Запретный наркотик

Какаши замер, когда увидел на глазах Сакуры слёзы, бурным потоком стекающие вниз. Всё её лицо припухло, а платок, которым девушка утирала глаза, насквозь вымок. Так больно видеть её такой. Словно нож в сердце… Мужчина только спустя несколько секунд заметил, как его кулаки невольно сжались. Он ощутил, что готов убить любого, кто заставил плакать эти прекрасные глаза. Видел бы кто его сейчас… Наверняка бы очень удивился. Обычно сдержанный, холодный Копирующий ниндзя похож на простого мальчишку. И куда только делась его невозмутимость? Кое-как справившись с эмоциями, Какаши подошёл к Сакуре и присел рядом. Девушка, казалось, его не заметила. Её плечи мелко дрожали от всхлипов. У мужчины мучительно сжималось сердце при виде этой картины. Так хотелось прижать её к себе, спрятать от этого злого мира в своих тёплых объятиях, чувствуя, как её влажный от слёз нос утыкается в его широкую грудь. Он подтянул девушку ближе и мягко приобнял. Друзья же тоже могут обниматься, ведь так? Она вздрогнула и оторвала лицо от мокрых ладоней. Её зелёные, слегка припухшие от слёз глаза встретились с его чёрным. Какаши отметил, что даже так её лицо прекрасно. Он почувствовал, что краснеет, и мысленно поблагодарил себя за надетую маску. Без неё все эмоции были бы видны на лице… Чёрт, как неловко. Она в опасной близости… — Извините, Какаши-сенсей, что застали меня в таком виде, — прошептала Сакура, разрушив затянувшееся между ними молчание. — Как ваше здоровье после того ранения?  — Всё нормально, Сакура, — ответил Какаши, стараясь сохранять спокойствие. Почему она волнуется за его здоровье? Разве не ясно, что Какаши давно полон сил? Сейчас ему гораздо важнее узнать причину её слёз. Вот как не выдать свои чувства и мягко спросить об этом? Оставалось одно: ждать, когда девушка сама решит излить душу. Зловещее молчание затянулось. Каждая секунда перерастала в вечность… но Сакура явно не спешила открываться. Она лишь молча смотрела куда-то в сторону. Ругает себя мысленно за слабость перед сенсеем, да? Невооружённым глазом заметно, что ей очень стыдно за свои слёзы. Сколько Какаши помнил, Харуно никогда не смела дать волю чувствам перед кем-то. Она предпочитала делать это в одиночестве. На миссиях она всегда уходила дальше от товарищей и только тогда могла позволить себе заплакать. Но почему сейчас не так? Что же такое случилось, что сейчас она не сдержалась и заплакала там, где любой мог её увидеть? Вероятно, что-то очень серьёзное. — Скажи, Сакура, — тихо начал Какаши, стараясь не показывать своё сильное волнение. — Что произошло? Быть может, я смогу тебе чем-то помочь? На лице Харуно блеснула плохо скрываемая тень досады. Она надеялась, что Какаши не спросит об этом, и она умело, как всегда, скроет от него свою боль. Но нет, не вышло. Хатаке ждёт от неё хоть какого-то ответа. Придется всё-таки открыться. Девушка вздохнула и неуверенно, тщательно подбирая слова, произнесла: — Я не думаю, что это то, из-за чего стоит волноваться, но я всё-таки вам…— начала она, но слова застряли в горле. Сакура словно застыла, превратилась в статую. Она немигающим взглядом смотрела куда-то вдаль, и на её глазах против воли снова выступили слёзы. Там, вдалеке, Саске, её Саске, крепко держал Наруто за руку. Чертов Узумаки… Лица обоих, хоть у Саске это мало заметно, светились от счастья. Они нашли друг друга, им хорошо. Вместе. Харуно оказалась лишней, ненужной возлюбленному. А ведь теплилась до последнего надежда в юном девичьем сердце, что Саске сможет влюбиться в неё. Но нет. Поздно. Всё упущено. Какаши заметил эту счастливую пару и всё понял без лишних слов. Так вот из-за чего Сакура так горько проливала слёзы. Мужчина понимал, что поможет ей только моральная поддержка. Убить Саске он не может: разве Учиха виноват, что влюбился не в Сакуру? И Наруто нельзя в чём-либо винить. Они счастливы, они вместе. А пытаться разрушить их отношения ради кого-то — эгоистично. Ведь на чужом несчастье счастья не построишь. — Сакура, это, конечно, не моё дело, — Какаши снова мягко приобнял девушку за плечи. Может, это хоть немного её успокоит? — Но ты не убивайся. Живи дальше, пожалуйста, смотри вперед. В Конохе есть ещё множество парней помимо него, — голос Хатаке дрогнул, но он смог продолжить. — И, поверь своему сенсею, они несомненно обрадуются, когда окажутся рядом с такой девушкой, как ты… И он замолчал, отводя взгляд. Вот дурак. Увлекся и чуть не раскрыл Сакуре свои чувства. Им нельзя, нельзя встречаться. Их обоих будут осуждать, ведь столько лет разницы между ними. Она должна найти себе своего ровесника. И как же хорошо, что она его не любит. С Хатаке же она оказалась бы несчастна. Хорошего партнера и удачных отношений — именно этого он больше всего желал ей. Пусть не с ним, но девушка должна быть счастлива. Видеть её улыбку, слышать звонкий смех — это самая большая награда для безответно влюблённого Какаши. Эти глаза никогда не должны плакать. На Сакуру, кажется, его слова возымели небольшой эффект. Во всяком случае, нет такой боли в глазах, как раньше. Или это лишь кажется? — Спасибо, Какаши-сенсей, я обязательно прислушаюсь к вашему совету, — и девушка поднялась со своего места. — Мне нужно идти. До встречи. Она ушла, оставив Какаши одного. Тот прикрыл глаза и прислонился головой к дереву. У него правда получилось ей помочь? Или это лишь умело надетая маска? Ему, наверное, никогда этого не узнать…

