Подари мне своё тепло

      В этот день ярко светит солнце, и когда парень выходит из больницы, то рефлекторно жмурится, закрывая глаза от режущих лучей. На его плече «худой» портфель, с которым его увезли в отделение, а на шее тёплый шарф, что не позволяет сильным потокам воздуха коснуться шеи. На парковке, среди деревьев у своей машины стоит мужчина, сложивший руки на груди. Он гораздо умнее, поэтому догадался надеть солнечные очки, но не спешит идти навстречу выписавшемуся. Тот сам с широкой улыбкой от вида острой причёски спешит к автомобилю.       — Ещё дольше нельзя было? — беззлобно фыркает взрослый и открывает дверь около переднего пассажирского сидения, впуская гетерохрома внутрь, а сам садится за руль.       — Если бы помог мне с документами, то может было бы и побыстрее, — они пристёгиваются ремнями безопасности.       — Вот ещё.       Транспорт передвижения аккуратно выезжает с парковки на дорогу и минует пару светофоров прежде, чем свернуть в нужный район. Внутри салона тихо: ни люди, ни радио не издают ни звука, только кондиционер гоняет едва тёплый воздух внутри. Разноцветные глаза смотрят на быстро мелькающий за окном асфальт, и огоньки в них совсем не играют, ведь это не тот район, какой хотелось бы.       — Можно мне остаться у тебя? — Шото не поднимает голову, вслушиваясь в чужое дыхание.       — Ни в коем случае, — отрезает Катсуки, сворачивая к дому пассажира и останавливаясь около тротуара.       — Почему?! Всё равно я дома один, да и родителям всё равно где я и с кем!       — Половинчатый, я сказал «нет», — грубая рука сжимает обивку руля.       — Хочешь поссориться?       — Кто бы говорил. Пойми, что так нельзя.       — То есть, спать со мной можно, а жить вместе — смертный грех? — усмехнулся подросток. — Идеальная логика.       — Встретимся позже.       Раздаётся недовольное фырканье и громкий удар дверью прежде, чем худой силуэт злобно идёт в сторону своего злосчастного подъезда. И у его владельца просто глаза на лоб лезут от негодования. Ну как так можно вообще! Несправедливо! Ужасно нечестно и неправильно! Он громко открывает свою квартиру и заходит в неё, пугая пушистое создание, которое ещё не померло с голоду, а следовало бы.       — Прочь! — кот, улавливающий, что ласки ему не перепадёт, только гордо скручивает хвост и уходит в комнату родной дочери семьи, где много солнца и мягких поверхностей.       Студент грозно топает на кухню, распахивая холодильник, достаёт оттуда коробку молока, опустошая половину за один раз, и кидает её обратно, проливая содержимое на рядом стоящие продукты. И гнев просто выливается, как чёртова белая жидкость по полке холодильника, заставляет кричать на всё, что только можно, но потом всё-таки схватить скейт и поехать в непонятном направлении. Только бы подальше от своего дома.

***

      Работа мужчины застопорилась окончательно. Ни следов, ни весомых улик, ни догадок. Этот убийца либо профи, заметающий абсолютно все, даже мельчайшие детали, либо какой-то социопат, у которого нет никаких связей с людьми профессий в области медицины. И это было чертовски странно — только у опытного специалиста можно было обучиться искусству бальзамирования настолько хорошо. В интернете почти нет таких сайтов, потому что их блокируют максимум за несколько дней, да и оборудование не дешёвое или легкодоступное. Что-то тут определённо не так.       — Бакуго, держи. Извини, потребовалось немного больше времени, чем ожидалось, — Кьёка протянула старенькую и довольно хилую бледно-коричневую папку с резинкой.       — Спасибо, — психолог забрал документы и тут же приступил к ознакомлению с ними.       Остальные блюстители закона не особо выполняли свои прямые обязанности. Эйджиро, что никак не мог составить отчёт, уплетал какую-то выпечку, принесённую из другого отдела, и, закинув ноги на свой стол, преспокойно копался в телефоне, играя в очередную игрушку, от которой «невозможно оторваться». Даже несмотря на то, что тебе в следующем году третий десяток. Ханта, что курил у открытого настежь окна, был немного более полезным, потому что хотя бы перечитывал документы, занимаясь своим делом. Но от дыма перед его глазами иероглифы плавно расплывались, а вкус никотина на кончике языка заставлял правую ногу немного дёргаться то ли от нервов, то ли от самого вкуса. Мужчина так же был известен как «дамский угодник из особо тяжких убийств», посему нередко отвлекался на приходящие сообщения или пробегающие мимо стеклянной двери аппетитные женские задницы. Джиро сидела за своим компьютером, но чем она занималась — никто не знал, да и интересоваться особо не хотел, но блондин предполагал, что там может быть что-то эротическое. Ведь не просто так у неё через брюки просвечиваются контуры кружевного белья, — бюстгальтер скрывается за широкой белой рубашкой.       Наконец Бакуго нашёл то, что хотел, но результаты не очень уж и обрадовали. Семейное положение: Женат. Дети: Никомура Айя. 6 лет. (родной ребёнок) Тодороки Шото. 17 лет. (усыновлённый)       — Твою ж мать, — он пустил руку в колючие волосы. Чёрт, только время зря потратил, да и про ребёнка лишний раз вспомнил.       — У нас третье тело, — громко заявляет Тенья, входя в кабинет.

