Е sempre bene, господа

      - Пожалуйста, Пётр Назарович! Вы точно должны знать, где Андрей Николаевич! - Холодные пальцы крепостного сжимали одежду, а сам он чуть ли не ревел, смотря в пол. - Прошу вас... это очень, очень-очень важно для меня...       Смуглый мужчина чуть виновато покачал головой, отодвигая от прохода своего младшего, и угрюмо пробормотал что-то по типу "не положено", заходя в конюшню, чтобы наконец вычистить пустеющее ныне стойло андалузского скакуна.       - Это был последний... - Мальчик беспомощно упал на пол, прижимаясь спиной к деревянной стене, и закрыл лицо руками. - Последний шанс...       Действительно, крепостной опросил уже всех в поместье и за его пределами, даже тех, кого он увидел впервые непосредственно перед тем, как начать диалог, но никто, абсолютно никто не знал, куда пропал их помещик, такой правильный и пунктуальный во всём. Слёзы быстро скатывались по щекам, оставляя после себя яркие следы на белой коже, а всё тело затряслось, как совсем недавно в лихорадке. Что самое страшное могло произойти с восемнадцатилетним крепостным? Порка? Перепродажа к другому хозяину? Отказ любимой девушки? Или может быть обморок посреди рабочего дня? Возможно, для кого-то это было и так, но не для хрупкой фарфоровой куклы, плачущей на улице буквально навзрыд. Алексей Анатольевич Белов боялся быть использованным и выкинутым за ненадобностью. Боялся однажды открыть глаза и не увидеть рядом того, кто грел его ночью. Боялся почувствовать себя ненужным, бесполезным. В конце-то концов, он боялся стать простой игрушкой в руках не безразличного ему человека, который, наигравшись с ним, просто исчез бы. Всю свою осознанную жизнь он мечтал о крепкой, дружной семье, необязательно большой, лишь бы любящей; мечтал о человеке, который смог бы позаботиться о нём в момент болезни и о котором он сам стал бы заботиться. Мечтал о чистой, большой любви. Но обещал никогда не влюбляться безрассудно, обещал себе выбирать с умом... В конечном же итоге подросток предал свои клятвы и исполнил свои "никогда" вперемешку со страхами.       Открыв глаза, он увидел только яркий солнечный свет, льющийся через окно, и пустующую вторую сторону кровати, уже потерявшую тепло человеческого тела. Искренне надеясь, что помещик, поклявшийся в любви, просто вышел совершить утренний туалет, поначалу Лёша даже был счастлив: в большом красивом зеркале он рассматривал свой бледный торс, теперь украшенный десятками фиолетово-красных отметин, и тихо пищал от счастья. Подумать только, крепостной, неопытный, глупый, совсем ещё мальчишка влюбился в своего хозяина, властного помещика, бесстрастного и холодного. И влюбился взаимно! Разве нужно ещё что-то для счастья? Белову - нет; он был в полном восторге, ни о чём большем он и мечтать не мог. Казалось бы, детские надежды начинали оправдываться, но...       Недолго длилась эйфория. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать, полчаса, час, а Решетников так и не возвращался. Из окна его видно тоже не было, а выйти из комнаты и самолично пойти искать новоиспечённого возлюбленного "игрушка" не могла: брюнет строго-настрого запретил выходить в коридор без его разрешения и указания (всё это было "ради блага маленького глупыша"). Жутко переживая и заламывая пальцы от стресса, Лёша ходил из стороны в сторону, прислушиваясь к каждому шороху так же внимательно, как вчерашним вечером, ожидая феодала из гостей. И вот, когда раздался громкий стук ключа в замочной скважине, подросток восторженно подскочил к порогу, уже готовый запрыгнуть на шею к своему опекуну-защитнику, но его восторг разрушило появление в четырёх изящных стенах пухлой крепостной, занёсшей завтрак.       - А.. Анна Павловна... - На глазах навернулись хрустальные слёзы, Алексей отступил назад, оступаясь и садясь на перину. - А... вы не знаете, где... где Андрей Николаевич..?       - Ох, солнышко, - женщина сочувствующе развела руками, поставив перед этим поднос на столик около зеркала, - он уехал ни свет ни заря и до сих пор не появлялся в поместье.       - О.. Он не сказал, - отвернувшись в сторону, крепостной попытался успокоить дрожь, - не сказал, куда поедет?       - Милый, он - наш феодал, он не отчитывается перед нами никогда.       Растрепав небрежно лежащие русые волосы, кухарка вновь выплыла из комнаты, негромко хлопнув дверью, оставляя хрупкое создание наедине с сумбурными мыслями. А мысли эти были вовсе не из лучших. "Он просто так бросил меня? Он попользовался мной и выбросил? Конечно, это же ненормально, неестественно, странно... не удивительно, что он просто сбежал, он сделал всё верно, так будет лучше для всех... он не может потерять свою репутацию из-за... из-за какого-то... крепостного... из-за меня..." - горячие капли потекли по щекам, а сам Алексей уткнулся носом в коленки, - "всё верно, он наверняка поехал к своей подруге... она тоже помещица, она из знатного рода, она... она девушка... а Андрею Николаевичу нужна жена, которая будет рядом с ним всегда, с которой будет не стыдно появиться в высшем обществе, на балу... в церкви...". Ненавидя себя и свою натуру, он просто разрыдался, не стесняясь своего голоса. Это нормально, он просто поддавался своим эмоциям, взявшим верх над разумом, просто позволил себе выплеснуть всё наружу.       Но сидеть, сложа руки, он не мог, пускай ему и хотелось плакать. Позволить себе надумать что-то прежде, чем узнать правду? Этого нельзя было допустить. Застегнув последнюю пуговицу на вороте рубашки, мальчик просто выбежал на улицу, спрашивая каждого, кто попадался ему на пути, про черноволосого феодала. И вот спустя десятки, нет, сотни попыток он оказался в полном отчаянии. Его действительно выкинули, как мусор. Выкинули, ничего не сказав.       - Малыш, - голос Анны Павловны ласково заставил заплаканного ребёнка поднять глаза, - иди в комнату, простудишься.       - З.. Зачем..? - По щекам так и скатывались крупные капли. - Что мне там делать? Просто ждать?!       - Ребёнок, послушай меня, ладно? Иди, поспи, всё пройдёт, всё образумится...       Большие уставшие глаза смотрели настойчиво, но не давяще, и Белов всё же сломался. Он поднялся на ноги, чуть покачиваясь, и тихо кивнул, направляясь внутрь поместья, в ту комнату, откуда ему нельзя было выходить. Отвратительное место. Злое, сжимающее рёбра в груди... именно там в душе начинало что-то ныть и скулить, именно там Лёше хотелось лезть на стену от боли, причём то моральной, то физической.       Действительно ужасное место. Ужасное, но такое родное одновременно. Каково это, ненавидеть себя, а потом позволить любить? Желать смерти себе и своим чувствам, а потом разрыдаться на шее у того, из-за кого сердцу становится так неспокойно? Понять, что оступился, а потом обрадоваться этому, ведь упал ты на мягкую перину? В этой просторной комнате Алексей смирился с собой и позволил впервые довериться любви, он любил эту комнату. Любил ровно до того момента, как проснулся один в полной тишине.       Тихо скрипнула дверь, крепостной практически на цыпочках проскользнул внутрь и упал на пол, раскинув руки в стороны и слепо смотря в белый потолок. Через плохо закрытую дверь на балкон в комнату проскальзывал ветерок, охлаждающий деревянный пол, и пробирающий до самого мозга костей. Повернув голову к окну, Белов вдруг вздрогнул, заметив смявшийся клочок желтоватой бумаги, упавший под кровать. Тут же вскочив на ноги и бросившись к спасительной бумажке, он дрожащими от страха и переживаний руками развернул её, тут же вчитываясь в почему-то знакомые буквы.