***

Весь день после ухода Сакуры Какаши просидел на дереве. В руках у него, как обычно в свободное время, была книга. Миссий не назначили, поэтому можно всецело отдаться любимому занятию и расслабиться. Мужчина пытался, как и раньше, уйти в чтение с головой. Не получалось. Он читал, но не понимал смысл прочитанного. Все мысли были заняты Харуно. Как она сейчас? Правда ли ей легче или она сказала это лишь для того, чтобы сенсей не задавал больше вопросов? Неужели он ей настолько противен, что она ему стесняется открыть свои переживания? В конце концов понимая, что насладиться чтением не выйдет, Хатаке отложил книгу и устремил свой взгляд в небо. Синее, исполосованное тучами, словно шрамами, а посреди них, как яркое пятно, солнце, разогнавшее их. Примерно такой же стала для него и Харуно. Солнцем в его пасмурной жизни. Сама того не ведая, она нагло ворвалась в его сердце, захватила душу. Он уже и не отрицал того, что потерял голову от любви к ней. Ведь жизнь Какаши преобразилась. Сакура сделала её ярче, светлее, дарила ему повод наслаждаться каждым мгновением своего существования. Ведь пока он жив, он может видеть её радость — причину и для его улыбки. Но боль тоже никуда, к сожалению, не делась. Вспомнить хотя бы сегодняшние её слёзы. Какаши готов был разорвать любого, лишь бы она больше не плакала. Травма Харуно причиняла ему невероятные страдания, оставляла рубцы на сердце. Это даже сильнее, чем его собственные переживания, к которым он когда-то привык. Смерти близких и собственные раны стали для него чем-то обыденным, до тошноты привычным. Психика и эмоциональный фон Какаши невольно абстрагировались, поэтому своей боли он практически не ощущал. Почему же чувства другого человека оставляют такой сильный отпечаток? Отошла ли она хоть немного от сегодняшней новости с Саске? Какаши было очень тревожно за неё. Может, стоит навестить её вечером, когда она вернётся с работы? А если ночная смена, то можно попробовать зайти ещё раз завтра вечером. Поговорят за чашкой чая, как тогда, в больнице, когда Какаши мог делать это практически каждый день. И он заодно сможет хоть немного успокоиться.

