Назови меня своим именем

От лица Тома Тихий стук отвлек меня от экрана монитора. Я смотрел на дверь с непониманием. Почему она издает такие странные звуки? А. Точно. Её надо открыть. — Кому-то явно нужно больше спать… — с этими словами я поднялся с кресла, поставив ноутбук на стол. Ключ легко повернулся в замке и дверь незаинтересованно скрипнула, впустив в комнату незваного гостя. — Думал, не откроешь, — каким-то грустным голосом оповестил меня прибывший, вручая кружку горячего чая. — И тебе доброго времени суток, — ответил я, вглядываясь в дно. — Ты знаешь сколько времени? — спросил у меня черноглазый, хотя я понятия не имел о тех незначительных цифрах. — Часов двенадцать, наверное… а что? — пришлось ответить наугад, потому что окно было запахнуто плотными шторами и я даже не мог предположить день сейчас или ночь. Собеседник мотнул головой и прошел вглубь комнаты, изучая её. — Ты так долго здесь сидишь, что даже счёт времени потерял. — сказал он, рассматривая книги на полке, — Уже половина четвертого утра. Я вернулся в кресло, собираясь продолжить работу. — И… пятый день я не вижу тебя, — добавил он, значительно понизив голос, а потом взял с полки какую-то книгу. — То, что я помню ее, хотя раньше не читал… это тоже из-за обмена? — Да, — ответил я, делая глоток, — а ещё можно не напрягаясь порыться в памяти своего соулмейта. Это все остается в твоей черепной коробке, а при обмене переходит где-то 10% памяти, которые не дают тебе забыть, что ты это ты. Например, сейчас я не смогу вспомнить, что в детстве меня укусила кошка или собака, зато это можешь сделать ты. — Много же ты нарыл. — бросил он, листая странички и на минуту затих, пока я читал чей-то личный блог. — «Ты знаешь, что прошлой ночью я кончил тебе в рот?» — усмехнулся он. — Это цитата или ты действительно это сделал в своих фантазиях? — без интереса спросил я, отставляя чашку на стол. — И то, и другое. — слишком открыто, Торд, прекрати мне об этом рассказывать. Я не хочу знать, что творится в твоей больной голове. Он открыл последнюю страницу, впиваясь в текст глазами. Это моя любимая книга. Я знаю, что он читает. Даже здесь — в чужом теле — я помню каждую строчку… «Двадцать лет было вчера, вчера — не далее как этим утром, а это утро, казалось, — тысячу световых лет назад.» Думаю, в сюжете моей жизни я буду похож на Оливера. Да, сравнивать себя с книжными персонажами это глупо, точно так же глупо, как и сравнивать себя с каким-то совершенно тебе незнакомым человеком. Попросту потому, что начинаешь копировать его, думать, как он, жить, как он. Но при этом всём ты не можешь исключать, что тоже являешься героем какой-то дешевой глупой драмы. Думаю, все главные герои чем-то похожи, поэтому я не буду сопротивляться этой нелепой идее подражательства. Всё же, в книге своей жизни я и есть главный персонаж. Торд поднял на меня взгляд, и, будто читая мои мысли, продолжил: — «Я как ты, — сказал он. — Я помню всё.» Я не могу не ответить на это. Слишком уж хорошо я помню те последние строки: — «Если ты всё помнишь, … если ты в самом деле как я, тогда… посмотри мне в лицо, поймай мой взгляд и назови меня своим именем.» Мои черные глаза смотрели на меня же… так странно видеть себя со стороны. Но сейчас я наблюдал не своими глазами. Я был в чужом теле. Нет… не в чужом. В теле своего соулмейта. Он мне ведь вовсе не чужой? Томас, прими уже его. Он ждет ответа. Вам же обоим было тяжело эти дни? Чертовски плохо друг без друга, да? Да… Ты ведь и сейчас не знаешь куда деться под этим