Е sempre bene, господа

      Сидя на большом мягком кресле на балконе, Решетников молча наблюдал за восходом весеннего солнца, прыгающего из стороны в сторону по мере своего поднятия. Истории бабушки оказались правдой, Андрей даже жалел, что только в зрелом возрасте решился встать в четыре часа утра, чтобы увидеть это чудо природы. Хотя, наверное, это только к лучшему - в тридцать лет он сможет по-настоящему насладиться прохладным воздухом и единением с природой. Сожаление мгновенно прошло, мужчина расслабленно выдохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь на мерном пении каких-то птиц и тихом сопении в просторной комнате за спиной. "Возможно, стоило его разбудить?" - Помещик обернулся, невольно расплываясь в улыбке. Русые волосы, распластавшиеся по белоснежной подушке, и чуть подрагивающий во сне носик крепостного не могли не умилять его, Андре уже давно распрощался со своим сердцем. Теперь оно принадлежало не ему, а хрупкому ребёнку, так долго просившему поднять его с первыми петухами. Он с самого детства выходил на улицу ради "прыгающего солнышка", но именно в этом году ему, видимо, придётся пропустить свой ритуал.       Вновь отвернувшись, феодал многозначительно улыбнулся. Он легко мог разбудить свою куколку, невпервой уже, но этим утром он чувствовал какую-то вину. Слишком сильно напрягая подростка прошлой ночью, не обращая при этом ни капли внимания на его тихие, срывающиеся на стоны слова про страстную субботу, Решетников не хотел прерывать сладкие сны чуть вздрагивающего мальчишки.       - Ты снова встал раньше меня... - Тот же голосок, но звучащий теперь немного хрипло, заставил мужчину вновь подскочить на ноги и развернуться на сто восемьдесят градусов. - Андрей, кто из нас рабочий крестьянин, ты или я?       Слышать обычное обращение к себе всегда нравилось феодалу, это напоминало ему о родителях, а из уст мальчишки, разукрашенного с ног до головы розовато-фиолетовыми следами, - тем более. Так и хотелось обнять крепостного, поднять над землёй и крутить, крутить, крутить, слыша звонкий чистый смех и признания в любви в ответ на свои фразы. И всё это мужчина обязательно сделает, но чуть позже, на прогулке в лесу, а сейчас он должен был сдерживать себя.       - Христос Воскресе! - Брюнет, как кошка, плавно проскользил к расслаблено улыбающейся фарфоровой фигурке и аккуратно придвинул поближе к себе, держа за талию.       - Воистину Воскресе... - Вставая на мысочки пальцев, потянулся к гладковыбритой щеке своего покровителя.       Мимолётные, практически не чувствующиеся прикосновения губ почему-то заставили Алексея покраснеть и, не смотря в ласковые (как никогда) тёмные глаза, уткнуться в сильное плечо носом.       - Ну, пропотели мы вчера оба, ответ на твой вопрос сложно найти. - По кончикам ушей видя, что его провокация сработала успешно, Андре хохотнул и рукой растрепал мягкие волнистые волосы. - Солнце, завтракать пойдём? Ты же сам помогал Анне Павловне готовить пасху* и кулич, даже меня заставил, а сейчас вцепился в меня, как кошка коготками.       - Ты дразнишься... - Лёша слегка обиженно поднял взгляд на еле сдерживающего смех возлюбленного и надул губки. - Я сейчас к родителям уйду, а ты тут будешь над воздухом смеяться!       - Даже угрозы от тебя звучат прелестно, малыш. - Не в силах остановить неожиданную волну эйфории, Решетников крепче прижал к себе белое тело, боясь, что Белов действительно упорхнёт, как однажды. - Не переживай, мы в любом случае пойдём к твоим родителям, сегодня же великий праздник.       - Нельзя! - Неожиданно побледнев, подросток испуганно замотал головой. - Они ведь не знают, что мы...       - Ну и что? Солнышко, мы прошли через столько преград вместе, разве нас остановит какой-то разговор с родителями? Они хорошие люди, и к тому же... - Утягивая Алексея вслед за собой на кресло, помещик поцеловал куколку в лоб. - Я люблю тебя, и хочу, чтобы все об этом знали, особенно твои родственники.       - Да... да, наверное, ты прав. Но сейчас... - Зелёные глаза снова загорелись счастливым огоньком. - Я хочу кулич и смотреть на небо!       - Облака сегодня особенно чудесны, малыш.