Red Joker

***

«С того самого дня, когда я оказался здесь, прошло уже не меньше нескольких недель, таких серых и неинтересных дней, мгновений, воспоминаний… Каждое утро, просыпаясь, я не верил своим глазам, думая, что это лишь сон, что после длительного кошмара окажусь дома, но я видел лишь большое окно, которое открывало вид на лес и копну красных волос. За это время, по ощущениям, которых я провел в вечности, произошло мало чего важного… Одно из событий — это есть дневник, который так любезно, с такой любовью подарил мне тот, имя которого мне настолько противно выговаривать. Тэхен… Одно его звучание заставляет мое тело покрыться мурашками, дрожать, искать куда бы спрятаться. Даже если он клянется мне, что не навредит, что не посмеет сделать больно, мне страшно. Скрывать тот факт, что это убийца, я не буду, поэтому и боюсь. Этот дневник — самая важная для меня вещь, с помощью этих заметок, карт и прочего другого, я смогу найти нужное решение, как уйти. И в эти дни, когда его не было рядом, когда я оставался один в четырех стенах — я искал зацепки. Но дверь в его кабинет не смог открыть, хоть для этого мне пришлось совершить несколько серьезных решений. Видимо, мне просто нужно найти ключ. Я чувствую, что за этой дверью скрывается то, что нужно для побега. Пусть это и кажется простым действием, можно было выбить дверь или войти через окно, но меня все еще тщательно охраняет один из его верных псов — Ким Намджун. Если попытаться бы убрать его и занять чем нибудь Хосока, я бы смог… Эти записи ни в коем случае никто не найдет, так как я соорудил прекрасный тайник в полу комнаты Тэхена, что отрывается специальной заточкой, что спрятал в стене, за небольшим комодом. А пока у меня нет четкого плана, лишь его куски, что никак не хотят собраться в одну кучу. Любовь — я буду играть в любовь, а затем я все пойму, обязательно. Это не сложно, даже наоборот весело смотреть, как он слепо доверяет, в тот же миг и неприятно… После тех ночей, у меня еще остались метки и укусы, новые раны…» Чонгук сидел на полу, по-турецки сложив ноги, записывая все это в свой небольшой дневник, на станицах которого лежала красная атласная лента, которую время от времени вздымали вверх порывы ветра. Он сидел, крепко сжимая в пальцах ручку, ловил лучи света, иногда поправляя черную челку. Чонгук делал это каждое утро, когда ни единого следа убийцы не оставалось в этих деревянных стенах и тех, кто бы смог это увидеть, брюнет доставал из своего тайника этот дневник, записывая все, что удалось узнать ему за прошлый, или этот день или просто простые переживания, тревожащие душу. «Я очень скучаю по своей семье и дому, никогда бы не подумал, что буду так хотеть увидеть их счастливые лица вновь. А когда я начинаю разговор о ней, Он очень сильно злится и говорит, что теперь это место и есть мой дом, и все кто тут живут, теперь моя семья… Но это не так. С каждым днем моя память стирает их силуэты из головы, по маленьким фрагментам, отрывая от их теней, превращая в пыль, я не хочу их забыть, хочу помнить, навеки в своих воспоминаниях. Я не готов забыть своего брата, его милое личико и звонкий голос, и маму… Ее нежные руки и такой же мягкий голос. Они забыли обо мне, пусть и скорбят, они верят, что я мертв, что я лишь гниющий труп где-то на дне озера, что я больше не Чонгук… Мне нужно лишь верить, что улыбка расцветет на их лицах, когда вернусь. Но если я не найду ничего, я останусь пустым.» Записывая подобные мысли каждый день — ему хотелось плакать. По началу — долго, нудно, сминая губы, стирая слезы, а вскоре сил оставалось на это все меньше и меньше, вовсе надоело. Слезы — это не выход… Поэтому, выводя каждую букву, каждое слово, сказанное внутри и пережитое через многое, громко вздыхал, продолжая «Я знаю, сегодня должно, совершится новое убийство, все в мельчайших подробностях рассказывал мне Тэхен. Он говорил мне, что поиском так званых жертв занимается Намджун, прикрываясь обычным курьером доставки пиццы, или