Е sempre bene, господа

      Алексей пытался заставить себя успокоиться, но руки всё не переставали дрожать. Слёзы медленно капали на тонкий листок коричневато-охровой бумаги, и чернила растекались по шероховатой поверхности. Невольно парень начал перечитывать аккуратные строчки, еле сдерживая всхлипывания и едва унимая тремор рук.       Письмо было без какого-то официального начала, чем помещик вновь и вновь подчёркивал всю ничтожность чужой жизни и своё величие, значимость и, наверное, в первую очередь, безразличие по отношению к чужой судьбе. Ему ведь действительно было плевать на эмоции и переживания его крепостного – на первом месте всегда стояли его собственные интересы, от которых он никогда бы не отступился, даже если для удовлетворения желаний придётся разрушить жизнь пары-тройки крестьян. А им ведь всё равно, верно?       Для феодала его люди были ничем большим, чем просто игрушками, пешками в какой-то слишком сложной шахматной партии. С их помощью можно было победить более сильные фигуры, но и если они вдруг упадут с доски и навсегда уйдут из игры, то это не будет такой уж трагедией.       «Ты же помнишь, что я обещал тебе вернуть письмо?»       Эта фраза звучала больше как издевательство, нежели самое обычное начало. Какими-то фибрами души Белов буквально увидел прошлое, а точнее перед его глазами вновь встала недобрая усмешка его хозяина, как бы страшно и дико это не звучало.       «Но у нас были условия, с которыми ты не справился. Хотя, мне кажется, ты и не пытался».       Мальчишка невольно задрожал, сам не до конца понимая, от ненависти это или же от страха и непонимания. В каждой небрежно, но всё же красиво выведенной буковке-закорючке можно было увидеть пренебрежение и даже злость. Но вот если Алексей был абсолютно уверен в том, что помещик был просто в ярости из-за него, то сам Андрей Николаевич Решетников прекрасно знал, что вся эта несдержанность была только из-за излишнего внимания своей новой игрушки к давней подруге. И единственное, чего он не мог понять, так это то, кого именно он ревнует.       «Так вот, я дам тебе второй шанс».       Мужчина улыбнулся, но тут же принял серьёзное выражение лица. Уже завтра он сможет вдоволь наиграться с новой куклой, а сейчас стоило просто лечь в кровать и, смотря в потолок, подумать не о будущем, а о жизни его имения и крестьян. И всё же в голову не лезло ничего кроме испуганного выражения лица Белова, когда он увидел, как его письмо навсегда исчезает в красно-бурых языках пламени.       «Завтра тебе стоит вести себя лучше, чем сегодня».       Бледный парень так и не понимал, что сделал не так, поэтому на секунду задумался, а сможет ли он понять свою ошибку за эту нескончаемую ночь? Конечно, до утра времени ещё много, но всё же стоило хотя бы немного поспать, иначе хозяин снова будет недоволен, и теперь настоящее письмо от родителей исчезнет в адском пламени уже ненавистного камина.       «Иначе свою бумажку ты никогда не увидишь».       Мальчишка вздрогнул, сильнее сжимая в руках тонкую бумагу, глубоко выдыхая. Это, пожалуй, была самая страшная угроза, ведь так хотелось узнать, почему родители с такой лёгкостью отдали его в чужие руки, даже не попрощавшись с ним так, как надо. Они ведь просто бросили его! Но никаких претензий к ним не было, нет, Алексей слишком любил свою семью, да и обижаться не особо-то умел.       В голове куда сильнее засел вопрос, связанный с помещиком Решетниковым. А действительно, почему он выбрал именно его, а не любую другую девушку, ведь в деревне полно красивых крепостных. Да и вольных тоже…       Но Андрей Николаевич зациклился именно на Лёше. И объяснения этому подросток не мог найти.

