Е sempre bene, господа

***

      Натали спешилась с коня, чуть презрительно хмыкнув, увидев то самое "здание", больше похожее на тёмную груду старых досок, и погладила своего коня, посмотрев прямо ему в глаза, словно бы в них она могла найти ответ на самый важный вопрос в своей жизни. Только вот в чёрных глазах не было ничего, что хоть немного вывело бы помещицу из тяжёлых раздумий, а не это ли означало, что сейчас это чудесное создание, породистый конь, было абсолютно ненужно? Девушка чуть потянула сбрую на себя и, заведя верного друга за мельницу так, чтобы его не было видно ни с дороги, ни с другой стороны мельницы, завязала её узлом на одной из толстых дубовых ветвей. Закончив же с этой незамысловатой работой, Анненкова осмотрелась по сторонам, недовольно выдыхая, захлёстываемая не самыми приятными (но лишь на данный момент) воспоминаниями.       Когда-то на этой полянке посреди толстых стволов деревьев она впервые познакомилась с тем человеком, о котором сейчас грезила каждую минуту, каждую секунду своей жизни. Здесь он рассказал о себе и узнал многое о той, кого сейчас безбожно отвергал, пусть и не говоря ей об этом напрямую, но уж точно подразумевая в любой произнесённой за последний год реплике своё нежелание общаться с этой не по годам взрослой особы. Это место несомненно было каким-то особенным. Причём не только для Натальи Петровны, приходящей сюда крайне редко, но в те моменты, когда ей нужно было единение с природой и своими думами, но и для предмета её обожания, который тоже оказался на этом островке, свободном от человеческих козней, не в самый чудесный период своей жизни.       Молча бросив ещё один взгляд в ту сторону, где был привязан её конь, шатенка неспешно проплыла ко входу в покосившееся и старое здание, опираясь на полу-прогнивший дверной косяк, абсолютно пустой и жутко скрипящий, и всей грудью вдохнула затхлый немного прохладный воздух. Снаружи было намного теплее, нежели здесь, внутри. Но зато никто не заметит тебя тут, если вдруг решит вторгнуться в это маленькое пространство чудесного умиротворения. Аккуратно присев на третью ступень лестницы, ведущей на так называемый "второй этаж", где можно было бы посмотреть на желоб для перемалывания зёрен, девушка подобрала под себя все юбки пышного платья и сжала тонкие пальцы в крепком замке.       Почему всё идёт не так, как ей бы того хотелось? С поместьем и деловыми отношениями всё шло куда приятнее и легче, чем в личной жизни. Хотя, нет, так сказать будет неправильно, ведь на самом-то деле Натали никогда не была обделена мужским вниманием, вокруг неё всегда вилось множество достойных её руки кавалеров, только вот все они претерпевали поражение. Всех побеждал тот человек, который и вовсе не был заинтересован в этой персоне, таинственной и недосягаемой для большей части губернии Н. Почему-то девушка, служащая примером не только для юных феодалок, кому изящность движений Натали не давали покоя даже во снах, но и для тех, кто содержал своё собственное имение, ведь она была в меру строга и сдержана, что не могло не вызывать восхищения у каждого, кто хоть как-то был связан со светским миром. Почти у каждого.       Разве было в ней что-то, что могло бы отпугнуть брюнета, о котором была каждая её мысль? Даже если это и так, даже если что-то отвратительное есть в ней, что-то, чего стоило бы стесняться, она же никогда этого не показывает. Её манеры рядом с Решетниковым просто безупречны, голос не слишком громок, но и не тих, любая воспитанница какой-нибудь школы леди или даже Института Благородных Девиц могла бы позавидовать навыкам общения и умению держать себя перед любыми людьми, только вот эта идеальность никак не помогала заполучить Андре.       - Во всём виноват этот... Алексей... - Шатенка поморщилась, даже не зная "старого знакомого" своего возлюбленного, но уже ненавидя его всем сердцем. - Если бы он не приезжал ещё хотя бы пару недель, да даже хотя бы одну неделю не внедрялся в нашу идиллию, я точно была бы уже обвенчана с Андреем святым отцом в церкви... Он ведь даже начал отвечать мне, он стал не так холоден и чёрств..!       