Откуда чувства?

Бетти Купер не упускает возможности самоутвердиться перед Освальд за счет своих отношений с Джонсом. Джага это нервирует, Освин смешит и совсем капельку задевает, ведь на месте этой осветленной блондинки рядом с ним сейчас могла быть она сама. Алекс обижается, как малый ребенок, когда девушка отшивает его ради встреч со своим новоявленным лучшим другом, а Освальд медленно считает про себя до десяти и планирует разобрать новые духовные практики для укрепления самоконтроля в присутствии Митчелла. Как только парень понимает, что скоро они с Освин разойдутся, то решает загнать девушку окончательно. У светловолосой создается впечатление, что он не может найти адекватного повода бросить её прежде, чем срок их контракта на поставку дури истечет. Так и умирает любовь, думает про себя Освальд, а сама непонимающе хлопает глазками и мастерски строит из себя круглую дуру. Джонс, прекрасно осведомленный об этой щекотливой ситуации, всё равно вытаскивает девушку по воскресениям в Попс, чтобы лишний раз отвлечься от экрана ноутбука на копну её светлых волос и пробурчать, как она мешает ему своим довольным журчанием фирменным шоколадным коктейлем. Купер, прознавшая об этих посиделках уже на второй неделе с начала их официальных отношений, взяла в привычку вносить свою лепту в сложившуюся идиллию и обязательно хотя бы раз «случайно» заглядывать в кафе, чтобы поболтать. — Мисс Марпл на девять часов, — шепчет Освин и утыкается в свой телефон. Прозвеневший колокольчик над входом оповещает о новом посетителе. — Джагги, милый, я так соскучилась, — воркует Купер, облокачиваясь на соседний диван, и обнимает Джонса за шею со спины. Джаг приветливо ей улыбается, рассыпается в ответной нежности и заканчивает это представление поцелуем. Освин дергает уголком рта, зная, что подобным трюком он уже который раз экономит им троим десять минут жизни. По логике Купер, Джонс как бы сообщает всем присутствующим, что Бетти его девушка, раз целует её в публичном месте. — Сегодня она быстро что-то, — хмыкает Освальд, продолжая махать стоящей уже на улице Куппер. — Предлагаю в следующий раз засечь секундомер. — Следующего раза не будет, — выпаливает Джонс, закрывая компьютер и потирая переносицу указательным и большими пальцами. Девушка в притворном ужасе прикрывает рот рукой, не забыв громко вздохнуть. — Не верю, — произносит она, округляя глаза еще сильнее и поддаваясь вперед. — В тебе заговорил голос разума или твоя новая личность? — Мы не в «Бойцовском клубе». — Не могу поверить, что ты сравнил себя с Тайлером Дёрденом, но прощу тебе это ради святой Хелены Бонем Картер. — И какой же своей работой она завоевала твою безграничную любовь? Суини Тодд? Большие надежды? — Гарри Поттер. — Волан-де-морт и компания? — усмехается Джонс, отодвигая ноутбук в сторону. — Как ты смеешь произносить его имя, грязный полукровка! — шипит она, пародируя манере Беллатрисы. — Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит, — парирует парень и Освин проникается к нему ещё большим уважением. Она откидывается на спинку дивана, пытаясь запомнить этот момент во всех деталях, и притягивает к себе пустой стакан от коктейля, продолжая упрямо вытягивать из трубочки остатки пены. — Знаешь, мы никогда не обсуждали твою писанину. Ты за всё это время и странички мне не показал, так когда я увижу хоть строчку? — замечает Освин, кивая головой в сторону ноутбука Джонса. — Никто кроме меня не притрагивался к этому священному Граалю, так что, не думаю, что стоит нарушать эту традицию именно сейчас, — высказывает свои рассуждения парень, но натыкается на просиявшее лицо подруги. — Чего ты такая довольная? — Ты не сказал «никогда», — улыбаясь, отвечает она и ускользает к барной стойке за новой порцией своего любимого пункта в меню. Джаг ни за что не признается себе, что в этот момент готов посвятить ей роман, лишь бы инициалы этой девчонки красовались на первой странице каждой изданной копии. По негласному правилу за воскресеньем всегда следует понедельник, знаменующий начало нового забега на короткие дистанции до следующей пятницы и в этот раз Джонс притаился на низком старте. Неделя не сулила ничего хорошего, поэтому он хотел первым коснуться финишной черты и забрать свои лавры победителя в качестве чашки крепкого кофе у Попс. — Готов к промежуточным экзаменам? — интересуется Эндрюс, удручающе рассматривая плотное расписание аттестаций. От этих результатов зависит его пребывание в команде