***

      — Наконец-то вы приехали! — Тсую, для которой уже давно вошло в привычку встречать свою любимую команду, отдала документы подопечному и прошла с прибывшими к телу.       На этот раз жертва оказалась в довольно-таки необычном месте — на подоконнике. Несмотря на то, что впервые за серию убийств «бальзамировщика» происшествие случилось в доме, а не квартире, где совершенно невозможно разгуляться, он выбрал такое непримечательное место.       — Это что-то новенькое, — усмехнулся Сэро. Хотя, их группу после дела пятилетней давности с развешанными на балконе человеческими конечностями на верёвках для белья уже ничем не удивишь.       Женщина с чёрными волосами, аккуратно заплетёнными в длинную косу, сидела на белой пластмассовой поверхности, уткнувшись лбом в ледяное стекло и сложив руки на своих бёдрах. С другой стороны было ещё свободное место, что явно принадлежало убийце.       — Она сидит в задумчивой позе, но, думаю, что тот, кого вы ищите, просто разговаривал с ней, как и с первой, но тут уже более глубокий «разговор по душам», если считать необычный выбор места, — начала судмедэксперт, пока психолог разглядывал жертву. — Тело находится в таком положении около трёх дней. Соседи позвонили в полицию, увидев, что она не моргает и уходит.       — Расстояние не очень большое. Наш убийца должен быть худым, чтобы поместиться здесь и не чувствовать дискомфорта, — примерно на глаз добавил блондин.       — Мы нашли отпечаток обуви в коридоре. Спортивная обувь, размер сороковой.       — Да в таких кроссовках может ходить кто угодно, серьёзно, — проныл Киришима, засовывая руки в кармана куртки.       — Поэтому ты пойдёшь к соседям и возьмёшь у них показания. Может они хотя бы видели одежду убийцы, — сказал Иида, на что брюнет рядом посмеялся. — Ты, Сэро-кун, пойдёшь с ним.       Оба замолчали. Да уж, старший инспектор только с первого взгляда добр.       — Бакуго-сан, что думаете? — взбудораженная Асуи, подбешивающая Кьёку, закрутилась вокруг мужчины, чтобы в который раз убедиться в профессиональности этого человека.       Она и вправду восхищалась им как мастером своего дела. К тому же, Катсуки был довольно начитанным и всесторонне развитым, что также помогало ему составлять профили или размышлять над уликами.       — Я вот всё думаю как этот ублюдок действует… Не у себя же он их бальзамирует, а потом тащит в разные части Токио.       — Скорее всего он как-то проникает в их дома и убивает женщин, — пожала плечами судмедэксперт.       — Ага, а если в доме есть ещё кто-то? — закатила глаза полицейский.       — Возможно, он вступает с ними в контакт гораздо раньше, чтобы немного прощупать, а уже потом приходит «в гости» и убивает. Кстати, следы повреждения есть? — поинтересовался Тенья.       — Нет. Скорее всего это было отравление, но сказать точно смогу только после вскрытия.       — Тогда, можно отправлять её в лабораторию, — рассудил психолог, обратив внимание на лёгкий макияж, сделанный явно после бальзамирования.

