Галстук

— Пропустите меня к директору Дамблдору. — Вам туда нельзя, мисс Грейнджер. У директора сейчас гости. Она готова была собственноручно разобрать эту школу по камешку, чтобы ее наконец закрыли.

***

Смесь страха, гнева и желания кого-нибудь ударить. Гермиона могла поклясться чем угодно, что уже и не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала нечто подобное. Первый день их возвращения на учебу, а точнее на дополнительные факультативы в субботу, она еще не совсем понимала свои чувства, почему озиралась так часто, почему шум в Большом Зале раздражал ее столь сильно и почему она игнорировала Полумну и Невилла, которые пытались с ней заговорить, а она, едва завидев их, сбегала. На второй день она взорвалась, только переступив порог своей комнаты. — Какого черта все делают вид, что ничего не произошло! Да, именно это выводило из себя. Она была готова к этому от учеников, которые наверняка считали смерть слизеринки какой-то уловкой, а даже если и не строили каких-то осознанных мыслей, просто подсознательно ликовали от страданий столь ненавистного факультета. Но не было ни слова произнесенного от преподавателей, никаких намеков на то, что учеников следует отправить по домам, или на любые другие меры, закономерно следующие за убийством в школе. Ни-че-го. В комнате, кроме Дафны, на этот раз была и ее сестра, которая после происшедшего стала намного тише и задумчивее. Астория вздрогнула от неожиданно ударившейся о дверь стены, а старшая Гринграсс бросила на нее быстрый взволнованный взгляд. — Какого черта всем все равно? — продолжала сокрушаться Гермиона, проводя рукой по волосам и направляясь к своей кровати. — Это было ожидаемо, — вздохнула Дафна и откинулась на кровати. Наконец, она начала говорить. Молчание Грейнджер уже начало достаточно сильно пугать слизеринку, как и вечные заклинания починки, что звучали, когда Гермиона в очередной раз ломала расческу или рвала пергамент, слишком сильно нажимая на перо. У Гринграсс итак было много опасений по поводу состояния сестры, ее ночных кошмаров, от которых она, вздрагивая, просыпалась, и слишком депрессивного вида, а тут еще забота о слишком эмоциональной, но сдерживающей себя гриффиндорке. — Ни черта не ожидаемо! — шатенка развернулась к ней и стиснула зубы. — Я не понимаю, почему вас всех это не заботит. Почему Снегг закрывает на это глаза, — закинув голову наверх, она сквозь сжатые челюсти с каким-то диким, похожим на вой звуком, выдохнула весь воздух. — Он наш декан, черт возьми! Дафна с грустью и непонятной досадой усмехнулась, отвернув к окну лицо, чтобы этого не увидела разгневанная девушка. Наш декан. — У Елены нет родителей, — тихо подала голос Астория. Она сидела на своей кровати, обложившись учебниками и завязав из длинных блондинистых, едва ли не под стать малфоевским, волос неаккуратную гульку на голове. Гермиона обернулась к ней уже более спокойно, и девушка вздохнув продолжила, уже пожалев, что начала говорить. — Некому поднять шумиху. Я даже не уверена, что кто-то за пределами школы знает о случившемся, кроме нескольких лиц из Министерства. Никому даже не разрешают письма домой отправлять, это делает школа, извещая родителей, что их дети еще живы, — она заправила выбившуюся прядь за ухо и перевернула страницу, намекая, что продолжать не планирует. — Политика полной прозрачности — это точно не принцип Хогвартса сейчас, — пояснила за нее Дафна. — Я больше чем уверена, что охрану они увеличили, но закрывать или отправлять по домам никого точно не станут. Мы сейчас заперты здесь как удобная приманка, а вот если нас пустить по миру в свои дома, поймать преступника станет намного сложнее. — Но это не повод подвергать детей опасности. Здесь же и совсем маленькие есть… — Гермиона опустилась на кровать и потерла руками лицо. — Которых родители и так еле-еле пустили в школу, — продолжила старшая Гринграсс. — Даже нас думали перевести, да только в Шармбатоне не особо жалуют семьи с неустойчивой репутацией. — Я, кажется, совершенно не могу этого понять, — покачала головой Грейнджер и прямо в школьной форме залезла под одеяло и натянула его по самую шею, отвернувшись от Дафны. Ее буквально трясло. От страха, холода середины ноября или чего другого — она не могла разобрать. Ей просто было плохо. Невыносимо плохо. Еще на подходе к гостиной Драко почувствовал эту обиду на весь свет и злость. Она горела ими так ярко, что их жар уже должен был раскалить камни под его ногами, но они все также оставались холодными. Эти гнев, страх и чувство острой несправедливости заполняли его мозг все больше с каждым шагом, приближавшем его к ней. Вся его борьба по закрытию своего сознания привела лишь к уменьшению радиуса и отсутствию мысленной связи, но ее эмоции, особенно на небольшом расстоянии от нее, били по его мозгу все также сильно. Слава Салазару, его естественная окклюменционная защита была достаточно сильна, чтобы не происходила обратная ситуация. Грейнджер об этом и не догадывалась, полагая, что все просто вернулось на свои места, а там в коридоре произошел лишь единичный сбой в системе. И кошмары, что резко перетекали в счастливые воспоминания, были лишь действием совершенно бесполезных снотворных Помфри. На самом же деле, Малфою просто тоже нужно было спать, чему не способствовал чужой страх в его голове. Порой просачивались даже образы, отчего парень резко просыпался и проклинал весь волшебный мир. Поэтому уже со второго дня в его привычку вошло перед сном немного дольше останавливаться при обходе комнат у ее двери. Гринграсс странно на него смотрела в эти минуты, но мысли об этих подозрительных и возможно догадывающихся взглядах уходили из головы Драко сразу же после нанесения заклинания защиты на собственную комнату и оставляли место для прекрасного сна без сновидений. Но в этот раз, подходя к гостиной, даже Малфой удивился подобной буре. Сначала удивился, потом раздраженно закатил глаза и наконец хлопнул дверью в свою спальню, всеми силами пытаясь отгородиться от эмоций, что оставляли след и на его состоянии в том числе. Возможно, для кого-то это может показаться романтичным — грустить тогда, когда грустит она, — но у Драко это вызывало желание удавиться. С такой огненной бурей она могла натворить много дел, и в этом случае его голова обязательно должна была оставаться холодной.