его долгим пожирающим взглядом. Он ведь не просто так пришел. Не из-за того, что Эдд заставил, нет. Его тянет к тебе, как намагниченного. И с каждым днём это усиливается. Ты тоже это чувствуешь, не обманывай себя. Если бы он прямо сейчас просто подошёл, что бы ты сделал? Правильно, ты притянул бы его к себе. Скрывая яркий румянец на щеках в складках синей толстовки, ты обнимал бы его так крепко, как никого и никогда. Он гладил бы твои волосы и прижимал к себе, ощущая бешеный стук в твоей груди. Возможно, тогда вы без всяких слов и договоренностей легли бы спать вместе, но… Кто эти несуществующие «вы»? Он и Я, которые в моих фантазиях превратились в Он и Ты. Тот самый выдуманный Ты, который хоть что-то, но сделал бы. А Я просто жалкое создание, прячущееся от внешнего мира… — Сколько ты не спишь? — наконец услышал я, выйдя из транса. Передо мной уже вовсю махали руками. А я сидел, не смея пошевелиться. Нет. Я не смогу. Я не возьму его за руку, не обниму, не прильну к губам, как тогда, на кухне… эти секунды, которые для меня были часами, разве я не хочу их повторить? Хочу. Но я слаб. Буду бросаться от него, как от огня. Буду страдать, но не покажу виду. Потому что это Я, а не тот вымышленный Ты. — … не помню, — прошептал я, откинув челку назад. — Ты сейчас же ложишься спать. — распорядился он. — Но… — хотел было возразить я. — Никаких «но», ты идёшь спать. — перебил меня черноглазый. Я нехотя поднялся и шаркающей походкой добрёл до кровати. Я же не хочу, чтобы он уходил. Почему я не остановлюсь? Почему прямо сейчас не развернусь к нему, не скажу, что хочу, чтобы он остался? Твою мать, ПРОСТО ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ? Потому что Я это не Ты. Потому что Ты сделал бы это прямо сейчас, а не отбросил бы одеяло и поправил подушку как Я. Ты не стал бы проклинать себя в мыслях, Ты последовал бы за горячим сердцем, а не холодным разумом. Кажется, слишком много «бы» стало в этой истории. Я лёг под тяжёлое одеяло, заменяя им объятия. Пожалуйста, отключите мне мозги. Просто вынесите их на помойку, может, тогда моя жизнь станет хотябы чуточку счастливее? Именно поэтому Мэтт всегда улыбается? Потому что у него нет того, чем можно думать? Конечно. Если нечем осмысливать эту бесмыссленную жизнь, то и расстраиваться не из-за чего. Скажи ему остановиться. Скажи, чтобы остался. Просто, черт возьми, открой свой рот и скажи это! — Доброй ночи, Торд. — Доброй. Свет выключен. Дверь закрыта. Тихие отдаляющиеся шаги. И грызущее изнутри одиночество. — Какой же я трус… От лица Торда Даже не знаю, что было хуже: состояние Тома или моё. Мне с каждым днём становится всё хуже, а Томас как на зло не выходит из комнаты. Меня давит это неприятное чувство, что он не хочет иметь со мной дела и пытается найти наиболее простой путь вернуть все на места. После встречи с ним стало чуть полегче, но… теперь немного одиноко. Да кому я вру… очень одиноко. Почти четыре утра. Я сижу в пустой комнате, вливая в себя очередную кружку кофе. Не помогает. Я уверен, что он уже спит. Но… почему я не могу уснуть? Почему он может без меня, а я зависим от него, как от долбанного наркотика? Меня душит. Держит за горло это чёртово чувство обречённости. Я бы мог сделать что-то, чтобы стать с ним ближе. Но я не могу, потому что не знаю, нужно ли ему это… Мне поступить как и тогда, на кухне? Просто выбросить какую-то спонтанную нелепую фигню? Он либо меня убьёт, либо убьёт… А в наушниках играет одна единственная песня: Без тебя сильная ломка. Голос так громко. сознание