***

      Феодал недовольно встал с кровати, потирая горячими руками пульсирующие виски и закрывая глаза. В голове снова возник образ заплаканного подростка, сидящего на полу и тихо умоляющего «не делать этого», не сжигать письмо. От осознания, кого он всё же приревновал, мужчина усмехнулся и, отойдя к подоконнику, всмотрелся в темноту ночи.       На подсознательном уровне задумчивый взгляд устремился в окно к виновнику бессонницы, желая заметить там хоть какое-то движение или даже свет, но, к чужому сожалению, ничего такого не было даже близко.       Интересно, а этот испуганный мальчишка смог заснуть? Или он всё так же сидит в углу, зарывшись бледными и холодными ладонями в мягкие русые волосы, тихо всхлипывая и задыхаясь от слёз? Может, сходить к нему и узнать это самостоятельно?       Хотя, нет, полный бред. Он уже наверняка спит, да и дверь сто процентов закрыта на ключ.       А вообще, на что готов этот крепостной ради какого-то там письма? И если он завтра действительно будет повиноваться и слушаться, то, наверное, стоит попробовать что-то куда более грандиозное.       Интересно же!       Под окном неприятно скрипели сверчки, не давая спокойно насладиться влажным воздухом, а только действуя на нервы. Однако, следующий день обещает быть хорошим. Даже очень.       С этой мыслью помещик закрыл форточку и снова лёг в кровать, удовлетворённо закрывая глаза.

***

      Никогда ещё Алексей так сильно не хотел умереть во сне, чтобы не увидеть следующий день. Но, к сожалению парня и нашему с вами счастью, его мечты не осуществились, и уже в шесть утра он открыл всё ещё красные от слёз глаза, свесив ноги с кровати.       За окном довольно громко кричали «ранние пташки», только выводя из себя, и уже начинали слышаться оживлённые и, вроде, даже весёлые голоса крепостных крестьян, медленно выплывающих из своих хат. Солнце навязчиво светило прямо в глаза, отчего Белов просто вынужден был встать на ноги, протирая сжатыми в кулак пальцами жутко горящие усталые глаза.       Новоиспечённый крепостной отошёл к столику, бросив мимолётный, но жутко замученный взгляд на своё отражение в зеркале, и снова отвернулся в окно. Он уже жутко скучал по своей семье и сейчас отдал бы абсолютно всё ради того, чтобы снова оказаться в небольшом деревянном домике, чтобы опять подрываться с кровати ни свет, ни заря, чтобы покормить скотину, а потом вновь помочь отцу на поле.       Послышался стук в дверь, и мальчишка невольно вздрогнул, буквально выпав из своих мечтаний. Боясь сделать что-то не так, как того хочется помещику, он отодвинул защёлку, даже ничего не спросив и не сказав.       Но вместо деспотичного феодала на пороге стояла Анна Павловна, с сочувствием и переживанием смотря на слегка шатающегося бледного «ребёнка». Она тут же прошла внутрь, захлопывая за собой дверь, и поставила на прикроватную тумбочку тазик с водой, положив рядом белоснежное вафельное полотенце.       - Ну что ты, ребёнок, чего такой хмурной? Неужто спал плохо? Али наш Ндрей Николаич опять что-то вытворил? Ещё писем отправил, да? А я говорила ему, что не надо ему изводить тебя так, да он и слышать не хочет. А я что могу поделать? Я ему говорю – он не слышит, а зачем мне тогда говорить, если меня не слышат? А если и слышат, то не слушают! Ох, вымоталась я с ним, но оставить не могу, я ж его ещё во-о-от таким, крохой, помню!       Пока кухарка, не останавливаясь, рассказывала про свою службу «при дворе», Алексей успел умыться ледяной водой, причесаться и даже немного успокоиться, признав свою беспомощность в сложившейся ситуации. И только когда «ребёнок», уже переодевшись, стоял напротив неё, виновато смотря в пол, она замолчала, нежно пропев при этом:       - Какой же ты всё-таки милый. Пойдём, Ндрей Николаич уже заждался тебя, наверное.

