Подари мне своё тепло

      Утреннюю тишину разрезал звук противного будильника, от которого проснулись оба присутствующих. Взрослый выключил его, поднимаясь. За ним из-под одеяла вылезла лохматая голова с цветными волосами и сонными глазами.       — Зачем ставить такой громкий будильник? Ты что, им соседей будишь? — недовольно пробубнил парень, обнимая подушку.       — Чтобы проснуться нормально. Да и тебе, знаешь ли, тоже не помешало бы выстроить режим, пока не поздно, — усмехнулся мужчина и поцеловал недовольного человечка в лоб. Тот тут же зарылся обратно.       Хорошо, наверное, сидеть дома целыми днями и высыпаться. Но об этом они могли лишь догадываться, потому что пока ничего неведующий хозяин квартиры уходил на работу, временный житель тоже смывался, только вечером, чтобы встретиться с другом и погонять на его доске, — собственная починке уже отнюдь не подлежала. Но гулять в крутом и единственном скейт-парке города было опасно: во-первых это место находится рядом с работой Бакуго, а обзор из их окон очень хороший, и во-вторых, несмотря на первое условие, там часто зависали верзилы, обозлённые на Тодороки за его грубые слова. Им уже удавалось избивать его, — и не раз, — но никто так и не был застукан, к сожалению. Теперь Каминари сам не разрешал ходить туда своему другу, чтобы избежать беды. Но того это совершенно не волновало.       — Завтрак в холодильнике, — негромко крикнул студент, продолжая своё прибывание в сонном состоянии.       Блондин только ухмыльнулся. Он быстро умылся, почистил зубы и съел приготовленные возлюбленным рис, рыбу и мисо суп. Да уж, это уже восьмой плотный завтрак за всю взрослую жизнь… Дело оставалось только за малым: костюм и нужные документы. К моменту надевания куртки и шнуровки ботинок из спальни выполз гетерохром, чтобы проводить психолога. Он, закутанный во всё то же одеяло, с босыми ногами и не открывающимися глазами ближе подошёл к ступеньке у двери и, чмокнувшись в губы с уходящим, закрыл за ним дверь, желая поскорее вернуться в кровать обратно, пролежав там до часов двенадцати или двух.       Домашние дела парня состояли только в поддержании чистоты и готовке — остальное время он мог уделять себе, чаю и просмотру старых дел взрослого, который по всей видимости делал копии, чтобы приносить домой и вести учёты. Больше всего заинтересовало дело об убитой любовнице, что нашли соседи по отвратительному запаху, и стрельба в бильярдной. Да уж, Япония хоть и страна с самым низким коэффициентом преступности, ублюдков и психов здесь тоже немало.       У самого мужчины на работе обстояли дела куда лучше, чем, к примеру, неделю назад. Соседям последней жертвы удалось описать внешний вид человека, которого они так же видели на подоконнике вместе с ней. Полицейские начали просмотр камер, но убийца скрылся в одном из самых людных мест, где городские камеры наблюдения уже не смогли отыскать нужного человека. В данный момент они ездили по близстоящим магазинам, чтобы найти записи у них и продолжить «преследование», но всё оказалось не так просто: кто-то чистил информацию каждый день, кто-то владел сломанной камерой, в которой картинка не имела целостного состояния, а кто-то просто повесил это устройство для видимости защищенности и не более. Даже так появилась хоть какая-то зацепка. Маленькая, конечно, но единственная.       Других жертв пока не находили. Либо бальзамировщик уже работал над этим, либо скрылся после последнего трупа, чтобы не попасться — кто знает. Процесс работы ускорить не удавалось.       — Что ещё надо купить? — Катсуки, которого отвлёк телефонный звонок, был не очень-то и доволен этим, но раз звонил Шото, то вопросов не возникало. Он только мог догадываться как тому скучно в огромной квартире в одиночестве.

— Набор из зелени. Помнишь, там всякие фиолетовые и зелёные травки. И ещё куриные яйца. Только возьми их у фермеров, они каждый день делают новые доставки. А, и про грибы не забудь, — подросток, разговаривая по домашнему телефону преспокойно листал какую-то книгу, что стояла в высоком шкафу в гостиной.

      — Это всё? — память взрослого никогда не подводила, но сейчас он всё же решил записать всё на листочек, чтобы не забивать свою голову лишним, а полностью отдастся рассуждениям.