рвет её — в сердце иголки! Верит в любовь она, но не настолько. Взрослая девочка с душою ребенка. [Impulse — цветом грусти] Уже час я слушаю её без остановки, но только сейчас я начал вдумываться в текст. Он взрослый, но в душе просто ребёнок с отнятым детством. Сколько же раз он был на грани… сколько раз заливал раны алкоголем… сколько раз сохранял спокойствие, пока внутри рушилось всё… Всё то, о чём он никогда не говорил вслух, я могу найти в его памяти. Эти осколки разбитых мечт впились в сердце, не позволяя ранам затянуться. Он смирился с этой болью. Но я не могу. Я всегда думал, что ему всё легко достается. Он талантлив, умен и красив. Эдд всегда был с ним более мягок, чем со мной. А я не хотел принимать этого. Завидовал? Возможно. Сейчас я не могу сказать всё то, что мог бы. Моё отношение к нему меняется уже не впервые, это я точно знаю. Мы не были друзьями, это я тоже помню. (Но… сейчас, возможно, я могу это исправить?) Я стал тем, кем и хотел. Только вот. Боль осталась в тебе, боль осталась во мне. Больно стало всем, боль достала всех, достала всех… [Нервы-боль осталась] Когда я вижу тот путь, который ему пришлось преодолеть, я не думаю, что мне действительно нужно это всё. Я, если честно, разорван и больше ни в чем не уверен… Я попросту не могу иметь того, чем владеет он, потому что у него есть упорство и сила воли. Я не могу больше завидовать его судьбе. Слишком много я узнал. Слишком о многом сожалею. Меня ломает. Я хочу быть рядом. Я хочу нечаянно касаться его, хочу смотреть на него, пока он не видит этого… Хочу его. Что мне мешает? Почему я просто не могу проявлять свои чувства? Я боюсь. Боюсь выглядеть глупо в его глазах. А нужен ли я ему с этими ёбаными чувствами? Не знаю. Я оставил недопитый кофе на столе. Поброжу ещё по дому и лягу. Нужно привести мысли в порядок. А может наплевать на всё? Быть таким же ебанутым как обычно? Не факт, что я после этого выживу, но это лучше, чем вообще ничего не делать. Да, пожалуй. Поебать, кто что скажет. Я невольно остановился у двери в комнату Тома. Рука легла на грудь, ощущая сильные удары. Прикусив губу, я сделал пару шагов дальше по коридору. А я могу?.. могу прийти к нему и без задней мысли лечь рядом? Обнять? Чувствовать, как он дышит? Сердце ёкнуло и я обернулся. А почему не могу? Могу! Кто меня остановит? Никто! Том слишком крепко спит, потому что измотан, уж я то знаю свой организм. Он даже не узнает, что я приходил. Я надавил на ручку и дверь открылась. Тень проскользнула внутрь и скрылась в темноте душной комнаты. Я открыл окно, всё же воздух тоже нужно обновлять. Томас мирно посапывал, замотавшись в одеяло. Даже в моём теле спит по-своему. Это выглядело так мило, что я не смог не улыбнуться. В груди опять что-то заныло. Режет меня без ножа. Глупые чувства. Всё равно будешь моим. Я подошёл к нему как можно тише, боясь вспугнуть сон, и постоял ещё немного, убедившись, что он точно спит. Никто не узнает. Рука оперлась на матрац за его спиной, следом пошло и колено. Я навис над ним, улыбаясь, как маньяк, своим действиям. Сердце билось в припадке. Незаметно поднимаю край одеяла, выпуская тепло. Том дёрнул плечом. Я, не дыша от волнения, залез к нему под одеяло. Выдохнуть я себе позволил лишь когда рукой обвил его талию и прижался к его спине. Носом я зарылся в волосы на затылке. Даже дышать легче стало. Сердце успокоилось, а я, закрыв глаза, наслаждался теплом родного тела. Сон ласково опустил теплую ладонь на веки и я не заметил, как заснул. Утро будет добрым.