***

      На месте убийства просидеть ещё дольше не получилось, — всё было абсолютно чисто, — поэтому коллеги дружно вернулись в офис, где просидели совсем немного прежде, чем расходиться.       — Я очень ценю твою работоспособность, Бакуго-сан, но лучше пойти домой, — глава отдела так же, как и остальные, просто выгоняли блондина из офиса, потому что тот, видимо, совсем не знает определения слова «сон».       — Да пошли вы все, — фыркнул он, сильно нажав на кнопку вызова лифта.       Наконец взрослый спустился на первый этаж и вышел на улицу, но боковым зрением заметил что-то разноцветное, потому повернул голову. На низком каменном декоративном ограждении сидел никто иной, как Тодороки. Он держался за нос окровавленной рукой, а ногой упирался на половину сломанного скейтборда.       — Я потерял ключи от дома, — пробубнил он.       — А ещё мозги, совесть и разум. Что с лицом? — Бакуго подошёл к подростку ближе, осматривая синяк на скуле, и, оценив ситуацию, протянул свой идеально белый платок из внутреннего кармана пиджака пострадавшему.       — Упал со скейтборда.       — Ага, и лицом тормозил? Живо говори где был, — нахмурился мужчина, но заметил за спиной неодобряющие взгляды полицейских. — Быстро в машину.       Парень кивнул и, схватив остатки некогда бывшей доски, резко поднялся, но тут же пожалел. Всё-таки сотрясение немного, но дало о себе знать. Ноги слегка подкосились, в глазах потемнело, и тело повалилось вперёд, упираясь в широкую грудь человека напротив. Тот без лишнего шума и упрёков решил, что отчитает глупого ребёнка дома, поэтому помог дойти до транспорта передвижения, сесть внутрь и пристегнуться. Люди около участка всё так же наблюдали за действиями психолога, пока он не уехал, скрываясь за поворотом.       — Что ещё болит, кроме носа? — мужчина не отрывал взгляда от дороги и продумывал ближайший путь домой.       — Голова, — вяло отозвался студент, тяжело моргая.       Везти в больницу гетерохрома было бы не лучшей идеей. Хотя бы потому, что он совсем недавно выписался оттуда, да и делом бы уже заинтересовались не только врачи, но и полиция. А потом бы всплыло и их знакомство, ложь о том, что они родственники и дальнейшие очень неприятные, но вполне реальные события. Эта идея сразу же отнесена в сторону. Бросать это «горе» на улице будет как минимум жестоко, да и сам мужчина вряд ли сможет сделать это, — уж слишком чертёнок теперь не безразличен ему. Даже признавать страшно.       Через десять минут автомобиль остановился на частной парковке, и из него чуть ли не выполз пассажир, которого потом пришлось ловить, чтобы тот не грохнулся прямо на асфальт, разбив себе ещё что-нибудь.       — Только попробуй отключиться, — прошипел Катсуки, пытающийся поудобнее подхватить выскальзывающую тушку, но Шото всё же, как назло, потерял сознание, оставив взрослого в очень ужасном положении. Теперь его пришлось снова перекидывать через плечо, как в тот раз после похода в бар, но не позволять ему болтаться на весу, чтобы не сделать только хуже.       С огромным усилием мужчине удалось добраться до квартиры. Он поспешно снял свои ботинки и отправился в спальню, чтобы положить на кровать студента. Матрац был жёстким, поэтому и тут пришлось переступить свою грубую манеру поведения и аккуратно устроить худое тело, а затем плюхнуться на край самому. На данный момент радовало только то, что кровотечение всё же прекратилось, и простыни не будут перепачканы пятнами, которые придётся оттирать вручную.       Блондин тяжело вздохнул, посмотрев себе за плечо. Гетерохром был как на ладони; немного изуродованное лицо, рассыпавшиеся в стороны пряди волос, мягкие губы, едва вздымающаяся грудь, задранный край толстовки, открывающий вид на низ живота, испачканные джинсы, кроссовки. Парень выглядел так неряшливо и желанно одновременно, что хозяин квартиры, чтобы не сорваться, просто снял с него обувь, взял одну из трёх находившихся на кровати подушку и ушёл в коридор, закрывая за собой дверь.       «Успокойся, мать твою.» — говорил себе он и уже хотел ударить что-нибудь рядом стоящее, как увидел своё отражение в зеркале. Напыщенное, неприемлемое и слишком несерьёзное для сложившейся ситуации. — «Ты… Нет, я просто идиот. Хватит, я же не какой-нибудь там моральный ублюдок или насильник.»       И, развивая эту мысль, он ушёл в душ, желая поскорее лечь спать.