***

Не замечая недовольного взгляда мракоборца, Гермиона продолжала зло ходить из стороны в сторону перед ним, показывая, что намеривалась дождаться аудиенции у директора ценой любого времени. Она подорвалась в пять утра, не в силах больше сдерживать свои вопросы и возмущения. По пути к кабинету директора она раз двадцать прокрутила то, что намеревалась ему сказать, прекрасно осознавая, что вряд ли ее попытка принесет хоть какой-нибудь ощутимый эффект. Она это собиралась сделать скорее для того, чтобы услышать от человека, которому верила, по крайней мере, когда-то, которого считала одним из величайших людей в магическом мире, подтверждение слов сестер Гринграсс. Чтобы услышать и понять. Услышать и сдаться. Но вот уже полчаса она тупо мерила шагами расстояние от окна до мракоборца без возможности пройти дальше. И вроде ее пыл должен был поумериться, но он лишь разрастался с каждым новым шагом, поддерживаемый раздражением и негодованием. Она даже не пыталась идти к Гарри, Рону или Джинни. Информации она бы получила ровно ноль, а вот двояко трактуемых взглядов — слишком много. Идти к первоисточнику было самым логичным. Тем более профессор Дамблдор был достаточно тактичным, чтобы отвечать ей, а не просто молчать, как это в последнее время делали ее друзья. Правда или красиво подправленная ложь — ей уже было не важно. Она просто хотела выместить свой гнев на тех, кто в них виноват, получить оплеуху правды и смириться. Да, она знала, что не в силах ничего поменять. И не только потому что ее слова сейчас имели вес подобный словам того же Малфоя, а потому что сама не верила в свои силы. Их после лета осталось так мало, что только и хватало на споры да на небольшие проповеди, после которых девушка чувствовала себя выжатой как лимон. — Мисс Грейнджер. Голос за спиной заставил Гермиону обернуться. В нескольких метрах от нее стояла профессор Макгонагалл и отчего-то расстроенно смотрела на нее. — Профессор, — девушка поджала губы, заметив темные круги под глазами уже давно немолодой женщины, но затем встряхнула головой. — Я жду пока освободится директор. — Думаю, я смогу ответить на все ваши вопросы, — ее голос был тих, но с той же ноткой строгости, что и всегда. Гермиона взглянула на мракоборца за своей спиной. — Может нам с вами поговорить в кабинете директора втроем? У меня накопилось много вопросов, — упрямо продолжала девушка. Она знала, что профессор имела к ней особый подход, который часто приводил еще в довоенные годы к невыгодным для гриффиндорки уступкам, и не хотела допустить подобного вновь. — Идите за мной, мисс Грейнджер, — строго произнесла женщина, уже без тени расстроенности или усталости, и направилась по коридору в сторону учебных аудиторий. Девушка вздохнула, вновь бросив взгляд на бездвижного грифона и мракоборца под ним, и медленно поплелась за бывшим деканом. Такому ее тону редко кто мог противостоять, а уж Гермиона Грейнджер и подавно. Они шли медленно, чтобы девушка то ли успела успокоиться, то ли вскипеть еще сильнее. В кабинете бывшего Декана Гриффиндора, как всегда, было чисто, тепло и свежо. Как говорила сама профессор, комфорт напрямую связан с продуктивностью, целью которой и было раньше пребывание Гермионы в этом месте даже во внеучебное время. Но с тех пор многое изменилось, и даже на занятия она теперь приходила с намного меньшим энтузиазмом, чем раньше, не говоря уже о нынешней ситуации, что привела ее сюда. Профессор прошла за свой стол и села, сложив руки перед собой. Она явно постарела за последние два года. Хоть спина все еще держалась ровно, но морщин на лбу и вокруг глаз стало намного больше. Как и седины в волосах, которую женщина даже и не думала прятать. — О чем вы хотели узнать, мисс Грейнджер? — жестом руки она предложила девушке присесть на ближайший стул. — Почему вы ничего не делаете? — прямо ответила Гермиона, проигнорировав предложения и твердо решив на этот раз не уходить задавленной авторитетом. Профессор лишь на секунду замялась, поджав губы. То ли усталость, то ли скрытое сожаление проскользнуло в этот момент. — Мы делаем многое. Патрулирование, комендантский час, охранные… — Почему вы не отправляете всех по домам и не сообщаете общественности о том, что творится? Я не видела ни одного упоминание в «Пророке» о происходящем, — Гермиона сложила руки на груди. — Откуда у вас… — женщина осеклась и вздохнула. Конечно, запрет на прессу, в которой могло быть что-то предположительно опасное вряд ли остановил бы кого-то, кто сильно был заинтересован в ее получении. — Хорошо, это не важно, — переплетя пальцы перед собой, она продолжила после небольшой паузы. — Вы ведь прекрасно понимаете, мисс Грейнджер, что решение о временном закрытии единственной магической школы в Англии принимается не руководством этой школы, а органами намного выше стоящими. — Неужели, — недослушав, перебила девушка, — у вас и профессора Дамблдора нет никакого авторитетного влияния на это руководство? — Гермиона знала, что Министром Магии был Кингсли, да и основные руководящие должности тоже сейчас занимали сторонники директора, которые оставались на стороне его идей и во времена похуже, и не могла представить, что они бы не прислушались, выскажи он намерение временно закрыть школу. — Все не так просто. — Никогда не было просто, — возразила Гермиона. — И никогда школу не