Red Joker

***

«Не знаю почему именно сейчас мне приспичило написать здесь об этом… В тот день и тем вечером, когда между нами всема накалялась буря негативных эмоций, Тэхен взял меня под руку и отвел в нашу общую комнату. Но на первом этаже я еще мог услышать ругань Чимина и шестерок Джокера, которые утихли лишь с хлопком входной двери… Я боялся остаться с красноволосым один на один в большом доме, а еще боялся того, что мог сделать со мной Ким: продолжить незаконченное днем или ударить что есть мочи, накричать, может даже убить ото гнева, заставит плакать? Хотя тогда с моих глаз и так секали капли горечи и страха. Можно было все что угодно ожидать от психа, убийцы и маньяка, но Тэхен просто отвел меня, ничего не говоря, не молвив ни слова, ни обронив фраз, уложил на мягкие простыни, приземляясь рядом, заключая в кольцевые объятия. И если бы я посмел опять начать вырываться, колотить кулаками по его груди — я бы вывел пером собственную подпись на договоре с самой смертью, поэтому я боялся пошевелиться, настолько мне было страшно. И все это время я ждал, что убийца скажет хотя бы что-то, ведь эта мертвая тишина давила на мой мозг, поэтому я сам был готов начать разговор… Так и не решившись что-то молвить, мы уснули, а может только я сам погрузился в царство владычицы Вермины, а Тэхен продолжил лежать с открытыми глазами до самого утра. Кстати, тогда, когда я проснулся, его не оказалось рядом, наверное он ушел выполнять свой долг в тесном подвале…» Чонгук внимательно заполняет чистые листы блокнота написанным текстом, поправляя свободной рукой спадающие волосы, вновь придерживая листы, которых так и норовил перевернуть ветер, срывая на воздух синие чернила. И когда мысли больше не посещали чонгукову голову, тот съежился от этих прохладных оков газообразного друга, поднимая сверкающие бусинки-глаза к открытому на распашку окну, к которому стремительно подошел чтобы закрыть. «Конец лета и начало осени… В сентябре все еще тепло, но с каждым днем я ощущаю как температура постепенно падает, а на деревьях появляются новые желтые, красно-оранжевые, коричневые и засохшие листики. И каждый такой день я наблюдаю как эти самые разноцветные листы опадают с практически зеленых деревьев… А еще, с приходом осени начинается период прекрасных, школьных занятий, всяких творчих и спортивных кружков. Эх, я бы тоже пошел на свой долгожданный второй курс университета, встретился с множеством своих друзей, со своего или других потоков… И просыпался бы в своей маленькой, но до жути уютной комнатушке, а будильником моим был бы мой младших братец… Кстати о Сону, он же идет в первый класс! Он уже такой взрослый. Хотел бы я увидеть на его лице улыбку, когда бы тот стоял перед дверима учебного заведения, и с каким бы усердием тот бы приносил домой оценки. Жаль, что это невозможно, нет шансов даже подойти к нему настолько близко, на расстоянии вытянутой руки и наблюдать, как Сону щурит глаза от улыбки… А совсем недавно, случилось это примерно два-три дня назад — Чимин достал ключ от той самой неизведанной комнаты, тобишь кабинета Красного Джокера, в которую я несколько раз, но каждый из попыток безысходно, пытался попасть я. Пак так и не рассказал мне, как ему удалось его достать. Сколько бы я не упрашивал, но рядовой лишь говорил, что это его маленький секрет. Ну и ладно, все равно я ему очень благодарен! Теперь я смогу войти по ту сторону двери и я… Нет, мы с Паком будем в четырех шагах от победы…» Брюнет мягко закрывает переплет листов блокнота, не забыв атласной лентой отделить листы, половина из которых уже давно исписанная и изрисованная в картинках и мыслях, кидает пластом на белоснежный подоконник, упираясь руками об него же, бездумно всматриваясь в шелест леса, которых хочет что-то сказать Чонгуку, дотягиваясь своими ветвями к самому парню. Но вот какое именно послание предназначается подбитому оленю? Одна зацепка — гнусные завывания и скрежет об поверхность крыши… Если так подумать, когда Чонгук оказался здесь? Конец марта и все три месяца лета он что и делает, что бродит как брошенный котенок в округе леса, бегая от взбешенного пса. Насколько за это время брюнет продвинулся к финишу? На несколько жалких сантиметров? Мысли сменила тревожность, и вместо тишины он почувствовал скользящий взгляд по спине до самых пяток, как кроме одиночества — еще чье-то присутствие. Если бы это был Чимин — рядовой без раздумий подошел к Чонгуку, приобнимая рукой за плечи, начиная разговор веселым приветствием. Если бы пришел Хосок или Намджун — они бы сразу передали волю его любимого и умотались по своим делам, не желая видеть сложного паренька. Эта аура, она слишком неуловимая, как будто она