’м ‘торву Большому Боссу вс’ н’смерть! Он ск’зал, чт’ м’й Бензакор н’ крут... Я ‘му п’кажу не крут! Я в’зьму Приземлятель и сд’лаю т’кие штуки, шо н’какой Глаз Горка н’ п’может! П’сти м’ня к б’шне из ништяков! Ты пр’дставляешь ск’лько т’м б’дет м’шин? Знала, что может привести и к этому... И еще, что ради конечной цели не зазорно. Если голая Кида и не соглашалась, то по меньшей мере притворилась, что можно. «Учти, Искательница... Я убью их вожака сама. Это вопрос чести.» Вот тут Вифания даже отвлеклась от того, что выдирала из тела орка штыри. «Могла раньше сказать, что ты его видела.» Уже понятно было, что она ответит. И эльда поделилась тем, что видела последним в жизни. «Ты не спрашивала. Это он убил моих братьев и сестер... А я ему вырежу язык. И тому, что им управляет, тоже, что бы это ни было. Оно ненавидит нас, и голод, который его терзает, страшнее любого демона, что я встречала. Его нужно уничтожить, и ради этого я стерплю и тебя, и эту тварь.» Значит, понятно, что сделать дальше. Для начала внушить орку главное. Думая, что это его мысли, Грылд еле поднялся на ноги и заорал так, что гретчины в клетках вжались в противоположные углы. - Слуш’ть м’ня, гр’ты зоган’е! Мы ‘дем п’казать Большому Боссу, кто т’т крут! Слуш’ть Чудилку, Говор’лку и Гол’ю Ф’йку, как м’ня! А ну п’днялись, слаб’ки, и з’хреначили Мега-Меку к’зырные н’вые р’ки! Достаточно было выпустить одного, чтобы он начал освобождать других. Спустя меньше минуты, отталкивая друг друга и стуча по головам соседям инструментами, они начали приваривать Грылду собранные из мусора лапы, одну из них увенчав огромным сверлом, а на вторую навешав безразмерный кулак, завесив морду новой маской и решеткой, малюя поверх бронепластин красную краску. - И не спр’чешься ты от м’ня п’д з’млей, Большой Босс, п’тому шо я д’же г’ру пр’буравлю! Оставалось главное... Добраться до нужного места. И Грылд уже думал, как это сделать, когда крыша на содрогнувшихся стенах едва не рухнула, будто где-то вдалеке рванул заряд размером с город. И когда над зарослями поднялось то, что едва не раскололо от края до края весь кусок суши, на мгновение даже Дарья забыла, что хотела сказать или сделать. И только орк, пробуя с ревом новые конечности, светился в Варпе от радости, что такого махача ему точно хватит до конца жизни.