— Да, думаю… Только не вздумай покупать энергетики! Я их тут же выкину, понял?

      — Если ты выкинешь мои энергетики, то месяц сидеть не сможешь, половинчатый, — шутливо прорычал мужчина, вслушиваясь в чужие упрёки. — Ладно, всё, я занят. До вечера.       — Что, неужели этот тот парниша? — ехидно спросил Киришима, проходивший мимо.       — Завались.       — То-то у тебя в последнее время есть настроение. Живёте вместе? — полицейский всё никак не мог успокоиться, подхихикивая.       — Что вы делаете? — Сэро, у которого уши, наверное, такие же большие, как у красноволосого коллеги, не смог отказать себе в таком интересном происшествии.       — Наш великий и незаменимый Бакубро обзавёлся второй половинкой. Даже половиночкой, — прыснул со смеху Эйджиро.       — Незаменимых нет.       — Серьёзно?! И кто эта счастливица? Мы её знаем? — Ханта, как человек глубоко разбирающийся в любовных «приключениях», не на шутку заинтересовался новой информацией.       — Эта счастливица — студент, — полицейский положил руку на плечо изумлённого напарника. — Видишь, он уже совсем-совсем не тот, каким мы его знали…       — То есть, ты, Бакуго, по ма… Маль… — брюнет не мог выдавить из себя последнее слово. Но этого и не потребовалось, потому что психолог резко поднялся с места и ударил красноволосого под дых кулаком. Тот тут же согнулся пополам.       — У меня обед, — объявил блондин, уходя в коридор.       — Ну что, получил? — поинтересовалась Джиро, что всё это время сидела в кабинете, но не подслушивала, а просто наблюдала за противоположным полом.

