Подари мне своё тепло

      Утро даётся мужчине тяжело; он кое-как просыпается от противного звона будильника, умудряется порезаться бритвой в ванной, забывает завтрак на сковороде и ест подгорелую яичницу. Плохие дни редко преследуют его, но если они и вправду настают, то добра не жди, как и хорошего настроения, которого, в принципе, почти никогда и не бывает. В итоге Катсуки забывает свой галстук дома и вспоминает об этом уже только будучи в утренней пробке, а так же не может найти зарядное устройство, чтобы оживить телефон. И когда он входит в офис, то шлейф негативной энергии разом заставляет всех передёрнуться.       — Неудачное утро? — Эйджиро оказывается самым уверенным в себе полицейским, ведь лезет на рожон несмотря ни на что.       — Ну такое, — отмахивается психолог.       Через некоторое время в кабинете появляется старший инспектор, с которым все здороваются. Он сообщает о том, что судмедэксперты уже установили причину смерти, и ребята могут пройти к ним за дополнительной информацией. Кьёка, подмечая, что никто не горит особым желанием снова видеть труп, добровольно вызывается и зовёт с собой блондина. Тенья даёт добро на последующие действия подчинённых, поэтому они, не задерживаясь, отправляются к Тсую.       — Как дела? — спрашивает девушка, заходя в лифт и нажимая кнопку минус второго этажа.       — Тебе сказать правду или то, что хочется слышать? — проворчал собеседник. Ответа не последовало, поэтому он взглянул на свои часы на левой руке и, рассчитав, что день явно будет долгим томно вздохнул.       Они вышли в мрачный и холодный коридор, обклеенный плиткой, и свернули в нужном направлении, открывая тяжёлую металлическую дверь. В комнате их уже ждала Асуи, которая совсем не обращала внимание на воцарившийся холод, заставивший Джиро передёрнуться.       — Ну что, какие новости? — Бакуго засунул руки в карманы и подошёл ближе к столу с мёртвым телом, стоящим почти в конце противоположного угла.       — Я могу с уверенностью заявить, что это бальзамирование. Но не по инструкциям с интернет-сайтов — работал полупрофессионал, — девушка откинула синюю ткань, покрывавшую труп, с лица и оставила её на груди.       — «Полу»? — поинтересовалась полицейский, стоящая в двух метрах от собеседников. Всё же противный запах этого помещения ей никогда не нравился.       — В эти два надреза над ключицами ввели специальный раствор аппаратом для бальзамирования. Обычно, чем твёрже кожа, тем лучше работа, но этой даме не сильно повезло. Есть пара ошибок, поэтому труп будет разлагаться через пару лет, но сейчас результат похвальный, вы только потрогайте — кожа почти упругая!       — Н-не стоит, — нервно посмеялась Кьёка, но заметила как её напарник уже натягивал на себя медицинскую перчатку. — Ты серьёзно?       — Почему нет? — мужчина прикоснулся к коже и почувствовал, что она была немного хуже, чем у живых людей. — Есть следы сексуального насилия?       — Абсолютно нет! Убийца делал всё как надо: обработал кожу и все естественные отверстия… — Тсую не смогла договорить, потому что её перебила очень недовольная происходящим девушка:       — Давайте без подробностей! Пожалуйста…       — Значит, нам стоит искать студента или помощника специалиста морга… Спасибо, Вы нам очень помогли, — психолог снял перчатку, бросив её на железную тележку-столик рядом с собой, и вывел постепенно зеленеющую коллегу из комнаты. Зачем она только подалась в эту профессию с такой реакцией?

***

      Размеренное тиканье часов и абсолютная тишина обволакивали подростка, сидящего в собственной гостиной. Он, закинув ногу на ногу, смотрел перед собой, расположив левую руку на спинке дивана. Все его мысли были забиты одним человеком, чувства к которому казались чем-то странным и даже запретным, но в то же время приятным и сладким. В сердце что-то приятно щемило, пока разноцветные глаза чертили нужный им образ. Такое, вроде, называется зависимостью, но к чёрту условные обозначения эмоций, неподвластных чужому пониманию. Ведь всё это так формально и педантично — совсем не то, что должно быть на самом деле. Да и кто будет лезть в не свою личную жизнь?       Остановив свой поток мыслей на этом, гетерохром поднялся на ноги, взяв школьную сумку, стоящую на полу. Он прошёл в свою комнату, прихватив оттуда денег на обед, телефон и скейтборд, и вернулся в коридор, чтобы обуться. Шото так же надел большой тёплый шарф, дабы не замёрзнуть, и громко хлопнул входной дверью, чтобы закрыть её без ключа. Дорога от дома до академии составляла десять минут ходьбы и двадцать минут на поезде, но сегодня ему уже посчастливилось пропустить два первых урока, поэтому торопиться на оставшиеся не хотелось — пусть вышвырнут, плевать вообще. Парень сбежал по лестнице, перепрыгивая пару ступеней, и опустился на свою доску, брошенную на асфальт за пару секунд, сильно оттолкнувшись. Она понесла его вниз по двору, выводя ближе к проезжей части. В будние дни в такое время на улицах почти нет людей, поэтому помешать кому-нибудь не получится. В кармане вдруг зазвонил телефон.

