Апогей

      Первая ночь в больнице была для Антона не самой лучшей. Почти все темное время суток парень просыпался из-за ужасной головной боли или резкой тошноты. Конечно, по советам врача, он вызывал медсестер, чтобы те записывали его состояние. Как можно было догадаться даже дураку, Шасту было ужасно.       Выспаться ему не дали, так как в семь утра его разбудил главврач, который пришел за картой. Он прочитал ночные заметки, и по его лицу было понятно, что состояние пациента было довольно тяжелое. Именно из-за этого с самого утра у Шастуна началась сдача разных анализов и проведение различных процедур.       К тому времени, когда пришел Арсений с сыном, из Антона высосали не только кровь и другие жидкости, но и жизнь, потому что выглядел он намного хуже, чем днем ранее. Увидев друга, парень, наконец, улыбнулся, но радость излучать ни у кого не получалось. Старший Попов был серьезно встревожен из-за состояния пострадавшего, а Яру было стыдно смотреть в зеленые глаза. Да, он до сих пор винил себя за произошедшее.       — Ты как? — вопрос, естественно, был необязательный, потому что все итак было видно.       — Живой, что удивительно. — да, от вчерашнего хорошего настроя у Шаста почти ничего не осталось. Единственное, что его радовало — это присутствие Арса и Кьяра.       — Это хорошо, — мужчина немного поднял уголки рта, но вскоре снова вернул спокойное выражение лица. — Я на работу, Кьяр останется с тобой.       — Ты же не против?       — Конечно, нет! — Антон выдавил из себя улыбку. Не потому, что он не был рад, а потому, что уж сильно плохо себя чувствовал.       После того, как Арсений Сергеевич покинул палату, младший Попов сел на кресло у кровати и не сводил глаз с пострадавшего. В его глазах читался ужас и сожаление, что расстраивало пациента.       — Яр, все хорошо?       — Тох, ты тут из-за меня. Я виноват…       — Нет, не ты!       — Если бы я не бил со всей силы, то ты бы сейчас не лежал в больнице. — парень пытался отстоять свою вину, правда, непонятно зачем.       — Слушай, твоей вины правда нет. Я собирался забрать у тебя мяч, но… — Шасту было стыдно рассказывать о том, что, на самом деле, пострадал он из-за своих мыслей о мужчине. — Я задумался о твоем отце. В тебе я увидел его и засмотрелся, не заметив, как ты бил по мячу.       — То есть ты представил на моем месте отца и забыл об игре?       — Да-да, все так. — раздраженно ответил Шастун и закатил глаза.       Парни, конечно, немного посмеялись с данной ситуации, ну, а после поговорили о персоне, которая занимает все мысли Антона. Кьяр рассказал о том, что всю прошлую ночь Арсений не мог найти себе места, скорее всего, переживая за друга сына. От услышанного на душе парня стало намного теплее, и, слушая другие рассказы Яра, он окунулся в сон с хорошим настроением.       В Царстве Морфея было очень уютно и спокойно. Кажется, это было единственное место на данный момент, в котором Шаст мог отдохнуть. Ему не снился футбол, школа, друг, Арсений. Он был на пустом пляже и смотрел на чистое голубое небо, наслаждаясь морем. Чайки, волны, сырость — по всему этому парень очень сильно соскучился, потому что последний раз он был на отдыхе еще с отцом.       Антону было шесть, когда вся семья, кроме, конечно, нерожденной еще Анжелики, приехала на море. Кажется, это было самое лучшее воспоминание из детства, ведь тогда парень даже и не думал, что все может разрушиться.       -…Он спит, — голос друга во сне звучал глухо. — Думаю, он будет рад.       Из этого куска диалога сложно было что-либо понять, но выходить из сна Шастуну меньше всего хотелось. Поэтому парень остался наслаждаться спокойным морем, не зацикливаясь на словах Яра.       Когда Антон все-таки вернулся в реальный мир, он увидел задремавшего на кресле друга. Это выглядело довольно мило, но и жалко, ведь Попов сидел тут из-за него. Вместо того, чтобы гулять и наслаждаться весенними каникулами, парень проводил часы над кушеткой в больничной палате. Это расстроило пациента, поэтому, взяв капельницу, он встал с кровати и вышел в коридор.       Кроме врачей и медсестер по продолговатому помещению быстро передвигались другие «больные» с уставшими и унылыми выражениями лица. Шаст же направился к рядом близстоящему автомату с батончиками и водой. Конечно, денег у него с собой не было, но, глянув на цены, он понял, что те ему и не пригодятся, потому что максимум, что было у парня — мелочь, накопившаяся за несколько дней.       Вернувшись в палату, пострадавший увидел нервного парня, который уже во всю строчил кому-то. Скорее всего, отцу, но, оглянувшись и заметив Антона, Кьяр выдохнул. Он явно выглядел не лучшим образом: бледный тощий парнишка, стоящий в дверях в больничной сорочке с капельницей в руке. Да, зрелище не из приятных.       — Ты куда ходил? С ума сошел? Насколько я знаю, тебе было сказано соблюдать постельный режим. — парень никогда не видел Яра настолько серьезным.       — Я жопу не чувствую, решил прогуляться.       Попов понимал, что спорить или ссориться сейчас вообще не к месту, поэтому, вздохнув, подошел к другу и обнял его.       Это парень хотел сделать еще на поле после трагедии. Но страх и волнение взяли верх. Но сейчас, когда Шаст стоял прямо перед ним, хоть и в больничной сорочке, обнять было просто необходимо. Это требовалось не только Кьяру, но и Антону. Поддержка и волнение за его жизнь со стороны друга было единственным, что помогало держаться, когда было ужасно плохо.       