Часть 3
27 апреля 2020 г., 19:50
Прошло уже четыре дня с их последней встречи, но младший не даёт о себе знать. Тем утром он просто позавтракал, оделся и, краснея, ушёл, не оставив ни одного своего контакта. Теперь мужчину грызёт совесть за содеянное; всё-таки ему тридцать четыре, а парнише всего-навсего семнадцать. Надо же быть таким идиотом, чтобы переспать с пьяным и ничего не понимающим подростком, так ещё и после этого не поговорить с ним, а просто просидеть полчаса в молчании и в точно таком же безразговорном состоянии закрыть за ним дверь! Стыд, и ничего более.
— Какой-то ты кислый, — подмечает Киришима, устраиваясь на углу рабочего стола друга. — Что-то случилось.
— Ничего, кроме того, что ты знаешь.
— А ты про того ребёнка, — громко начал парень, но был остановлен злобным рычанием с угрозами. — Окей, извини, чувак. Значит, ты о том подростке печёшься, да?
— Отвали, — психолог уткнулся в компьютер с основной выделенной информацией по убийству и полностью забил на друга, который ещё немного что-то бормотал, пока не был отправлен проверять камеры видеонаблюдения старшим инспектором.
Бакуго понимал, что всё, что они имеют — лишь доля от того, чем можно воспользоваться для поимки преступника. Ничтожно мало. Но он хотя бы уверен, что убийца работает один, если опираться на профиль некрофила, который вряд ли смог разделить кого-то с другими. И с этой мыслью блондин наткнулся на личное дело того самого «хорошего человека», восхваляемого лектором. В его биографии не было ничего сверхъестественного, но вот строчка о семье была заполнена как «Не указано», или же, другими словами, «Засекречено». Но мужчина знал свою работу, как собственные пальцы на всех конечностях, и считал нужным уточнить эту, с первого взгляда, бесполезную информацию, которая может стать даже ключевой в скором будущем.
— Эй, мелкая, — он поднял голову, обратившись к Джиро, стоящей рядом. — Ты можешь пробить полную биографию этого типа? В его рабочей почти всё, кроме образования и карьерной лестницы, не указано.
— Да, конечно, — девушка ушла к своему компьютеру, чтобы получить по почте чужие документы от напарника, и, переместив их на флешку, ушла в архивы.
Теперь, несмотря на интересующего индивида, стоит заняться ещё поиском других подозреваемых.
***
В кабинете висит тишина. Студенты пишут самостоятельную работу, которая может повлиять как на последующие оценки, так и на будущее, но только одного человека из двадцати присутствующих это не волнует — Тодороки. Он уже давно написал всё, что знал, а что не выучил даже и не старался. Наконец «спасительный» звонок прогремел в коридоре. Все ученики по своеобразному приказу, нежели просьбе, учителя собрали тесты с последних парт на первые и стали собирать свои вещи. Это был последний урок на сегодня. — Хей, Тодороки, есть планы на сегодня? — Каминари, который за два года обучения в старшей школе так и не смог найти себе нормальных друзей, присосался к гетерохрому настолько сильно и безболезненно, что его вполне можно было назвать братом не по крови. — Нет. Я приехал на доске, что с твоей? — Обижаешь, — блондин с крашеной чёрной прядью ухмыльнулся, надевая сумку на плечо. — Лежит в шкафчике и ждёт своего выхода. Можно прокатиться до парка и там позависать, но могут снова прийти те парни… — Ты боишься? — Шото наконец сложил нужные учебники и пошёл с одноклассником к первому этажу. — Только если за тебя. На прошлой неделе они неплохо тебя отметелили. Моя мама сказала, что вызовет полицию, если такое повторится, и твоим предкам будет плевать. — Им не плевать, их просто нет дома с прошлого месяца. Отцу дали отпуск, потому они и уехали, — парни быстро переобулись и похватали свои скейтборды, стараясь выйти на улицу как можно скорее и не быть застуканными учителями. — Даже мелкую взяли, а тебя нет. Несправедливо как-то… Может, тогда у меня поживёшь? — Нет, мне и дома нормально. Они вышли за пределы академии и тут же ступили на свои доски, грубо и сильно толкаясь о землю, пугая своим внезапным поведением девушек и некоторых парней. Одноклассники съехали с горы, на которой находилось их учебное заведение, и покатили по пустым улицам спального района с частными домами, но стоило им только выехать в центр города, как людей на тротуаре стало гораздо больше, и пришлось объезжать каждого из них, чтобы не упасть или не