закрывали, — спокойно и твердо произнесла профессор. — Но думали об этом, — с расстановкой напомнила в свою очередь гриффиндорка. — При первом открытии Тайной комнаты, когда умерла Плакса Миртл, — сделав паузу, она продолжила. — Сейчас тоже погибла девушка. Тогда почему о закрытии ни слова? Нужно больше жертв? — Не говорите так, мисс Грейнджер, — предупредила Макгонагалл. — Сейчас ситуация иная. Тогда было известно, что опасность исходила изнутри замка, сейчас же это вторжение извне, и в таком случае распущенные по домам маглорожденные ученики станут лишь еще более легкой целью. — Уверены, что делаете это из соображений безопасности, а не в попытке поймать последователя Волан-де-Морта на живца? — Гермиона склонила голову на бок и едва сдержалась, чтобы не вскинуть брови. Взгляд профессора резко стал строже, как и тон голоса, который подразумевал окончание разговора. — Я уверена, мисс Грейнджер. У нас все под контролем, и вскоре будут введены дополнительные меры, не переживайте. А теперь, — женщина встала из-за стола. — Вам пора идти на завтрак, а мне — готовиться к занятиям. Гермиона еле слышно скрипнула зубами и поджала губы. Она знала, что разговор долго не продлится и не принесет ей никакой новой информации, но для собственных выводов ей хватило и обычной реакции. Ее не стали отчитывать о допущении подобной мысли, напоминать принципы Хогвартса или говорить что-то такое, что могло ее переубедить и успокоить. Ее просто выгнали, сказав, что все не правда. Выходя из кабинета, девушка уже не кипела. Она была пуста от всех эмоций и мыслей. Холодна как лед. Прикрыв дверь, она уныло окинула взглядом пустой коридор и, цокнув языком, направилась в столовую, чтобы сесть за свой дальний безлюдный конец бывшего гриффиндорского стола, куда к ней больше никто не подсаживался. Вспоминая этот момент позже, она поняла, что именно он стал определяющим. Она разочаровалась, и огонек обожания бывшего декана потух окончательно. А профессор, оставшись в пустом кабинете, быстро развернулась к рамке с изображением директора, которое уже исчезло. Обратив взгляд на дверь, она медленно вздохнула и прикрыла глаза.

***

Гермиону уже тошнило. Одни и те же разговоры. Одни и те же лица. Выражения этих лиц. Страх и злость. О да, и напускная веселость, которая въелась в эти длиннющие столы, смех, тупой ажиотаж вокруг матча по квиддичу, который, слава Мерлину, додумались перенести на неопределенный срок. С каждым днем воздух в замке становился все тяжелее, но было ощущение, что кроме нее этого никто не понимал. Оставив тарелку почти нетронутой, девушка встала из-за стола. Со временем бывший гриффиндорский стол поредел, немногие компании теперь собираются здесь и в основном старшие курсы. Детей было немного и их почти сразу взяли под опеку старшие с других факультетов, особенно пуффендуйцы. Раньше Гермионе очень нравилось подобное единство трех факультетов. Но сейчас вспоминая плачущую Асторию, которая вела первочков на кухню к эльфам во время проводов, ей вновь становилось тошно. Это было непонятное чувство. Нет, не несправедливости, ведь сами слизеринцы в жизни не взяли бы под опеку другие факультеты. Да и другие не обязаны любить этих странных заносчивых индюков, которые продолжают сохранять аристократичность и напускную статусность, но ради чего? Никто из нас не собирается менять традиционный уклад. Да и не хочет, на самом деле. Идиоты. Традиции, уклад… Да пусть все пеклом горит, если люди гибнут. День до этого ужина тянулся невыносимо долго, а покончила с едой Гермиона слишком быстро. Теперь ее ждали лишь подземелья и учебники, в которые она вновь начала закапываться, чтобы забыться. — Ты мало ешь, — серебристые глаза Полумны встретили ее на выходе из Большого Зала. Девушка сидела на краю полупустого когтевранского стола и болтала ногами, держа в руках кубок с тыквенным соком. — Почему это тебя волнует? — Гермиона не хотела сначала отвечать, думала также проигнорировать когтевранку, как делала всю неделю, когда та бросала ей в след фразы не к месту. Лавгуд не пыталась к ней подходить или разговорить, просто каждый день напоминала о себе этими раздражающими ничего не значащими фразами. Гермиона никогда ее особо не любила. Но на фоне происходившего эта наивность начала ее откровенно раздражать. Девушка посмотрела в сторону блондинки, и та, улыбнувшись, спрыгнула со стола и подошла к ней. — Каждому нужен человек, который будет за него волноваться, — Полумна держала дистанцию, как и всегда, и не прекращала мечтательно улыбаться. Раньше Гермиона едва не уважала ее за верность себе даже после ужасов войны, но чем дальше, тем больше ей казалось, что все это от слабости ума. — И почему в жертву ты выбрала именно меня? — раздраженно бросила Грейнджер. — Потому что пока больше никто не выбрал тебя. Эти слова ощущались как удар. Удар, одновременно приводящий в ярость и заставляющий ощущать себя маленьким ребенком, которого оставили одного на площадке. Такие злые и правдивые слова, что хотелось ей одновременно плюнуть в лицо и расплакаться на груди. Но на лице Гермионы не отразилась ни одна из этих эмоций. — Спасибо за жалость, — гриффиндорка еле разжала зубы, чтобы произнести эти слова. — Но я и сама справлюсь, — затем она развернулась и не так быстро, как ей бы хотелось, направилась к двери. — Тебе тоже стоит выбрать кого-то, — вслед