и дальнейшая рекомендация в колледж, поэтому Арчи нервничает больше обычного. — Даже не знаю когда и по какому предмету у меня первая сдача, — изрекает Джагхед, заглядывая через плечо друга в список. Взгляд цепляется за номер его группы. — Испанский завтра на втором уроке. Ну, могло быть и хуже. — А у меня Математика через урок, — похоронным тоном произносит он и Джонс подбадривающе хлопает его по плечу, понимая, что помочь его другу нагрести удовлетворительные проходные баллы по силам одному Господу Богу. На Испанском рядом с ним сидит Бетти, как и на остальных предметах, которые совпадают в их расписаниях. Он неимоверно рад их отношениям, когда Купер подсказывает ему правильные ответы почти на всех экзаменах, несомненно увеличивая тем самым его средний балл. Весь мир этой девушки вращается вокруг её парня, словно Джонс долгое время был желанным подарком, который она наконец получила на Рождество. Единственным отвлекающим фактором для нее становится работа в Сине-Золотой, но и туда блондинка приплетает Джагхеда, хотя он сам рад помочь ей с редактированием статей и общим оформлением выпусков. Джонс готов спорить с Судьбой на свой ноутбук, что Купер в будущем будет возглавлять The New York Times, как минимум. Их отношения стремительно приближаются к отметке в месяц и Бетти нежно называет это событие их первой годовщиной, а Джаг не знает, как теперь от неё отвязаться. Купер зовет его на «Пятничный вечер фильмов» к себе домой, и Джонс слышит в этих словах свой смертный приговор. Он понимает, что девушка рассчитывает на нечто больше, чем просто ведро попкорна с его стороны. — Мне что теперь с тобой ещё и презервативы тебе по размеру подбирать, Джонс? — презрительно бросает Освин, когда парень имеет глупость поделиться с ней своими мыслями по этому поводу. — У тебя три варианта: строй из себя недотрогу и надейся, что она сама тебя бросит; воспользуйся ситуацией, а после расстанься с ней, но она проклянет тебя чем-то вроде «Я буду ненавидеть тебя до конца своей жизни»; или признайся, что ничего к ней не чувствуешь и уноси ноги, пока до неё не дойдет истинный смысл сказанных тобой слов. Он по устоявшейся традиции провожает её по пятницам до больницы, но сегодня, поглощенный в свои мысли, не замечает, как они пару раз сворачивают совсем не там, где надо, и останавливаются около незнакомого ему дома. — Пришли, — оповещает она его, застывая около почтового ящика. — Куда? — выпаливает Джонс, наблюдая как девушка проверяет ящик на наличие писем, но он оказывается пуст. — Ко мне домой, — одаривает его насмешливым взглядом Освальд. — Зайдешь? — не дожидаясь ответа, она идет к дому, попутно вытаскивая из сумки связку ключей. Джонс как в трансе следует за ней, пытаясь переварить, что вторгнется в её личную обитель, о которой до этого и не задумывался. Девушка два раза прокручивает ключ в замочной скважине и нараспашку открывает дверь, пропуская своего гостя вперед. Джонс стягивает с себя куртку и вешает на крючок, пока Освин расшнуровывает свои мартинсы. Этой возни ему хватает, чтобы окинуть мимолетным взглядом небольшую прихожую и длинный коридор, упирающийся в кухню. Планировка напоминает ему дом Эндрюса, разве что меньше размером. — Мило у тебя тут, — сообщает он девушке и без проблем выскальзывает из своих кроссовок. Освин благодарит его своим смехом и манит его следовать за ним на кухню. Они проходят мимо ещё одной комнаты, которую обычно обставляют на манер гостиной в подобных домах, но закрытые двери не дают парню в этом убедиться. Кухня маленькая, но уютная. Вместо стола вдоль стены тянется кухонная столешница, к которой представлены три барных стула. Джонс усаживается на один из них, и стул опускается под его весом, так что парню приходится зажать ногой рычажок под ним, чтобы подняться на нужный уровень. Освин распахивает створки окна, позволяя комнате проветриться и ставит чайник. В полупустом холодильнике она находит открытую плитку молочного шоколада, с хрустом ломает её на маленькие кусочки, не доставая из пачки, и уже после этого избавляется от ненужной упаковки. Джонс цепляется взглядом за рамки с фотографиями на стене. — Сколько тебе здесь? Пять? — прочистив горло, спрашивает он, указывая на снимок, где молодой мужчина кружит в своих объятиях маленькую девочку в костюме божьей коровки. Освальд отвлекается от выбора чая и смотрит с ним на счастливые лица изображенных там людей. — Это не я, — выдаёт девушка и отворачивается. — Моя