найти неприятностей на свою голову. — Давай на поезде доедем, а то скоро час пик, — предложил Денки, догоняя приятеля. На том и решили, но для начала стоило всё же добраться до станции, находившейся через три квартала. И всё бы ничего, да только гетерохром, осторожно обходя прохожих, был остановлен кем-то, больно схватившим его за руку. — Б-бакуго-сан? — он глупо проморгался, слушая, как его скейтборд уезжает под ноги ничего не подозревающей толпе, но вырваться был не в силах, даже если бы очень захотел, ведь сердце застучало как бешеное при виде серьёзного лица. — Далеко собрался после школы? Твой дом в другой стороне, — у мужчины под глазами были едва заметные синяки от недостатка сна и переизбытка стресса, брови съехались к переносице, показывая возрастные морщины, маленькая щетина выступала на нижней челюсти, а сам алый взгляд прожигал насквозь. — В парк покататься, — они стояли прямо посередине тротуара, мешая всем остальным, но это сейчас абсолютно неважно. — После занятий студенты обязаны идти домой, иначе вину возложат на учебное заведение, не слышал? — Тодороки! — Каминари наконец нашёл друга, который слишком задержался. — У тебя проблемы? Кто это? — Это… — Знакомый семьи, — взрослый наконец отпустил подростка, засунув руки в карманы пальто. — Ты понял меня? Иди домой. — Так он же один, смысла вообще никакого, — посмеялся одноклассник, на что получил реакцию в виде двух обозлённых взглядов. — Что значит один? — Я Вам потом всё объясню, — Тодороки нервно сглотнул, чувствуя какой-то неопределённый стыд и страх. — Слушай, — обратился он к другу. — Давай не сегодня. Денки зло фыркнул, посмотрев на Катсуки, но всё же сдался. Парни попрощались, и только психолог двинулся дальше, как за ним увязался гетерохром. — Вы не хотите поговорить о… — тот неловко помялся, прижимая к себе доску, которую успел поднять одноклассник. «Будто нам сейчас есть смысл об этом говорить… Да, это всё неправильно, но чёрт, он же первый всё начал, ещё и убежал, ничего не сказав» — блондин не останавливался, перебирая всевозможные варианты дальнейших действий у себя в голове, но один всё-таки всплыл. Он достал ключ от своей машины и отсоединил брелок от связки. — Сейчас мне нужно зайти по работе в один офис, так что открой автомобиль и жди меня. Он стоит на другой стороне улицы у торгового центра. Студент неловко кивнул и взял маленькую коробочку из чужих рук, нарочно касаясь горячей кожи. Взрослый проводил его убегающий к пешеходному переходу силуэт взглядом и продолжил свой путь. Наверное было глупо давать какому-то мелкому отродью доступ к своему недешевому транспорту передвижения, но почему-то ему хотелось доверять. И Бакуго правда не знал что происходит в его душе, где всегда тишь, да гладь, но сейчас там бушует ураган новых смешанных чувств, не испытанных ранее. И хотя он и психолог, что может прочитать незнакомца всего лишь по паре невидимых для всех признаков, но вот разбираться в своих ощущениях его в университете не учили, да и за всю свою жизнь он был в отношениях только один раз с другом детства, пока они сильно не повздорили, подравшись. Тогда возникла потребность скрывать свои эмоции и характер, потому сейчас всё достаточно гладко, но не в личной жизни. Теперь появилась новая «переменная», перевернувшая скучное и дотошное бытие, и нельзя сказать, что в определённо лучшую сторону. Скорее где-то посередине. Сама эта «переменная» на радостях неслась к парковке, сжимая брелок с тремя кнопочками. И в мыслях кружилось только «Ками-сама», как зов о том, чтобы всё прошло гладко и как хотелось бы. И когда подросток сел в салон нужной машины, то выдохнул, зажимая ладонями нос. Щёки горели просто адски, а внизу живота создавался приятно тянущий узел. Через двадцать или тридцать минут пришёл владелец автомобиля, занявший место водителя. Он убрал какую-то папку с документами в бардачок перед пассажиром, проверил зеркало и положил одну руку на руль. «Что я должен ему сказать?» — мужчина постучал пальцами по мягкой обивке баранки и нахмурился. — Почему Вы стали психологом? — неожиданно спросил младший. — Ты об этом хотел поговорить? — в ответ послышалась лишь тишина, после которой последовал тяжёлый обречённый вздох. — Потому что хотелось знать что на уме у других и вычислять всяких мудаков, вроде того некрофила-бальзамировщика. Шото тут же