***

      День пролетел незаметно, и если раньше Бакуго торчал допоздна, то теперь он уходил почти сразу после восьми — окончания рабочего дня. Затем ещё около сорока минут ехал домой по пробкам и ворчал на час пик. Наконец, он вместе с небольшим пакетом продуктов ввалился в квартиру. Внутри было тихо, а в кухне горел свет. Как только мужчина появился в дверях комнаты, то увидел стоящего на тумбе студента, пытающегося вытереть пыль с шкафчиков на стене. У него на голове были большие наушники, которые владелец квартиры искал, наверное, чуть ли не полгода, а на теле только длинная футболка, из-под которой можно было легко рассмотреть нижнее бельё. На это пришедший хмыкнул, но стоило ему только поставить пакет на пол, как гетерохром, поскользнувшись о что-то мокрое на поверхности тумбы, повалился назад, не хватаясь за шкафчики. Как хорошо, что взрослый оказался рядом и едва успел поймать младшего, который испугался больше внезапного появления возлюбленного, чем падения.       — Тупица, — прорычал «спаситель». — Тебе что, жить надоело?!       — С в-возвращением, — единственное, на что хватило ума у Тодороки в данной ситуации, были эти слова. Он, обвив чужую шею руками, вглядывался в алые глаза, в которых больше читалось беспокойство, чем злость или ещё чего хуже ярость.       — Я ценю твоё трудолюбие, но будь добр не рисковать вот так, — блондин опустил подростка на пол. Тот только кивнул в качестве ответа.       — Как прошёл день?       — Ничего нового: бумажки, допросы, догадки… — психолог оттянул галстук, удушающий его всё это время, но не успел снять его прежде, чем чужая рука перехватила «чёрную змею», дёрнув на себя, чтобы утянуть в поцелуй.       — Тогда стоит расслабиться, — прошептал парень в чужие губы, отстранившись на секунду.       Хозяин квартиры только ухмыльнулся, подхватив пассию под бёдра, чтобы посадить на всё ту же злосчастную тумбу, разводя худые ноги настолько, насколько это возможно. Младший потянулся к пуговицам пиджака, расстёгивая их, пока горячие ладони оглаживали его ледяную кожу.       Вдруг в дверь позвонили. Оба отстранились, одновременно испытывая неудовольствие и любопытство. Катсуки пошёл открывать, чувствуя за собой «свою маленькую тень», выглядывающую из кухни.       — Бакубро! — Киришима схватил дверь, чтобы друг не закрыл её, и лучезарно улыбнулся, пряча одну руку за спиной.       — Чего тебе? Свали нахер.       — Подожди! Извини, что я так себя повёл сегодня… В общем, прими мои извинения, — нежданный гость протянул коллеге бутылку достаточно дорогого и вкусного коньяка. — Давай выпьем?       Тяжело вздохнув, психолог всё-таки пропустил приятеля внутрь. Тот очень быстро по-хозяйнически скинул с себя ботинки и куртку. Студент недовольно фыркнул, скрываясь в комнате. Мужчины прошли в гостиную, поставив бутылку на стол. Гостю сказали вымыть руки и ждать на диване, пока хозяин квартиры сходил в свою комнату, взяв штаны, и направился к возлюбленному.       — Надень, — он вручил их младшему, которого происходящее вообще не устраивало.       — Вот ещё, — тот кинул тряпкой обратно во владельца, гордо подняв нос.       — Я сейчас силой их на тебя нацеплю, понял? Живо прикрой свою задницу.       — И не собираюсь, — то ли это была вредность из-за прерванного акта удовольствия, то ли попытка взбесить блондина — трудно понять.       — Половинчатый, — Шото был с силой вжат в стену, от чего голова резко закружилась. — Я выпью с другом сегодня вечером, и как только он переступит порог, ты забудешь собственное имя от удовольствия, договорились?       Разноцветные глаза заметались, встретившись с алыми, вселяющими власть над всем: душой, телом и разумом. Их обладателю ничего не оставалось, кроме того, как надеть злосчастные сваливающиеся с бёдер штаны и хлюпнуть носом, получив поцелуй в лоб. Но просто так сдаваться он не собирался.       — Давно мы не выпивали вместе, ха-ха, — полицейский уже пытался открыть бутылку, когда его друг принёс бокалы. — Не познакомишь меня со своим парнем?       — Только если он сам захочет… — глаза психолога легко закатились, представляя что может устроить мелкий засранец, если заставить его ещё и выйти «в люди» после внезапного появления красноволосого.       Наконец крепкий напиток разлили по бокалам, которые вскоре громыхнули от соприкосновения друг с другом. Друзья прислонили к носам ладони вместо закуси и заговорили на какие-то спонтанные темы, прямо как раньше, будучи ещё совсем юными и несмышлёнными.       — Может, стоит всё-таки взять что-нибудь закусить? — предложил Бакуго, но как только он встал, в гостиную вошёл гетерохром с подносом, заполненным едой.       — Вы, наверное, проголодались после тяжёлого рабочего дня… — он приблизился к столику и поставил на него деревянную дощечку. — Тут рис, одэн с яйцами, тофу, дайконом, мясом и приправами, а так же немного моти.       — Ого, да вы, походу, силой мысли общаетесь! — воскликнул гость, потирая ладони. — Спасибо тебе, э-э-э…       — Шото, — ответил подросток, улыбнувшись.       — Шото-кун, спасибо тебе!       Мужчина, наблюдавший за возлюбленным, беззлобно накрывающим стол, на секунду удивился, но решил списать подобное поведение на подростковые замашки. Может, ему и вправду захотелось познакомиться с взрослыми людьми, кто знает.       — Ладно, не буду отвлекать, — и с этими словами студент вышел из комнаты, чтобы заварить себе чай и полистать какую-нибудь очередную книгу.       — Да уж, парень у тебя на вес золота.       — Только сильно не завидуй, а то в морду получишь.       Наверно, это продолжалось ещё несколько часов. Бутылка была почти опустошена, как и тарелки, а сами друзья до сих пор смеялись и громко спорили, пока младший не появился в дверях. Сначала на него совсем не обратили внимания, но как только он вместо того, чтобы убрать посуду, за которой вроде как пришёл, уселся на чужие колени, две пары глаз метнулись в его сторону, выражая непонимание.       — Что? Я тоже хочу посидеть с вами и послушать, — сказал парень в качестве оправдания.       И ему ничего не ответили: то ли от настолько сильного пофигизма, то ли от выпитого алкоголя… Хозяин квартиры только поймал смущённое лицо собеседника и почувствовал худую руку, обвивающую его шею. Ладно уж, пусть сидит. Всё лучше, чем скандал или ссоры.       — Ну так вот, — продолжил Эйджиро, которого перебили. — Тот мужик тогда пошёл писать заявление, но…       Он встретился глазами с Тодороки и остановился. Разноцветные радужки, почти прикрытые верхними веками, прожигали гостя. На изуродованном шрамом лице едва заметная ухмылка. Да весь вид подростка заставлял парня чувствовать себя неудобно! Его поза, подрагивающие пальцы на левой руке, лежащей на ноге, прищур — всё это будто ставило какой-то оборонительный барьер между друзьями. В животе что-то неприятно закололо, и полицейский подскочил, извиняясь и убегая в ванную, прикрыв рот.       — Чего это он? — как ни в чём не бывало спросил младший, поворачиваясь к возлюбленному, который только пожал плечами. Он потянулся к чужой тарелке, взяв её, и понюхал остатки супа. — Продукты свежие, я их только вчера на рынке купил.       — Да этот идиот питается всякой фигнёй целый день. Неудивительно, что живот прихватило.       — Тогда, пока он засел, может… — студент убрал посуду обратно на стол и забрался на чужие бёдра ещё выше, соприкасаясь торсом с психологом.       — Нет.       — Ну почему? Он тебе дороже, что ли? — гетерохром положил руки на чужие надплечья и выпятил ягодицы назад.       — Я уже говорил тебе — не сейчас, — когда взрослый говорил, его брови съезжались к переносице, а изо рта веяло алкоголем.       — Быстренько, — парень потёрся о чужой пах.       — Ты глухой?! Я говорю «нет»! Быстро встал! — гневный крик заставил ребёнка сжаться и послушаться. — Головой своей подумай хоть иногда, половинчатый! Иди в спальню и хорошенько оцени своё поведение.       Младший опустил голову, скрывая лицо под волосами, и демонстративно пнул столик, с которого упала одна тарелка, разбившись. Не успел Катсуки сказать что-то ещё за подобные выступления — виновник просто развернулся и ушёл, всхлипнув и громко закрыв дверь спальни. Мужчина только тяжело вздохнул, запуская ладонь в колючие волосы, чтобы успокоиться. Кто в этой ситуации был виноват? Да чёрт его знает! Они оба «хороши».       — Бакубро, извини, — опираясь на дверной проём проговорил Киришима, появившийся только спустя несколько минут после ссоры. — Мне что-то не очень хорошо… Можно я переночую у тебя, а то такое ощущение, будто сейчас грохнусь где-нибудь.       Хозяин квартиры указал на всё тот же диван и встал с него, позволяя слишком пьяному другу плюхнуться на него и захрапеть буквально через мгновение. Он выключил свет в комнате и направился по тёмному коридору в свою спальню. Дверь тихо скрипнула, а внутри что-то зашуршало быстрее и порывистее, чем было до этого.       — Что ты делаешь? — ответа не последовало. — Половинчатый, я с кем разговариваю?       Худой силуэт только дёрнул плечами, находясь у окна. Свет тут так же был выключен, и только луна освещала комнату. Шото не обращал никакого внимания на присутствующего, стараясь найти свои вещи в шкафу. Они точно были где-то там…       — Хей, половинчатый, — взрослый подошёл ближе и положил свою руку на плечо рядом стоящему.       — Не трогай меня, — прошипел тот, вырываясь. Но вот психолог отступать не собирался, наоборот — поднял младшего на руки. — Поставь меня! Уйди! — подросток начал брыкаться, пинаясь, но всё бестолку. Его поставили только в другой части комнаты у кровати, крепко прижимая к себе. — Да отстань ты от меня! — он начал плакать ещё сильнее и старался отстраниться, уперевшись ладонями в крепкую грудь. Его заткнули поцелуем, из которого было невозможно сбежать. — Ненавижу тебя, терпеть не могу! Пусти!       Удары и сопротивления стали слабее. Теперь только остались слёзы, текущие по щекам так сильно, что глаза наверняка припухли, как и всё лицо. Блондин вытер мокрые дорожки большими пальцами, оставляя на молочной коже маленькие поцелуи.       А дальше всё, как в бреду: постанывания, толчки, укусы, засосы, мягкие поцелуи, тёплые тела, слёзы удовольствия и обиды…       Проснулся Бакуго с сильной головной болью, сухостью в горле и ломкой по всему телу. Он повернулся в сторону окна и заметил пустую половину кровати. Холодную и почти не помятую. Тогда мужчина встал, нащупывая свои штаны где-то на полу, и вышел в коридор. Было ужасно тихо, и только редкое посапывание разносилось из гостиной, где, по всей видимости, до сих пор спал красноволосый. В кухне всё убрано, и вчерашняя посуда аккуратно сложена около раковины. В ведре осколки тарелки, а на столе завтрак. Холодный завтрак.       