совсем скрыта, выжидая кого-то из-за высокой травы. И вправду за кем-то наблюдает, что свойственно каждому убийце. — Тэхен, это ведь ты? — не прогадает. — Да, это я малыш — в самую точку. Псих поражен, что не смотря на свою осторожность не напугать, его маленький мальчик учуял присутствие — Наблюдаю за тобой уже несколько минут. А что, с тобой что-то случилось? Даже с этого места я слышу как тоскливо бьется твое маленькое сердечко. Не расскажешь мне, что терзает твою душу? — отвечает красноволосый, решаясь задать такой вопрос, ведь и вправду стуки похожи к неприятному свисту ветра. И все так же не вставая с кровати, где каких-то пять минут назад примостился, наблюдая за пойманным зверком издалека, ждал ответа. Чонгук не хочет опять переходить за черту, но рассказать, как бы не хотелось, придется. От Кима ничего не скроешь. — Тэхен, может я и порядком надоел тебе с этой темой разговора… — сильнее сжимает пальцами поверхность подоконника, подминая сухие губы — Но я все еще не могу забыть о своей настоящей семье, сколько бы времени не прошло… Были бы это долгие годы, месяцы, дни — неважно, мои мысли всегда будут где-то там. — тихо вещает, содрагая воздух своим голосом, поворачивая голову немного в бок, через плече смотря в лицо убийцы, которое начинало медленно хмурится, образовывая между бровями складки. — Чонгук… —  — Тебя это злит, я вижу это по твоим глазам, только они не скрывают твоих реальных намерений и эмоций, как и тогда за домом, в глубинах который я не видел ни сожаления, ни понимания, ни чего… Я хочу увидеть их, пусть одним глазком и на один миг! — голос на мгновение стает преподнесенным, но сразу мрачнеет, — Пусть даже придется стоять слишком далеко… Я буду только рад этому расстоянию, даже если это не длинна вытянутой руки… Хотя, к кому я обращаюсь? — уже не с уверенностью выговаривает слова, опускает взгляд к ногам, а в голосе стала слышна еле заметная дрожь, вновь оборачивается к мужчине спиной, слыша его медленные приближающиеся шаги — Ты, вероятно не отведёшь меня к Сону и маме, ведь: «Чонгук, запомни, раз и навсегда — Я твоя новая семья» Так ты когда-то сказал мне? И повторяешь, из раза в раз… Я все понимаю… — Джокер лишь фыркает, подходит практически вплотную сзади, кладя руку на его темные волосы, растрепывая их в разные стороны, как и тот самый ветер за окном. — Знаешь почему глаза у людей именно спереди? — Ким задает ни как не уместный сейчас вопрос, чем в свою очередь ставит темноволосого в неловкое положение. Ответ может оказаться слишком прост, да даже бы дурак ответил: так устроена природа человека, но если посмотреть с другой точки понимания… Чонгук бы не ответил, поэтому молчит — Если бы глаза были на затылке, ты, Чонгуки, видел бы все то, что осталось у тебя позади — это твоя семья и прошлая жизнь. Это постоянное шатание с одной стороны в другую мешает тебе идти вперед со мной, ногу в ногу, потому что ты постоянно останавливаешься! А с глазами впереди ты можешь видеть все то, что ждет тебя где-то там, в основном будущее со мной. Тебе нужно оставить их позади, там где им и место… Вот почему Бог сделал нас такими. И ты прав, я устал повторять, что теперь Я, твоя семья — Да, и вправду, если так подумать, Чонгук чувствует ненавязчивую семейную привязанность к Красному Джокеру, а ведь за такое долгое время проведения вместе — такое вполне возможно. Но она, эта связь слаба и пока не поздно, пока он и вправду не влюбился, пока он не заигрался и не запутался окончательно в своих чувствах и амбициях, будет строго следовать их с полицейским планом. — Наверное ты прав… — — Не наверное, а точно! — утверждает красноволосый, накрывая большими ладонями руки темноволосого, переплетаясь с ними замком, мягко касаясь кончиком носа щеки, пуская дрожь теплым дыханием. — Поэтому я всегда прав, так ведь, Чонгуки? — Темноволосый лишь коротко кивает, давая понять Тэхену, что тот абсолютно прав в своих словах, хотя сам еще сомневается. Медленно поднимая свой взгляд с накрытых рук чужими на улицу, подбитый олень замечает, как по той самой тропинке идут двое силуэтов парней, по ярким макушкам которых, он смог узнать рыжеволосого рядового, рядом с которым, немного сзади плелся Намджун. Брюнет не сводит с них глаз, а в голове всплывают мысли о том куда это они идут, до прочем в такую рань? Этот заинтересованный взгляд замечает красноволосый псих, и, смотря туда же, куда и Чонгук, говорит, — Интересно куда они идут, Чонгуки? — и на такой же быстрый кивок, Ким начинает рассказывать интересующую темноволосого информацию — Я послал их за ягодами брусники, как раз их сезон, чтобы даром не пропадали! Лучше уж пусть стоят на складе в закрытых банках. А зимой будем пить чай из них, а я буду тебя этим чаем лечить, когда заболеешь! Хотя, я не дам этому случится, еще не хватало, чтобы мой Чонгуки болел… Да и этот Чимин не должен оставаться без работы, раз уж остался в живых… —