просиял. Несмотря на глупость вопроса, ему ответили, а не проигнорировали. Значит, всё даже лучше, чем он думал. — А у Вас никого нет? — Как видишь, — взрослый пожал плечами, не глядя на собеседника. — Сколько Вам лет? — Тридцать четыре. — Я Вам нравлюсь? — пролепетал студент с тихой надеждой. Он повернул голову влево и увидел, что блондин сжал челюсть. На его шее выступили вены, а крылья носа раздувались от каждого вдоха. — Хочешь мной манипулировать? — он взглянул в любопытные глаза, вскидывая бровь. — Если так, то лучше проваливай к чёртовой матери, пока я тебя не вышвырнул. — Зачем мне это? Я не такой, — худое тело немного сжалось под напором чужих слов. — Скажи это своему качественному отсосу. Наверняка же не в первый раз делал что-то подобное. Но за задницу спасибо — сохранил свою девственность, — психолог сжал губы, опустив глаза. Он завёл машину и пристегнул ремень безопасности. — Я отвезу тебя домой, а потом просто поте… — Я Вас люблю! — воскликнул парень, громко всхлипывая. — И ни с кем я раньше не спал, не делайте из меня шлюху! Я всегда следил только за Вами. Мы пересекаемся далеко не в первый раз, но только тогда в магазине мне наконец-то хватило смелости поздороваться. Простите за ту ночь, — он схватил свои вещи и открыл дверь, утирая крупные слёзы. — Подожди, — сказал Катсуки. — Половинчатый! Но тот уже громко захлопнул за собой дверь и, бросив скейтборд на асфальт, встал на него, скрываясь за поворотом. Взрослый только громко цыкнул, ударяя кулаком по рулю. Кто бы мог подумать, что этому мелкому не просто что-то нужно, — да кто угодно, кроме блондина.***
— Бакубро? Ты не спишь?
— Нет, работаю. Если бы я сейчас спал, то не ответил, — красные глаза метнулись в сторону электронных часов на столе. Три часа ночи и двадцать восемь минут.— Это хорошо… То есть, плохо, что ты не спишь, но зато не упустил самое интересное, — Эйджиро немного помялся, сглотнув. — У нас новый труп…
— Уже еду. Скинь геолокацию, — мужчина сбросил вызов и быстро переоделся, выключая компьютер с личным делом патологоанатома, чью информацию Кьёке всё-таки удалось найти. Он достаточно быстро доехал до места происшествия, где уже собралась вся команда. Сонных, глупых идиотов. — Да это издевательство какое-то, — проныл Сэро, опираясь на холодную стену квартиры. — Эти убийцы не могут орудовать днём? — Пошли к телу, освежишься, — зло фыркнула девушка, хватая коллегу за локоть. Они все, включая судмедэксперта, что выглядела такой же нормальной, как психолог, двинулись к гостиной, где на диване лежала забальзамированная женщина. Её голова была запрокинута за спинку мебели, руки разлетелись в стороны, а ноги неестественно повёрнуты друг к другу. — Ох, чёрт… — Асуи приподняла её за затылок, открывая вид на избитое почти что в кровь лицо. — Это точно наш убийца?.. Блондин нахмурился, приблизившись. Он заглянул в тёмные глаза жертвы, что сейчас больше походили на обычные шарики, и присмотрелся к ссадинам на скулах. — Что… Но некрофилы редко так сильно уродуют лица… — его губы изогнулись в лёгком оскале. — Хочешь сказать, что профиль не подходит? — Джиро подошла к напарнику, положив руку на его плечо. — Тут что-то явно не сходится. Все эти синяки… Они свежие, — непонятная тревога окутала всех присутствующих. — Насколько недавно? — спросил Иида. — Судя по цвету этим точно меньше двенадцати часов… А это выглядит слишком свежим, — подтвердила Тсую, посмотрев на Бакуго. Она тут же поняла что он имел в виду. — Будьте внимательны, убийца мог оставить свежие следы! Обыщите всё! Полицейские дёрнули руки к пистолетам. Тенья взглянул на психолога, что пристально осматривал потолок и стены, а затем показал указательным пальцем круговое движение. Все разбежались, проверяя балкон, с которого идёт выход к неустойчивой конструкции, подъезд с приоткрытой дверью на чердак, лестничную площадку. Сам блондин пошёл с другом на крышу. Как только они открыли дверь, холодный ветер дёрнул их в сторону, заставляя прищуриться. На краю бетонного выступа стоял тёмный силуэт, освещаемый только луной. — Ни с места, полиция! — прокричал красноволосый, вытягивая оружие перед собой, но тому, видимо, было всё равно. Незнакомец только повернулся к представителям закона и, наклонившись назад, упал с высоты шестиэтажного здания. «Твою мать!» — разрезало призрачную тишину ночного Токио, и друзья побежали к краю, смотря вниз. Но человек был не так прост — обвязался верёвкой, зацепился за металлический держатель для кондиционера и спрыгнул вниз. Да, на теле может и отразится небольшая отдача от падения и натяжения верёвки, но даже это не помешало ему убежать в неизвестном направлении. — Цель ушла, возвращаемся на место, — пробубнил в рацию Киришима. — Бакубро, пошли. Они забрали верёвку и вернулись к коллегам, рассказывая об увиденном.***