Обиженно смотря в противоположную стену, словно бы она была в чём-то виновата, Анненкова выдохнула, уже готовясь выходить наружу. "В конце-то концов, я ни-че-го не придумаю прямо сейчас, мне нужно просто поговорить с ним, просто быть рядом с ним чаще, чем этот... Лёша... тогда он привяжется ко мне и не сможет жить без меня!" - девушка встала на ноги и, одними только кончиками пальцев касаясь холодной тёмной стены, уже хотела проскользнуть в дверной проём, чтобы просто сесть на коня и грустно-и-задумчиво уехать прочь, но тут же резко отпрыгнула в сторону, зажимая рот рукой и прячась возле двери.       "Голоса?" - в голове судорожно застучали сомнения, - "там точно были чьи-то голоса... чьи-то?". Один из них был уж слишком знаком, он пробирал прямо до дрожи, заставляя внимательно вслушиваться даже в самые тихие слова. И этот слишком знакомый голос вдруг мягко и свободно, даже практически радостно произнёс своему собеседнику то, что заставило Наталью задрожать от злости и разочарования одновременно:       - Вот это место, Лёш. - Решетников, а это был именно он, чуть подтолкнул своего спутника вперёд, отчего тот как-то слишком подавленно и даже невинно обернулся, сжимая пальцами полы хлопковой рубашки. - Смотри, если пройти чу-уть подальше, во-он на ту полянку, и сесть под тем раскидистым деревом, что напротив мельницы, то небо, которым ты бредишь, будет чудесно видно.       Натали резко побледнела, теперь её кожа стала одного оттенка с белым кружевом на платье, и девушка беспомощно, разбито осела на холодный пол, не веря своим ушам. «Он показывает этому проходимцу наше место…» - она зарылась пальцами в густую шевелюру, растрёпывая хорошо уложенную причёску, и буквально сжалась в комочек, - «этого не может быть, это всё неправда… он же говорил, что покажет его только особенному человеку! Он клялся, что это место будет только для нас!». Сердце глухо стучало где-то в висках, но острый слух всё так же улавливал каждое больно ранящее слово. Хотелось бы, чтобы чарующая природа вокруг залечила кровоточащую душу, но даже раскидистые деревья смешанного леса, даже чистое голубое небо, даже яркое золотисто-жёлтое солнце высоко над головой не помогали успокоиться.       - Лёш, ты чего… - Раздался звук шагов, тяжёлый, словно бы мужчина уже успел выйти из себя, отчего Анненкова расцвела, надеясь, что сейчас эти двое рассорятся в пух и прах. – Ты дрожишь весь. – Эти слова явно не звучали как наезд, наоборот, в них была какая-то мягкая забота, и на этот раз они спровоцировали не радость, а жуткое любопытство – девушка тихо, на цыпочках прокралась к небольшому окошку с грязным потрескавшимся стеклом и через него начала всматриваться в размытую картинку. – Тебе холодно? Чего же ты молчишь тогда. - Недовольно хмыкнув, оторваться от стекла она не решалась, боясь упустить что-то интересное. - Или, может, ты не до конца выздоровел? Хочешь, за пледом вернёмся? Или…       «Почему он так обхаживает его?» - помещица, оскорбившись, протёрла чистым рукавом появившуюся от старости грязь на окне и стала следить за всем происходящим в несколько раз упорнее, разглядывая развернувшуюся перед ней картину. Поляна, залитая тёплым светом, буквально сияла всеми оттенками изумруда, на мягкой траве уже расцветал ковёр из маргариток, лютиков, ромашек, колокольчиков и прочих полевых цветов, а в кронах деревьев прыгали с ветки на ветку птицы, каждая поющая свою уникальную трель. Казалось, лучшего дня и быть не может, разве что на картине какого-нибудь французского художника, однако были и омрачающие события, для всех трёх людей, скрывающихся друг от друга. И для каждого это событие было своё: Натали ненавидела неизвестного ей мальчика, а тот в свою очередь - свою жизнь, уничтожаемую чернявым феодалом, искренне готовым убить того человека, кто придумал эти "правила приличия", запрещающие ему спокойно любить новую игрушку, купленную за сущие копейки.       