Е sempre bene, господа

***

      - Пап, а скажи честно... - Алексей сидел рядом со своим отцом, до сих пор тихонько вздрагивая, но в целом уже успокоившись, чувствуя поддержку. - Почему вы сказали мне не приходить? Вы же, вроде, рады мне, а писали такое...       - Когда это мы запрещали тебе нас навещать, а?! - Мужчина чуть ли не подпрыгнул на месте от возмущения, поворачиваясь к бледному мальчику, сжимающему коленки, чтобы окончательно успокоить свой тремор.       Грустные глаза блеснули непониманием, Лёша тут же полез в карман брюк, тихо бубня себе что-то под нос, и вытащил сложенный в несколько раз листочек бумаги, дрожащими пальцами разворачивая его и протягивая отцу, тихо прибавив: "Вот..."       Всё так же сурово вчитываясь в чересчур кривые (даже для неграмотных крестьян, получивших свободу) строчки, написанные излишне корявым почерком, мужчина с каждой секундой становился всё мрачнее и мрачнее, в его глазах чуть ли не молнии сверкали. От этого вида даже его сыну становилось не по себе, он чуть отодвинулся, чтобы случайно не попасть под горячую руку, и молча продолжил наблюдать за отцом.       - Шо это такое?! Какой... кто тебе эту... кто тебе это дал только?! - Родной голос чуть ли не срывался, выражая всё негодование, какое только мог испытать обычный человек. - В ох'онь скинь это, никох'да бы мы тебе такого не сказали!       Вырвав из чужих рук письмо, якобы написанное рукой его жены, крестьянин, скалясь от злости, разорвал тонкий клочок на десятки маленьких кусочков, а затем подкинул их над головой. Резкий порыв ветра подхватил неровные бумажки и понёс куда-то прочь. Алексей немного сконфуженно наблюдал за этим, про себя пытаясь найти объяснение только что уничтоженному письму. Слова отца, произнесённые таким родным голосом с характерным гэ-канием, внушали доверие, подозревать родителей в неискренности не хотелось да и не получалось. Первая мысль была настолько глупой, что одно только его появление могло вызвать на лице улыбку, но у Белова-младшего только вспыхнули щёки - он винил себя в том, что мог допустить у себя такие сомнения. Он подумал на Петра Назаровича, но тут же отказался от этой идеи: ни возможности, ни причины для такого поступка у мужчины не было и быть не могло. Зачем ему насильно разделать на отдельные части семью своего давнего друга? Даже если бы он хотел этого, его хозяин и так ограничил бы действия новой игрушки, незачем прикладывать усилия и со своей стороны...       - Андрей Николаевич... - Шёпот, сорвавшийся с губ, заставил Лёшу замереть и, прикусив губу, тихонько затрястись.       У кого ещё была возможность так подставить вольных крестьян, кроме как у него?       - Зачем... - По бледным щекам снова потекли слёзы, подросток сильно сжал одежду над сердцем, пытаясь так успокоить жуткую боль, появившуюся из ниоткуда. - Пап, - снова заговорив достаточно громко, он повернул голову к внимательно слушающему родителю, - ты помнишь ту дворянку, которая брала меня на уроки вместе со своей дочерью?       - Сложно такую роскошную и добрую женщину забыть.       - Ты не знаешь, где она сейчас, я хочу пойти к ней с прошением... - До дрожи в костях сжав пальцы в кулаке, парень опустил взгляд покрасневших зелёных глаз в землю. - И, пожалуйста, не сообщай ни о чём Андрею Николаевичу, я... пожалуйста...       - Как не сообщить, ребёнок? - Мужчина встрепенулся и, сощурившись в подозрении, взял сына за руку. - Пойдём, поспишь хотя бы. Утро вечера мудренее, как люди х'оворят умные...       Лишь слабо кивнув, мальчик, не оборачиваясь, зашёл в дом, тихо спрашивая у матери, не нужна ли ей помощь с сестрёнкой или по хозяйству. Его отец же остался на улице. Он не знал, что произошло в поместье с его отпрыском, что он даже решил идти с прошением к другому помещику, причём довольно малознакомому, но подумать "о насущном" он всё же хотел. Поэтому, смотря в никуда, он сидел на крылечке, разжёвывая основание сорванной травинки.       Неожиданно раздалось ржание лошадей. Не такое, какое слышится, если кто-то просто проезжает мимо и решает притормозить, чтобы заглянуть в огород, а такое, которое породистые животные издают, как бы предупреждая, что останутся они на одном месте надолго. В ночном мраке разобрать, кто вошёл через калитку, было непосильной задачей, поэтому глава семьи только поднялся на ноги, чтобы, чуть что, правильно поприветствовать нежданного гостя.       - Господин Белов? - Ласковый, мелодичный женский голос нарушил тишину, на мгновение появившаяся луна осветила бледное красивое лицо.       - Какой же я вам х'осподин, сударыня.       - Могу я поговорить с вами о вашем милом сыночке? - Гостья улыбнулась и положила тонкую свою руку на плечо крестьянина. - Ныне он и мой подчинённый. - В очередной дорожке луны сверкнуло золотое колечко. - Но это, разумеется, пока секрет. Однако, разговор очень важный, вы готовы слушать меня и отвечать на мои вопросы?       - Конечно, сударыня, конечно!       - Аlors merveilleux, commençons. - В голосе проскользнула какая-то злобная радость. - Скажите, вы же хотите лучшего для своего ребёнка, верно?