***

 — Эй, ты так и собираешься за мной идти?! — восклицательно, с нотками раздражительности спрашивает Чимин, пугая своим голосом черных воронов, поднимая их в серое небо. И постояв так в ожидании, смотря на эту глупую ухмылку на таком же глупом лице, развернулся, прижимая к себе небольшую пустую корзинку, начиная идти дальше — Почему же ты увязался за мной, чтобы собрать эти чертовы ягоды? Я сам могу справится с этим… — — Никто и не сомневается, что ты сам можешь собрать бруснику в эту маленькую корзинку, не маленький же мальчик, но ты сам понимаешь — приказы босса не оспариваются. А так, если была бы моя воля, я бы не пошел с тобой, продолжил лениво лежать на диване, пялясь в телек. А то стоять под этим ветром не очень интересное занятие — подает голос Намджун и бесстыдно врет, ведь пока Чимин вызывает у него сильное любопытство, хочется еще немного понаблюдать за интересным рядовым, побыть дольше и понять, почему его так притягивает к рыжеволосому пареньку — Но я же не хочу, чтобы ты сбежал и рассказал своим легавым дружкам о нашем местоположении? — — Да ну? Даже если бы и захотел сбежать, куда бы я пошел? Бродить по неизвестному лесу очень опасно, да и неизвестно сколько займет побег… Да и вы в любом случае заметите пропажу. Поэтому я выберу для этого особое, идеальное время и прихвачу с собой Чонгука! — с уверенностью произносит рыжеволосый, так же уверенно смотря в разноцветные глаза убийцы, оседая возле куща брусники, которого заметил еще со входом в лес, начиная обрывать маленькие, ярко-красные плоды, аккуратно складывая их в корзину. — Ты так уверен и наивен, но такой смышленый и умный… — Намджун усмехается, вновь открывая вид на свои выразительные ямки на розовых (наверное от холода) щеках, потирая тремя пальцами подбородок, так же приседая на корточки, помогая рядовому собрать осеннюю живность. — Несмотря на то, что я тебе говорил не сбегать, ты всеравно готовишься к побегу… Но ты не задумывался, что я могу рассказать о ваших планах самому Красному Джокеру? И ваши старания к побегу залягут еще на многое время на дно. И есть большой шанс, что вы не сможете возвратиться к нему. — желто-синие глаза лукаво горят, от того, что замечает как мальчуган легко напрягается, кладет в рот ягоду, вслушиваясь в ответ, который не заставил долго ждать. — Не расскажешь, я в этом уверен, — да, Пак уверен, что Джун не расскажет о его с Чонгуком планах. От рыжеволосого уверенность истекает ручьями, это четко видно, поэтому все напряжение в теле исчезает и последний вновь принимается срывать красные бусины, — Ведь если бы хотел рассказать, рассказал бы давно, еще тогда, когда я впервые о побеге и упомянул. Ты хочешь что-то доказать красному ублюдку, пойти против самых указаний и правил… Я сам таковым был и являюсь сейчас… — «И вот к чему это меня привело — спокойно общаюсь с убийцей.» — Поэтому мне легко отличить блеф от правды — складывает пальцы в ненастоящее огнестрельное оружие и выстреливает с него в убийцу, приговаривая — Паф! Я тебя раскусил… — Намджун театрально хватается за место, в которое недавно выстрелил рядовой, падая на прохладную землю укрытую небольшим слоем листьев. — Вау, твоей проницательности стоит лишь похлопать стоячи… — немного хрипловато излагает беловолосый, поднимаясь в свое исходное положение, стряхивая с плечей пыль — Да, ты меня раскусил. Я хочу доказать боссу, что Чонгук просто еще один из таких же людей, которые просто желают его смерти, что желают сбежать, выказать и привести к плахе… И когда это произойдет, он поймет, что любовь — это чувство не для него, потому что тот человек, в которого он впервые влюбился — был лишь таким же мусором… Это будет для него уроком, потому что не нужно влюбляться во всех встречных, потому что невзаимная любовь лишь погубит его старания. А потом все станет как прежде. — — Большие у тебя планы против Тэхена, коварный ты однако… Но не смей называть моего друга мусором! Чонгук не гнилые отходы от еды, которую вы вкушаете, он просто хочет нормальной жизни около родни. Жить здесь в страхе за свою, за другие жизни и бороться, это уже большой подвиг. Не называй его тем, чем люди просто воспользуются и выбросят… — — Все для благополучия босса — пожимает плечами закидывая в рот очередную ягоду. — Да-да, а теперь заткнись и не мешай, мне неприятна твоя компания, хотя бы в тишине смогу представить, что тебя нет… — ставит крест на дальнейшее их общение и все остальное время они проводят в тишине.