проговорила Луна, отчего Гермиона лишь ускорила шаг. — Это помогает пережить трудные времена. Волнение поможет пережить трудные времена? Что за бред. Она не сразу спустилась в подземелья. Внутри все клокотало от того непродолжительного диалога, и девушка понимала, что не сможет сидеть в четырех стенах с такой бурей внутри. За нее никто не волновался. Конечно, за нее наверняка волновались. Гарри, Рон, Джинни. Она замечала их взгляды из-за соседнего стола, аккуратно брошенные и быстро отводимые. Она знала, что они переживают, и прекрасно знала, почему им приходилось держаться от нее подальше. Последствия ее действий сильно ударили по их отношениям, но она знала, что им не плевать на нее. Она верила в это и в то, что они еще вернутся друг к другу. Рано или поздно, они снова будут вместе, но не сейчас. Конец ноября во всю вступил в силу и в замке было прохладнее обычного, несмотря на согревающие чары, что постоянно обновлялись мракоборцами, стоявшими на каждом углу школы. Да, защиту правда усилили. Эти тени в мантиях следили из каждого угла, в одних учениках развивая тревожность, другим давая ощущение безопасности. К сожалению, Гермиона относилась к первому типу и максимально пыталась спрятаться от этих вездесущих глаз. Это и была одна из причин, почему она реже покидала подземелья. По иронии судьбы, они стали самым безопасным для нее местом. Местом, где она не чувствовала себя под прицелом. В своих мыслях девушках вновь дошла до коридора, который вел в кабинет директора, но суета в нем заставила ее очнуться и остановиться. На страже теперь стоял не один мракоборец, как утром, а целая делегация из человек десяти в мантиях Министерства. Многие лица были знакомыми, некоторых она даже могла назвать по именам, но уже ни одно не вызывало доверия. Они как-то… ожесточились. Что-то за те несколько месяцев, которых ее не было в Министерстве, очень сильно повлияло на них всех. Радости от победы и горечи от потерь, как в мае, словно вовсе не было никогда на этих лицах. Они стали все, как одно — серьезные, со впалыми щеками и пустыми глазами. Никакой надежды в них и в помине больше не было. Но, кроме их вида, Гермиону удивило их количество. Что-то происходило за этими дверьми, что охраняла каменная горгулья, и в последнее время это было не очень хорошим знаком. — Где Малфой? С этими словами она вбежала в гостиную и окинула ее быстрым взглядом. Ужин уже закончился, но еще не все слизеринцы успели стечься в подземелья, поэтому в гостиной, кроме Забини и Дафны, никого не было. Гермиона быстрым шагом направилась к комнате старосты и начала стучаться. После быстрого бега по лестницам ей не хватало воздуха, она часто дышала через рот, приложив руку к грудной клетке, в которой сердце билось как птица, что попала в ловушку. Ей было страшно. Она не понимала, отчего накатило это ощущение приближающейся беды, почему в ее голове всю дорогу билось, что нужно найти Малфоя и предупредить его о том, что что-то намечается. Ее ноги сами несли до подземелий, огибая учеников, что наоборот поднимались вверх. Ей казалось, что если она прямо сейчас не выскажет кому-то все свои ощущения, всю тревогу, то все рухнет. Она должна что-то сделать. — Что случилось? — Дафна поднялась с дивана и поспешила к настойчиво стучавшей в дверь девушке. — То вы с Малфоем игнорируете друг друга, то ты ищешь его, словно от этого зависит твоя жизнь, — добавил Блейз, который хоть и остался сидеть, но наклонился вперед, уперев локти в колени. Гринграсс подошла и схватила Гермиону за руку, тем самым остановив стук и заставив девушку посмотреть на себя. — Что-то происходит в Директорской башне, я видела много мракоборцев, — шатенка сглотнула, и ее левая рука переместилась с груди на горло. — У меня… плохое предчувствие, — выдавила она, продолжая держаться за шею, словно защищая ее. — Успокойся, — Дафна взяла ее за обе руки и сжала чужие ладони в своих. Она почувствовала, как трясло Гермиону и сглотнула. Что ее могло так напугать? — Где он? — карие глаза были полны страха. Страха, уходящей из-под ног земли. Она чувствовала, что все начинает рушиться, но не знала, куда ей бежать. — Он уже там, — ответил за Дафну Забини. Голова Гермионы резко повернулась в его сторону. — После ужина за ним пришли два министерских работника и увели на какое-то собрание старост к Дамблдору, — он говорил негромко, опустив глаза в пол, и крепко переплетя перед собой пальцы. — Ты не переживай, там точно будет Снегг, — поспешила успокоить Дафна, увидев, как на упоминании Министерства расширились еще больше глаза Грейнджер. — Если они там что-то решают, то мнение Снегга будет учитываться в последнюю очередь, — Гермиона вырвала свои руки из рук Дафны и потерла лицо. — К нему так и нет доверия в Министерстве, сколько бы раз за него не поручился Дамблдор. Его все равно считают темной лошадкой, — она остановилась и медленно отняв руки от лица выдохнула, пытаясь успокоиться. Ее все еще разрывала тревога, взявшаяся из воздуха и так сильно давившая на сознание, что в нем не могла задержаться ни единая мысль. — А Малфой скажет слово не в ту сторону и будет отправлен под арест, — сбито пробормотала Гермиона, оглядывая гостиную, словно в ней где-то прятались ответы на все ее вопросы. — Но мы даже не знаем, о чем там говорят… — Дафна вновь попыталась поймать руки Гермионы, но та