Е sempre bene, господа

      «Нам очень много надо обсудить», - Алексей тихо фыркнул, но послушно поплёлся вслед за бывшим владельцем, соблюдая субординацию: он по-прежнему всего лишь прислуга, выкупленный крестьянин, а перед ним стоял настоящая элита общества, помещик. Хотя, даже если бы юноше пришлось разговаривать с кем-то «своего уровня», он всё равно вёл себя так же, ведь разница в возрасте для него тоже была весомой причиной оставаться кротким и вежливым. Он в принципе не любил разговаривать с кем-то сурово, а высокомерно уж тем более. Кричать тоже не было в его стиле, только на эмоциях он позволял себе слегка повышать тон, чтобы ускорить работу подвыпившего персонала в «высоких барах Петербурга».       Для Андрея Николаевича все эмоции внутри Белова потухли, пускай не так давно, но зажечь их снова одной искрой встречи уже точно не получилось бы.       А вот сам Решетников едва не кипел от бури, развернувшейся внутри. Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать шесть дней. Сорок три тысячи восемьсот двадцать четыре часа. Более двух с половиной миллионов минут. И почти сто пятьдесят восемь миллионов секунд. Ровно столько он не видел чуть ли не единственного человека, не вызывающего отвращения и ненависти, ровно столько он грезил о новой встрече и ломал голову над тем, как и куда же пропал мальчишка, выкупленный за сущие копейки, но ставший неотъемлемой частью жизни феодала. И вот сейчас, когда самая большая мечта наконец осуществилась, мужчина никак не мог дождаться того заветного момента, в который он сможет полностью раствориться в чужом голосе. Разговор, уже виднеющийся на горизонте, сам по себе обещал разрешение некоторых вопросов, а это уже очень радовало и даже слегка успокаивало. Только терпеть становилось всё сложнее и сложнее; наверное, именно поэтому Андрей уже в кибитке снял себя с предохранителя и начал тяжёлый допрос.       - Поехали ко мне, Коль. – Открыв дверь повозки, брюнет жестом пригласил парня сесть первым, первым делом дав команду кучеру. – Чем быстрее – тем лучше. Как только приедем, ты свободен будешь, думаю, Дарья обрадуется тебя до полуночи дома увидеть. – Сев напротив долгожданного гостя, он замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. – Могу я спросить тебя кое о чём?       - Вы вправе делать и говорить то, что вы считаете нужным сделать и сказать. – Алексей чуть прикрыл глаза и отвернулся к окну, боясь растаять и забыть все данные ему уроки. – Я же могу только выслушать вас и ответить. Поэтому, пожалуйста, спрашивайте меня, утаивать мне нечего, особенно перед чужим помещиком, я не могу опозорить в ваших глазах своего… хозяина.       «Изменения налицо», - брюнет молча кивнул, как бы соглашаясь со всем услышанным, - «моя фарфоровая куколка уже не такая хрупкая. И уже не моя…»       - Почему ты решил, что сбежать от меня, - это хорошая идея? Да, я каюсь перед тобой, хоть на колени готов стать, тогда я тоже нарушил свои обещания, я исчез утром. Но, ребёнок, я не просто так исчез, я оставил записку. Да, этого мало. Да, весь день меня не было. Да, да, да, много глупых ошибок, много недочётов, многое я сделал неправильно. Очень многое. Но я же не исчез, ничего не сказав! Я не сбежал, потому что мне просто захотелось! Я…       - …Я просто обманул тебя, отдав не родительское письмо, а то, которое я написал сам. Я продал тебя какому-то человеку, не удосужившись даже лично прийти на встречу. Я женился на следующий же день после того, как затащил тебя в постель и клялся в любви до гроба. Прошу вашего прощения, если забыл что-то. К сожалению или счастью, я не помню то, что было несколько лет назад.       - Да нет, ты ничего не забыл… - Мужчина сконфуженно цокнул языком. – Разберём всё по очереди?..       Кибитку тряхнуло на кочке, раздался недовольный крик кучера, обругавшего старого коня, и Решетников невольно отвлёкся на это происшествие, высунувшись в окно, отодвинув в сторону атласную шторку. На самом деле, ему просто хотелось соскочить с неловкого разговора, который оказался намного сложнее, чем он себе представлял.       - Поласковей с животным, немолодое уже! – Нахмурившись, брюнет вернулся в «салон», тяжело выдыхая. – Quel stupide Аnnenkova a pris le travail, la maîtresse dégoûtante, à mon Dieu, ne protège pas le bétail, ne choisit pas les gens…

Какую же бестолочь Анненкова взяла на работу, отвратительная хозяйка, ей-Богу, ни скотину не бережёт, ни людей не выбирает…

      Выругавшись на французском, Андре вдруг осознал одну совсем простую, но очень важную истину: паренёк, вымученно и одновременно с этим обиженно смотрящий в окно через сдёрнутую в сторону шторку, совсем не знал французский, не понимал ни единого слова. Вот почему он приветствовал хозяев по-русски, вот почему молчал во время вечернего разговора, вот почему не заступился за Николая, хотя раньше он всегда прикрывал других, принимая удар на себя.       - Chéri, mon enfant, tu sais parler français, tu le comprends? - Пристально наблюдая за каждым движением своего собеседника, мужчина прикусил щёку изнутри, ожидая абсолютно любой ответ. Хотя надеялся он на отрицательный. - Donne-moi juste la réponse, d'accord?