Оставшееся время до утра мужчина так и не спал, как и остаток того дня. Он только сидел над уликами, просчитывая какие раны могла оставить такая выходка. Наверняка у убийцы было специальная экипировка, иначе органы просто превратились в кашу, а обращаться в больницу очень не выгодно. Но смущало больше всего неожиданное грубое обращение к жертве. Обычно, некрофилы дорожат телом своих «возлюбленных» и сами практически не наносят таких ударов просто так, а не для того чтобы вырубить или убить жертву. От этого профиль резко треснул. У убийцы есть садистские склонности? Его что-то разозлило? Была какая-то связь с жертвой? Неизвестно. Женщина, так же, как и первая, пропала за несколько дней до нахождения, ни с кем не связывалась, была забальзамирована. Техника, надрезы, лекарство, результат — абсолютно одинаково. Неужели что-то случилось в промежутках между жертвами? И так можно было сидеть вечно, рассуждая над мотивом, нюансами или характером действий, но Ханта, которому поручили закрыть кабинет, просто-напросто выгнал самого усердно работающего сотрудника, да к тому же, по приказу начальства, ещё и документы забрал, чтобы тот не засиживался. — Я убью твоё тупое лицо как только выдастся удобный случай, — Катсуки обильно хрустнул костяшками на руках, глядя на брюнета, закрывающего дверь на ключ. — Это всё тебе же полезнее, если что. Психолог спустился к машине и только хотел сесть в неё, как в кармане зазвонил телефон.— Здравствуйте. Это Бакуго Катсуки?
— Да, — грубо ответил мужчина милому девичьему голосочку.— Вам звонят из городской больницы. Тодороки Шото указал Вас как ближайшего родственника. Он сейчас находится в отделении с лёгким сотрясением мозга и ссадинами, Вы не могли бы приехать?
— Да, — он залез в салон, бросив мобильник на соседнее сидение и завёл мотор. В больнице его встретила дежурный врач, что волей случая оказалась мамой одноклассницы подростка, и, пользуясь своим статусом, выделила тому пустую палату. Взрослого проводили на нужный этаж, вручив халат, и указали палату. Тот достаточно быстро сориентировался и, остановившись у нужной двери, постучал в неё, входя внутрь. В комнате царила абсолютная темнота, но из окна напротив падало немного света. Все кровати были пустыми, и только в углу за ширмой что-то шевелилось. — Мне ничего не нужно, спасибо, — оттуда раздался хриплый, но до чёртиков знакомый голос. — Зато мне нужно знать что за херня происходит, — пришедший резко оказался в ограждённом круге, пугая лежащего. Он отдернул плотную ткань назад, скрывая их, и присел на край кровати, бросая своё пальто на табурет рядом. — Зачем Вы приехали? — Тодороки отвернулся к стеклу, на котором стали проскакивать капли, начинающегося дождя. — Наверно, потому, что ты указал мой номер телефона в родственниках, — блондин развёл руками, привыкая к темноте. — Я не мог указать родителей, а если бы отказал, они бы вызвали полицию, — старший усмехнулся. — Вы можете идти, я в порядке. — Ну уж нет, ты сейчас же объяснишь мне что происходит, иначе… — Иначе что?! Ударите меня?! А может в полицию сдадите?! Вперёд! — гетерохром дёрнул рукой в сторону двери, но его схватили за запястье. — Знай своё место и не смей мне указывать, — прошипел психолог, притягивая худое тело к себе, заставляя сесть. — Кишка не тонка такое городить? — А у Вас не тонка, чтобы хватать людей и удерживать их физ… — парень не успел договорить. Его заткнули поцелуем, от которого разноцветные глаза распахнулись в удивлении. На нижние веки выступили капельки слезинок. Грубая рука легла на спине, придерживая корпус, чтобы младший не упал назад или отстранился. — За что? — прошептал он в чужие губы, всхлипывая. — Так нравится смеяться над моими чувствами? — Я не настолько урод, чтобы целовать того, кто противен. Бакуго аккуратно уложил пассию назад и навис сверху, впиваясь в пухлые губы, пока стоны под ним не переросли