отошла назад, остановив ее жестом руки. — Министерство не приходит просто так. — Отчеканила гриффиндорка и наконец перестала судорожно искать своим рукам место. — Никогда. — Но что мы можем сделать? — продолжала попытки воззвать к разуму Гринграсс. — Нам даже ничего не узнать, пока Малфой не вернется. — Вы не можете ничего, — согласилась Грейнджер и сжала кулаки. — А вот у меня еще кое-что осталось, — она подняла глаза на Дафну. — Собрание старост говорите? Ее наконец перестало трясти. Теперь она знала, что ей нужно делать. Как вернуться в игру, пусть и не совсем за ту сторону как раньше. Значок старосты давно уже лежал в ее бездомной сумочке, ожидая своего часа, а изменяющее цвет заклинание за несколько секунд окрасило его в насыщенно-изумрудный цвет с серебряной надписью. Да, она прекрасно представляла, что ее могли не пустить, а также Снегг мог не поддержать ее самовольную задумку и сдать с потрохами при руководстве школы и людях из Министерства, что повлекло бы очень плохие последствия за собой. Но она не могла сидеть на месте. — Ты уверена? — Дафна преградила ей путь, опустив глаза на позеленевший значок на груди у Грейнджер. — Я слишком долго отсиживалась и просто возмущалась. Гринграсс заглянула в карие глаза, что горели как в первое появление на пороге этой гостиной, и, покачав головой, достала палочку и направила на грудь девушки. — «С» на нашем значке с головой и чешуей змеи, — одна несложная руна и шепот заклинания, и буква приняла нужный вид. Блондинка усмехнулась и подняла взгляд. — Если притворяешься, то делай это качественно. Путь до второго этажа прошел как в тумане, все ее мысли занимали причины столь странного и неожиданного собрания. Но на подходе к мракоборцам она сбавила скорость и натянула на лицо улыбку. — Я на собрание старост, — бодро сообщила Гермиона ближайшему к ней сотруднику Министерства, которого она видела в первый раз. — Мисс Грейнджер, факультет Гриффиндор расформирован, а значит вы больше не староста, — ответил мужчина снисходительно. — А я и не говорила, что я от факультета Гриффиндор, — тем же тоном продолжила девушка и указала на значок на своей наскоро по пути застегнутой мантии без опознавательных знаков. — Слизерин? — Именно так, — Гермиона улыбнулась еще шире и склонила голову на бок. — Так может все же проводите меня, а то я, итак, опоздала. Не хочется пропустить что-нибудь важное. Мракоборец переглянулся со своими коллегами и через несколько секунд, поджав губы, кивнул. Он ей не до конца поверил, ведь лично по списку отправлял людей за старостами, но иметь проблемы с Гермионой Грейнджер тоже не хотел. «Новичок,» — подумала Гермиона, встав за мракоборцем на ступени у горгульи. — «Иначе знал бы, что меня нельзя пускать.»

***

Расстрельная комната, вот на что это было похоже. В кабинете старика поместились все — и замучившие своим видом за лето шишки в министерских мантиях, и деканы, и все старосты, и даже новое Золотое Трио, которое после перекрашивания Поттера станет Рыжим Трио. Старост выстроили в рядок напротив длинного директорского стола, за которым справа сидели представители Отдела магического правопорядка, не самые важные, но самые напыщенные, а слева преподаватели Хогвартса. За спинами же их стояло обмелевшее Трио с едва ли не похоронными лицами. Малфою это очень сильно не нравилось. Не нравилось еще с момента, когда его на входе в подземелья остановили два амбала в мантиях и сказали идти с ним. Гринграсс тогда еле удержала Забини, который мгновенно перешел в боевой режим и был готов бить и бежать из страны прямо с того места. Не нравилось, когда его притащили в эту комнату, где почти все смотрели на него чуть не как на врага народа, и поставили где-то сбоку, у книжных полок, чтобы не отсвечивал. Он был бы и рад не отсвечивать. Но прикованный к нему взгляд главы подразделения по управлению мракоборцев не оставлял этой возможности. Он не помнил его фамилии, но помнил, как он в суде выступал против него и его отца. Все началось с пафосных речей Дамблдора, который даже не соизволил встать из-за стола. Единство перед опасностью, трудные времена — старик всегда обожал лить эту чушь в уши учеников, а Драко обожал пропускать это мимо ушей. Потом слово дали Лайзе, которая отчиталась о прогрессе в уборке надписей со стен школы, на которую регулярно отправляли провинившихся в чем бы это ни было учеников под присмотром Филча. Он почувствовал ее буквально за секунду до того, как в дверь постучали. Оказываясь в компании мракоборцев и Снегга, он уже привык ограждать свое сознание от попыток чтения своих мыслей, а за неделю чувствительности к нахождению рядом Грейнджер на автомате возводил стены и от нее. Конечно, они работали только, если она была достаточно далеко от него или спокойна. Но так как накручивать себя было любимым занятием заучки, то спасался он только расстоянием. Но сейчас она была слишком близко. Он не успел понять, что именно он почувствовал, не успел понять, что почувствовал именно ее, как она уже стояла на пороге. — К вам еще одна староста на собрание, — объявил мракоборец, что стоял за ее спиной. По его лицу было видно, что он сомневался в собственных словах и готов был получить нагоняй от любой стороны. — Мисс Грейнджер? — удивленно произнесла Макгонагалл. — Профессор, — откликнулась девушка и настороженно обвела весь кабинет