Король и Шут как спонсор настроения

      Этим вечером невообразимо сильно грохочет гром. Он словно бы сотрясает всё вокруг: деревянные избы, крепкие деревья, держащиеся за почву уже не одну сотню лет, ветряную мельницу у реки. Всю эту трясущуюся картину природного безумия освещают яркие вспышки электрических линий, расчерчивающих тёмно-синее, практически чёрное небо на неровные кусочки. То, как сверкает эта золотая молния, в ночи выглядит ещё более обворожительно, чем в самый разгар суток, эта волшебная разница в оттенках притягивает к себе взгляд каждого жителя деревни, но она же и пугает. Всё вокруг становится мрачнее и страшнее, кажется, из всех щелей ползут какие-то демонические тени, обволакивающие всё-всё, что только встречается им на пути.       Старики залезают на печи, читая сказки своим внукам и правнукам, взрослые крепко-накрепко закрывают двери и окна, боясь вихря природы, но всё же все члены семьи тянутся к ярким молниям и грохочущему грому, желая взглянуть на него хотя бы через стекло. Прячутся, но тянутся, тянутся, но прячутся. Что-то животное кричит прятаться, а нечто человеческое - посмотреть, понаблюдать за тем, что творится снаружи. И так в каждом первом доме, в каждой избе. Лишь только на высоком пологом травяном холме, пустующем без кустов и крон деревьев, в эту бушующую ночь стоит какой-то безумец, размахивающий руками в воздухе, словно бы желая поймать какой-то невидимый призрак, летающий у него над головой, и что-то выкрикивающий в тёмную пустоту. Но кричит он не проклятия в сторону золотых светил, не мольбу о милости со стороны Всевышних сил, а какие-то сумасбродные слова, ненормальную несусветицу. Он обращается к молнии!       - Сейчас я поймаю тебя в свою сумку! - Его слова звучат в холодном воздухе, разносятся по окрестностям, вызывают глупый смех у всех-всех-всех. - И сверкать для меня, только для меня ты будешь! - Он опускает взгляд на потрёпанный светло-коричневый мешок в своих руках. - Ты будешь в ней... Боже, Боже православный, мне так хочется, так хочется видеть тебя в своих руках! Так хочется, чтоб стала ты моей и только моей, чтоб сияла только для меня, чтоб я мог дотронуться до тебя в любой момент! Моей! Ты будешь моей!       Но светлая кривая исчезала среди облаков и появлялась где-то далеко-далеко, над другими голыми холмами, ни разу не ударяясь о землю: то туда, то сюда, то обратно... И парень везде следует за ней: то к лесу мчится, сломя голову, то к полю спешит, то к ручью, вышедшему из берегов... И он, кажется, вовсе не собирается сдаваться, у него ведь есть цель всей его жизни: всё это время он хочет поймать демоническое светило, стремится к незабываемо яркой линии, даже в своих разговорах он всегда говорит про молнию. Так разве может какое-то расстояние остановить этого ненормального?       Эта история происходила прошлым днём, точнее, вечером, даже ночью. Тогда весь сельский люд или наблюдал за этой картины из окна, или же смотреть на это представление выходил на улицу, забывая про непогоду. Действительно, на то, как на ближнем холме совсем молодой безумец бегал из стороны в сторону, срывал голос и по-другому чудил, пытаясь достучаться до адской неживой возлюбленной.       - Кричит что-то, глупый, жаль его так...       - Да он, видно, в ссоре с головою своей, приложился, знать, в детстве сильно обо что-то...       - Да-да, бабка мне говорила, что у таких придурковатость, чудинку сразу видно ничем они её скрыть не могут!       - Поглядите! Нет, вы только поглядите! На дуб полез, её-её, полез!       - Сам себе он злейший враг! Молнию он захотел поймать! Ишь чего! Это же на-адо выдумать такое неимоверное идиотство! - Где-то вдалеке в белой вспышке снова появилась фигура главного героя всех обсуждений. - Во дурак!       - Зато посмотрите, какой он целеустремлённый, то-то же, мы не можем за ним поспеть в этом, этот парень всем нам фору даст в целях своих!       - Вон-вон, снова к лесу мчится! А недавно-то к полю бежал, то опять к ручью! Не угомониться никак!       - А что же он делает-то, соседи? Я же только-только выползла, никак не могла с затвором разобраться, всё мучилась и мучилась!       - Так этот безумец всё поймать, послушай только, Тоня, послушай! Поймать стремится он... молнию!

***

      На горизонте уже забрезжил рассвет, шторм утих, закончился. В округе стало спокойно, люди практически забыли про ночной инцидент, лишь изредка кто-то мог обмолвиться о том парне, что убежал куда-то на другой холм, да так и не пришёл в свою избу. В такой дикий дождь шанс на сохранение его жизни был ничтожно мал, ничтожен, словно мошка на жертвенном алтаре. Никто и не верил, что местная достопримечательность на пару часов вообще найдётся, соседи уже начали готовить поминки, но... самым ранним утром по разбитой сельской дороге, разбитой донельзя, медленно, еле перебирая ноги, шёл ночной герой, привлекая своим внешним видом всех, кто только его замечал: он был весь лохматым, словно бы заснул с мокрыми волосами, и полностью седой. Но при всём при этом он был счастлив и улыбался во весь рот, неловко здороваясь со своими односельчанами.       - Знать, молния его огрела...       - Зато мечту свою исполнил, вон, какой довольный бредёт, ей-ей, словно Бога увидел.       - А ты попробуй его не увидеть, коли тебя такая сила по голове ударит! Удивительно, что живой!       - Это-то да, но... зато какая легенда теперь будет у нас! Все деревни обзавидуются! Каждый будет знать, про то, как наш безумец-то бегал за светом ярким! На каждом празднике будут вспоминать, как наш парень к цели своей дошёл! Я уже вижу, как люди будут говорить, как он то к лесу мчится, то к полю метнётся, чуть не навернувшись! Ей-богу, забавно-то как! То-то его в детстве к ручью тянуло! Там, видно, счастье своё и поймал! Но какая история, какая небылица-то..!       - И то верно... пойдём, коров доить пора, а то опять обругает тебя муж-то...       - Да... да, пойдём... но история какая, какая история-я..!