***

— «Намджун мне нужна твоя помощь с ловлей нашей новой целью, вижу, что одному справится с этим амбалом вероятно всего я не смогу…» — печатает сообщение Хосок, проверяя набранный текст в наличии ошибок и, холодными пальцами нажимает на значок отправки, пересылая сообщение на мобилку платиновому, от уведомления которого последний немного вздрогнул, вытягивая с внутреннего кармана ветровки телефон, что несколько секунд еще вибрировал. Увидев на разблокированном дисплее сообщение от друга, Джун попытался быстрее открыть уведомление, так же быстро прочитав, отправил свой ответ, что не заставил долго ждать шатена на втором конце линии. — «Прости Хосоки, но сейчас я нахожусь рядом с Чимином» — вновь переводя взор с наблюдением за ценной жертвой, всматривается в, не очень утешающий ответ, от которого мрачнеет, с силой сжимая устройство. — Опять этот Чимин, как же достал этот легавый, вот прилипучий… — шипит Хосок, поднимая глаза с текста на мужчину, что мгновение назад зашел в небольшую кафешку, но мысли слишком заняты, чтобы сосредоточится за слежкой. В последнее время разноглазый стал больше времени проводить с этим странным полицейским, что может лишь раздражать шатена. Такие чувства понятны, потому что Хосоку не очень то и приятно, что его любимый человек, предмет воздыхания стал больше уделять своего времени рядовому, который совсем недавно появился в их жизнях, нежели Хосоку самому и их настоящей работе. И даже сколько бы раз, всяческими способами тот не пытался переманить интересные очи на себя — никак не получалось. И вид с этими двумя беседующими, одно представление, что тот, которого он безумно любит сейчас улыбается полицейскому — режет сердце на две равные половинки, а затем разрывает их же на маленькие лоскутки по множеству раз. И все сначала.Громко вздохнув, было уже напечатав: «Хорошо, я попробую справится с ним сам», пришло новое сообщение от Намджуна. — «Сейчас закончу с ним собирать бруснику и подойду к тебе, скинь только свою геолокацию» — И вдруг все раздражение, и жажда кого-то убить пропала, и в душе становится немного прохладней, как будто поток ледяной воды затушил взметнувшийся на лес пожар. Улыбка сама по себе сплывает на лице, Хосоку удалось… Поэтому, быстро выстрочив короткое: «Хорошо, сейчас, подожди секунду!», блокирует дисплей мобильного телефона, не забыв перед этим скинуть геолокацию своего местонахождения, закидывает телефон в дальний карман брюк. Намджун — Хосок познакомился с этим парнем, когда им выполнилось по круглых пятнадцать лет и тогда, в тот самый день их знакомства, в их маленьком городке можно было услышать отчетливо доносящийся рёв Harley-Davidson Street 750, которого они угнали из-под бара, где примостили свои большие задницы здоровые мужики-байкеры. Это их первое совместное и такое чудесное воспоминание и таких было не мало. Они вместе пошли в одну школу — были грозой всех классов. Так же вместе посещали взрослые для их возраста заведения, как бары, клубы, притоны и так далее по списку. Вместе убили первого человека, вместе их запроторили в колонию для несовершеннолетних, сбежали и присоединились к Ким Тэхену, которому на тот момент было лишь 17, так же вместе. И, Хосок с кажым прожитым днем, чувствует, как эти прекрасные чувства лишь усиливаются, жаль что решительности не хватает, чтобы выразить их, но перед смертью он обязательно произнесет ему те три слова. А пока, Намджун пусть считает, что они лишь лучшие друзья, что даже сейчас остаются вместе. — Долго меня ждал? — за спиной раздается любимый голос и обернувшись, Хосок видит как все ближе и ближе приближается к нему беловолосый парень, одаривая шатена своей яркой улыбкой. — А то! — — Хах, ну прости… Так, какая наша цель? Все что знаю о ней, что это мужчина и он здоровый как бык! — сразу переходит к их заданию, ведь хочется поскорее со всем этим закончить, а то руки и так без того замерзли, не хватало простудиться. Хосок понимает это, не хочется задерживаться, поэтому указывает пальцем Джуну смотреть на маленькое кафе. — Вот, смотри, возле окна за вторым столиком сидит мужик здоровый, вот его нам и предстоит приволочь в наше убежище. Он уже какое-то время сидит там и не выходит, наверное чего-то ждет… Как только он выйдет, ты должен подойди к нему и притвориться человеком, не знающий дороги. Выдумай любое досье, кем ты представишься — не будет никакого значения. Ты должен быть настойчивым, чтобы он согласился сам тебя провести к месту назначения. Назови самое безлюдное место и я буду пробираться к нему, а там уже разберемся… Я об этом думал еще до твоего прихода, ну как? План нормальный? — — Как всегда превосходно Хосоки, давай быстрее наушник, — у последнего искорки на дне глазниц загораются от того, что Намджун