в хныканье. Тогда он спустился ниже, выцеловывая шею, приподнимая больничную рубашку и гуляя под ней руками, оглаживая идеальные изгибы тела. Худые ноги задрожали от воспоминания о первом сексуальном опыте, а ледяные пальцы впились в колючки, не позволяя чужому лицу отстраняться от своей кожи. Наконец взрослый стал опускаться ниже, но его остановили. — Подожди, — студент приподнялся на локтях, открывая тумбочку и доставая из неё вкусно пахнущий тюбик. — Вместо слюны. Мужчина ухмыльнулся, открывая свои острые зубы, и сполз к ногам лежащего, целуя внутреннюю часть бедра. Он открутил колпачок, выкинув его куда-то в сторону и выдавил на пальцы нечто скользкое. К этому времени боксеры подростка уже были брошены на пол им самим. — У нас не так много времени, поэтому потерпи, — после этих слов внутри себя ребёнок ощутил сразу два склизких и тёплых пальца, растягивающих его. Он схватился одной рукой за рот, а другой за край подушки, немного поскуливая. Но страдания окупились влажными поцелуями на животе и бёдрах, а затем резким глубоким проникновением, вместо медленного, что могло просто заставить плакать. — Сейчас всё будет, потерпи, — психолог убрал хрупкую ладошку ото рта, утягивая в новый поцелуй. Его голос, правильные движения, слова — всё вводило в заблуждение и казалось просто каким-то нереальным сном, из которого не хотелось уходить. Абсолютно каждая деталь, кроме небольшой боли, идеальна. — Ну же… Двигайся, иначе я сдохну прямо сейчас, — проговорил на выдохе парень и тут же почувствовал в себе толчки. Сначала небольшие, пробивающие дорогу к заветному местечку, затем всё больше и больше, что нельзя было не застонать. И это понял блондин, вовремя переместивший свою ладонь на лицо со шрамом, чтобы закрыть рот, из которого донеслись благодарные выдохи. Шото опёрся руками в чужую грудную клетку, стянул противный халат, что до сих пор болтался на широких плечах, и приступил к пуговицам на чужой рубашке, расстёгивая каждую по очереди, чтобы поскорее прикоснуться к опаляющей теплом коже. Когда ткань просто болталась на теле, он обвил предплечьями шею, освободившись от ладони, прижимающей его к матрацу, и немного приподнялся, позволяя входить в себя глубже. Но и этого было слишком мало. Катсуки потянул на себя не сопротивляющуюся пассию, садясь на кровать. Тот уткнулся носом в ключицу напротив. Мужчина подхватил чужие ягодицы то поднимая их, то опуская обратно, но подростку это не сильно понравилось и он повалил его на спину, едва не бросив колючую макушку на железный бортик кровати. — Что, надоело быть снизу? — поддразнил психолог. Студент лишь опёрся на твёрдый пресс предмета воздыхания и сам стал «прыгать» на чужих бёдрах. Сначала поднимаясь совсем чуть-чуть, но с каждым разом всё увеличивая и увеличивая подскоки до самого оптимального, заканчивающегося на середине ствола. Он запрокинул голову назад, прикусив нижнюю губу, пока блондин смотрел на его тёмный силуэт и водил большим пальцем по головке чужого члена, чтобы ускорить процесс. Наконец двусторонняя ласка сразила младшего, заставив прогнуться в спине, сжавшись как можно больше, и кончить на тёплый открытый торс, так же получая струю спермы и внутрь себя, ощущая заполненность и пульсацию по всему телу. — Педофил… — Не говори, что тебе не понравилось, половинчатый, — взрослый помог дрожащему телу приподняться и лечь обратно. — Правда, это было не лучшей идеей — делать такое, пока у тебя сотрясение. — Не я это начал, — фыркнул парень, потянувшись за салфетками для своих бёдер и задницы и чужой груди. — Но не отстранился же, — Бакуго вытер себя, скомкав мусор в шарик, и помог гетерохрому сделать то же самое. — Я нравлюсь… тебе? — он немного остановился, выбирая между «Вы» и «ты». — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос отозвался психолог, оставляя на немного влажном лбу кроткий поцелуй. Тодороки сильно покраснел, но был рад, что его яркий румянец был совсем незаметен в темноте. Старший встал на пол, надевая свою одежду обратно вместе с халатом. — Уже уходишь? — Да, выспись как следует, — и, без лишних обещаний и надежд, понимая что отвертеться уже будет просто невозможно, блондин вышел в коридор, оставляя после себя едва горьковатый запах одеколона и тишину, и спустился на первый этаж к регистратуре, дабы узнать как долго тут продержат его человечка.