На секунду психолога охватила паника. Он снова прошёлся по всем комнатам, но обнаружил только идеальную чистоту, а когда остановился в коридоре, то заметил две пары мужской обуви: его и гостя. Сердце забилось чаще, пропуская удары, но ни записки, ни вещей, ни каких-либо признаков пребывания подростка просто-напросто не было. Тогда хозяин квартиры накинул на себя куртку и выбежал на улицу, проходясь по району. Абсолютно ничего… Может, он ушёл домой? Блондин даже не поленился съездить морозным утром в одних штанах, да куртке к чужому дому, но вот одна проблема: квартиры он не знал, поэтому просто сидел в салоне автомобиля около трёх часов, стараясь оправиться после похмелья.       Успехом такие поиски не обвенчались, и взрослому пришлось уехать домой, чтобы найти нужную информацию, одеться потеплее и попрощаться с другом. Но когда номер квартиры всё же был определён — никто не открывал. Ни в первый день, ни во второй, ни в третий… Пришлось ехать по больницам, где отвечали только: «Такого нет», в академию, куда тот не заявлялся почти месяц, найти его одноклассника и заставить боязливо сказать: «Я видел его неделю назад». Ничего не складывалось. Никто будто не знал кто такой Тодороки Шото. Или же делал вид, что не знал…       — Ты очень неспокойный в последнее время, — подметила Кьёка, явно переживая за коллегу. — Что-то случилось?       На подобные вопросы Катсуки мотал головой. Работа теперь не клеилась вдвойне, пока сердце и душа страдала. Он не помнил что случилось предыдущим вечером — последнее, что отпечаталось в памяти, это принесённая еда, а дальше как в тумане. Что произошло? Почему парень ушёл? Куда? Почему ничего не сказал? Эти вопросы мучили его ещё очень и очень долго, как казалось, но на деле прошло только три недели. На улице уже выпал снег, их дело хотели заморозить, а сам отдел наказать за тщетные поиски, пока в кабинет не ворвался Сэро, сидящий тем днём на телефоне.       — Его нашли! Бальзамировщика поймали! — те слова, которые все так желали услышать, наконец-то прозвучали, и отдел по особо тяжким убийствам подскочил на ноги, направляясь за мужчиной. — Представляете, его по камерам наши техники вычислили! А он даже не сопротивлялся при задержании!       Все пятеро наконец забежали в комнату с огромным стеклом, ведущим в камеру для допросов и остановились. Глаза блондина расширились и заметались, внутри всё больно защемило, а воздух пропал так же, как после сильного удара в живот. Он неверяще сделал шаг назад. За тёмным столом сидел гетерохром, прикованный наручниками. На нём какая-то старая потрёпанная одежда, перепачканная в крови, на лице немного синяков.       — Нужно его допросить. Бакуго, ты смо… — старший инспектор, обернувшись, заметил напуганного мужчину. — Что с тобой?       — А, Иида-сан, давайте я. У Бакуго в последние дни бессонница, да голова болит… — вступился за друга Эйджиро, понимая что может случиться, если про связь работника полиции и особо опасного преступника узнают.       — Так зачем ты тогда на работу ходишь? Лучше бы отлежался, — упрекнул психолога старший, но всё же разрешил Киришиме и Джиро допросить виновного.       Они осторожно вошли в комнату. Девушка села напротив человека с интересной внешностью, нахмурившись. Где-то она его уже видела…       — Тодороки Шото, семнадцать лет, ученик академии UA, — зачитал парень, стараясь держаться ровно. — Соседи обнаружили странный запах из Вашей квартиры, а когда вызвали полицию, то те нашли внутри мёртвое животное, источающее вонь, и три забальзамированных тела, принадлежащих Вашей приёмной семье. Нашли Вас по видео камерам и застали с поличным в квартире четвёртой жертвы. Вы подтверждаете, что виновны в смерти семи человек?       — Да, — прохрипел подросток, не поднимая голову.       — Каков мотив серийных убийств? — спросила полицейский, нахмурившись.       — Мой папаша, как и мама, больше любили младшую сестру — их родную дочь. Я разозлился и убил их.       — А потом забальзамировал…       — Чтобы не выносить из квартиры и не оставлять неприятного запаха.       Больше Бакуго оставаться в этом помещении не мог, только вылетел в коридор под непонимающие крики коллег. Микрофон в это время случайно включился, и сидящие в комнате для допроса тоже услышали голоса полицейских, окликивающих мужчину. Плечи убийцы немного дёрнулись, а Эйджиро, кинув немного растерянный взгляд на студента, убежал за другом. Когда он вылетел в коридор, то столкнулся с охранниками, и спросил у них куда убежал блондин. Те одновременно показали вправо, куда красноволосый и умчался. Он ещё долго не мог найти психолога, пока не зашёл в неработающий туалет, дверь которого была слегка приоткрыта. Тихие звуки доносились из самой дальней кабинки.       — Бакубро, хей, — полицейский постучал в закрытую белую дверцу. — Открой мне, пожалуйста, — звуки прекратились. — Тебе тяжело сейчас, я могу представить, но давай я лучше отвезу тебя домой?       — Уходи, — дрожащим голосом ответил мужчина.       — Ладно, не хочешь по-хорошему — сам открою, — сказал Киришима прежде, чем резко дёрнуть на себя дверь, сломав замок.       На полу, прижав ноги к себе, сидел его коллега. Самый умный и квалифицированный работник их отдела. Грубый, сильный и непоколебимый. Тот, кто ставит работу на первое место, забывая обо всём остальном. Но сейчас он даёт слабину, скрывая своё лицо, и сжимает кулаки до побеления костяшек. Пришедший встаёт на колени, кладя ладонь на чужое плечо. И тогда Катсуки немного приподнимает голову, чтобы увидеть понимание в лице друга, а когда тот приближается, он утыкается ему в плечо, сжимая чужую форму на спине.       — Всё нормально, — говорит красноволосый похлопывая по лопаткам друга. — Мужчины тоже плачут.