похвалил его за старания, за то, какую работу он проделал, чтобы все спланировать, пусть даже и не до мельчайших деталей. А беловолосому даже как-то обидно, что ему придется выполнять только ошметки конца. Но поделать ничего не может, все-таки Чон лучше справляется со всем этим, что связанно с мыслями — И в кого ты такой умный? Да даже в школе у тебя были оценки лучше, чем у меня! — — Зато ты хорошо справлялся с нормативами на физкультуре, в отличие от меня… Поэтому босс и доверяет тебе больше контакт с жертвами! Ну, с Богом! — — Помощь Бога мне не нужна… Я уже пойду! — Намджун кое какое время ошивается возле скромной кафешки, но сейчас во все глаза наблюдает за мужчиной, который секунду назад сорвался с места, начиная поспешно идти к выходу из нее. Вот и настало намджуновое время быть обычным прохожим, не знающий толком дороги да и местности города, но как говориться здесь: «Береги свою шкуру, ибо даже обычные прохожие могут засадить тебе пулю в затылок». Такие правила, ибо в этом городе ошивается никто иные, как самая настоящая группа убийц… Намджун, несколько раз прорепетировав речь про себя, подбегает к мужику, хлопая здорового несколько раз по плечу. — Оу, простите что потревожил вас, вы наверное куда-то спешите, но не могли бы вы приостановить своих коней и выслушать меня? Так вот, подскажете мне, как пройти к ферме, ну к той, у которой владелец Ким Сонджун? — спрашивает у цели за старую ферму, которую уже давно не используют по предназначению, ошиваются там только наркоманы и алкоголики, чтобы выпить еще один стакан дешевого пойла, прожигая этим напитком печень, вкалывая очередную дозу никотина. Владелец этой фермы умер три года назад от этих же самых рук кровавого психа, а потом, за месяцы, не выдержав, его жена распустила хозяйство и сама на себя наклала руки. Печальная история, но зато правдивая. Да и в будущем, вместо этой свалки, которую сровняют с лица земли, построят прибыльную заправку. — Ну так что? — а в подслушке, Хосок, слышав знакомое название, поспешил к той окраине города, где и встретятся они в роковой стычке. — Она же ведь давно заброшенная, зачем вам понадобилось туда идти? — а и вправду, такой вопрос от незнакомца поставил мужчину в некие размышление, но они быстро развеялись с ответом Джуна — Да так, земли хочу осмотреть, может понравятся да выкуплю их. Я сам то не местный, приехал недавно из столицы, округи совсем не знаю, людей знакомых нету, да вот и прошу первого встречного, то есть вас, помочь мне! — — Я как бы спешу, да и кстати опаздываю… У меня важная встреча с одним человеком, я не могу вас провести к той ферме, лучше найдите другого человека… — как-то неловко стал оправдываться мужчина, поглядывая на золотые наручные часы. — Ничего, это не займет много времени, если мы не поспешим, я очень вас прошу! — не перестает умолять белокурый, зная, что все равно выиграет и они отправятся к тому самому месту. — Эх… — устало вздыхает мужчина — Ладно, так уж и быть! — кое как, нехотя соглашается мужчина, потирая рукой затылок отводя взгляд куда-то в сторону. — Вот и чудесно! — усмехается Джун своей маленькой победе, потирая замершие ладошки. Вот только их цель пока и не подозревает, чем закончится эта прогулка к заброшенному здании. Всю последнюю дорогу Намджуна к старой развалюхе, тот говорил мужчине о выдуманных на ходу историях из, якобы его жизни, пытаясь тем самым отвлечь здорового амбала, под именем Марко, от счета времени, практически никогда не замолкая. Джуново ненастоящее досье выглядело в разы правдоподобней, чем чья-либо биография из верхушки человечества. Все-таки блефовать у него выходило превосходно и из раза в раз выходило еще лучше, что практически нельзя понять, где разноглазый переходил тонкую грань правды и лжи. — Оу, похоже время так быстро пролетело за нашими разговорами, что мы наконец-то пришли в это, довольно тихое и безлюдное место — разноглазый останавливается посреди заросшего травой и сорняками двора, ставя руки в боки, для вида осматривая земли и само здание. — И вправду пришли… Ну, а теперь я вынужден вас покинуть, мне пора, прощайте! — сказал здоровый мужичок, разворачиваясь и направляясь в нужную ему сторону, прибавляя своему шагу темп, чтобы точно не опоздать на встречу. — Скажите же идеальное место для убийства? — внезапно спрашивает Намджун у, пока еще не ушедшего Марка. — Что? Простите, что вы спрашивали? — остановившись, тот с опаской переспросил, не понимая, послышалось ему или то правда, что спросил у него Ким. — Я спросил вас о том, не подходит ли это место для убийства? — — Зачем вы о таком спрашиваете…? — — А я то думал, что вы, Марко, хотя бы немного имеете серой жидкости в своей черепушке, под известным нам всем названием «мозг» — так же оборачивается