Что ж, замечательно, давайте начнем.

***

      Решетников обессиленно прислонился спиной к той же стене, рядом с которой расплакался от осознания его сбежавший крепостной. Как он мог найти Лёшу, если даже не знал, что конкретно на уме у русоволосого подростка? Куда он исчез, ничего никому не сказав?       - 'Ндрей Николаевич, уже поздно, идите спать, замёрзнете. - Анна Павловна появилась перед своим помещиком в чепчике, уже явно готовая ко сну, и подняла свечку над головой, чтобы осветить побольше пространства вокруг себя. - К вам завтра обещалась Н'таль' Петровна заехать, бумагу вот прислала мне с просьбой подготовить к утру десерты, а вы всё на улице...       - Анна Павловна, Бога ради, ложитесь сами, вас дома, должно быть, заждались уже. - Мужчина зарылся пальцами в волосы и громко выдохнул. - Я ещё немного подумаю и тоже пойду, не переживайте. И завтра можете не приходить, меня не будет весь день. Но, если... - замолчав на несколько мгновений, он засомневался, но затем продолжил, - если этот мальчишка вернётся, тут же пошлите кого-то к Наталье Петровне, сразу же. Я должен быть извещён мгновенно, без промедлений.       Женщина грустно покачала головой, не одобряя такой распорядок дня, но перечить просто не могла.       - Как скажете, 'Ндрей Николаевич. - Развернувшись, она тихонько добавила. - 'Покойной вам ночи...       - Спокойной, Анна Павловна, спокойной...       Тяжело было признать свою вину, а тем более принять тот факт, что Лёша сбежал от него. Чужое сердце, наверное, ужасно болело, что вовсе и не было удивительно: сначала подростку обещали вечную любовь, как во французских романах, а потом оставили одного после довольно противоречивой ночи, мучаться и винить себя во всём.       - Солнышко, ты же вернёшься ко мне, верно? - По коже пробежали мурашки. - Ты же просто решил спрятаться где-нибудь на один денёк, да? Уже завтра я увижу тебя и... - вспомнив про бал в честь состоявшейся помолвки, Решетников тут же замолчал, неожиданно возненавидев своё бездействие. - Ну уж нет. Я сейчас же найду тебя, глупый ребёнок! S'il te plaît, bébé, ne pars pas où que tu sois, je te trouverai. Jure.

Пожалуйста, малыш, не уходи никуда, где бы ты ни был, я найду тебя. Клянусь.

***

      - Раз уж вы уже знаете, что я - жена нашего дорогого Андре, я скажу вам правду. Вашего сына хочет купить у нас один помещик из Петербурга, за приличную цену. За огромную сумму он готов забрать Алексея с собой. - Девушка села на крыльцо, а за ней и Белов-старший. Таким манёвром она располагала к себе мужчину, показывая, что она абсолютно не высокомерна и очень близка с простым народом. - Он утверждает, что не будет перенапрягать его, более того, он хочет отдать его в Университет. Лёша ведь уже обучался, вместе с ребёнком помещицы Друбецкой, верно?       - Да, абсолютно верно, х'оспожа. - Крестьянин выпрямился, гордый за своего ребёнка. - Наш Лёшенька очень талантлив и усерден.       - Да-да, - чуть поморщившись, Анненкова продолжила, - garçon dégoûtant... Так вот, мы с Андре обсудили эту ситуацию и подумали, что для вашего сына намного выгоднее будет у этого помещика, поэтому уже решили всё же продать его.