***

      — С этим вообще ничего нельзя сделать? — до суда оставалось пара часов, но все итак прекрасно понимали какой приговор достанется больному ребёнку.       — Бакуго, ты понимаешь, что просишь о невозможном? Да и чего ты так печёшься о том парнише? — Тенья, оперевшись на стол выслушивал подчинённого в комнате для переговоров, где предварительно опустили жалюзи.       — Я же не говорю отпустить его, просто дать, не знаю, пожизненное? — с каждым чёртовым словом сердце наровило остановиться, но блондин держался.       — Серийные убийства — не шутки. Суд не возьмёт взяток, — и только полицейский хотел добавить ещё что-то о тяжести преступления, но мужчина, стоящий напротив, встал на колени, а потом, уперевшись руками в пол, положил на них голову. — Бакуго, вставай, не нужно…       — Прошу Вас!       Иида сильно нахмурился, опустив взгляд, и попросил коллегу встать. Они находились в таком положении ещё около минуты, пока инспектор не ушёл хлопнув дверью. Психолог понятия не имел что всё это значит, но хотел верить только в лучшее.

***

      — Мне очень жаль, — Эйджиро сжал плечо друга, который стоял с закрытыми глазами, не желая даже присутствовать здесь, но принудили. — Можешь не смотреть, я скажу когда всё закончится, — но Бакуго всё же решил в последний раз взглянуть на своего возлюбленного.       Блюстители закона стояли на втором этаже огромной тюрьмы на лестнице, с которой можно было отлично разглядеть первый этаж. Ворота запищали, а грубые мужские голоса раздались не так недалеко, как хотелось бы. По узким коридорам из железных прутьев шло трое заключённых с прикованными к наручникам руками, заведёнными за спину, и тёмными повязками на глазах. Их вели медленно, оттягивая последние сладкие минуты жизни. Впереди них шёл Тодороки, тихо шевеля губами. Убийц вывели в огромное помещение и повели к высокой деревянной платформе. Они, ступая босыми ногами по неприятному полу, поднялись на свой «пьедестал». Служащие тюрьмы отвели каждого к своей петле, заставив их стоять на специально очерченных квадратиках. Мужчина, стоящий напротив подростка, взял верёвку в руки и только хотел одеть её на чужую шею, как вдруг в левой части здания произошёл взрыв. Гетерохром, пользуясь моментом, скинул с себя повязку и дёрнул руками, сломав заранее подпиленные наручники. Он напрягся и сбросил рабочего с довольно-таки высокой платформы. Завыла сирена, полицейский с психологом побежали вниз, но как бы они оба не хотели признаваться — бежали друзья не так быстро, чем могли на самом деле. В этом помещении никто не имел при себе огнестрельного оружия, поэтому, когда ещё двое работников тюрьмы налетели на парня с дубинками, он увернулся, вцепился одному в лицо, запрокидывая чужую голову на себя до характерного хруста, а потом прикрылся уже «готовым» телом и, топнув два раза по дереву, метнулся в сторону опустившегося квадрата, где стоял до этого, прыгнув внутрь. Вообще-то он предназначался для него не в этом смысле.       — Бакубро, мы должны… — Киришима повернулся к другу, но заметил его счастливое, но не улыбающееся лицо.       — Кири… — сказал он, надеясь на понимание, которое получил без лишних слов.       Но даже если бы кто-то из присутствующих и захотел догнать беглеца — у него бы это не вышло. Ведь эти несчастные квадратики предназначаются только для ног, а не широких тел взрослых.