же работником других похожих профессий, простым прохожим, не знающий дорогу… Все это делается для того, чтобы заманить человека в свои сети. Для меня остается загадкой лишь то, как они подбирают людей на такие ужасные поступки…? Но тогда почему? Это описание никак не подходит под тот случай за домом. Они не заманивали меня или Сону, мячик случайно закатился, это была простая случайность. Тогда, их жертвой был кто-то другой? Но кто? Это всего-то мои предположения и мысли, ничего другого… Каждый день я иду гулять в лес в сопровождении Намджуна или самого Тэхена, но я хотел бы пойти туда в одиночку, хотя бы разочек… Все это я делаю лишь для того, чтобы знать местность, у меня есть даже небольшая карта, где я помечаю тропинки, деревья и непроходимые пути. И в каждый из таких дней я захожу все дальше и дальше.» До ушей донесся негромкий хлопок входной двери, что заставил Чонгука быстро закрыть записную книгу, с такой же скоростью положить ее в тайник, прикрывая досками, в последний момент пряча заточку в карман штанов, оставаясь сидеть и наблюдать, как убийца носится по комнате, в поисках чего-то. — Чонни, ты не видел здесь небольшую коробку моих новых скальпелей? — задал вопрос псих, открывая тумбочки и шкафчики, переворачивая там все верх дном, для того, чтобы найти какую-то коробку, которую Чонгук ни разу в глаза не видел. — Не думаю, что видел эту коробку, но ты, может быть приносил ее вчера в эту комнату, поэтому, почему бы не поискать тщательней? — тихо отвечает, прячет взгляд, слыша, как красноволосый опять начинает шуршать бумагами в тумбочках. В голове появляется мысль, над которой стоит задуматься. Это его единственный шанс спросить о том, что тот так давно хотел осуществить и пока убийца не ушел, он решается — Можно я… Прогуляюсь лесом? Один, без твоего или же другого надзора? — но все же, задавать такое, очень страшно, поэтому он еще сильнее прячет свои глаза. Тэхен несколько секунд молчит, смотрит в окно, — Если ты так хочешь погулять один, можешь идти, как бы не хотелось отпускать тебя в одиночку… — опускается перед брюнетом на корточки, задирая его подбородок вверх, заглядывает в черные блюдца — Скоро пойдет дождь, ты же вернешься домой до его начала? — улыбается на короткий кивок Чона, так же коротко целует его в уголок губ, уходит с помещения с небольшой коробочкой в руках.

У Чонгука получилось.

Дожидаясь того самого глухого стука двери, что означал уход Тэхена, Чонгук быстро поднимается с пола, пряча заточку за комод, берет тот самый дневник с некоторыми листами пергамента, карандаш, выбегает с душных стен деревянного дома. Вот и лес престает перед ним высокими деревьями. Тень и тишина, и ничего более, нет никого, кто мог бы помешать ему этим насладиться этой свободой. Вдыхая на полную грудь, он направляется прямиком в темную гущу, уверенно шагая в глубь. Чонгуку наконец-то выпала возможность пройтись по изученным и не очень знакомым ему окрестностям, и вытоптанным тропинкам, по новому рассматривая деревья, слыша их шум. Как много он может сказать: всегда несет с собой какое то облегчение и умиротворение. Через их зеленую крону еле пробивалось хоть что-то, но эти редкие лучики создавали прекрасный узор на земле. Летний лес в свой разгар наполнен жизнью — от небольших кустарников и травинок, до птичьих гнезд, что можно было увидеть подняв лишь голову вверх, различных насекомых… Этот лес был собранием для чего-то прекрасного. Необходимо только быть внимательным и приглядываться ко всему происходящему вокруг. Перепрыгивая через поваленную сосну, Чон проводит рукой по стволу большого дуба, что укрытый большим слоем мха, садится на его крепкие корни, что проросли над землей, открывая дневник, записывает туда свои мысли, что улетают так же быстро, как уносит листья ветер. «Тут прекрасно, тихо и спокойно, в этом лесу наконец-то я чувствую себя в безопасности, с ощущением некой свободы действий, хочу вечно наблюдать за течением жизни в этом маленьком мире… Как мне