Но, к великому сожалению Анненковой, увидеть личико того, кто перетягивал всё внимание Андре на себя, у неё не получалось, ведь "тот самый" закрывал его своей сильной спиной, смотря сверху вниз лишь из-за того, что подросток уже сел на траву, неловко поджав под себя ноги. «Кто ты такой, что он готов ублажать тебя, прыгая на задних лапках?!» - руки затряслись, сдерживать свою злость и ревность для Натальи Петровны становилось всё сложнее и сложнее с каждой секундой, но подсознание тихо шептало, что этот диалог она как-то сможет использовать в своём будущем.       - Спасибо, Андрей Николаевич, я... - Подросток совсем по-детски поднял взгляд на своего покровителя, сильнее прижимаясь спиной к толстому сухому стволу дерева, и мило улыбнулся, убеждая себя и своего собеседника, что ничего плохого с ним действительно не произошло и не происходит. - Всё в порядке, правда... простите, что заставил вас нервни...       - Лёш. - Брюнет уверенно сел на корточки, беря в свои руки чуть дрожащую ладонь крестьянина, и со всей возможной лаской поднёс её поближе к себе, к груди, к сердцу, будто желая через громкий стук передать то, что не может сказать вслух. - Я сам предложил тебе сходить со мной именно сюда, - забыв упомянуть о том, что инициатива исходила вовсе не от него, он попытался успокоить мальчика своим самым тёплым взглядом, - верно?       - Но... вы даже пешком шли из-за меня, я... мне стыдно, что вы, феодал, мой хозяин... - Русоволосый мальчик снова потупил взгляд, изумрудными глазами начиная "изучать" очень интересную траву под собой, и вдруг вздрогнул, словно бы его проткнули насквозь острой иглой. - Давайте пойдём обратно, мне кажется, за нами кто-то следит...       Алексей говорил довольно тихо, но при всём при этом крайне убедительно, трясясь даже голосом, отчего Натали моментально отшатнулась в сторону, беспокоясь, что её возлюбленный действительно поверит своему "другу", к которому уже успела возникнуть парочка довольно разношёрстных вопросов, но тот лишь, вопреки всем ожиданиям, заливисто рассмеялся, тяжело садясь на землю рядом с толстым стволом дерева.       - Глу-упый... - он так и не отпускал чужую холодную руку, но теперь казался действительно ближе к зажавшейся кукле не только физически, но и морально. - Здесь нет никого, об этом месте знаю только я, - на мгновение он замялся, как бы размышляя, стоит ли рассказывать свою маленькую, но очень значимую тайну, а потом громко выдохнул, - и ещё кое-кто. Но этот кое-кто точно не может быть здесь, этот человек готовится к предстоящему балу, который ему точно нельзя пропускать.       - Балу?.. - Подросток резко, испуганно повернул голову, сильно сжимая правой рукой пальцы своего хозяина. - Вы же тоже должны там быть... это же светское мероприятие, вы обязательно должны на него пойти, иначе поползут всякие слухи и... отмыться от них будет трудно... - мальчик слегка затрясся, - пожалуйста, если из-за меня, из-за того, что я вас обременяю, вы и не идёте туда, то не отказывайтесь от этого бала, вам нужно поддерживать статус, чтобы ваше поместье всё так же цвело и пахло...       - Лёшенька, ты слишком милый, чтобы оставлять тебя одного. - Андре ласково погладил игрушку по мягким русым волосам, словно бы четырёхлетнего ребёнка, которому он рассказывает сказку перед сном, - слушай, ничего особенного в том, что я не буду присутствовать на этом праздничке, нет, я часто отказываюсь от таких мероприятий, все уже привыкли к тому. Да и мне не очень-то мне нравятся все эти шумные разговоры о прошедших дуэлях или о новых стихах местных "поэтов", если их можно так назвать. А ты слышал эти "стихи"? Это же что-то отвратительное, они не знаю ни о рифме, ни о сюжете, ни о нормальном членении... к слову, мы не об этом говорим, верно? Сегодня же я хочу интересно провести время рядом с тобой. Я не продолжать свои попытки скрыться от ошалелых дам и моих "друзей", а если я исполню твою просьбу, то именно этим мне и придётся заниматься весь вечер, пока не появится возможность улизнуть с Петрушкой, Петром Назаровичем, обратно к тебе. - Алексей залился краской, радуя такой реакцией отчитывающегося перед ним мужчину. - Не переживай по этому поводу, хорошо?       "Ошалелых дам?! Да кем он себя возомнил?! В конечном итоге ему придётся жениться на одной из нас, а точнее - на мне! Андре, ты не сможешь вечно находиться с этим твоим "Лёшенькой", под венец тебя с ним не пустят!" - помещица снова прильнула к окну, но практически упала на пол в эту же секунду, увидев то, чего совсем не ожидала.       