старшая сестра. Уехала из города, как ей стукнуло восемнадцать, и больше не появлялась. И да, ей тут около пяти лет. — У тебя такая чудесная семья, — иронизирует он, не зная, куда себя деть, поэтому молча сидит, пока Освин не ставит перед ним наполненную до краев кружку. — Ничуть не хуже твоей, — подмечает она, размешивая сахар в своей чашке. Джонс усмехается и кивает. — А где твоя мама сейчас? — отзывается парень. — Не поверишь, в больнице, — отрезает она, начиная сомневаться в умственных способностях своего собеседника. — Ты же не думал, что просто так провожаешь меня каждый раз до туда? — Не хотел лишний раз спрашивать. — Но спросил сейчас. — Атмосфера располагает к диалогу, — оправдывается Джонс, вызывая горькую усмешку у девушки. — У неё третий за год курс химиотерапии, — поясняет она. — Кажется, я упоминала о её болезни. — И всё это тебе вылетает в копеечку, — произносит он, вспоминая свои больничные счета, и крепче сжимает кружку. — Приходится брать лишние смены, чтобы нагрести этих копеечек. Спасибо Тони Топаз, которая помогает мне с клиентами по старой дружбе. — передергивает плечами Освальд. — Только давай без жалостных взглядов и слов поддержки. — Даже не собирался. Так почему мы не пошли сегодня в больницу? — У медсестер есть мой номер телефона. Когда у мамы плохие дни, то они звонят мне и просят не приходить, — вздыхает она, подпирая голову рукой и запуская пальцы в волосы. Немного взлохматив их, она выпрямляется и тянется за чайником, чтобы долить им кипятка в кружки. — Их там около десяти в мамином отделении и номер каждой я знаю наизусть. Как ты понимаешь, сегодня крайне неудачный день, раз мы чаи гоняем на моей кухне. — Могу обнять, если тебе станет от этого легче. — Не хочу понапрасну слюнявить твою футболку. Они сидят ещё какое-то время, пока Джонсу не приходит третье сообщение от Бетти с просьбами побыстрее ответить, так что Освин самой становится неловко, что она отняла у него столько времени. Девушка провожает его до порога, в очередной раз улыбаясь и повторяя, что всё хорошо, и обнимает на прощание, а после пропадает на пол недели. Джаг терпеливо ждёт её появления, но к вечеру третьего дня начинает засыпать её сообщениями, на которые не получает ответа. Парень успокаивает себя тем, что такое уже случалось, и каждый раз она с улыбкой на лице встречала его около шкафчиков, но время шло, а новостей всё не было. Друзья замечают это беспокойство в Джонсе, но никак не могут понять его причины. Джаг огрызается на них и просит дать ему время, чтобы прийти в себя. В вечер пятницы вибрация телефона оповещает его о новом уведомлении. Ему приходит сообщение от Освальд и Джонс незамедлительно открывает его. «Ты можешь прийти ко мне, Джаг?» Эти шесть слов заставляют его вскочить с кровати, за минуту собраться и закрыть за собой входную дверь. Ноутбук с открытым вордовским документом остается включенным, зазывая всех желающих заглянуть в душу Джонсу. Обычно Освин бойкотировала отправку сообщений как явление, отдавая предпочтение реальному общению и постоянно об этом напоминая, и раз она прибегла с клавиатуре, то Джаг сразу понял, что случилось что-то плохое. Купер не оставляет попыток дозвониться до Джонса, ведь сегодня их треклятая годовщина, но парень отклоняет очередной звонок своей девушки и выключает телефон. Ему хватает три четверти часа, чтобы добраться до дома Освальд, и он вжимает кнопку звонка, трезвоня на весь район о своём приходе. Дверь открывается с жутким скрипом. Тонкая бледная кожа плотно обтягивает выступающие скулы девушки. Впалые щеки напоминают папиросную бумагу. Паутинки вен прячутся в синеве под глазами. Взгляд потухший, пустой. Серо-голубая радужка выцвела, сливаясь с молочно-белыми белками. Губы поджаты. Стоящая перед Джагом девушка мало чем напоминает его Освин Освальд, представляясь блеклым призраком её яркой личности. — Что случилось? — выпаливает он, жадно подмечая каждую деталь на любимом лице. Вместо ответа девушка бросается ему на шею, и ткань его рубашки моментально промокает от её слёз. Он прижимает её к себе, а глаза лихорадочно гуляют по коридору за её спиной в поисках подсказок, которые пролили бы свет на причины такого состояния девушки. Он видит перевернутую мебель и осколки стекла на полу. — Мама, — надломленным голосом тянет она. Джонс напрягается, притягивая её ещё ближе. — Я не смогла, Джаг. Она умерла. Этой ночью он остается у Освин, не в силах бросить эту девчонку наедине с её демонами.