После объятий Шастун двинулся к кровати, забрался на нее и взял телефон. Конечно, ребята с поля писали и спрашивали о его самочувствии, что было приятно. Написали даже те, с кем парень не общался довольно давно. Также в беседе класса постоянно отмечали его и сожалели. Жалость Антон презирал, поэтому никак не реагировал на такого рода сообщения, но вот шутки, летящие в его сторону по типу «теперь хоть мозги на место встанут; выспится в больнице наконец; если бы попал в кому, был бы счастлив, потому что выспался бы на несколько лет вперед» поднимали настроение. Да, все шутят по поводу вечного недосыпа парня, но это нисколечко не раздражало.       Яр тоже сидел в телефоне и активно с кем-то переписывался. И через минут 20 после залипания в телефон в палату вошли несколько ребят. Это были одноклассники: Эд, Кирилл, Егор, Стас, Дима, Роберт, Оксана, Ира и Элина. Да, в одиннадцатом классе остаются лишь сильнейшие. Они пришли с шариками и средних размеров коробкой. Она была упакована в цветную бумагу, а на шариках написано «Поправляйся!». Вот чего, а такого сюрприза от одноклассников Шаст не ждал.       — Это идея Кьяра? — прищурившись, парень посмотрел на своего друга, сидящего на соседнем кресле и светящегося от радости.       — Да, но инициатива была наша. — староста класса — Стас Шеминов — подошел к кровати и отдал коробку.       — Как только Эд рассказал о том, что случилось, мы поняли, что все плохо.       — К тому же на сообщения не отвечал довольно долго.       — Ты как, шпала?       Антону было приятно от того, что люди, с которыми он учился около семи лет, волновались за него. Кто-то сказал, что дружба проверяется в самые тяжелые ситуации. Ну вот, это и было жизненной проверкой, потому что сейчас Шастун понял, насколько дорог этим людям.       — Жив.       — Открой коробку.       Сняв упаковочную бумагу, парень открыл подарок и был приятно шокирован. В ней лежали фотографии класса: с Татьяной Ивановной на классном фото, на шашлыках, на экскурсиях и многие другие. Их класс был самым веселым и креативным, а также бешеным, но все равно их все любили. Помимо фотографий в коробке лежали пара портретов Шаста и вкусняшки: мармеладки, печеньки, несколько шоколадных батончиков.       — О Господи. Спасибо большое! — Антон был искренне рад такому сюрпризу.       — Да не за что, Тох! Как ты говорил в восьмом, кажется, классе? Мы — семья.       Эти слова удвоили восторг парня, так как он и подумать не мог, что кто-то и правда так думал. Потому что раньше все лишь смеялись над этим, не воспринимали проблемы друг друга всерьез и даже не думали о том, что они — одна семья.       Ребята проболтали около часа, а после всех выгнали из палаты, так как пациенту требовался покой перед новыми процедурами. Все ушли, даже Кьяр, а Шастун еще долго лежал и рассматривал фотографии. Его переполняли эмоции — впервые в жизни о нем кто-то позаботился, а не наоборот.       После нужных процедур, парень снова вернулся в палату и встретился с Арсением. Он сидел на том же кресле, что и его сын. Выглядел он довольно устало, но когда заметил пострадавшего, то изменился в лице. Антон не смог понять, что тот почувствовал, увидев его, но явно не хотел напрягать своей усталостью.       — Ты как?       — За сегодня я этот вопрос уже слышу раз 5, если не ошибаюсь. — пациент ухмыльнулся и направился к креслу.       — Все, кто это говорил, волнуются за тебя.       — Почему Вы не дома? — довольно странно, что после работы уставший Арс поехал не домой, а в больницу.       — Хотел проведать тебя.       Сказанное мужчиной вызвало у парня улыбку. Он определенно был рад присутствию старшего Попова. Но ему было неловко от своего вида: сальные волосы, помятое лицо и, кажется, неприятный запах. Да, надо было бы сходить в душ, но весь день Антон был занят «гостями»       — Мне кажется, я сейчас не в лучшем виде… — звучало, как от девушки, из-за чего Шаст засмущался.       — И что? Ты в больнице, это нормально. — темная густая бровь поднялась вверх, а уголки рта немного поднялись.       — Не важно, — пробормотал Шастун и направился к собственной ванной комнате. — Я сейчас.       Зайдя в ванную, он прикрыл дверь и включил воду. В зеркале увидел лохматое светловолосое существо, поэтому, набрав прохладной воды в руки, парень умыл лицо. Пока Антон находился в полусогнутом состоянии, голова решила покататься на аттракционах, а после отключить свет.       Выпрямившись, пострадавший пытался проморгаться, но ничего не вышло. После этого начала кружиться голова и, пытаясь упереться на соседнюю стенку, парень не дотянулся и упал. Тощее тело упало на кафель, а светлая макушка ударилась о небольшой порожек.       Из-за неожиданного грохота в ванной Арсений подскочил с места и двинулся к Шасту. Открыв дверь, он увидел, как на кафельном полу лежало тело парня, а на белоснежной поверхности виднелась растекающаяся кровь. Мужчина довольно сильно испугался, быстро поднял тело Антона и вынес в коридор, зовя на помощь.       К нему сразу подбежала медсестра. Поняв, что ситуация плоха, девушка позвала помощь и уже через пару минут пациента везли на каталке в реанимацию. Попова трясло, но также он злился. Мужчина не понимал, на кого именно — на Шастуна за то, что ушел из поля зрения, или на себя за то, что оставил парня одного. Он же понимал, что у того сейчас не самое лучшее состояние, но отпустил, решив, что все будет в порядке.       Ничего не в порядке. Все только хуже.