к собеседнику лицом, указательным пальцем показывая на свою голову — Хосок, стреляй… — последняя фраза слишком хладнокровно сорвалась с уст платинового, когда тот приложил пальцы к прослушке в своем ухе. А сами разноцветные глаза врезались в надежду мужчины как стрелы в мишень, а он был ее красной точкой в центре. А после сказанных слов, из дальнего, разбитого окна старой фермы, с неприятным звуком выстрела, вылетел небольшой дротик, что благополучно попал в шею перепуганного мужчины, что еще было и начал давать задних. А затем, простонав от резкой боли, рухнул большой тушей на землю. — Было приятно с вами пообщаться… Ответить не можете? Ах… Какая досада, скажу, что в вас попал мгновенно-действующий яд паралича, поэтому еще каких-то три или даже целых пять часов вы будете полностью обездвижены. А за это время мы доставим вас, Марко, в логово Красного Джокера. — с высокомерностью, что сменила добродушно улыбающиеся лицо беловолосый осматривал амбала — Какие же вы всё-таки все тупицы, жалкие мешки мусора. Не нужно было доверять первым встречным, ведь они могут оказаться профессиональными убийцами… — пожав плечами, Намджун с какой-то игривостью изъявлял все это обездвиженному мужику, подходя ближе, с каждым новым и медленным шагом — Не переживайте так, я обещаю, что у вас будет очень долгая и мучительная смерть! Только представьте, как будут отрезать по одному фалангу из ваших пальцев. Возбуждаюсь даже от таких мыслей, хотя досадно, что руки морать придется не мне… — пролепетал Намджун, приседая возле головы своего бывшего собеседника, поднимая его голову за волосы на уровне глаз, усмехаясь, бросая обратно на пыльную тропинку — Эй, Хосоки, пошевеливайся! Мне тебя еще долго ждать? — позвал через наушник своего друга, что через мгновение ответил: — «Уже спускаюсь!» —

***

Звук бьющегося стекла раздается эхом в доме, громче и отчетливей его слышно на самой кухне, пол которой усыпался мелкими осколками стакана, которого совсем недавно в ладонях держал Чонгук. Руки начинают предательски дрожать, когда глаза поднимаются с поломки, видя в проходе кухни мужчину, руки которого повязли в яркой жидкости, что теплом разливается по телу каждого живого существа. И как ни в чем не бывало, тот шагает вперед, ботинками наступая на стекло, создавая неприятный скрежет для ушей, смывая с водой все обретенные грехи. И все же, сколько бы времени Чон здесь не пробудет, будет каждый раз пугаться, как собственного кошмара этих рук и эту кровь. Пол беды, если бы это была его собственная кровь, но она не Тэхена, а убитого им человека. А губы не могут ничего выговорить кроме тех слов, рот как будто сам движется, не слушаясь хозяина, — Тэхен… Ты опять убил… — сжимает сильнее руками воздух, пытаясь унять слабую дрожь в ногах, чтобы те не подвели его и не подкосили в любой удобный момент. Да, это те самые слова, что произносит Чонгук, когда Красный Джокер возвращается после еще очередной смерти невиновного человека. Это те самые слова, которыми тот встречает красноволосого дома, после сырых стен подвала. И никак иначе. Не получается выдавить из себя что-то нормальное, ведь при виде алой крови, все, что без препятствий может выговорить темноволосый — это: «Ты опять убил». — Как… Как тебе еще не надоело…? — брюнет в безысходности опускает глаза в ноги, опираясь руками о столешницу, чувствуя приближающуюся слабость к собственным ногам и затуманенному сознанию, от чего отодвигает ближайший стул и падает на его мягкую обивку. — Как у тебя еще остаются силы на все эти новые и новые поступки?! — задается громким вопросом, кусая собственные губы, бросаясь в Кима первым попавшимся на глаза кухонным полотенцем. — Чонгук, прошу, не драматизируй — устало молит псих, потирая пальцами переносицу, успешно перед этим словив мягкую ткань, кладя ее на первоначальное место — Ты же видишь это практически каждый Божий день. Успокой свой пыл, — — Да как тут блять успокоится, если я все еще не могу привыкнуть к этому всему?!! — «И не привыкну…» — Потому что вновь и вновь, раз за разом, когда ты возвращаешься, я вижу твои руки, которые измазанные в чужой крови! Тебе самому не надоело?! Стольких перерезать?! У меня бы давно крыша поехала, а ты… Как не бывало улыбаешься мне и просишь быть спокойным… — сжимает сильнее край деревянного стола, совсем позабыв о том, что у молодого человека, который стоит перед ним и так без того неполадки с головой. Чонгук лишь на мгновение забыл о том факте, что перед ним стоит больной серийный убийца. — Чонгуки… — Ким пытается достучаться до своего любимого, но дверь между ними оказывается слишком большой, чтобы услышать стук, поэтому Ким бесстыдно вламывается по ту сторону. Подходит ближе под звук режущихся об пол осколков, чтобы обнять