***

К вечеру начался дождь. Какаши всё так же продолжал сидеть на дереве и наблюдать за тем, как тяжёлые капли то и дело спадают с веточек. Крона дерева, которая частично прикрывала Хатаке, перестала спасать от дождя. Сверкнула молния, и раздался мощный, словно пулеметный, удар грома. Сидеть на дереве и дальше опасно, нужно как можно скорее укрыться. Быть может, пойти к Сакуре, как и собирался? Отогреться немного у неё. Но достойно ли он выглядит, чтобы появиться сейчас перед Харуно? И будет ли она вообще рада в такую погоду разговаривать о своих проблемах? Какаши бы предпочел в дождь побыть в одиночестве наедине с мыслями. Или всё-таки рискнуть? Он оценивающе оглядел себя и обнаружил, что его водолазка вымокла насквозь. Провёл рукой по волосам — такая же ситуация. Да ещё и если спустится на землю, на мокрые сандалии быстро налипнет грязь. Вот чёрт. Не в лучшем свете он предстанет перед своей ученицей. Грязный, весь вымокший. Быть может, зайти переодеться? Молния, сверкнувшая ещё ближе и ослепительнее, мягко намекнула, что Хатаке стоит поторопиться с решением. Следующая может попасть и в него. Да ещё и дождь теперь перерос в ливень и лил сплошной стеной. Нет, обратно пойти он уже по такой погоде не сможет. Или домой, или к Сакуре. А ведь Харуно могла и не успеть дойти с работы до дома. Или вымокла до нитки и простудилась. Странное чувство тревоги за чьё-то здоровье и благополучие развеяло все сомнения. Нет, всё-таки стоит пойти проверить. Мужчина спрыгнул с дерева и направился к дому Сакуры. Он точно помнил, где жила его ученица. Вот нужная улица. Во многих домах горел свет. Естественно, никому не захочется в такую погоду проводить ночь на улице. Себе дороже. Домик Харуно был одним из последних и ярко выделялся среди прочих. Ниндзя редко украшали свои дома чем-то, кроме гербов своего клана, но девушка явно постаралась. Естественно, Сакура давно съехала от родителей и теперь могла позволить себе многое. Любой, кто бросал взгляд на домик, оказывался невольно заворожен: уж очень сказочно он выглядел, атмосферно, оригинально. Даже сейчас, когда ливень покрывал его. Это была небольшая, но уютная постройка, сделанная из красного дерева. Примечательно то, что стёкла в ней заменяли яркие витражи, а ставни, закрывавшиеся только снаружи, были украшены резьбой. Несуразную, покрытую красной кровлей, крышу почти полностью обволакивало покрывало из цветущих ветвей сакуры. Но сегодня этот сказочный домик не горел уютом. Какаши заметил ещё издалека, что света там нет. Значит, всё-таки осталась на ночное дежурство? Стоит спросить на всякий случай у Цунаде-сан. Уж она-то должна знать про график дежурства любимой ученицы. Быть может, девушка сейчас спокойно работает. Какаши вытащил карманную рацию, которую использовали для связи ниндзя, и быстро набрал Пятую. — Цунаде-сан, да простите меня за беспокойство, это Какаши Хатаке, — произнёс он, пытаясь скрыть в голосе дрожь. — Не подскажете ли вы, у Сакуры Харуно сегодня есть дежурство? — Хатаке! Ночь на дворе! — раздалось в трубку сонное ворчание. — Нет сегодня у неё ничего! Рация выпала из ослабших пальцев Какаши и затихла. Тревога усиливалась. Ноги сами понесли его к дому Харуно. Сердце говорило парню, что она наверняка не просто спит. Чем ближе дом, тем сильнее нарастало беспокойство. Чутьё ниндзя редко подводило — что-то точно случилось. Копирующий подбежал к двери и забарабанил кулаками по бедному дереву. Ничего. Паника всё больше захватывала. Он опустился около двери и мелко задрожал. — Сакура, ты дома? — с надеждой громко спросил он. В ответ тишина. Никто не открыл. И Какаши чувствовал, что она не спит. Почему она не открывает… Сакура… Ему нужно убедиться, что она в порядке… Даже если придётся прибегнуть к крайним мерам. Хатаке поднялся на ноги, дёрнул за ручку двери и резко толкнул. Дверь легко поддалась и со скрипом отворилась. Незаперто. Свет оказался включен только в ванной. Парень замер. Его ноги дрожали. Моется? Но почему не журчит вода? Какаши тихо, чтобы не было заметно, подошёл к плохо прикрытой двери в ванную. Сердце бешено колотилось, будто стремилось вырваться из груди. Как же плохо он сейчас поступает… Наплевав на все правила приличия и обругав себя за это, он решился заглянуть внутрь. Он не извращенец, не насильник. Ему нужно только убедиться, что она жива и всё с ней хорошо… — САКУРА! Он не зря волновался. Не зря. Теперь он обвинял себя в одном — не успел раньше. Идиот! Если бы он не раздумывал, а поспешил к ней, то все могло обойтись! Сакура лежала в ванной, полной воды. Изредка на побелевшем лице подрагивали прикрытые чёрные ресницы. Из многочисленных порезов сочилась яркими каплями алая жидкость, смешиваясь с водой. В ослабленной руке — окровавленный кунай. На полу — рассыпанные таблетки. Вскрылась… Кунаем… да ещё и наглоталась таблеток… Как медик она наверняка знала, что так погибнуть получится быстрее, и шансов выжить гораздо меньше. Он винил себя за то, что отпустил её утром. Лучше бы удержал. Лучше бы Сакура была в безопасности… А он поверил, что девушке стало лучше. Какой же он идиот! Какаши подбежал к ней и схватил за руку. — Зачем… зачем ты это сделала?! — Он дрожал и всё сильнее сжимал руку. Плевать, что она догадается о его чувствах. Но девушка не отвечала. По его щекам потекли неконтролируемые слёзы. Копирующий впервые дал волю эмоциям. Он бессильно опустился на колени. Его охватила мелкая-мелкая дрожь. Лучше бы грёбаное чутье подвело. Нужно немедленно перевязать порезы… Какаши попытался подняться, но дрожавшие ноги не слушались. Парень снова грохнулся на пол и зарычал. Да почему он такой слабак! Куда делось всё хладнокровие при таких ситуациях?! Драгоценное время уходит! Буквально каждая секунда на счету! Если он этого не сделает, то Сакура может… Нет! Даже думать об этом нельзя! Он не даст ей умереть! Ни за что! Хатаке всё-таки нашел в себе силы и вытащил девушку из ванной. Нужно спешить! Тот самый злосчастный кунай выпал из её рук и стукнулся об пол ванной. Около него лежала окропленная кровью записка: «Я хочу быть нужной для тебя, Саске… там, на небесах, я стану твоим ангелом-хранителем. Хоть так смогу быть с тобой… Люблю. Всегда твоя Сакура…»