"Как люди просят прощения, Шепард?"

      Гаррус вновь не мог уснуть. Его вновь душили эти чертовы сны. Никогда бы он не подумал, что его настолько доканает нездоровое желание собственного тела. Ощущая напряжение внизу живота, турианец мысленно проклинал Шепард за то самое предложение.       «Гаррус, ты, похоже, сильно напряжен. Может, я помогу тебе снять стресс?»       Вакариан помнил эту ее фразу, произнесенную низким, томным голосом, как будто это было вчера, а не несколько мучительных недель назад. Тогда турианец, опешив, начал нести какую-то чушь про спарринг, про выпускание пара. А она ему чуть ли не в лоб предложила заняться более интересным делом. Уж от кого, от кого, но от своего лучшего друга такого удара под дых он не ожидал. Заметив его затянувшееся замешательство, Шепард заливисто расхохоталась, поставив его в еще более неудобное положение, доведя до белого каления окончательно. Сославшись на шутку и продолжая безбожно ржать, капитан вышла из главной батареи, так и оставив бедного турианца стоять в полнейшем ступоре. Шутила ли она тогда или же просто решила не продолжать, лицезрев его эмоциональную реакцию, он так и не понял. Но с того разговора Шепард эту тему больше не поднимала и общалась с ним, как обычно. В последнее время шутки, иногда двусмысленный, а частенько пошловатый юмор спасал их обоих. Они приспосабливались друг к другу.       Но после того ее предложения Гаррус наоборот стал слишком часто и всерьез задумываться о словах капитана, которые она, возможно, выпалила, чтобы просто пошутить и разрядить обстановку. Вот только разрядить обстановку в конечном итоге не вышло абсолютно, только еще больше все усугубив. Тогда он ужасно злился на капитана за то, что она не дала ему убить мерзкого турианского ублюдка. Архангел в сердцах проклинал себя за малодушие, за то, что всего лишь на доли секунды подумывал о том, чтобы отомстить Шепард за несостоявшуюся по ее вине месть. А потом злость и неудовлетворенность притупились, уступив место постоянным размышлениям о межвидовых связях с лучшим другом. Черт, как же ему было стыдно даже думать об этом! Гаррус никогда не думал о Шепард в таком ключе.       И вот теперь против его воли пошлые фантазии мучили его почти каждую ночь. И Архангел уже начал задумываться о том, что было бы меньшим злом: видеть турианскую рожу предателя по ночам, или же то, с какой страстью, с желанием, с томительным взглядом дотрагивалась до него полуголая Шепард. ***       Гаррус рвал и метал. Терпеть и дальше становилось все труднее. Он до безумия желал ее. Ему хотелось взять ее прямо сейчас на долбанной панели в главной батарее. Никогда еще турианец не ощущал себя настолько беспомощным перед похотью. Никогда еще он настолько не был подвержен потере контроля. Но именно сейчас ему необходима была Шепард. Прямо сейчас, сию же минуту, иначе здравый смысл норовил снести башню окончательно. Ему необходимо было ее тело, ее разум, ее душа. Гаррус рычал утробно, со злостью, с раздражением. Эти сны окончательно доканали его. И он желал получить такую долгожданную разрядку, от которой не спасало мысленное погружение в себя или холодный душ. Все его мысли занимала лишь Шепард, стонущая под ним. Ее податливое, мягкое, выгибающееся тело. От всплывающих фрагментов, от собственных мыслей его бросало в дрожь, его тело неприятно ныло, давая понять, что терпению уже давно настал конец. Заполнить ее собой, поделиться с ней всей этой доставучей болью. Он сгорал в собственном непотребном желании, утопал в похоти, и боялся самого себя за эти мысли.       Шепард зашла без предупреждения. И этот гребанный сон вновь повторялся. Но Архангелу уже было плевать на то, что сон снова завладевал его сознанием. Пусть лучше так. Хотя бы во сне он сделает то, чего так яростно желает.       - Гаррус, ты в порядке? Я слышала грохот даже в столовой. Снова кошмары? – голос Джейн звучал обеспокоенно, с сожалением, с ноткой вины.       В полумраке женщина пробралась внутрь помещения, привыкая к иному, чем в ее каюте, освещению. Услышав шорох в дальнем углу помещения там, где находилась кровать турианца, капитан было двинулась туда. Но перед ней неожиданно возник Архангел, снова одетый лишь в одни штаны, полуспустившиеся и помятые. Женщина тактично отвернулась, но продолжила стоять на месте, будто и не замечая надвигающейся опасности. Вакариан уже сотни раз видел все эти реакции, сотню раз его больное воображение подкидывало самые разные ситуации, но исход всегда был одним и тем же.       - Я в порядке. Уходи, - сдавленно произнес турианец, теряя самообладание.       Даже во сне. Он не мог поступить так с ней даже во сне. Отговаривая себя вновь и вновь, Гаррус предоставлял даже выдуманной Шепард возможность уйти, не видеть его таким. Разбитым, злым, уставшим, ненавидящим собственные жалкие потребности. Она была важна для него. Черт возьми, она все время была важна! Настолько сильно, что невозможно было описать словами. И причинить ей боль даже во сне было неприемлемым предательством. Но эта чертова ведьма не собиралась сдаваться!       - Ну уж нет, - строго прозвучало из ее уст. – Ты не в порядке. Не в порядке.       - Уходи, Шепард. Поговорим завтра, - сквозь зубы процедил он.       - Нет.       - Ты издеваешься? Я не хочу сейчас ни о чем говорить.       - Я хочу быть здесь. Хочу быть рядом, даже если невыносимо.       - Что ты несешь, Шеп?! Хватит лезть мне в душу.       - Хватит прятаться за маской борца со справедливостью. Великий и ужасный Архангел боится признать, что у него тоже есть слабости?       В ответ турианец лишь взвыл в голос. Эта человеческая женщина достала его настолько, что он был готов вырубить ее об консоль и вынести отсюда, пока не случилось чего недоброго. Но эта ее «копия», созданная его фантазией, была слишком уж откровенной сегодня.       - Раздражаешь.       - О, ну конечно. Это все, что ты можешь сказать мне.       - Это все.       - Я никуда не уйду. Может в бар?       - Ты не понимаешь намеков? – Гаррус не выдержал, грубо схватив женщину за запястье. – Я не могу с тобой говорить сейчас! Не могу даже думать ни о чем, кроме как нагнуть тебя прямо здесь! Черт, Шеп, иногда ты ведешь себя, как идиотка! Ты жутко раздражаешь. И эта злость!!! Все это не отпускает! Не проходит. Накаляется. Я устал, понимаешь? Я устал от того, что не могу совладать с собой при виде тебя. Я устал от бессонных ночей! От страха, что однажды проснувшись, могу обнаружить все предыдущие месяцы лишь плодом моего воображения! Я ненавижу тебя, Шепард! Потому что, смотря на тебя, я чувствую заполняющую меня боль! Ты оставила меня на эти гребанные два с лишним года в сраной галактике! Ты оставила всех нас! Ты же всегда одерживала победу… Так почему тогда ты сдалась? Я не могу забыть ту разрывающую боль, то отчаяние, панику! Не могу, как бы ни старался! Я смотрю на тебя теперь, а вижу лишь ее. Ту, другую Шепард. Ту, что навсегда растворилась в бесконечном космосе. Ты убила ее! А я убил себя! Что-то внутри сломалось, там… И я не могу этого восстановить, - турианец, яростно сжимая тонкое запястье, продолжал вываливать все наболевшее на застывшую в шоке женщину.       Капитан дернулась, гневно сверкнув зелеными глазищами. Но Гаррус и не думал ее отпускать.       - Отпусти, Вакариан. Я хочу уйти, - голос с отзвуками металла заставил Архангела ненавидеть ее и себя в этот момент еще больше.       - Теперь я не хочу тебя отпускать! Я хочу, чтобы ты прочувствовала всю ту боль, что причинила мне. Хочу, чтобы ты ощущала то же, что и я. Чтобы поняла, насколько мне паршиво. Ты ведь этого хотела?!       - Хватит, Гаррус. Это уже не смешно! – вновь дернулась Шепард, схватившись свободной рукой за когтистую лапу, удерживающую ее еще сильнее.       - Нет, не хватит. Ты же этого хотела? Вывернуть все это наизнанку? Так на. Получай! Наслаждайся! Я начал заново. Я хотел слепить, что-то похожее на прошлого меня. Но Гаррус Вакариан погиб вместе с тобой над Алкерой! Кто мы с тобой такие? Подделки? Тени прошлых себя? Ненастоящие…       Последние слова болезненно въелись в содрогающееся от этой пытки сознание. Слушать подобное от него было самым ужасным кошмаром на свете. Те ее страхи, что она так глубоко пыталась спрятать, вновь поглощали ее. Ей становилось страшно, больно и обидно. Хотелось уйти, но турианец не отпускал ее.       - Хватит! Я не желаю слушать это!       - Потому что тебе страшно, Шепард? Потому что боишься оступиться? Я всегда желал быть похожим на тебя. И теперь наши израненные души, слишком изуродованы, чтобы их вообще опознать. Изуродованы и одинаковы в своих бесконечных страданиях.       Джейн уже всерьез пыталась высвободить руку, но Гаррус был сильнее. В считанные секунды он вывернулся, толкнув ее к консоли. Больно ударившись ребром о металлический выступ, женщина зло прошипела. Но турианец больше не собирался давать ей шанса уйти. Пусть это всего лишь сон. Наяву, он никогда бы не посмел сказать всего, что сейчас лилось из него непереставаемым потоком. Внизу живота нещадно пульсировало и ныло. Он хотел ее все больше, все отчаяннее.       - Я хотел избавиться от этой боли! Я сосредоточился на мести ублюдку Сидонису. Но ты снова влезла со своими миролюбивыми взглядами. Я должен был убить его! Это было моим решением, Шепард! И ты должна была уважать мой выбор! Но ты растоптала меня, лишив последней радости отомстить.       - Что бы решила эта твоя месть, Гаррус?! – зло рявкнула Джейн, загораясь биотическим свечением. – Ты же не такой!       - Да что ты знаешь о том, какой я? – вмиг оказавшись рядом с капитаном, турианец грубо схватил ее за шею, сдавливая.       Шепард закашлялась, сосредотачивая биотику в своих кулаках. Но удар сделать у нее так и не получилось. Вакариан перехватил руки капитана, заломав их за спину. Резко развернув ее спиной к себе, турианец несдержанно рыкнул сквозь зубы. Она была чертовски сексуальна: в такой соблазнительной позе, в длинной мужского фасона рубашке, еле скрывающей ее прелести. Да уж, что только не привидится во сне. Реальная Джейн никогда бы не посмела зайти к нему в таком непотребном виде. Желание жестко отыметь ее прямо сейчас вымещало все остальные еще теплящиеся здравые мысли. Внутри все отчаянно пульсировало в изнеможении.       Понимая, что все оборачивается какой-то просто ужасной фантазией садиста, Шепард яростно забилась в его лапах. Но хватка была слишком сильной.       - Отпусти меня! Вакариан! Какого черта ты творишь?!       - Я больше не могу терпеть, - выдохнул турианец где-то в районе шеи капитана и, резко наклонив женщину вперед, с силой прижал ее животом к консоли. – Я запутался. И не знаю, что со всем этим делать. Ты…       - Гаррус, отпусти меня! – чуть ли не взвизгнула Шепард, сильнее принимаясь сопротивляться, когда турианец когтями распорол ее рубашку, жадно проводя длинными пальцами по мягкой, но упругой коже капитана.       Но Архангел, словно в бреду, ничего больше не слышал. Он ощущал лишь дрожь предвкушения. Его когтистые лапы грубо хватались за оголенные ягодицы, за тонкую шею, тянули за волосы, вызывая ее яростные возгласы, подавляя ее возню. Гаррус подминал ее под себя. Ломал последние остатки ее надежды. И получал от этого больное удовольствие. Так он, словно чувствовал, что они оба снова близко друг к другу. Он слишком нуждался в ней. Он слишком долго скрывал все внутри. Вакариан будто вызывал ее на дуэль. Желая вынуть все наболевшее и из нее. Своей грубостью, жестокостью, оскорблениями он пытался достучаться. И погружался в это безумие все глубже, лишь на задворках сознания понимая, насколько сильно он облажался. Насколько болезненно было это удовлетворение. Он чувствовал себя последним ублюдком, но остановиться уже просто не мог, опьяненный ее близостью, ее ароматом, ее таким непохожим на его телом.       - Гаррус, не надо! – она взывала, молила, но тщетно.       Он, сорвав тонкое белье, вошел в нее резко, с силой прижимая второй лапой к консоли. Утробный рык, когти, грубо вцепившиеся в бедра, причиняли острую боль. Гаррус тяжело дышал. Скольжение его органа в ней было поистине впечатляющим наслаждением. То, как сильно ее мышцы сжимали его там, приносило ему ужасное, болезненное удовлетворение. Он слишком долго ждал этого. Его лапы сжимали ее грудь, ягодицы, когти впивались в кожу, оставляя яркие кровоточащие борозды за собой. Шепард сопротивлялась, пыталась выбраться из-под него, шипя с ненавистью. Когда капитан попыталась вызвать СУЗИ, ему пришлось зажать ей рот. И теперь ее приглушенные выкрики и извивания под ним еще сильнее возбуждали.       Разрядка пришла слишком быстро. Содрогаясь всем телом, Гаррус продолжал двигаться в ней. Ему было слишком мало. Возбуждение на удивление вовсе не отпускало, совершенно затуманив разум. Турианец жестко вдалбливался в нее, и ощущение выгибающейся Шепард под ним было чем-то невероятным, совершенно нереальным. Движения Вакариана становились еще более резкими, требовательными, рваными. Ему нужно было больше. Заполнить ее больше. Соединиться с ней сильнее. Будто таким образом он мог навсегда привязать ее к себе. Поддерживая бешенный ритм, мужчина жадно, по-собственнически исследовал ее незнакомое ему тело. Такое другое. И ощущения ее кожи под его ладонями нравились ему сильнее, чем он мог представить. Его язык скользнул вдоль ее напряженных лопаток, медленно поднимаясь к шее, этим смешным человеческим ушам. Шепард в его руках задергалась сильнее. Когда Гаррус ощутил, что скоро вновь достигнет пика, он буквально стащил женщину с консоли, силой заставляя ее опуститься перед ним на колени. Схватив тонкую шею, он нажал сильнее, вынуждая ее в итоге открыть рот в попытках схватить больше воздуха. Проникнув внутрь ее рта, наблюдая, как ее губы скользят по его органу, он рычал в голос, схватившись пальцами за ее волосы, грубо направляя.       Когда все закончилось, ему показалось, что от пережитых ощущений потемнело в глазах. Он отпрянул от Джейн, тяжело дыша, пытаясь унять приятную дрожь. Капитан же продолжала молча сидеть на полу в разодранной рубашке, лишь иногда как-то нервно вздрагивая.       Вот и все. Может быть теперь, когда он проснется, все изменится?.. С минуту он пристально всматривался в сидящую перед ним Джейн. Ее окровавленные маленькие плечи вздрагивали, голова была безвольно опущена, а дрожащие руки с силой прижимали к себе остатки одежды. Еще пару минут спустя Вакариан продолжал непонимающе всматриваться в женщину на полу. Только тогда вдруг начало приходить осознание. Сон не растворялся. Шепард по-прежнему не шевелилась. И страх все сильнее овладевал его телом.       «Это ведь сон?.. Сон, да?! Сейчас я проснусь, умоюсь, и это наваждение отпустит?»       Но сон не заканчивался. А когда в тишине помещения до него наконец дошли приглушенные, почти неслышные всхлипывания, у него подкосились ноги.       - Шепард?.. – его голос дрожал, а сердце, казалось, остановилось.       «Это же не может быть правдой?!»       Джейн содрогалась тихим плачем, окровавленная одежда кусками свисала с ее изуродованных плечей, вдоль спины и бедер виднелись яркие глубокие царапины его когтей.       Гаррус не верил, что все оказалось реальностью. Жестокой, уничтожающей его с каждой минутой реальностью. Осознание того, что он натворил, приходило медленно. Его мозг будто сопротивлялся принимать эту суровую жуткую действительность. Ведь он только что из… Это страшное слово даже в мыслях не могло уложиться в его голове.       - Господи… Шепард…       Казалось, его мир рухнул в тот момент, когда ее заплаканные большие глаза взглянули на него. Ненависть, злость, обида, боль, отчаяние – вот, что читалось в них. Все это и ничего родного, привычного. Джейн смотрела не на Гарруса, она прожигала взглядом насильника. Когда, совершенно больше не соображая, он двинулся вперед, по направлению к ней, чтобы сделать хоть что-то, в ее глазах отразилось еще более гнусное чувство, то, которое он никогда больше не сможет забыть. В тот самый момент в ее сочно-зеленых колдовских глазах, застеленных пеленой слез, он увидел страх. Ужас, страх и разрушение, он будто умер снова, она будто снова задыхалась в тесном скафандре, не имея доступа к воздуху.       Их боль отныне была одной на двоих. Их одиночество связало их вместе. Их отчаяние навсегда разрушило их жизни. Они медленно убивали друг друга… ***       Гаррус не помнил, как Шепард покинула главную батарею. Дальше он вообще мало, что помнил. Все вокруг, включая и время, потеряло смысл. После того, что он сделал, все остальное было неважным. Единственным, что хотелось сделать, найти ту вонючую дыру, в которую забился Сидонис, и, отдав ему собственную винтовку, попросить мерзавца застрелить его. В гудящей голове лишь металась одна единственная мысль: «она никогда меня не простит…» В эту же ночь Архангел напился до беспамятства.       На утро всем членам экипажа сообщили, что у Шепард проблемы со здоровьем, поэтому объявлялся перерыв пока что на сутки. Шатаясь, Гаррус потащился в медотсек.       - Доктор? – неожиданно столкнувшись с Чаквас у входа в кабинет, то ли поприветствовал, то ли спросил Архангел.       - Офицер, Вакариан, вам не помешало бы проспаться, раз уж выдалась такая внезапная возможность, - с укором произнесла женщина.       - Что с ней? – турианец мысленно усмехнулся своему же вопросу, понимая, что не просто морально унизил капитана, но и, скорее всего, причинил ей физическую боль.       - Острая аллергическая реакция на дестроаминокислоты, - отчеканила Чаквас и пристально посмотрела на опешившего турианца.       Архангел только сейчас, стремительно трезвея, начал понимать, что дело не только в моральном состоянии капитана, ведь вчера он совершенно забыл все предостережения Мордина.       - Могу я увидеть ее? – хрипло спросил Вакариан, с надеждой и мольбой смотря на доктора.       Он совершенно не представлял, что скажет, что сделает, что вообще произойдет. Ему просто необходимо было увидеть ее.       - Полночи Шепард выворачивало наизнанку, аллергическая реакция, сильнейшая интоксикация и ранения по всему телу, ухудшившие ее и без того незавидное положение в разы. Ее лихорадило, она бредила, мы с Мордином еле справились с удушьем, которым весь этот кошмар продолжался. Мы стабилизировали ее состояние, напичкали Шепард кучей антибиотиков и антигистаминных, промыли ей желудок, снизили температуру. Но она все еще без сознания.       Вакариан слушал Чаквас и чувствовал, как холодеют пальцы. Он, мать твою, чуть не убил Шепард! Он не просто унизил, растоптал ее гордость, сломал и покалечил ее, а чуть не убил ее собственными лапами! Осознание этого жуткого факта рождало животный страх. Пальцы уже не просто холодели, они немели.       - Мне нужно увидеть ее, - процедил турианец, двинувшись в сторону двери.       - Нет, - стойко ответила доктор.       - Карин, пожалуйста…       - Гаррус, не думаю, что это хорошая идея, после всего.       - Она говорила что-то? – сжав кулаки, тихо прорычал турианец, потупив взгляд.       - Нет.       Чаквас проследовала к лифту, но, не дойдя пару шагов, остановилась и тихо продолжила.       - Иногда одного раскаяния мало, офицер Вакариан. Иногда нужно приложить уйму усилий, чтобы исправить свои ошибки. Но ничего из этого все равно не подействует, если не прислушаться к самому себе и не попытаться понять других.