Мужчина, являющийся ей в каждом сне, одной рукой крепко прижал к себе Алексея, прошептавшего одними губами одно лишь слово "хорошо", и через мгновение усадил его к себе на коленки, заправив выбившуюся прядку русых волос за ухо мальчику. Солнце, светившее так ярко где-то над головой, и кучерявые белоснежные облака вдруг стали совсем не интересны феодалу, который и так довольно долго делал вид, что ему действительно интересны они и пришёл он сюда именно за тем, чтобы наблюдать за раскинувшейся перед ним русской природой родной страны.       - А.. Андрей Н.. Николаевич, вы же говорили, что пришли сюда, чтобы посмотреть на н.. небо... вместе со мной... - Белов тихо пикнул, когда его "хозяин" придвинул его ещё ближе к своему телу, но не замолчал. - Вы же хотели посмотреть на красивые виды...       - А я сейчас и смотрю на крайне красивый вид.       Решетников усмехнулся, ничего больше не говоря и лишь с интересом наблюдая за тем, как Лёша, осознав всё сказанное, медленно краснеет всем телом, при том желая скрыться где-то от внимательно изучающих его взгляда тёмных глаз, то и дело отворачиваясь то в одну, то в другую сторону, будто бы в лесу и на дороге было что-то до ужаса интересное.       Но стоит ли вот так просто наблюдать за хрупким созданием, никак не провоцируя и не подталкивая его на что-то более весёлое и желанное? Или же лучше что-то сделать, что-то такое, что заставило бы Лёшу снова проявить больше своих эмоций, так радующих и взгляд, и слух феодала? "Да, лучше предпринять что-нибудь, чтобы он заворочался как-то".       Но ведь можно случайно переусердствовать, как совсем недавно, когда у Белова неожиданно поднялась температура, вгоняя его в забвение, и заставить маленького ребёнка, ещё не готового к серьёзной жизни за пределами родительского дома даже в его восемнадцать лет, разреветься или закрыться в себе, как в первый день их знакомства. А мужчина ведь ещё не забыл тот слишком жестокий вечер, когда с маленькой куклой, которую он поклялся защищать и никогда не отпускать, происходило нечто поистине страшное, так что повторения недавней истории он точно не хотел. Но и сидеть просто так ему было очень скучно, не хотелось лишь наблюдать. Действовать. Хотелось действовать. Но при этом не переусердствовать, что само по себе было довольно нелегко. Андрей ещё раз вынырнул из своих мыслей, вновь улыбаясь своей покупке, словно бы ни о чём травмирующем для неё он и не думал.       Алексей же только поспешно закрыл дрожащими ладонями лицо, но даже так было видно, насколько сильно он смущён произнесёнными в его адрес словами, и от этого помещик буквально сходил с ума, чувствуя себя Богом, способным распоряжаться чужими жизнями. В принципе, так и было, ведь мужчина был человеком, вышедшим из высшего общества, но осознание к нему приходило только в такие неподходящие, на первый взгляд романтичные и мягкие моменты. В такие моменты он буквально терял бразды правления своими действиями, вот и сейчас он хотел сильно-сильно сжать это хрупкое тельце, сидящее у него на ногах, до хруста костей, хотел заставить этого ребёнка жалобно скулить и извиваться, хотел заставить его растеряться, чтобы тот лепетал что-то несвязное, не зная, о чём же ему стоит просить: о пощаде или о нежности. Он хотел быть одновременно жестоким и ласковым, хотел стать всем для того, кто бредит лишь своей семьёй, своими никудышными родителями и маленькой сестрой, вовсе не знающей его, и какими-то навязанными ему правилами, через которые он почему-то не хотел переступать ни при каких условиях, даже под угрозой смертной казни.       - Лёш, ты такой наивный, ей-Богу! Поверить не могу, что ты всерьёз думал, что я хочу посмотреть на какое-то там небо, глупыш. - Это было слишком жестоко? Наверное, так и есть. Но почему-то именно сейчас жажда настоящих, не скрытых ничем эмоций была больше чего-либо другого. - Неужели ты думал, что я действительно заинтересован в дневном небе? Одно дело - звёзды, они красивы и разнообразны, из них можно сложить созвездия, про них есть красивые легенды, по ним можно найти дорогу домой и определить север, они не только красивы, но и полезны. Но эти твои белые бесформенные пятна... неужели ты такой неземной, малыш? Тебе всерьёз нравятся это?       