— Тодороки, ты что, опух уроки прогуливать?! — на другой линии раздался звонкий голос одноклассника. — Где тебя носит?!

      — Какая разница?

— Чувак, да ты реально больной… Короче, на четвёртом уроке самостоятельная, и староста сказала, что позвонит твоей родне, если не явишься, — протянул Каминари.

      Отвечать что-либо не было смысла, да и не хотелось, поэтому гаджет просто выключили, засунув в карман обратно. Тодороки не особо волнует его будущее или оценки, которые в последнем семестре пошли по наклонной — главное, чтобы приёмной семье не звонили. Им сейчас немного не до этого…       Студент кое-как нарыл в карманах наушники с плеером и, засунув их в уши, покатил дальше, глядя только вперёд. Музыка едва скрашивала его обречённое состояние, но ничего, сегодня он знает куда податься после изнурительного школьного дня.

***

      — Мы ищем парня. Он только недавно вошёл во вкус убийств и делает это с особым трепетом. Ориентировочный возраст от двадцати до двадцати пяти лет, имеет медицинское образование или же сейчас его изучает, — Катсуки сложил руки на груди, сидя в переговорной с остальными участниками расследования.       — Токио город не маленький — медиков наверняка много, — пожаловался Ханта, закуривая сигарету возле открытого окна.       — Но не все же знают технику бальзамирования, — Джиро закатила глаза, понимая, что это дело дастся сложнее, чем можно было предполагать.       — Значит, найдём информацию о всех настоящих и выпустившихся недавно студентах университетов с уклоном на патологоанатомов и судмедэкспертов, — заявил Иида.       На том и договорились. Но поиск информации дело нелёгкое, поэтому, пока полицейские просматривали базы, психолог решил поговорить с преподавателями этой необычной науки в живую. Его отпустили только с Киришимой, потому что, несмотря на свою незаменимую роль в коллективе, оружие мог при себе держать только охранник порядка. На всякий случай. Друзья отправились в нужное место и с трудом смогли поймать кого-нибудь из лекторов.       — Я вас слушаю, молодые люди, — низкий пухлый старичок с круглыми очками и большими губами оказался единственным, кто смог оторваться от процесса обучения «подрастающего» поколения.       — Здравствуйте, мы из полиции, — на этих словах блондина красноволосый достал своё удостоверение, показывая его незнакомцу. — Нам нужно задать Вам пару вопросов.       — Хорошо.       — Много ли у Вас в университете студентов, знающих бальзамирование? — спросил полицейский.       — Хм, не думаю. С этим вопросом вам стоит обратиться к другому лектору, но он уехал в отпуск две недели назад…       — Посреди учебного года?       — Да. Мы же тоже люди и имеем право на отдых. К тому же, он не только преподаёт студентам, ещё и работает в городском морге. Очень хороший и образованный человек, — старичок покивал сам себе. — Но у нас есть его заместитель, свяжитесь с ней.       — Хорошо, спасибо Ва…       — А можете дать данные этого хорошего человека? — Бакуго перебил напарника, схватывая на себе его недопонимающий взгляд.       Лектор не отказал. Они втроём прошли в его кабинет, и, получив всю нужную информацию, следователи ушли искать заместителя.