брюнета, чтобы Чон прекратил этот, сейчас совсем не нужный балаган и не делал себе только хуже. Сейчас Кима беспокоит лишь его здоровье, ведь сколько не приходи в крови — Чонгук опять начинает все сначала. Эти все срывы, слезы — они не не нужны. Как никак, красноволосый понимает, что стрессовые ситуации лишь вредят его мальчику. — Не называй меня этим именем! Только мой брат может называть меня так! — Чонгук срывается на крик, необдуманно бросаясь словами, брыкаясь, скидывая с плеч большие ладони мужчины, отталкивая того от себя подальше. Прерывисто дышит, сглатывая подступивший у глотке ком, от чего ноздри сильно вздуваются, а грудная клетка заметно поднималась вверх. — Не подходи ко мне! — если уже начиная эту войну, то заканчивая до конца. Хочет пройти мимо, уйти от этого кошмара, но Тэхен тоже не сдавался, останавливая каждый раз, заключая брюнета в объятия вновь и вновь, сдерживая свою истинную натуру внутри, чтобы не сделать больней, — Чонгук! — но оказывается на пределе. — Да как ты вообще еще в глаза людям можешь смотреть?! — — Чонгук, мать твою! — рычит мужчина, грубо хватая подбитого оленя за локоть, сильно сжимая, от чего Чонгук скулит, пытаясь отдернуть ее от красноволосого — Сейчас ты идешь со мной! Я покажу тебе кое что, — и не смотря на всякие упреки последнего, поднимает хрупкое тело на руки, быстро преодолевая помещения дома, оказываясь на темной улице. Тащит через ночной двор к самому подвалу, быстро спускаясь по ступенькам, силой сдерживая рукой чонгуковый затылок, ставя на колени перед почти живым человеком. Чон даже опомнится не успел, как уже смотрит на связанного незнакомца, сидя в луже чужой крови — Ты спросил, почему мне не надоедает убивать?! Так вот, смотри на лицо этого мужчины, разве так выглядит лицо человека, разе это не просто выражение скота, которого нужно пустить на жатву?! Разве у меня бы дрогнули внутри какие-то ниточки, которые бы остановили мою жажду крови? Разве его стоны это не просто визги грязной свиньи?! Разве такого не жалко убивать?! Резать на кусочки, бить ноги, ломать кости, сверстать шеи и смотреть как из сосудов вытекает кровь?! — — Помоги… — хрипит, через силу открывая заплывшие глаза — Помогите мне умоляю! Пощади… Не убивайте мня! Прошу! Прошу! — крича умоляет, выплевывая сгустки алой жидкости, тянясь рукой к брюнету, на которой уже не виднелось ни единого целого пальца. — Умолкни уже, тебе никто не поможет! — зло шипит красноволосый, за чем следует пинок ногой, от которого тот отлетает к стене, замолкая, тихо скуля, поджимая под себя раздробленные на кусочки ноги. А Чонгук ничего не может сказать, слов не хватает для того, чтобы описать то зло, которое маньяк совершил над мужчиной. А ведь ещё утром незнакомец мирно проснулся у себя в кровати, а теперь лежит и медленно угасает. Темноволосый протягивает руку к нему, хочет помочь, хочет хоть чем-то утешить человека перед неминуемой смертью — Я хотел оставить его мучатся до рассвета истекая кровью, но видимо тебе придется закончить его жалкое существование здесь и сейчас! —

Немая пауза

— Я…? — в страхе переспрашивает, всматриваясь на стоящего возле него Тэхена. — А что, тут есть еще один Чонгук? — — Нет… — отрицает, подминая пальцы, скребя ими по бетонному полу, сжимая с силой вязкую жидкость, медленно поднимаясь с колен — Нет. Не хочу его убивать! Выпусти меня отсюда! Я не убийца! Я не такой как ты! — кричит в лицо Тэхену, с надеждой и всей готовностью смотрит на единственную дверь что вела на улицу. — Давай ты просто простишь меня, за то что я сказал тебе в доме и мы уйдем… Я не могу смотреть… — — Олененок, давай ты не будешь мне перечить и возьмешь со стола нож! Не испытывай вновь мое терпение малыш, ты же знаешь как я не люблю неповиновения! А ты просто сейчас хочешь убежать? Возьми нож. Это приказ. — — Нет! — срывается с места, быстро направляясь к выходу. Сейчас только двери могут спасти парня от этой, до чёртиков отвратительной, грязной работы. Но если Чонгук сбежит — умрет еще один человек, но если и останется в подвале, и возьмет в руки орудие — он приблизит неизвестного мужчину к гибели намного быстрее. В любом случае — незнакомцу не выжить. Сбежит — еще долго будет терзать вина того, что он смог ему помочь. Останется — убьет собственными руками, став таким же, как и этот псих. Вариантов много, выбирай то, что только душе приглянется. Выхода нет. — Куда намылился?! — опережает темноволосого, закрывая перед самим носом Чонгука дверь, с отчетливым звуком проворачивая два раза в замочной скважине ключ, несколько раз дергая за дверную ручку, показывая своему любимому олененку, что теперь он заперт, — Ну… Если не хочешь сам его убить, тогда я тебе помогу… — проходя ветром мимо парня, мягко дотрагивается пальцами к