Всё так же сжимая пальцами заледеневшие плечи, мужчина пытался заставить ничего не понимающего ребёнка принять сказанное как факт, а не просто точку зрения. Ни обдумывать, ни обижаться на это было категорически нельзя, это же правда, чистая и до ужаса горькая, но правда. Только вот слишком непонятной и нереальной она была для резко погрустневшего русоволосого паренька, опустившего голову вниз и еле сдерживающего подкатившие к глазам слёзы. "Конечно, я же просто... крестьянин..." - мальчик зажмурился, сжимая пальцы на своих коленках, - "но небо... я недостаточно образован для Андрея Николаевича, поэтому и не могу понять его мысль... какое же я ничтожество..."       Решетников с интересом наблюдал за быстро сменяющейся гаммой эмоций на любимом (?) лице, неожиданно забыв о том, что обещал себе заботиться о маленькой игрушке, сидящей у него прямо в руках, а в какой-то момент просто не смог сдержать улыбку, заставившую на мгновение поднявшего взгляд подростка снова вздрогнуть. "Сейчас тут уже не так красиво", - оторвав взгляд от крепостного, он мельком осмотрел лес, - "ни птиц, ни ветерка. Бессмысленно было идти сюда, ничего волшебного найти тут нельзя".       - Я понял... - Алексей наконец осмелился поднять зашуганный взгляд, пересиливая себя только с одной целью, - пожалуйста, давайте уйдём отсюда, я... мне всё же кажется, что кто-то наблюдает за... за нами... - Вспыхнув всем телом ещё больше в момент, когда чужие глаза озлобленно сузились и вспыхнули красной злостью, он чуть поёжился, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. - Я понял, что... - замолчав на пару минут, он продолжил совсем тихо, еле переборов вставший в горле комок, - ...что вам не интересно смотреть... на небо... но, пожалуйста, пойдёмте обратно..?       Снова беспомощно осмотревшись по сторонам, не переставая мысленно убеждать себя, что это просто паранойя, и при этом пытаясь хоть как-нибудь слезть со своего хозяина (ведь такое положение ему совсем не нравилось, он буквально начинал дрожать от стыда), Лёша неожиданно сосредоточился на одной точке. И всем было бы на это всё равно, если бы только эта точка не находилась в окне мельницы, ровно на том окне, через которое Натали Анненкова абсолютно шокировано наблюдала за всем происходящим. Взгляд мальчика казался ей таким проницательным, разоблачающий, что девушка невольно сделала шаг назад, едва-едва не оступившись и не упав, и прижалась к сырой стене, от которой так и несло могильным холодом. Сердце застучало в бешено-быстро, а дыхание буквально перехватило, даже обычно вздох сделать было невозможно - страх сковал всё тело, ведь, судя по всему произошедшему за время довольно длительной слежки, феодал, холодный со всеми, кроме этого "дрянного мальчишки", в любой момент мог встать и проверить слова своего "интереса", изучив всё строение вдоль и поперёк. И в таком случае помещица наверняка была бы обнаружена, она наверняка сгорела бы от стыда, ведь её возлюбленный обязательно отчитал бы её со всей присущей жёсткостью. Это было бы ещё полбеды, но вот если бы это всё увидел и "старый друг" её возлюбленного, то наверняка начал бы злорадствовать. "Даже если он выглядит невинно, это не значит, что со мной он будет таким же лапочкой, как и с Андреем", - не услышав ни шагов, ни новых реплик, девушка всё же смогла взять себя в руки и на цыпочках подошла обратно, к окошку. - "В тихом омуте черти водятся... чую, этот паршивец ещё будет вставлять мне палки в колёса!". И, конечно же, Наталья Петровна даже не задумалась о том, почему с этим мальчиком Решетников так ласков и настойчив, почему именно он всячески выискивает способы надавить на собеседника и развести его на полноценную беседу. Ей было абсолютно плевать на это, ведь Дьяволом-искусителем в её глазах был именно Алексей, немного испуганно смотрящий в окна старой мельницы.       