***

      Вечером мужчина решил немного развеяться, всё равно никаких особых зацепок не было, а мозги уже просто плавились от обилия абсолютно ненужной информации. Он выбрал свой любимый бар в квартале от дома и взял с собой не очень крупную сумму, чтобы не напиться в хлам. Уже в помещении его встретила громкая музыка, бьющая по ушам, толпы народа, яркая подсветка танцпола и бара, к которому нужно было подойти в первую очередь.       — Виски, — блондин поднял указательный палец вверх и получил одобряющий взгляд со стороны парня по другую сторону барной стойки. Красные глаза метнулись в сторону и заметили уж больно знакомую разноцветную макушку, к обладателю которой приставал какой-то мужчина. В ту же секунду, когда на лице Катсуки от злости взбухла вена, на стол поставили стакан с тремя кубиками льда и коричневой жидкостью. Заказчик моментально опустошил поданный сосуд, ударив им по деревянной поверхности, и направился к Шото.       — Ну чего ты ломаешься? Я же видел как твои глазки смотрели на меня пару минут назад… Давай просто уединимся, — рука незнакомца коснулась худого бедра в джинсах, но не успел гетерохром пискнуть, как эту саму руку больно скрутили.       — Пошёл прочь, — горячее горькое дыхание, вызванное гортанным рыком, опалило чужое ухо. Мужчина, поняв, что лёгкий секс ему сегодня не светит, постарался вырваться, но получил оплеуху и был удачно откинут в стену, а сам спаситель повернулся к уплывающему подростку.       — Ой, Бакуго-сан, — он хихикнул и потянулся за трубочкой своего коктейля, втягивая в себя напиток.       — Что за приколы? Слишком взрослым стал?! — психолог вырвал из чужих ладоней бокал, пролив немного содержимого на ярко-голубые джинсы ребёнка. — Что ты тут делаешь?       — Стараюсь расслабиться и думаю, что Вы тоже наверняка сюда за этим пришли.       — Тебе хоть двадцать один есть, чтобы шляться по таким заведениям, половинчатый?       — Не будьте так категоричны, всё равно теперь мне домой нельзя. Давайте лучше выпьем. Немно-о-ого, — подросток лукаво улыбнулся, заметив, что взрослый не собирается поднимать шумиху. Всё равно он не в силах сделать что-нибудь сейчас, поэтому только просит повторить виски. — Как дела на работе?       — Херово, — Бакуго постепенно чувствует как его язык расплетается сам по себе. — В городе объявился какой-то бальзамировщик.       — Ого. И много кого… Ну, это…       — Нет, только одного. И надеюсь, что больше никого не будет.       Мужчина выпивает ещё несколько стаканов без закуски, но пока ещё сохраняет здравый смысл. В отличие от Тодороки. Тот уже тянется танцевать, но останавливает его только «некрасивое пятно на штанишках». Совсем скоро психолог просто не выдерживает и, расплачиваясь за них двоих, подхватывает худую тушку, грубо перекидывая через плечо, слушая уже полу разборчивые сопротивления и ругательства. Они выходят на улицу, и холодный ветер приводит в чувство буквально на пару минут, пока сознание просто не вырубается. И теперь блондин несёт на себе соскальзывающее тело, что с виду вполне походит на труп.       Принести студента к себе домой — единственное разумное решение, которое видит блондин, поэтому, прийдя в огромную светлую квартиру, пьяного в стельку запихивают в душ и пробуждают хорошей струёй холодной воды, вызывающей внезапное появление мурашек по всей коже.       — Посмотри на себя, нажрался, как не знаю кто… Тебе не стыдно? — Катсуки помогает «собеседнику» снять рубашку с приличным количеством пуговиц и кидает в него полотенцем, грозясь выгнать на улицу голым, если тот не примет ванну.       Идиот. Да и кто ему вообще налил?! Нужно будет потом натравить на эту забегаловку полицию, чтобы разобрались там что, да как. Хозяин квартиры проходит в гостиную, присаживаясь на огромный диван, и зарывается пальцами в волосах. Так он сидит пару минут, пока из ванной комнаты не разносится крик о неисправности вентиля с горячей водой. Мужчина встаёт и снова приходит к Шото, уже лежащему в ванне.       — Не крутится, — он достал из воды ногу и указал на кран большим пальцем.       — Тц, поди уже сломал мне что-нибудь, — взрослый сердито ворчит, приближаясь к проблеме, но как только он кладёт руку на вентиль, его тянут за свитер в ванну. Массивное тело падает в воду, выплёскивая небольшую часть за пределы сосуда. — Твою мать, что творишь?!       — Вам же тоже нужно освежиться.       — Скажи спасибо, что ты ещё мелкий, иначе я бы сломал тебе твою тупую морду, — он кое-как вылезает на пол, ощущая неприятную прилипшую к телу ткань.       Его одежда от колен до груди полностью промокла, а остатки воды стекали по ногам на пол, создавая лужу под носками. За Бакуго вылез и студент, совсем не стесняясь своей наготы.       — Нужно снять мокрую одежду, — вдруг серьёзно проговорил тот, цепляя пальцами края свитера. Но вместо того, чтобы сделать хотя бы вид попытки стянуть элемент одежды, он касается горячей кожи своими ледяными пальцами и натыкается на пресс, начиная щупать его и оглаживать.       Хозяин квартиры не в состоянии сделать что-либо, потому что эти разноцветные глаза, наполненные похотью и алкоголем, резко поднялись и столкнулись с его красными, парализуя. Пухлые губы на лице со шрамом шепчут что-то неразборчивое, а сам парень понемногу опускается на колени и успевает стянуть резинку штанов и боксеров прежде, чем это поймёт взрослый.       — Пол-, — грубый голос обрубается на половине слова от резкого контраста температур тел и ощущения мокрого языка на своём члене.       Тодороки обхватывает ствол рукой, привыкая к размеру, и берёт в рот головку, втягивая в щёки. От такого действия из полового органа течёт предэякулят, который тут же оказывается на юрком горячем языке и пропадает вместе со скопившийся слюной. Гетерохром делает головой осторожное движение вперёд и вбирает в себя всё больше и больше, двигая рукой у основания.       Психолог хочет ухватиться за что-нибудь, чтобы крепко сжать и уже позволить своему телу расслабиться, но единственное, что находится в такой близости — разноцветные волосы, потому крепкие пальцы и вцепляются в них, оттягивая и надавливая с нужным темпом. Из-за «помощи» у младшего на уголках глаз выступает влага, а корень языка саднит, но его не щадят. Всё же сам устроил это представление. С каждым новым движением головка члена продвигается всё дальше и дальше, проходя в горло, пока взрослый, чувствуя разрядку, не толкается вперёд и больно надавливает на затылок. Студент хватается одной рукой за ткань штанов, другая остаётся у основания чужого достоинства под пухлыми губами, нос упирается в твёрдые лобковые волосы, а сперма выливается прямо в глотку. Парень старательно проглатывает всё, что дали и немного закашливается, отстраняясь. Но покоя ему не дают; разгоряченный мужчина, принявший ситуацию под влиянием недавно выпитого коньяка, снова подхватывает тушку, как тогда в баре, но на этот раз уже несёт её в спальню, бросая на большую кровать и нависая сверху.       — Бакуго-сан, — Шото извивается под взрослым, вытирая мокрую спину о покрывало, сдавленно мычит, чувствуя свой вставший член, и хнычет, глядя на то, как чужой свитер улетает в сторону вместе с остальной одеждой.       Катсуки вновь возвращается к подростку и утягивает его в горячий и влажный поцелуй, что перерастает в битву языков с редкими столкновениями зубов. Широкая ладонь скользит по молочной коже, опаляя её своим теплом, и спускается от груди до бедра, разворачивая его в сторону. Мужчина отстраняется и опускается ниже, проводя кончиком носа от ключицы к соску и приставляя свои пальцы к чужому рту. Студент хватается за них, облизывая настолько тщательно, насколько позволяют силы, и вместе с этим он чувствует как его торс расцеловывают и кусают, оставляют засосы, следы от зубов. А когда взрослый считает, что его пальцы достаточно влажные, то почти вырывает их и приступает к немного болезненной растяжке, компенсируя её лаской, отдаваемой соскам. Младший хватается за намокшую ткань покрывала, ощущая внутри себя небольшие движения, и кусает губы от действий, сравнимых с пыткой.       — П-пожалуйста, — жалостливо всхлипывает он.       — Закрой рот, я не хочу порвать тебя, — от грубого голоса член наливается кровью и болезненно покалывает, а руки сами тянутся вниз, чтобы облегчить свои страдания, но их безжалостно перехватывают и заводят над головой. — Даже не думай.       Психолог затыкает пищащего под собой что-то человека наглым собственническим поцелуем, заставляя обратить всё внимание только на рот. И это срабатывает — гетерохром действительно уплывает и уже не думает о своей заднице, где теперь хозяйничают три пальца. Он только громко вздыхает, когда его переворачивают на живот и ставят на колени. Грубые ладони хватаются за ягодицы, щупая их и оставляя на нежной коже красные следы. Хозяин квартиры и сам еле сдерживается от болезненных покалываний вновь вставшего полового органа, поэтому он оттягивает половинки в разные стороны и трётся основаниями о чужую дырку. Тодороки не может терпеть и сам старается скорее насадиться хотя бы на головку, но сила старшего слишком велика, чтобы спорить с ней, потому его просто обездвиживают и продолжают мучить потехи ради.       — Ну же, — стонет он, опираясь правой щекой на мягкую подушку. — Прошу, войдите в меня, ах!       Второй раз просить не придётся — Бакуго самому начинают надоедать излишние прелюдии, и он наконец входит в ребёнка наполовину, вырывая из него громкий пошлый всхлип. Девственно узкие стенки пульсируют вокруг члена, затягивая его глубже, но для начала нужно привыкнуть, они же не машины для секса, — хотя и отводят для остановки самое маленькое протяжение времени.       Первый толчок, и парень задыхается от чувства наполненности в себе. Второй приносит дискомфорт, но вместе с тем и необыкновенную натяжку внизу живота. А все последующие ровно попадают в нужное место и вынуждают кричать и стонать от своей напористости. Но мужчина почти ничего не слышит, кайфуя от того, что делает и что получает. Он бьётся кожей о кожу и постоянно упирается в нечто твёрдое, но не прекращает двигать бёдрами, пока младшего не передёргивает, и тот не замирает сжимаясь. Его дрожь передаётся и на взрослое тело, вызывая табун мурашек, а после неё и блаженное ощущение. Студент высвобождается из хватки и слезает с чужого члена, падая на матрац и отползая к краю, но хозяин квартиры по всей видимости хочет устроить ещё один раунд, поэтому хватает белую голень и тянет тело на себя.       — С-стой, не надо… Не хочу грубо… — вопреки своему шлюшьему выражению лица мямлит пассия.       — Если бы не нравилось, не стал бы стонать, — Катсуки разводит чужие ноги в стороны, переворачивая тушку обратно на спину и снова входит во влажный проход, но уже не с прежней силой.       — Да сколько Вы можете кончи- Ах!