взглядом, пропустив стоявших за учителями своих друзей и остановив взгляд на Снегге. — Она говорит, что староста Слизерина, но в списках ее не было, — продолжал мракоборец. — Северус? — Дамблдор посмотрел на мужчину. — Вы назначили мисс Грейнджер второй старостой? Промедление было буквально в одну секунду, которую Снегг смотрел на девушку, застывшую в дверях, убийственным взглядом. Эта секунда стала для Гермионы вечностью. Она знала, что она наверняка пытался прочесть ее мысли и понять, с чего этот цирк. Она чувствовала, как на значок на ее груди уставились абсолютно все. Кажется, даже не перестававшие двигаться и шушукаться портреты замерли и повернулись в ее сторону. И она могла поклясться, если бы Распределительная Шляпа была бы сейчас на ее голове, она выдала бы что-то самодовольно-саркастичное. Я пришла помочь. Я пришла помочь. Я пришла… — Да, я взял мисс Грейнджер на испытательный срок, — медленно проговорил Снегг спустя эту долгую секунду молчания. — Поэтому ее и не было в списке старост, так как она еще не утверждена. — Профессор повернул голову в сторону Дамблдора. — Но вы же знаете мисс Грейнджер, она чересчур ответственна и решила прийти на собрание без официального приглашения. Директор задумался на несколько секунд, а потом поднял на студентку взгляд и улыбнулся. — Тогда я думаю, никто не будет против присоединению мисс Грейнджер к нам. Прошу, проходите и встаньте рядом с мистером Малфоем, — Дамблдор повел рукой в сторону и указал на Малфоя, который единственный не повернулся, когда она вошла. — Благодарю, профессор, — Гермиона склонила голову и медленно прошла на свое место. Когда она приблизилась, Малфой даже не шелохнулся, и она тоже решила не смотреть на него. Словно эта ситуация совершенно нормальная, и они часто вот так рядом друг с другом стоят. Она снова почувствовала на себе колючий взгляд своего декана и, прикрыв глаза, выдохнула. Я не подведу. Она знала, что он все еще был в ее голове, даже если она этого не ощущала. Они с Малфоем в этом плане были одинаковые и это даже немного успокаивало. Она знала, чего от них ждать. — Тогда продолжим наше собрание, коллеги, — проговорил Дамблдор, вновь складывая руки перед собой. — Мисс Турпин, у вас все? Лайза встряхнула головой и отвернулась от парочки со слизеринскими значками. — Да, профессор, у меня все. Собрание длилось долго. После деканов, которые прокомментировали положение успеваемости, пришла очередь сотрудников Министерства. Они говорили коротко, сухо и по делу. Напоминали элементарные меры безопасности, про комендантский час, про сигнальные признаки в поведении студентов и преподавательского состава. Просили быть внимательными и ответственными. Во время этой речи Малфой тихо фыркнул три раза, а Гермиона дважды незаметно закатила глаза. Потом начались вопросы от старост. Письма домой, почта, газеты, походы в Хогсмид — интересовало все, но не все получало четкий ответ. — А что насчет рождественских каникул? Мы же поедем домой? — спросила староста Когтеврана. — Мы думаем, — начал издалека директор. — Если до Рождества положение дел будет мирным, не будет новых покушений и надписей, то студентов можно будет отправить домой. — При условии, — вмешался мужчина сидевший справа от директора. — Если студенты не будут распространяться по поводу того, что происходит в школе. Нам не нужно повторение июльской паники, — на этих словах он встретился глазами с Гермионой, которая заставила себя кивнуть. Не нужно. Повторение она уже вряд ли переживет. — Младшие курсы даже не знают всех подробностей, — вмешался староста Пуффендуя. — Мы с ними разговаривали об этом, и они уверены, что ничего страшного не происходит. На этих словах Грейнджер передернуло. Малфой почувствовал это и ее желание взорваться возражениями и бросил на нее строгий взгляд. Девушка, заметив это, сжала едва ли не до скрежета зубы и проглотила все, что хотела сказать. Они вообще говорили мало. А точнее после того, как Гермиону поставили рядом с Малфоем, они не произнесли ни слова. Ни одного вопроса, ни одного уточнения. Драко молчал, потому что прекрасно знал все ответы наперед, а Гермиона чувствовала, что время ей говорить еще просто не настало. — А старшие все итак прекрасно понимают, — добавила Турпин. — К сожалению, такая напряженная ситуация не в первый раз. Но я проведу с ними беседу перед Рождеством, если все будет идти хорошо. — Благодарим за понимание, Лайза, — кивнул Старосте Школы директор. — То же самое касается обещанного матча по квиддичу перед Рождеством. Зависит от обстановки. Квиддич?! Голова Драко дернулась от резанувшей злости по виску, и он посмотрел на Грейнджер, что напряженно смотрела в пол, не поднимая глаз. Если бы она их подняла, то и слов было бы не нужно. Эмоциональная дура. Парень покачал головой и потер пальцами переносицу. Своими всплесками она еще до Рождества сведет его с ума. Неужели она всегда была внутри таким ураганом, а снаружи учебной ледышкой? — Если у вас больше ни у кого нет вопросов, то старосты могут идти, — объявила профессор Макгонагалл. Переглянувшись, студенты один за другим начали покидать кабинет, когда же дело дошло до угла, где стояли Драко и Гермиона, их остановил голос из старых кошмаров. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, останьтесь ненадолго, пожалуйста. Изначально Гермиона его не заметила. Он не сидел за столом, он стоял поодаль где-то среди столиков Дамблдора под лестницей на второй этаж. Он как всегда наблюдал за ней, не поставив ее в известность. Исподтишка. Из темноты. — Доктор Харроу, — тихо произнесла девушка. — Вы должны принимать лекарства, мисс Грейнджер, иначе никогда не поправитесь. — Но это не я, когда их пью! Малфой зажмурился как от сильной боли и потер виски. — Вы не вернетесь в Хогвартс, если я не буду убежден, что вы больше не опасны для себя. — Это вы для меня опасны! Выпустите меня отсюда! Гарри! Рон! Драко пошатнулся, но его вовремя поддержала чужая тонкая рука. Он поднял глаза на нее и увидел застывшее на дне карих радужек отчаяние. — Ты в порядке? Все еще не отошел от дежурства? — ласково спросила Гермиона. Ее тон так не сочетался с тем, что бушевало у нее в подкорке, с тем, что он видел и чувствовал. С тем, что читалось у нее в глазах. — Все в порядке, мисс Грейнджер? — взволнованно спросила Макгонагалл. — Да, просто Малфой сегодня мало спал после ночного дежурства, — она бросила на него еще один взгляд, и после этого все прошло. Нет, она не закрыла свое сознание от него. Он все еще слышал заранее то, что она собиралась сказать, закрыв свои глаза, он смог бы видеть все ее глазами. Но она словно закрыла себя. Где-то глубоко внутри щелчком после поворачивания ключа закрыла все крики и боль, что только что воскресли в ней. Все воспоминания, которые неожиданно и неконтролируемо вырвались из недр памяти. В тот момент он, наверное, и начал смотреть на нее другими глазами. Такими же полными отчаяния и боли, как те, которыми несколько мгновений позволила себе смотреть на него она. Настоящими. — Реабилитация, видимо, прошла хорошо, раз вы стали старостой факультета Слизерин, — они синхронно повернулись на этот голос, испытав такие разные, но такие чистые эмоции. Подавленный страх и открытую ненависть. Этот высокий худой мужчина часто приходил к ней в кошмары, когда она лежала в лечебнице. Он не был приятен, не был красив, вся его внешность — острые скулы, бесцветные глаза и шрамы от пациентов на руках — говорили лишь о его жестокости. Но видела его таким только она. Для остальных он был молодым перспективным лекарем тридцати лет, который создавал авторские лекарства, что помогали многим людям. И Гермиону не считали исключением. — Да, мне уже намного лучше. А она продолжала улыбаться ему, как старому другу, повернулась к нему всем телом, склонила голову на бок. Как послушная кукла, как маленькая девочка, которая сделает все, чтобы получить любимую конфетку. В тот момент Малфой думал, что ненавидит ее за это. Но на самом деле в этом чувстве отражалась лишь ее ненависть к себе. — У вас еще будет время поговорить, Харроу, сейчас нужно обсудить дела поважнее, — недовольно вмешался Гавейн Робардс, глава Управления мракоборцев. Малфой наконец повернулся и выпрямился, встав наравне с Грейнджер. Он не должен был терять лицо. Все же здесь и он не был в безопасности. — О чем вы хотите поговорить? — он поднял выше голову и посмотрел Робардсу в глаза. Раньше он не мог себе этого позволить, лишь считать каменные плиты на полу и выслушивать, как этот мужчина зачитывает обвинения, но теперь он не был подсудимым. По крайней мере, он на это надеялся. — В связи с такой опасной ситуацией в школе, Министерством Магии было принято решение провести со студентами факультета Слизерин беседу, — мужчина дернул бровью, и Драко сразу понял, о какой беседе шла речь. И от этого он лишь сильнее сжал кулаки в карманах брюк. — Для выявления возможной причастности их или их семей к происходящему. — Но даже если допустить возможность подобной причастности, — тут же вмешалась Гермиона, словно проснувшись ото сна и вспомнив, зачем она сюда примчалась. — То вряд ли кто-то честно в этом признается. — Мисс Грейнджер, подобные беседы всегда проводятся за чашечкой чая, — многозначительно добавил Харроу из своего угла. — Сыворотка правды, Грейнджер, — бросил Малфой, сверля взглядом главу Управления. Гермиона замерла. Нетнетнетнет. Нельзя. Только это билось в ее голове. Это было неправильно, ужасно, особенно если учесть, что она знала, что никто из них в этом не виноват. — Вы собираетесь проверить всех? От первого до последнего курса? — взволнованно проговорила девушка. — Почему бы тогда не проверить и другие факультеты? — перебил ее Малфой, сделав полшага вперед. — Насколько я помню к инциденту с Василиском была причастна гриффиндорка, — он бросил взгляд на Джинни, что лишь вскинула подбородок в ответ на эту нападку. Гермиона дернула его за рукав, заставив отступить назад, и сама сделала полшага вперед, привлекая внимание к себе. — Нам кажется лишним переводить такое количество сыворотки правды, — аккуратно начала девушка. — Все же она готовится не за один день и нужна в Министерстве для более важных дел, нежели проверки первокурсников, — Робардс перевел на нее недовольный взгляд, но позволил продолжать. — При этом проверка, конечно, является вынужденной мерой, — она приложила руку к груди, показывая, что верит всем сердцем лишь в хорошие мотивы этого действия. — Для того, чтобы убедиться, да и после нее обстановка в школе наверняка станет более мирной и не будет бездумных обвинений, — она перевела взгляд на деканов, что одобрительно кивнули. — Но не кажется ли вам, что логичнее будет проверить только