***

      Утро встретило подростка не очень приятно хотя бы потому, что дышать через нос было очень проблематично. Он приподнялся на локтях, хватаясь за голову, и огляделся. Комната, которую он узнает из тысячи других, сейчас пребывала в полумраке из-за штор, закрывающих окна. Тодороки наконец-то смог сесть, окинув спальню лёгким взглядом. Кровать, занимавшая большую часть помещения, была холодна наполовину, из-за чего можно с уверенностью сказать — спал он один. На тумбах, что находились по обе стороны от постели, стояли небольшие лампы, напротив шкаф, правее которой закрытая дверь. Студент встал и открыл шкаф. Раз ему не дали одежду, он сам её возьмёт, — нужно же надеть что-нибудь чистое. На глаза попалась широкая футболка и шорты с шнурком. Как раз то, что нужно.       — Да, — раздалось за дверью не слишком громко, но вполне слышно. — Да, я дома. Да что ты ко мне пристал? Ну взял выходной, и что? Я не могу отдохнуть по-человечески, или что? Слушай, дерьмоволосый, меньше знаешь — крепче спишь.       Взрослый цыкнул в светящийся экран телефона прежде, чем выкинуть его на кухонную тумбу. Это был первый раз за четыре года, когда Бакуго сам взял выходной, который, разумеется, Иида подписал лично. Прошлый раз наступил когда в город приезжала мать психолога, и то отгул оформили всего-навсего на три часа. Но сейчас мужчина сам позвонил старшему инспектору и попросил сделать этот вторник единичным выходным. Удивительно, не так ли?       Мужчина немного потянулся, разминая затёкшие руки и торс, и услышал тихие шаги в коридоре. В ту же секунду, когда он обернулся, худой силуэт прошмыгнул в ванную, хлопнув дверью. Красные глаза ещё немного прожгли светлое дерево, и их обладатель направился в кухню, чтобы закончить приготовление завтрака.       Вообще, он редко готовил что-нибудь. Чаще рацион питания составлял быстрый, едва подгоревший завтрак, магазинное бенто и вечерний энергетик с какой-нибудь лёгкой пищей. Несмотря на такой далеко не идеальный образ жизни блондину удавалось поддерживать своё здоровье и даже накачать мышцы.       В данный момент в сковороде «плавало» подобие омлета, выглядевшее совсем не так, как в рецепте в интернете. Да и чёрт с ним! Хозяин квартиры не повар, чтобы готовить нечто подобное, но, всё же, нельзя позволить еде подгореть хотя бы немного, поэтому было решено пристально бдить. В это время парень уже успел принять душ и вышел в коридор, вытирая мокрые волосы, капли с которых падали на чёрную футболку с черепом на груди. По всей квартире разносился запах будущего завтрака, поэтому подросток не смог устоять, следуя в кухню.       Спиной к нему, у плиты стоял сосредоточенный психолог, сконцентрировавший внимание только на предмет перед собой. Пришедший, оставив полотенце на спинке стула, подкрался к голой спине и резко упёрся лбом в чужой позвоночник, обхватывая торс руками. Катсуки вздрогнул и обернулся, увидев довольное лицо с припухшим носом.       — Доброе утро. Что у нас на завтрак? — лукаво начал гетерохром, ближе прижимаясь к тёплой коже.       — А ты страх потерял, да? — прорычал мужчина в ответ, чувствуя как внезапно ему стало труднее дышать. Но совсем не из-за объятий.       — Чего?       — Ничего. Устрой свою задницу на стуле и жди, — в привычной манере сказал он, закатывая глаза, но, видимо, отпускать его студент не собирался.       — Ты сегодня не идёшь на работу? — несмотря на услышанные слова, хотелось лучше узнать о намерениях взрослого.       — Нет, у меня выходной. А вот тебе не мешало бы пойти в академию.       — Туда нельзя идти без формы, иначе накажут. А она дома. Дверь там закрыта на ключ, который я потерял так что…       — Когда вернутся твои родители? — расклад событий нравился всё меньше и меньше.       — Понятия не имею. Скорее всего в следующем месяце, — пожал плечами подросток.       — И ты остался один на такой большой промежуток времени? — блондин наконец выключил плиту и достал тарелки, до сих пор прибывая в «заключении».       