***

      Утреннее солнце щиплет глаза, стараясь разбудить, ведь ни будильник на телефоне, ни звонки от коллег совершенно не справляются с этой задачей. Мужчина резко садится на кровати и тупо смотрит в стену напротив, стараясь проморгаться и сфокусировать взгляд хоть на чём-нибудь. Он слышит вибрацию мобильного и… тихое сопение. Голова боязливо поворачивается влево, но на другой половине кровати лежит именно тот, о ком нельзя даже подумать в трезвом состоянии. Подросток, мирно сжимая подушку, спал, укрывшись одеялом по лопатки, а вся кожа выше была усеяна большими фиолетовыми засосами и кровавыми укусами. Хотя под одеялом наверняка тоже не всё так радужно.       Внезапно раздаётся звонок в дверь, от которого хозяин квартиры вздрагивает, но, надев на себя боксеры, всё же бежит открывать. Именно бежит.       — Чувак, ты время видел?! Мы уже волноваться стали! Зная тебя, чего только не понапридумываешь, мало ли пошёл этого отбитого убийцу сам искать, — Эйджиро, стоящий на пороге, сразу начал кричать в своей привычной манере, чем не очень обрадовал друга.       — Закрой свою пасть, и без тебя голова раскалывается, — блондин пустил пятерню в ещё более, чем обычно, запутанные волосы.       — Ты что, пил вчера? Выглядишь одновременно херово и отлично. Отдохнул поди на славу! — и только гость хотел засмеяться, как за широкой спиной в глубине квартиры что-то мелькнуло. Любопытства у полицейского было не занимать, поэтому он наклонил голову немного в сторону и увидел довольно знакомого человека.       — Доброе утро, — парниша громко зевнул, прикрывая голые бёдра чужой длинной футболкой, и скрылся в ванной, прихрамывая.       — Я конечно помню, что ты встречался с Мидорией почти двадцать лет назад, когда был молод, но не знал, что тебя до сих пор тянет на подростков… — Киришима сдавленно посмеялся, опираясь на дверной косяк.       — Завались и проваливай, — психолог оттолкнул коллегу назад и закрыл входную дверь перед его носом. Но тот ни капли не расстроился, наоборот, стал смеяться ещё громче, но всё-таки ушёл.       Бакуго закатил глаза и посмотрел на себя в зеркало, что висело в коридоре. «Почти двадцать лет назад»… Неужели он уже настолько стар? Ещё несколько лет, и можно отмечать сорокалетие, будь оно проклято.       Дверь ванной комнаты открылась через десять минут, и оттуда высунулся освежившийся Шото, проверяющий наличие посторонних в квартире. Убедившись в том, что красноволосый незнакомец так и не переступил порог жилой площади, он спокойно вышел в коридор и посмотрел на взрослого.       — Зачем ты взял мою футболку? У тебя есть свои шмотки.       — Первое, что попалось, — пожал плечами гетерохром и направился на кухню, ничуть не стесняясь того факта, что находился в чужом доме. — Будем завтракать?       — Гадёныш… — прошипел себе под нос мужчина, услышав шум включённого чайника. — Возьми что-нибудь из холодильника!