щеке Чонгука, тихо усмехаясь себе под нос, подходя к столу, беря с плоской поверхности острый предмет, с ухмылкой наблюдая за измененным выражением лица Чонгука. — Ну, чего ждем? — проводит по острию языком, облизывая стекающую кровь по губам, ощущая металлический привкус во рту, тихо посмеиваясь, сверкая кислотными глазами — Видишь какой острый, иди сюда и возьми его — — Н-нет! — в голосе слышна дрожь и в панике брюнет пытается открыть эту чертовую дверь дёргает все сильнее, наваливается всем телом, но она стоит как нерушимая гора, выслушиваясь в тихие шаги — Давай, тупая же ты дверь, открывайся! — — Чонгуки, бери нож — голос слышится уже над самим ухом, а затем убийца, из-за спины протягивает Чону холодное оружие для убийства. Брюнет долго смотрит на острое, сверкающее лезвие, сглатывая подступивший ком, не решаясь взять его в руки. Но Тэхен, которому надоело столько ждать заставляет темноволосого взяться за деревянную ручку, но руки последнего все ещё дрожат, поэтому нож с звоном падает на пол — Ну чего же ты? Держи его ровнее, чего испугался то внезапно? — Ким поднимает испачканное красным цветом острие, накрывая руку брюнета, сжимая вместе рукоять, чтобы на этот раз он точно не выпал из рук. — Запомни, ты не герой Чонгуки, и никогда героем не будешь… — — Пожалуйста, Тэхен, я не хочу его убивать! — Но Красный Джокер пропускает чонгуковы мольбы через уши, идёт с ним прямиком к покалеченному человеку. Но если Ким прямо, без всяких сомнений смотрит на искалеченное тело, заводясь все сильнее из-за слабого вида жертвы, то Чонгук шарахается каждого болезненного шороха мужчины, который пытается как можно дальше улизнуть, прося помощи, хватаясь последними вздохами за нити бытия. — Чонгуки, разве ты не хочешь, чтобы его страдания закончились и он смог спокойно уйти с этого света в лучшие края? — — Не хочу… — — Ты такой жестокий Чонгуки — сладко тянет, облизывая ухо любимого наслаждаясь каждой секундой этой ситуации. Сейчас мысли Тэхёна заполнены лишь тем, что это будет их первое совместное убийство, правда же романтично? Вместе пережить такое впервые, заставляет все внутри психа возбуждаться. Поэтому Киму не торопиться вонзить холодное оружие под самое сердце, сломать тот мотор, что заставляет приводить кровь в действие, перенося кислород к мозгу. Приседая с олененком над жертвой, поднимая над мужчиной свои и чужие руки, еще крепче обхватывая деревянную ручку, Тэхен заставляет коду расступиться перед острием. И в последний момент, когда лезвие коснулось чужой плоти, темноволосый крепко закрыл свои глаза, вслушиваясь в предсмертные проклятия и крики. Руки обволакивает что-то теплое и это точно вытекающая яркая жидкость. И открывая глаза, Чон видит перед носом незнакомца, который ещё несколько мгновений барахтался в луже, забрызгивая всплесками не только стены, а и лицо собственного палача, затем медленно замирает в нерушимой позе. Тэхен больше не обхватывает руки Чонгука, последний лишь сам держит нож в руках. Он падает вновь на окропленный бетон, а сам парень на колени перед убитым. Чонгук сам его убил. — Видишь, теперь и на твоему счету жизни есть одно убийство, теперь твои руки как и мои залиты по локоть в крови, мы похожи, не так ли? Что ты сейчас чувствуешь, какие эмоции испытывал когда пырнул его ножом? Наслаждение? Радость? Удовлетворение? Может все вместе? Ах, как это меня возбуждает! — — Я… Я убил его… Я… Я больше не могу зваться человеком… Я… Убил его… Он просил помощи а я... Что… Что я черт возьми натворил? Что… Как мне теперь в глаза семьи смотреть? Убил… Я… — бормочет под нос, повторяя единственное слово: "Убил" Держится кровавыми руками за свое лицо, размазывая теплую жидкость по щекам, сжимая пальцы в корнях, пытаясь заплакать. Но слезы не хотят появляться, поэтому Чонгук лишь скулит, дотрагиваясь лбом окровавленного бетона. — Наверное для тебя это было немного внезапным событием, пойдем домой, немного отдохнем Чонгуки — — Почему…? — — Что: «Почему?» — — Почему, почему именно я, что во мне такого, что заставило твою руку тогда дрогнуть и оставит меня в живых? Если подумать, я такой же жалкий человек в твоих глазах! Что заставило тебя полюбить меня? Почему ты заставляешь меня делать это, почему я должен быть таким же… — смотрит заплаканными глазами куда-то в сторону — Я не понимаю… — крепко обнимает себя за плечи, все еще не поднимая своего лица утыкаясь лицом в твердый бетон. Тэхен лишь вздыхает, приседает около него на корточки, поглаживая шелковистые волосы. — Я обязательно тебе расскажу, только не сейчас, не время… Я расскажу все, что заставило меня принять такое решение... пойдем домой Чонгуки, мы вместе примем теплую ванную... Забудь о этом человеке, он для тебя никто и никогда кем-то не был и не будет -