Андре же, резко переменив своё отношение к "паршивцу", только недовольно закатил глаза, услышав от своего крепостного уже знакомую песню, а затем уверенно сжал холодные пальцы в своих ладонях и сухо и даже чересчур серьёзно проговорил:       - Что ты там увидел? - Раздражённо цокнув языком, мужчина приподнял Белова, пересаживая его на траву, и встал на ноги, отряхивая одежду. - Если тебе так не хочется тут сидеть, мог бы просто не звать меня никуда, не думаешь так?       - Пожалуйста, я очень прошу вас... - Не поднимаясь на ноги, Алексей только перевёл взгляд на небо, - давайте я... что вы хотите, то я и сделаю, но, пожалуйста, давайте уйдём...       - Встань. - Брюнет скрестил руки на груди, помрачнев, теперь он стал куда больше похож на "обычного себя". - Вставай давай, вставай. Я скажу Петрушке, сегодня поедешь к родителям, посмотришь, насколько они рады тебе будут. - Замолчав так не-вовремя-поздно, он отвернулся, не желая ещё больше выдавать свою осведомлённость о содержании "письма из дома", но не учёл одного - его маленькая кукла была уж слишком мнительной и ранимой. - Ты же не хочешь находиться рядом со мной, верно?!       На полянке повисла звенящая пауза, хотя феодал искренне ждал, что прямо сейчас, в то же мгновение, раздастся испуганный вскрик и мольбы о прощении, но этого почему-то не произошло. Что же происходило за его спиной, как чувствовал себя "новый" крепостной, что он испытывал прямо сейчас, что он делал, о чём думал?       - Хорошо... давайте уйдём только, Андрей Николаевич, мне, правда, кажется, что кто-то есть тут...       "Хорошо?! Ты думаешь, я вот так просто тебя отпущу?!" - развернувшись и сильно сжав бледное запястье, феодал ничего больше не говорил, а только потащил за собой мальчишку, не оборачиваясь. Он ведь и так знал, насколько подавленным выглядит его игрушка, вновь опустившая взгляд в пол, зачем же убеждаться в этом очередной раз?       "Они пришли пешком?" - Натали дождалась, когда ненавистная ею пара перестанет видеть мельницу даже со стороны дороги, и только затем вышла из своего убежища, тут же направляясь к своему коню, из-за которого она за всё время своей слежки не могла нормально вздохнуть, боясь, что животное в какой-то момент вдруг решит выдать себя, фыркнув или заржав. Но, к счастью помещицы, всё обошлось, и конь стоял молча, выдав себя только после того, как увидел свою хозяйку, только вот вздохнуть с облегчением у Натальи так и не получалось: перед глазами до сих пор стоял образ Алексея, сидящего на коленях у Решетникова. Единственное, что хотелось сделать девушке прямо сейчас - это разрушить платонические отношения, мешающие ей осуществить единственную мечту.       Но разве у неё недостаточно информации для этого?

***

      Мелкие кроваво-золотые лучи закатного весеннего солнца падали на каждый листок высоких деревьев, соскальзывая по ярким зелёным листам, в конце концов падая в мягкую и густую траву; каменные изваяния у входа в сад, будто охраняющие покой хозяина поместья, буквально оживали, покрасневшими глазами изучая каждого, кто осмеливался приблизиться к ещё одному участку на территории губернии Н. Прямо за тёмно-серой оградой в этот час начиналась настоящая сказка, о которой так мечтают, но вряд ли когда-нибудь увидят Петербургские воспитанницы.       В саду, на английской (в плане стиля) лужайке россыпью цвели белые маргаритки, поблёскивая от росы, а на клумбах благоухали высокие пышные розы, огромные бутоны которых источали чудесный аромат, расстилающийся по всем окрестностям тонким шлейфом. В этой сказке всё было красиво и ухоженно, за ней аккуратно ухаживали каждый день, ею восхищались все гости, её желал видеть у себя каждый, кто хоть раз побывал в ней. Практически каждый.       Человек, сейчас медленно и слегка раздражённо идущий по широким песочным тропинкам, не был в восторге от выстриженных кустовых деревьев, не останавливался около железной ограды, не наблюдал за золотыми рыбками и их невесомыми красными хвостиками, не вспугивал уток с серебряной поверхности искусственных прудов, обязательных для каждой английской усадьбы. Ему было наплевать на изящные скворечники, выглядевшие намного лучше, чем большая часть крестьянских домов в этой же губернии Н, не привлекали его и кованные скамеечки, наверняка очень удобные в использовании.       