***

      Изящные дамы скользили между торговых рядов, держа под руку своих кавалеров, а те в свою очередь слегка высокомерно улыбались, приказывая слугам, шныряющим из стороны в сторону, что-то купить, кого-то позвать и что-то принести. Дорогие одежды, шумные кареты, веселящиеся дети, хохочущие дамы и разбрасывающиеся деньгами помещики - всё это жутко раздражало Решетникова, сидящего в крытой кибитке напротив Натальи Петровны, довольно рассматривающей золотое колечко на своём тонком пальчике.       - Андре, вы так торопились в церковь, неужели вам так хотелось скорее стать моим мужем? - Звенящий голос, звучавший теперь с такой издёвкой, что хотелось оскалиться, вызывал только негативные эмоции. - А сами-то доказывали мне, что не желаете жениться. Ваш друг, видимо, не так важен для вас. Что ж, это только к лучшему. - Девушка хихикнула и, пересаживаясь на колени к своему теперь уже мужу, шепнула ему на ухо, - как жаль, что вы не захотели устраивать церемонию, но мы же всё равно обручились.       Совсем недавно в ушах стол звон колоколов и монотонное "пение" священника, а сейчас их заменили стук колёс и уже надоевший голос госпожи Анненковой. К счастью, Натали согласилась на единственное поставленное ей условие: обвенчаться без шума, без свидетелей, без друзей. Благословение родителей получить оба "счастливых" молодожёнов никак не смогли бы, поэтому минимум полчаса от церемонии они в любом случае сэкономили бы, но всё остальное могло затянуться на весь день, а этого мужчина допустить не мог. Он и так сбежал из своего же поместья с самого утра, чтобы ненавистное кольцо появилось на его руке, поэтому сейчас он ужасно хотел вернуться обратно.       - Андре, вы уверены, что будет лучше провести сегодняшнюю ночь в своих домах, по раздельности, а не вместе? - Тонкий палец вырисовывал на груди брюнета какие-то причудливые узоры. - Я уже приказала подготовить пригласительные на бал, будет лучше, если мы оба подготовим мой дом к балу.       - По-моему, вы сами согласились на мои условия, Натали, - Андрей Николаевич отвернулся в сторону, не в силах смотреть на противную ему даму. - Завтра я приеду к вам, мы встретим гостей и сделаем так, как вы того хотели, а пока мы разъезжаемся.       Разочарованно хмыкнув, шатенка кивнула и продолжила бессмысленный разговор, который Решетников, откровенно говоря, не хотел слушать и не слушал. Он думал о маленьком хрупком мальчишке, которого он вынужден был оставить одного, о том, каково ему сейчас, и о том, как он себя повёл, обнаружив отсутствие того, кому вчера отчаянно клялся в любви, плача и извиваясь. Конечно, он оставил записку, где попытался всё более-менее доступно объяснить, но это не могло загладить всю его вину, он ведь тоже клялся, что никогда не оставит полюбившуюся ему куклу наедине с его страхами. Он и так натворил дел, даже несколько раз доводил хрупкое создание чуть ли не до истерики, поэтому просто не мог нарушить данное обещание, но... что-то пошло не по плану, утром он осознал всю несбыточность своих мечт и мечт подростка. От одного воспоминания царапины на спине предательски заныли, то ли радуя, то ли виня, отчего выйти из экипажа было слегка проблематично.       - До встречи завтра днём, мой милый муж! Не забывайте, Андре, на балу вы должны быть неповторимо красивы, мы ведь с вами молодожёны! Уже скучаю по вас!       Решетников молча кивнул и, увильнув от поцелуя, который хотела подарить ему супруга, запрыгнул на своего коня, тут же помчавшегося в горизонт, туда, где его точно ждал маленький подарок в виде русоволосого, бледного, такого хрупкого и по-настоящему любимого крепостного. "Интересно, он плакал?" - Сердце защемило и Андрей Николаевич вдруг вздрогнул, представив перед собой раскрасневшееся личико Алексея. - "Хоть бы он не сильно убивался, хоть бы сразу нашёл мою записку...". Спешившись около конюшни, феодал никак не мог отделаться от мысли, что все взгляды прикованы именно к нему, словно бы он шёл в каком-то вычурном наряде. Чтобы подтвердить или опровергнуть свои же подозрения, он буквально за руку поймал пробегающую мимо Наденьку и, пряча правую руку с обручальным кольцом, с небольшим надрывом спросил:       - Надюша, а кажется ли мне, что все вы как-то странно смотрите на меня?       -`Ндрей Н.. Николаевич... - Девушка вспыхнула и, отворачиваясь в сторону, тихо, заикаясь, произнесла, - я... мы... просто долго вас не видели, вы же с самого утра пропали, мы волновались... все... вот и всё...       Чувствуя какой-то подвох, но не желая вызывать ещё больше подозрений, помещик только кивнул головой и, сказав пару формальных, привычных всем фраз, быстрым шагом устремился внутрь дома, сразу на второй этаж, не заходя ни на кухню, ни в гостиную, ни-ку-да. Никогда ещё лестница не казалась ему настолько длинной, а дверь - тяжёлой. Не без труда переступив порог, мужчина замер.       Пустота. Звенящая пустота.       - Куда же ты пропал, моё солнце..?