...отвратительный мальчишка...

      Мужчина помрачнел. Он с трудом смог заставить себя отдать ребёнка родному помещику, живущему совсем рядом, а даже просто представить сына настолько далеко от дома не мог. От губернии Н до Петербурга на коне рысью нужно было добираться более трёх дней, а пешком, наверное, и за год не пройти.       - А зачем вам это? И почему тот почтенный х'осподин предлах'ает вам "высокую сумму", как вы х'оворите?       - Еt ce monstre n'est pas stupide, mais désolé...

А этот урод не глуп, а жаль...

      Бессовестно пользуясь незнанием крестьянином иностранного языка, такого популярного среди высшего общества, Натали говорила всё это с тёплой натянутой улыбкой на лице, отчего подумать что-то дурное мужчина просто не мог.       - Ваш ребёнок очень милый, он стал нам почти как сын. Мы, нет, я хочу для Алексея лучшей жизни. И я решилась пойти на такой серьёзный шаг только ради него, я готова оторвать его от сердца, чтобы он имел возможность улучшить свою жизнь. Денег он там будет получать намного больше, сможет помогать семье... для него это хорошо. А я не хочу отпускать его за "просто так", вот и установила цену, которая хоть немного сможет окупить нашу с вами потерю.       - Это ваша воля, х'оспожа, я не смею вам перечить. Но зачем же вы мне об этом рассказываете, я никак не мох'у повлиять на это.       - Я просто хочу получить ваше благословение, как настоящего отца Алексея. Более того, я хочу, чтобы и ваше горе немного утихло, хочу половину цены отдать вам. А это... две сотни рублей, господин Белов. Ну что же, вы согласны?       Замолчав на несколько минут, анализируя всё услышанное, Анатолий прикусил щёку изнутри, а затем неуверенно произнёс:       - Считайте, вы уже получили наше с женой родительское блах'ословение, сударыня...       - Чудесно! - Женщина улыбнулась. - Тогда завтра же ваш сын поедет на смотр к Пьеру Покровскому и я отдам его вольную новому помещику. - Сдержать радость было крайне тяжело. - Наслаждайтесь сегодняшним вечером и завтрашним утром с вашим сыном, господин Белов. - Она тут же вскочила на ноги и, отряхнув платье, устремилась обратно к калитке. - Вы сделали правильное решение! Только не говорите о нашем с вами разговоре Алексею, иначе он расстроится и может заболеть, уж лучше мы с Андре сами расскажем ему об этом. Завтра.       - Ваше слово - закон для меня. - Крестьянин тоже встал на ноги, подходя к двери дома и аккуратно толкая её вперёд. - Блах'одарю вас. И 'покойной вам ночи.       - Да-да, покойной ночи! - Анненкова выбежала на улицу, тут же запрыгивая в мгновенно тронувшуюся коляску, и уже внутри расхохоталась, отнюдь не по-доброму. - Quel idiot! Et je ne reverrai plus jamais ce stupide garçon, enfin! Ce monstre va arrêter d'interférer avec mon bonheur avec Andre. J'espère que pierre l'apprendra bien!

Какой идиот! И я никогда больше не увижу этого глупого мальчишку, наконец-то! Этот уродец перестанет мешать моему счастью с Андре. Надеюсь, Пьер хорошенько проучит его!

      Новоиспечённая жена помещика Решетникова откинулась на спинку своего сиденья, коварно стреляя глазками в никуда, и угрожающе-пугающим голосом буквально прошипела:       - Ce serait bien si tu mourais, petit pécheur. Alexei, tu n'es plus sur mon chemin!

Было бы неплохо, если бы ты просто умер, маленький грешный мальчишка. Алексей, ты больше не стоишь у меня на пути!