Этот человек шёл не с простым визитом, у него была назначена чуть ли не деловая встреча с владельцем поместья. Такая встреча не могла закончиться позитивно, особенно если один из собеседников был с таким настроением, с каким был тот, кто с неожиданной резкостью открыл дверь в двухэтажный дом, громко при этом ею хлопая, и на весь дом громко произнося:       - Что за шантаж вы стали использовать, Натали?!       По деревянной лестнице в это же мгновение практически бегом спустилась госпожа Анненкова, напевая себе под нос недавно услышанный романс, и тут же присела в реверансе, хитро стреляя прищуренными глазками в сторону вошедшего.       - Вы пришли, Андре! Как я рада, вы и представить себе не можете, мне кажется, я ждала вас целую вечность, Андре! - Девушка, полностью отрекаясь от этикета, подскочила к натянутому, как струна, брюнету, и повисла у него на шее, не переставая хлопать длинными ресничками, пытаясь заворожить безразличного к ней мужчину. - Андре, знаете, такая забавная вещь недавно произошла, вы и представить себе не можете!       Решетников молча смотрел на помещицу, еле сдерживая свою неприязнь, которая вот-вот могла выплеснуться, но где-то глубоко внутри, в душе, он всё же переживал, ведь в письме, полученном им через Петра Назаровича каких-то два часа назад, эта дама чётко дала ему понять, что она знает какую-то очень важную для Андре тайну. "Я уверена, вы сами догадаетесь, о чём я хочу вам рассказать, но я ужасно хочу увидеть вашу реакцию лично и лично услышать ваш ответ. На самом деле, решение ваше я уже знаю, но всё же хочу поговорить с вами ещё раз, дабы убедиться в своих догадках", - эти фразы ужасно напрягали мужчину, особенно после того, как он сорвался на своём хрупком крепостном не внутри поместья, не в доме, а на улице, в лесу. Оставалось только надеяться, что никто не слышал эту его ужасную сторону.       - Знаете, Андре, ваш друг довольно мил. - "Это конец", - феодал выпрямился, сильно сжимая пальцы в кулаках. - Не удивительно, что Китти так одержима им, - девушка сделала шаг назад, коварно хмыкнув, выдавая и свою отвратительную сторону, - да и вы, кажется, тоже?       - Натали, вы хотели что-то конкретное? Или вы решили просто похвалить моего друга, которого вы ни разу не видели?       - А разве я его не видела? Андре, вы ужасно ошибаетесь, я видела этого мальчика, только, кажется, он не столько ваш друг, сколько... ну, не знаю... крепостной?!       Горячее жёлто-рыжее пламя свечи задрожало, словно бы по просторной комнате неожиданно пролетел весенний ветер, и повисло тяжёлое молчание, ведь ни один из собеседников больше не нуждался в разговорах - каждый понял, что будет дальше. Наталья Петровна однозначно смогла добиться своего, ведь Андрей Николаевич, прикусив щёку изнутри, медленно и многозначительно кивнул и взглядом предложил хозяйке угостить его чаем. В конце концов, только так он сможет воздержаться от нелестных слов и поспешных решений, а уж тем более от резких движений.       Мужчина уже догадывался, что именно от него будет требовать эта чудесная дама, знал, что ему придётся согласиться, и даже догадывался, чем может обернуться его отказ. И жалел он только об одном - о том, что маленькая кукла, сейчас находящаяся не у своих родителей, как ей обещали, а запертой в двухэтажном доме в полном одиночестве, не может быть рядом с ним, не может поддержать и, возможно, успокоить своего хозяина. Был бы Лёшенька сейчас рядом с ним, он своей чудесной улыбкой точно смог бы чуть унять чужой пыл и настроить беседу на более дружеский лад.       - Я знаю, что этот ваш "друг", Андре, - Анненкова отозвала свою служанку, приказав ей перед этим принести чая, и вновь хитро улыбнулась, - заставляет вас делать что-то странное. Конечно, вы тоже идёте у него на поводу, и это может сказаться на вашей репутации. - Она изящно закинула ногу на ногу, прикрывая коленки пышными юбками. - Но, я уверена, мы сможем найти решение, не правда ли?