неоднократно говорил Тэхен, этот лес довольно большой и непроходимый, только те, кто живут тут довольно давно, знают все пути, как короткие так и долгие, поэтому им не составит большого труда расхаживать тут даже в полной темноте, ибо все уже изучено. Как обычному человеку, что зашел сюда впервые, заблудится не составит большого труда. Я же изучил здесь только малый процент того, что ждет меня еще дальше. Сколько времени у меня на все это займет? Недели? Месяцы?» Тропинки пересекаются, сходятся в одну большую или делая несколько развилин уходя все дальше, ведя собою темноволосого парня дальше, скрываясь за густыми кустами — все это отпечатывалось на небольшой карте Чонгука разными линиями и пометками. Парень идет дальше, улавливая тихий звук текущей воды и через несколько мгновений, парень мог осязать небольшой ручей, которого окружили такие же небольшие по размерах булыжники на которых деловито грелись зеленые лягушки, а над самой водой низко летали стрекозы. Эти камни преграждали ручью дорогу, но тот смело обходил их, делая для себя еще больше развилин, чтобы донести свои воды до озера, наполняя его до краев. Чон бы хотел найти этот водоем, поэтому нужно бы прогуляться чуть дальше, следуя за течением. Этот поток был мал, поэтому, пробежав по камням, Чонгук оказался на другой стороне, открывая дневник, рисуя карандашом на карте что-то в роде ручья, идет дальше вдоль берега, слушая шум воды. Он уже не боится что потеряется, так как в любой момент может повернуть назад, следуя потоку. Бежит быстрее, смахивая с лица липкую паутину, преодолевая мшистые стволы поваленных деревьев, ямы, высокий папоротник, шиповник, жасмин и орешник, что мешались на пути к его цели. Прикрывая внутренней стороной локтя свои глаза, ловил лицом яркие и теплые лучи солнца, не останавливаясь ни на миг, ни на одну единственную секунду, чтобы не потерять это свободное время. Выбегая на небольшую поляну, еще немного проходя, останавливая себя на краю обрыва, распахивает руки в разные стороны, смеётся. Перед чонгуковыми глазами открывается живописный вид зеленого, безмятежного и безмерного леса, что заканчивается где-то за горизонтом. — Как же здесь прекрасно! — с восторгом говорит Чонгук, усаживаясь на краю обрыва, свешивая ноги над высотой, виляя ими, весело улыбаясь, поднимал руки вверх, пытаясь ухватиться за солнце — Мир, ты прекрасен! — уже не может, кричит в полную силу, не жалея голоса, пугая этим птиц, что взлетают в небо, порхая крыльями. И все вокруг замирает, Чонгук как будто слышит шепот природы, эти жизненные соки, что наполняют его грудь до краем. Опуская голову вниз, брюнет посмотрел в прозрачно-голубоватую гладь озера, где было видно его отражение, еще можно было увидеть там высь неба и белые пушистые облака, что быстро изменяли свою форму, текли дальше, заменяя себя другими, можно было даже увидеть некоторых обитателей, наиболее выделялись белые, аккуратные камни гладкой формы. Эту самую гладь рассекали небольшие стаи диких гусей, а иногда на середину выплывали грациозные, белые лебеди, что гордовито поднимали свои головы вверх. На кувшинах сидели зелёные лягушки, что иногда прыгали в воду, а в камыше прятались детёныши выдр. От озера веяло прохладой, хотелось просто упасть, утонуть, окунуться, закрывая глаза ощущать мягкую оболочку, что медленно убивает. На щеку упала холодная капля воды, которая заставила поднять голову вверх, наблюдать, как на ещё совсем недавно безмятежном, голубом и спокойном куполе неба закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. А после, поднялся ветер, что заставлял деревья шуметь как то иначе, с какой-то тревожностью и страхом, сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень, как и говорил Тэхен, скоро начнется дождь. Чонгук сворачивает все листы бумаги в несколько изгибов, вкладывает в дневник, самого же «маленького друга» кладет в небольшой карман рубашки, направляется в обратную сторону. Но, всё-таки, он начался довольно быстро, поэтому