тех студентов, на счет которых есть сомнения? Насколько мне известно многие семьи с нашего факультета, — слово «нашего» слетело без особого труда и легло на речь как родное, отчего Гарри передернуло. — Еще летом доказали свою непричастность и неприязнь к деятельности и идеям Волан-де-Морта. И повторная проверка их малолетних детей скорее всего вызовет волнения среди них. А это тоже лишнее для и без того напряженной обстановки, — Джинни покачала головой, наблюдая за этим спектаклем. Все же она сама не поменялась, но поменяла свои цели. — Поэтому я предлагаю составить список тех семей, к которым есть подозрения определенного рода. И тогда эта… беседа поможет им снять с себя часть подозрений, и они не будут против. А те, кто окажется в чем-то замешан, — он замялась на секунду, но не потеряла лица. — Получит достойное наказание. — Это звучит логично, мисс Грейнджер, — после нескольких секунд молчания согласился директор, поглядывая на девушку поверх очков. — Не так ли, мистер Робардс? Глава управления недовольно откинулся на спинку стула и внимательно осмотрел еще раз Гермиону и стоявшего немного поодаль Малфоя. — Да. — Наконец проговорил он. — Довольно. — Тогда и решили, — директор хлопнул в ладоши, завершая тем самым серьезную часть разговора и по столу прокатилось долгожданное расслабление. Кто расстегнул несколько пуговиц на мантии, кто снял очки. — Списки студентов и дату беседы мы передадим вам через декана позже, — Дамблдор кивнул Снеггу, который так и остался сидеть в той же позе, что и все собрание. — Благодарю, профессор, — Гермиона слегка склонила голову вперед и отошла назад к Малфою, бросив на него уверенный взгляд. По его лицу было видно его недовольство, но он лишь закатил глаза и скрестил руки на груди. — Расскажите, как обстоят дела на вашем факультете? — расслабившись, задал вопрос заместитель главы управления. — Как под одной крышей уживаются столько лет соперничавшие факультеты? — Все в порядке, — отчеканил Малфой. — Да, все тихо и спокойно, — подхватила Грейнджер. — Изначально были небольшие сложности, я думаю, как и у всех. Все же столько лет… — она поджала губы и улыбнулась. — Соперничества оставляют отпечаток. Но сейчас все хорошо. Недавно было решено поселить гриффиндорских девушек в одну комнату, чтобы им было комфортнее, потому что небольшое напряжение все еще чувствуется. — Вы с ними живете, мисс Грейнджер? — спросила профессор Макгонагалл. — Нет, я живу со слизеринками, — на мгновение взглянув на женщину, Гермиона тут же отвела взгляд. Не она ее аудитория. Не для нее она врала столь складно. — Мы нашли общий язык, и я решила, что менять комнату нет смысла. — И с мистером Малфоем вы нашли общий язык? — вскинул брови профессор Дамблдор. — Конечно, — Гермиона заставила себя улыбнуться. — Мы оба старосты, мы понимаем вес ответственности, который лежит на нас. Нам незачем враждовать. Мы это поняли, признаюсь, не сразу, но я сама попросила профессора Снегга доверить мне должность второй старосты и точно не стала бы этого делать, если бы с Малфоем мы были в плохих взаимоотношениях. — А как ваше здоровье, мисс Грейнджер? — Робардс переплел пальцы перед собой, продолжая ее изучать. — Не беспокоит, — спокойно ответила девушка. — Я продолжаю принимать лекарства доктора Харроу и чувствую себя прекрасно. — Мы слышали, что вы довольно сильно тревожитесь по поводу ситуации в школе, — продолжал мужчина, бросив взгляд на профессора Макгонагалл. Гермиона встретилась с женщиной глазами и грустно улыбнулась. — А кто бы на моем месте не тревожился? Хогвартс многое испытал за последние годы, как и люди, что учатся и работают в нем. Мне больно видеть, что вновь происходит что-то плохое, — она посмотрела на друзей, что безмолвными стражами стояли за спиной преподавателей. — Но если бы я была совершенно безразлична, разве не это было бы хуже? Я беспокоюсь за дорогих мне людей, но не столь сильно, чтобы терять от беспокойства голову, — она перевела взгляд обратно на главу управления. — Не переживайте. — Как раз насчет лекарства, мисс Грейнджер, — рука девушки дернулась, но она остановила ее и сунула в карман мантии, сжав ткань. Мистер Харроу со своим чемоданом вышел из тени и подошел к столу. — Уже восемь часов, вам время его принимать. — Да, я сейчас вернусь в комнату и сразу приму, — с улыбкой откликнулась Гермиона, хотя внутри нее в миг все сжалось от ужаса. Малфой поднял голову. — Я как раз привез с собой новую порцию, которую собирался передать вам через мадам Помфри, — мужчина в лимонного цвета халате пристроил свой чемоданчик на столе и открыл. — Но раз вы оказались здесь, то можете прямо сейчас принять, раз мы вас задержали. — Он достал маленький пузырек с жидкостью ненавистного серебристого цвета. — Все же время важно чуть ли не до минут, вы это помните? — Вы должны принимать это лекарство точно по часам или оно не будет работать, как надо. — Как вам надо. Я словно в вечном кошмаре с этим зельем. — Конечно, доктор, — протягивая руку, она сделала все, чтобы та не дрожала. Все, чтобы ни единый мускул на лице не дрогнул. Все, чтобы он ничего не понял. Гермиона улыбнулась. — Весьма вам благодарна за заботу. Малфой… уведи меня, как можно скорее и как можно дальше. Гермиона открыла пузырек и прикрыла глаза, моля Мерлина о возможности пережить это. Надеюсь, ты опять в моей голове.