Ответом на последний вопрос послужил кивок, после которого Шото отошёл от предмета воздыхания и забрался на стул с ногами, прижимая их к груди. Взрослый разделил порции, достал две вилки и разложил посуду на столе, занимая своё место. Они оба сложили руки, поблагодарив за еду, и приступили к трапезе. На вкус омлет был водянистым сверху и немного подгорелым снизу, что присутствующие отметили сразу.       — Давай в следующий раз готовить буду я? — предложил младший, стараясь прожевать непонятную кашицу.       — Тц, делай что хочешь.       Несомненно психолог был частично оскорблён подобным заявлением, хотя не хуже сидящего напротив человека понимал масштаб сложившейся проблемы.       После завтрака он ушёл в гостиную, чтобы посмотреть телевизор, оставив уборку на гостя. Должен же тот как-то отрабатывать своё последующее проживание здесь? Да и парню было абсолютно не трудно вымыть посуду, ведь заняться больше было, собственно говоря, нечем. И, чтобы не терять время зря, он решил осмотреть кухню на наличие продуктов для обеда, но как только открыл дверку холодильника, то понял насколько всё скудно. Внутри на полках стояли только какие-то соусы, лапша быстрого приготовления и алкоголь в виде двух бутылок пива. Брови незамедлительно полезли на лоб от такого абсолютно наплевательского отношения взрослого человека к собственному питанию. Дальнейший поиск по шкафчикам тоже не обрадовал — пару сгнивших помидоров, что тут же отправились в мусорное ведро, и остатки магазинного бенто, которое вот-вот начнёт вонять на всю квартиру. Появилось достаточно много вопросов к хозяину квартиры.       — Хэй, Бакуго-сан, — подросток подошёл к дивану, оперевшись на его спинку.       — Чего?       — Нужно в магазин. Срочно, — Бакуго выключил звук у какого-то очень скучного фильма и повернулся к собеседнику. — Продуктов будет не мало, поэтому, думаю, стоит сходить в супермаркет.       — Собирайся, — он окончательно выключил телевизор и поднялся на ноги, разминая шею.       Мужчина был человеком абсолютно не ленивым, поэтому спокойно принял информацию о вылазке из дома. Он быстро нашёл свои носки под диваном, надел джинсы, пуловер и уже был готов, когда зашёл в свою спальню и обнаружил совсем не стесняющегося в своих действиях гетерохрома, что рылся в шкафу.       — А ты не припух, половинчатый?       — Моя одежда слишком грязная, не будь так жесток, — не отрываясь от достаточно большого гардероба, ответил тот.       Взрослый только закатил глаза и откинул несмышлённого на кровать, подходя к своим вещам. Он быстро нашёл футболку, толстовку и бомбер, а так же старые джинсы, которые уже были маловаты, и кинул ими в ребёнка, попросив одеваться хотя бы немного быстрее. Совсем скоро они покинули квартиру и сели в машину, направляясь в супермаркет.       — Завтра ты будешь на работе, да? — поинтересовался студент.       — Да.       — Трудно работать в полиции?       — По-разному, — грубые ладони сильнее сжали обивку руля. О работе говорить совершенно не хотелось.       И это действие не было проигнорировано собеседником, который тут же, почувствовав напряжение, замолчал.       Они остановились на большой парковке и поспешили внутрь, чтобы хоть как-нибудь скрасить неловкость ситуации.       — Какой у нас бюджет? — Тодороки взял тележку, покатив её к овощам.       — Бери всё, что потребуется, и не парься, — блондин последовал за младшим и перенял управление собственности магазина из чужих рук, ненавязчиво коснувшись кожи.       Лицо с шрамом покрылось лёгким румянцем и скрылось за цветными волосами, а сам их обладатель торопливо зашагал к продуктам, выбирая самое лучшее из предложенного. Мало-помалу тележка стала наполняться товарами, которые Катсуки в последний раз в родном доме до поступления в университет ел. Он уже совсем забыл вкус свежей зелени или домашней лапши в бульоне с овощами, а не острыми приправами, отдающими картонной упаковкой.       — Ты ешь сырые яйца? Тут в соседнем отделе фермеры их продают, — тихий голос вывел взрослого из мыслей.       — М? А, да, ем, наверно, — непривычно для себя самого растерялся мужчина.       Он мотнул головой, чтобы не забивать себе мозги, и дальше медленно последовал за худым силуэтом в великоватой для него одежде.