брюнет попал под него. Он льется на глухую землю, омывая собой пыльную дорогу и зелень, так же падая на черную макушку Чонгука, что быстро бежит, пытаясь скрыться от назойливых капель. Волосы, как и одежда промокли, но он надеется, что его драгоценные записи не пострадали. В скором времени брюнет переходит с ходьбы на бег, пачкая ботинки в небольших лужах, что успели набраться в изгибах тропинок за такое короткое время, выходит на поляну. Ни на секунду не сбавляя темп, Чонгук пробегает мимо подвала и, что-то заставило его остановиться, посмотреть туда, в самые недра, вслушиваясь в возню, глухие стуки и шарканье. Раздавшийся голос Тэхена был отчетливый, сильный, в ушах застрял его ненормальный смех. Чон точно знает, что там происходит, делает первый шаг навстречу. Его манило, эта темнота и приглушенные крики, эта глубина отчаяния, что стояла там непроходимым туманом. Чонгуковы ноги не слушались, поэтому он шел прямиком в подвал. С каждым шагом становилось все невыносимей, но это было детское любопытство. Медленно спускаясь по ступеньках, от которых отваливались куски чего-то, с грохотом падая вниз, ударяясь об стены, с потолка сыпалась пыль, а за дверью — убивали человека. Эти бешеные крики, глухие стуки, в агонии, пытаясь убежать от лезвия ножа, наносились все новые удары. Мольбы. Эти крики — вой заколотой свиньи, это ее последний визг, такое впечатление, что это и не человек вовсе. Хотелось убежать далеко, плотно закрыть руками уши, присесть и молить о помощи, чтобы его не убивали, чтобы оставили в живых. Чон не хочет этого, но рука, без колебаний дотрагивается к ручке двери с дрожью поворачивает, тянет на себя. Ужасная вонь крови и липкие лужи на полу, в которые тот ступает, утопая с голой. Хлюпая, он идет вперед, видит перед собой спину красноволосого парня. Белая рубашка, что была на нем еще этим утром превратилась в кроваво красную, с множествами разводов. Чонгук замечает на фалангах пальцев вязко копающую жидкость и бешеный оскал. Тэхен как будто не замечает присутствие брюнета, он обезумел, продолжая резать ещё живого человека, протыкая его плоть вновь и вновь, пуская новые красные ручьи. Беспомощный человек краем глаза замечает вошедшего в подвал чонгука, начинает хрипло, выплевывая сгустки, говорить о помощи, о спасении. Ужасная картина, такое увидеть не пожелаешь даже самого ненавистному врагу. — Тэхен, остановись! — жалобно просит его Чонгук, хватая мужчину за руку, пытается отвести убийцу от человека, но, будучи откинутым сторону, падает в эту всю лужу, пачкаясь, закрывает лицо грязными руками, пытается не смотреть, не слышать. — Прошу отпусти его! — скулит, слыша все громче и отчетливей. Он знал на что идет. Все живое рано или поздно умирает, смерть бывает разной, но она приходит, не смотря ни на что. Жить можно только раз, но кто вправе решать, кто вправе быть судьбой твоей души, тонкой грани между этим и тем светом…? Тэхен кидает в шею незнакомца небольшой скальпель, что поблескивал от тусклого света единственной лампы, окунаясь в красное. Незнакомый мужчина захлебывается в собственной крови и все затихает, только остается смотреть через неживые глаза пустым взглядом. Последнее Чонгук смог отчетливо увидеть и запомнить на всю жизнь. — Чонгук, что ты здесь делаешь?! — рыком спрашивает убийца, так же убийственно протыкая глазами дрожащее тело. Брюнет не может ответить на этот вопрос, прячет глаза за ладонями, а на глазах появляются слезы, губы начинают дрожать. Чонгук не знает этого человека, впервые видит, но отчаянно пытался спасти, как будто это все, что у него осталось. Так же и безымянный пытался дотянуться рукой до помощи, но, смерть была неизбежной. Ким еще какое-то время стоит неподвижно, ждя, что скажет ему черноволосый, сдвигается с места, быстро проходя мимо парня, оставляя гулять ветер в его волосах, отчетливо говорит — Уберите его от сюда. Живо! — В подвал вбегают Намджун с Хосоком и, беря того под руки, уводят, тот даже и не сопротивлялся.

