Король и Шут как спонсор настроения

      В тот вечер во дворце был бал. Всё пышно, чинно, до ужаса красиво и ослепительно ярко. Море закусок, игристое вино, фрукты и ягоды украшали столы, а над головами собравшихся вельмож сверкала огромная хрустальная люстра с тридцатью тремя свечами в ней - обязательный атрибут королевской семьи.       Толпу развлекал звучный оркестр, а сами музыканты были одеты в дорогие костюмы с необъяснимыми узорами, вышитыми золотом. Тоже прихоть "высшей власти". Хотя "против" никто и не был, кому в здравом уме в голову придёт идея избавиться от удобной и, самое главное, красивой одёжки, подчёркивающей только самые достойные качества её обладателя?       Но даже во время танцев значительная часть взглядов была устремлена в сторону небольшой сцены, по которой забавно прыгал личный шут короля. С его лица не сходила практически безумная и глупая улыбочка - это была часть образа, о котором "глупые богачи" не имели даже малейшего понятия.       Зато другие слуги уже не раз видели истинную сущность клоуна. Они все, от официантов, спешно относящих подносы, до личных слуг принцессы, прекрасно помнили те слова, которые юноша, хитро стреляющий глазами, скрытыми за съехавшим на нос колпаком, самоуверенно выкрикнул перед выходом на сцену:       - Ах, чёрт, сколько ещё мне нужно будет тут стоять, а?! Битых полчаса жду, пока эти господа все соберутся! - Заслышав недовольный шёпот за своей спиной, он хмыкнул и, гордо вскинув нос, уверенно добавил, - да, терпеньем я не наделён! И что с того? Мне-то так и положено, в отличие от вас, господа прихвостни! Всё, что вам остаётся, - слепо ждать, пока вас позовут и тыкнут носом в грязную посуду или испачканный подол. Но это, конечно, всяк лучше, чем быть вольным да к тому же любимым всеми! - Повисло молчание, парень, до сих пор не оборачиваясь, хитро усмехнулся и снова язвительно продолжил свою песню, - я удивлён, господа, право, я так удивлён! Вы все твердите, что судьба, которая вам уготовлена, вам мила, что всё у вас идёт так, как вам бы хотелось. И всё благодаря кому? Благодаря королю, кому же ещё, верно? "Девушка, в которую я влюблён, узнала, что я служу при дворце, и согласилась быть со мной!". Виктор, вы смешны до невозможности! - Резко повернув голову влево, шут оскалился. - "Я лично прислуживаю Его Высочеству, значит, это даёт мне право смотреть на тебя свысока, ничтожный актёришка! Это даёт мне право смеяться над тобой". А я могу смеяться даже над самим королём, как тебе такой исход, Виктор?       - Какой чудесный повод для гордости! Только вспомни на мгновение, кто ты такой! Ты - тот, кто должен кривляться перед всеми. Или тебя совсем не смущает, что тебе каждый велит стать дураком и падать на ровном месте? Хотя... это ведь и есть твоя сущность - тупая пробка от шампанского, для которого уготовлена одна роль - вылетать перед вельможами, падать и исчезать в коморке.       - Мне здесь пришлось видеть вещи и пострашнее. Твоё лицо, например, господин лежу-в-ножках-у-короля!       Далеко не самый приятный разговор. Каждого так или иначе пристыдили, каждого заставили задуматься о смысле своей работы. Каждый теперь считал своим долгом бросить взгляд на своего "коллегу", чтобы передать ему всю ненависть, накопившуюся за недолгие полтора часа ожидания сбора всех приглашённых.       - Ах, какой забавный!       - Бывают же такие дураки на свете! Смех да и только!       - Мама, а вы говорили, что это мой Льюис - самый глупый человек! Посмотрите же! Посмотрите! Ах, как упал! Мама, ну же, мама...!       Возгласы, летящие с разных сторон из яркой толпы, больно били по ушам, но не шута, а другой прислуги, мечущейся туда-сюда. И хотя юноша действительно был смешон на сцене, взгляд его колючих зелёных глаз чётко говорил всем вокруг: "Я вижу всех вас насквозь".       А действия искренне веселили и лаконично подсказывали: "Прошу - смейтесь надо мной, если это вам поможет развеять грусть-печаль и настроиться на нужный для бала лад!"       - Право, Ваше Высочество, каждый ваш праздник - настоящее чудо! Да этот шут - просто находка! Я восхищаюсь вашей способностью находить такие таланты! Это, должно быть, дар Божий!       - Папенька, папенька! Посмотрите, как его колпак забавно дёргается!       - А ведь с виду так и не скажешь, что этот шут так способен! В душе я завидую вам, Ваше Высочество!       - Король удивительного шута нашёл, говорят, даже в Венгрии нет таких!       - И никто не скажет, как звонки эти бубенцы на костюме? Они звенят громче смеха!       - Как я не заметил! Он же спрятал монетку за ухом, ну, точно!       - Быть этого не может! Вот же, вот! Она была в руке у короля! Волшебство! Точно волшебство!       Кто бы мог предположить, что это выступление будет последним за всю жизнь юноши, мастерски играющего роль глупца.       Должно быть, кто-то донёс советникам о дерзости "мальчика со звенящей шляпой", а неприязнь к кому-то возникает лишь по щелчку пальцев. Вот и настроить покровителя против любимой игрушки было довольно легко. На следующий же день после бала парня с язвительным голосом и острыми зелёными глазами бросили в темницу, а ещё через сутки его уже вели на эшафот. Какая радость для всех ненавистников!       По просьбе приближённых вельмож слугам была дана возможность своими глазами посмотреть на коллегу перед всеобщим унижением. Хотя, стояние на коленях на холодном мраморном полу с опущенной головой и завязанными глазами - отнюдь не самое приятное занятие перед смертью.       - Клянусь, видеть, как этот уродец сдохнет на виселице - лучший подарок для меня...       - Виктор, поверьте, мы все ждали этот час...       Как же хотелось всем видеть горе и непонимание в чужом теле, хотелось слышать мольбы о пощаде, просьбы послушать правдивую историю произошедшего, но ничего это не было. Не было ни дрожи, ни страха. Только смелый голос, звенящий в тронном зале, как приговор всем остальным:       - Эй, вы, подвальные крысы, ворующие вина из погребов! Придворная толпа, крадущая золото с туалетных столиков! Да, я вас не вижу! Да, я вас не слышу! Я отрешён от этого мира прямо сейчас! Прямо сейчас я отрешён от ваших мерзких голосов!