***

      Парень неуверенно зашёл в зал и, не поднимая взгляд медово-зелёных глаза, тихо и даже слегка испуганно прошептал:       - Доброе утро, Андрей Николаевич…       В воздухе звенела тишина, и крепостной невольно отступил назад, на секунду подняв взгляд на натянутого, как струна, помещика. Тот внимательно осматривал свою игрушку, скрестив руки на груди, и только довольно ухмыльнулся, поймав чужой взгляд на себе.       - Доброе, Алексей, доброе.       От злобного оскала мужчины стало не по себе, и мальчишка просто растерялся, когда брюнет оказался в непосредственной от него близости.       - Ну, что. – Феодал запустил руку в нежные русые волосы. – Сегодня будешь так же себя вести, как и вчера, да?       Крепостной даже не пытался сопротивляться и только посмотрел в довольные, но всё же разгневанные глаза хозяина, отчего чуть не разревелся, увидев в них целую смесь эмоций: от скрытой ненависти до какой-то неясного вожделения.       - А.. Андрей Николаевич, - мужчина ловил каждое боязливое движение чужого тела, еле сдерживая себя. – Я не понимаю, что… - Парень тяжело и нервно вдохнул, попытавшись отступить назад, хотя он тут же понял, что эта попытка абсолютно бесполезна и ничего не изменит. – Что я сделал не так…       Ответом была только усмешка, а затем неожиданное ощущение свободы и эйфории – хозяин имения отпустил свою куклу, садясь в кресло и закинув ногу на ногу. В такое раннее время он не хотел раскрывать все карты, ведь куда интереснее мучить кого-то, заставляя его придумывать всё новые и новые варианты. А вот ближе к вечеру, нет, даже ночи, можно будет что-то сделать или даже открыть ему са-а-а-мую малую часть того, что так жаждет узнать этот бледный паренёк.       - Ну, у тебя ещё много времени, чтобы подумать.       Крепостной вдруг вздрогнул и с неясной молитвой в больших и таких манящих глазах сделал невольный шаг вперёд, длинными холодными пальцами абсолютно случайно коснувшись сильных смуглых плеч, отчего тут же отпрянул назад, но всё же отступаться от своей цели не стал:       - Пожалуйста…       В уголках глаз блеснули слёзы, и, встав, Решетников только улыбнулся, схватив тонкое запястье и подтянув мальчишку к себе, самодовольно посмотрел на него сверху вниз.       - Я вас умоляю, Андрей Николаевич…       Даже резкий выпад мужчины не смог остановить дрожащий голос, и осмелевший парень в ответ на чужое движение только обвил пальцами сильные запястья, еле сдерживая слёзы.       - И что же ты хочешь узнать?       - Андрей Николаевич, я сделаю абсолютно всё, что вы скажете, но, пожалуйста… - Говорить вдруг стало невозможно тяжело. – Скажите, чем я вчера провинился… - Русоволосый тихо всхлипнул, но не отступился. – Пожалуйста…       Мужчина стал медленно наступать, чем, соответственно, заставлял свою «фарфоровую куколку» отступать назад, на этот раз опуская зелёные глаза в пол, резко осознав, что, видимо, был слишком прям и резок в своих желаниях. Он даже не мог представить, что будет с ним дальше, ведь лицо феодала Решетникова буквально излучало ненависть.       - Всё, что я захочу, говоришь?       Брюнет с удовольствием прикусил внутреннюю часть щеки, вновь придавив мальчишку к стене, хищно прищуриваясь, снова и снова осматривая бледное лицо, медленно заливающееся краской.       - Тогда ещё поговорим.       Алексей ожидал продолжения, но вместо этого его хозяин только отошёл к окну, а затем, бросив хитрый взгляд на ничего не понимающего подчинённого, вышел из комнаты, громко, но безразлично произнеся:       - Вечером своё письмо получишь, если мне всё понравится.       Мужчина уже скрылся, как вдруг парень осознал, что просто-напросто не может вот так пустить всё на самотёк. Русоволосый крестьянин выбежал на улицу, уже там взглядом найдя своего хозяина, и уверенно схватил его за руку, но тут же смутился, когда тот посмотрел на него абсолютно отстранённым взглядом.       - Андрей Николаевич, пожалуйста, скажите…       Но чужие глаза вдруг вспыхнули огоньком, и феодал отдёрнул свою руку так, что мальчишка не удержался на ногах и упал на землю, а затем хозяин повернулся к тому спиной, крикнув при этом проходящему мимо управляющему:       - Выпороть.       Алексей непонимающе смотрел на ухмыльнувшегося брюнета, чуть приподнявшись на руках. Зрачки резко расширились, а в глазах глубоко засели страх и непонимание. Почему пару минут назад помещик вёл себя совсем по-другому, ему будто даже нравилось, а сейчас…       Изменения произошли слишком быстро, но даже «местные жители» были в шоке - управляющий застыл на месте, переводя взгляд с «начальства» на «его новую игрушку».       - Андрей Николаевич, вы уверены, что…       Однако всё это явно раздражало Решетникова, и он снова прикрикнул:       - Я сказал - выпороть. Или меня не было слышно?!