***

Красноволосый медленно поднимается по ступенькам, заходит в комнату и видит перед собой хрупкое, дрожащее создание, у которого от редких всхлипов вздрагивают плечи. Тонкие руки обнимают сами себя, пытаясь согреться, поглаживая плечи, что никак не хотят оживляться от этой стужи. Ким медленно подходит к темноволосому парню, со скрипом оседает на кровать, заключая его в свои объятия, проводя носом по вене, согрева своим дыханием. Но через миг оказывается отвергнутым. — Что-то случилось? — опять кладет свои руки ему на плечи, мягко поглаживая. — Не походи ко мне! Не прикасайся своими грязными, окровавленными руками, убийца! Зачем ты убиваешь?! Зачем?! Объясни же мне эту причину?! Скольких людей ты оставил без любимых, без детей?! Кого ты оставил сиротами?! Ты знаешь этих людей в лицо?! А я каждый день видел лица несчастных, что потеряли дорогое! Ты вообще не знаешь, каково это кого-то потерять! Я же просил тебя, чтобы ты остановился, этот мужчина еще мог жить, ты мог оставить ему жизнь! Но ты ведешь себя так, как будто ничего не случилось, так, как будто это не твоя вина! Порчь с глаз моих, видеть тебя не хочу! Убирайся! — кричал Чонгук, снимая с себя руки Тэхена, отталкивая мужчину, бросаясь в него подушками и мелкими предметами, что попадались под руку, закрывая свое лицо ладонями, начиная громко рыдать. — Прости я, — — Сказал же убираться от сюда! — перерывает его брюнет, бросая на него мокрый взгляд, наблюдает, как Ким медленно уходит. Чонгук вновь закрывает веки, с которых скатываются холодные капли, а перед собой он видит эту картину, что застряла у него в голове и не будет уходить еще долгое время. Руки сжимают холодные простыни, Чонгук больше не посмеет просто стоять себе в стороне, будет всячески пытаться спасти тех, кто попал в сети убийцы, ибо это страшная и мучительная смерть, никто не должен умирать вот так. Слова резали душу, но ведь это правда - Тэхен убил человека, он не будет отрицать того, что он убивает, он не будет отрицать, что он забирает жизни людей, так же забирая радость у его родни. Все это поступки имеют какой смысл, что Чонгуку пока рано знать... — Тэхен, он никогда не примет тебя таким, он не готов жить по такому стандарту, как мы, он… Слишком мягок… Чонгук очень невинен для убийств, для твоей долгой истории. Даже если ты и поведаешь ему ее, он все равно не поймет, так пойми же ты, лучше придушить его ночью и все, с ним покончено! — спокойно сказал Хосок, который, вместе с Джуном слышали весь их разговор, когда красноволосый зашел в гостиную, посматривая в пустую кружку, где раньше был чай. — Да, босс, Хосок правду говорит, я не думаю, что он так важен вам… — подтверждает Намджун решаясь поднять свой взгляд на Кима. — Попробуйте только к нему пальцем притронуться — шипит Тэхен, сжимая кулак до побеления костяшек, ударяя им об стену. — Я вас тогда сам придушу, если понадобится… — Ким садится в кресло, шумно вздыхая, зарываясь руками в алые волосы — Я знаю это, но я думаю, Чонгук поймет это... Со временем он станет таким же… — а в голове еще крутятся недавние слова брюнета, застывшие в мертвой позе, отчётливее всего слышно его рыдание — Я знаю, каково это, кого-то терять… — только дождь за окном несет какое-то облегчение.