***

      Шута вели показательно, через весь дворец, через сад, через огромную городскую площадь, чтобы все вокруг видели наглеца, осмелившегося "строить козни за спиной у его владельца". Сочувствующих не было, всем было интересен процесс казни, всем хотелось зрелищ. Перед эшафотом уже собралась огромная толпа, громко спорящая насчёт способа казни. Повесят? Или, может, заставят положить голову под гильотину? Или пойдут на самое жестокое, о чём можно подумать, - сожгут живьём, как когда-то жгли ведьм?       Только один человек сожалел о скорой гибели любимчика толпы - дворецкий Данте, старожил дворца, живущий при дворе уже более тридцати лет. Верный друг короля, всё же не сумевший убедить Его Высочество в невиновности молодой души.       Одному лишь Данте было известно, насколько Шут, уже потерявший своё настоящее имя, боится смерти, насколько обидно ему умирать из-за чьего-то сговора. Только он слышал, с какой горечью юноша тихонько прошептал: "Сорок часов назад они восхваляли меня, готовы были носить на руках, рукоплескали мне, а сейчас жаждут долго-долго, как клопа, топтать ногами..."       И только старый дворецкий знал, с каким трудом далось осуждённому последнее желание.       - Разрешите мне сыграть последнюю сцену перед вами. И поклянитесь, что ни при каких условиях меня не оборвёте до ей окончания!       Желание будущего мертвеца - закон. Все эти люди, шумевшие у специфичных деревянных подмостков, хотели шоу. И это значит, что последние минуты жизни паренька пройдут именно так, как ему этого хотелось. С пользой для народа. С правдой для народа.       - Открою вам один секрет, дамы и господа! - Без костюма, весь в синяках и кровоподтёках, но всё с такими же яркими глазами Шут начал свою последнюю историю. - Вельмож, к нашему с вами несчастью, честных нет! Хотя, это только вам на горе, я-то скоро исчезну отсюда навсегда! - Он засиял, видя, как стража с трудом сдерживает свой гнев и желание прямо сейчас уничтожить смельчака. - Я всех высмеивать вокруг имею право! Всех! И короля, и его советников, и даже простого крестьянина! В этом я преуспел! Моя слава всегда будет со мной! Всегда! Она не уйдёт со мной в могилу, она заставит вас снова и снова говорить обо мне! Пускай вы не знаете моего настоящего имени! Пускай! Всё это не важно, ведь чем чаще вы будете вспоминать мою работу, тем известнее вы будете меня делать! - Чуть ниже, под "сценой", раздался смешок, отчего служивые дёрнулись вперёд, но тут же осеклись. Они ведь дали слово. - Подумайте только, они угрожают мне расправой уже не один год, но лишь сегодня добрались до меня! Знаете, почему? Я не хочу хвастаться перед вами, но я и в драке довольно-таки хорош собой! - Обернувшись за свою спину, юноша расплылся в улыбке и раскинул руки в стороны. - Ах, как, голова моя, ты горяча! - Он подскочил к пустующей плахе и, схватив с неё нож, громко продекламировал, - не стань же трофеем палача! Не тешь самолюбие всех подвальных крыс, продажных вельмож и глупого короля!       Подмигнув толпе и горько улыбнувшись единственному верящему ему человеку, Шут со всей силы вонзил нож в тело, прямо в грудь. Ему не хотелось умирать от руки власти, он предпочёл бы убиться самому. Доля секунды, и вот уже слабое тело упало на эшафот, заливая его кровью.       Ушёл в самом расцвете сил.       Но ушёл так, как того хотелось ему. Нагло. И дерзко.       Так, чтобы после его смерти о нём говорили.