***

      Новость о побеге «из-под виселицы» разлетелась по всей Японии, но вскоре всё просто утихло. Блондин, вернувшийся к своей обыденной жизни не до конца понимал что произошло, пока одним днём не получил сообщение на телефон, подписанное как от Шото. Сказать, что он был рад и взволнован — не сказать ничего. Мужчина специально пытался попасть на место встречи как можно скрытнее. Наконец он оказался в маленьком парке на окраине города и сел на указанную из сообщения лавочку. Через пару минут на другой край изящно приземлилось худое тело в тёмном одеянии.       — Ты скучал по мне, Бакуго-сан? — спросил студент, улыбаясь, но глядя только вперёд на заснеженную детскую площадку.       — Я думал, что с ума сойду, если тебя казнят, — честно признался взрослый. — Как ты вообще всё это провернул?       — Хорошо иметь брата, состоящего в крупной организации… — подул лёгкий ветерок, и на сидящих полетели пушистые хлопья снега с деревьев. — Прости, что ушёл тогда, ничего не сказав. Ты бы вряд ли отпустил меня на встречу с преступниками. Да и стоило всё замять.       — Хочешь сказать, что теперь тебя не ищут?       — Почему… Ищут, но это только в Токио. В остальных префектурах новости обо мне изъяли из показа. Но было бы лучше покинуть страну как можно скорее, — Шото закинул ногу на ногу и сложил руки на груди.       — Будешь и дальше убивать ни в чём неповинных людей?       — А ты уже смирился с тем, что я тот, на кого вас учили охотиться всю жизнь?       - После такого внушительного выступления в тюрьме я больше не смогу удивляться...       - Не думай, что те, кого я убил и вправду были невиновными, если их личные дела не дошли до полиции, — повисла неловкая тишина. — На самом деле они все напоминали мне маму… Но если перевоспитаешь меня, то могу торжественно поклясться, что больше никогда ни к кому не притронусь.       — Ты хочешь, чтобы я поехал тоже? — Катсуки засунул замёрзшие руки в карманы.       — Было бы просто отлично. Но если ты не захочешь — я пойму.       — Не говори глупостей.       — Но твоя карьера…       — Плевать я хотел на этих ублюдков, — усмехнулся взрослый. — Мы же можем начать жизнь сначала, верно?       Убийца посмотрел на собеседника и мягко улыбнулся. Они встретились глазами, и младший подсел ближе, положив свою голову на чужое плечо, вдыхая свежий морозный воздух.

***

      Эйджиро, пришедший проститься с другом, стоял у чужой машины, чувствуя на себе испепеляющий взгляд разноцветных глаз из салона автомобиля.       — Уезжаешь…       — Да, — кивнул блондин, глядя на друга. — Квартира продана. Сейчас отправимся в Киото к моим родителям. Там Шото закончит школу, и мы уедем в Америку.       — Америку? А ты справишься? Хотя, там наверняка понадобятся такие специалисты, как ты, — рассудил полицейский.       — У меня есть полтора года, чтобы подучить английский.       — Чёрт, мне будет тебя не хватать! — он накинулся на друга с объятиями.       — Да ладно тебе. Найди девушку и живи нормально, — мужчина похлопал по чужой спине.       — Ладно, вали давай.       Бывшие коллеги крепко пожали друг другу руки, пожелав удачи. Психолог сел за руль, повернувшись назад к пассажиру, который лежал на задних сиденьях, укрывшись пледом.       — Вперёд в новую жизнь? — усмехнулся тот, прижимая к себе ноги поближе.       — Вперёд, — согласился в с ним Бакуго.