Милый мой ребёнок, ты умеешь разговаривать на французском языке, ты понимаешь его? <...> Просто дай мне ответ, хорошо?

      Алексей устало выдохнул и медленно повернул голову. В зелёных глазах, которые, казалось, побледнели за время разлуки, видна была только пустота и ничего кроме неё. Впрочем, и голос паренька чуть ли не с самого начала звучал как-то безучастно, ответ можно было предугадать заранее.       - Господин Решетников, если вы обращаетесь ко мне, то, прошу вас, не используйте французский, иначе разговор окажется абсолютно пустым, я не смогу поддержать его…       - Да, прости. – Слабо улыбнувшись, помещик кивнул. – Я сглупил.       Дальше ехать пришлось в полной тишине, ведь ни один не хотел первым её нарушать. У каждого была своя причина молчать: Решетников обдумывал свою реплику, которая и должна была ответить на все вопросы крепостного и оправдать при этом все совершённые поступки, а у Лёши в голове просто смешалось всё-всё-всё, вплоть до отдельных воспоминаний из детства. Знакомые виды вызывали смешанные чувства, хотелось выбежать на улицу и просто замереть в самом её центре, полной грудью вдыхая родной воздух. Всё здесь, в любимой губернии, было не таким, как в Питере, более живым и красивым: трава была мягче и изумруднее, деревья – выше и пышнее, пение птиц – мелодичнее и звонче, а небо…       На небо Белов смотреть не хотел. Уже несколько лет он заставлял себя смотреть только вперёд или прямо, ведь боялся, что его сердце просто не выдержит и остановится от переизбытка чувств. С голубым кусочком над головой было связано слишком многое, от одного только взгляда на него хотелось и петь, и плакать, и танцевать, и молча сидеть, соединяясь с природой воедино. Хотя даже по ощущениям можно было вынести верный вердикт: небо над губернией и небо над мрачно-дождливым Петербургом кардинально отличались друг от друга.       - Оставь нас здесь и иди домой, пока ещё не начало темнеть. Коня моего только уздой привяжи к дереву где-нибудь у дороги. – Андрей Николаевич снова высунулся в окно, не смотря на вздрогнувшего от неожиданности русоволосого мальчика. – И только попробуй рассказать об этом хоть кому-то, Николай, лично выпорю. Для всех ты отвёз меня ровно до поместья. Ни больше, ни меньше. Всё уяснил?       - Конечно, ‘Ндрей Николаевич, обижаете!       Повозка резко затормозила, а затем слегка покачнулась – извозчик спрыгнул на дорогу и устремился в обратную сторону – и снова приняла ровное положение. Решетников довольно улыбнулся и, лишь мельком посмотрев в сторону своего спутника, одним прыжком оказался на улице. А через пару мгновений дверь со стороны Алексея распахнулась, открывая его взгляду одновременно и красивое, и страшное место.       Зелёная полянка, медленно погружающаяся во тьму, и покосившееся деревянное нечто, когда-то бывшее мельницей.       Белов замер на месте, вжавшись в сиденье; каждая клеточка его тела была напряжена до предела, он едва не трясся. Место, несущее особую энергетику, почти доводило до истерики, раньше Лёша бы не выдержал и сорвался, может, дошло бы до слёз, но сейчас он уже умел контролировать себя.       - З… Зачем?.. – Голос вздрогнул вместе с обладателем. – Почему вы приказали остановиться здесь?.. Вы же хотели доехать до поместья, пожалуйста, давайте туда и поедем!..       - Не знаю, просто порыв такой появился. – Мужчина протянул руку к своему гостю, слегка наклонившись. – Выходите, №господин Белов№, наше путешествие заканчивается здесь.       «В поместье слишком много лишних глаз, ушей и ртов, каждое слово опошлят и разнесут по всей губернии», - выдохнув, брюнет на мгновение отвёл взгляд в сторону, - «лучше тут всё обговорить и домой поехать уже успокоившимися…».       - Я… Я сам выйду, спасибо. – Алексей с трудом поднялся на ноги и аккуратно спустился по ступенькам вниз, не поднимая взгляда. – Что вы хотите... узнать...?       Помещик неловко убрал руку и отступил назад. Конечно, он не ждал, что Лёша тут же бросится к нему в объятия, но и к такому резкому отказу готов тоже не был.       - Объясниться я хочу.       - Вы уже объяснились пять лет назад, господин Решетников, мне этого достаточно, честно. Если это всё, то, прошу вас, давайте поедем уже к вам в поместье и заберём ваши документы. Господин Покровский нуждается во мне, надо как можно скорее вернуться к нему.       - Мы поедем, обещаю, поедем, только давай выясним всё. Хорошо?       - «Обещаю»… - Парень горько улыбнулся. Ему уже были знакомы эти обещания, ничего хорошего они с собой не приносили. – Раз вы так на этом настаиваете, я, конечно же, отвечу вам на все вопросы...       Что спросить первым? Выбор у мужчины был совсем невелик, список состоял всего из двух пунктов, спрашивать которые было одинаково неловко и страшно. «Ты до сих пор любишь меня или уже разлюбил?» - именно это больше всего волновало Андре прямо сейчас, но услышать ответ он не был готов. Конечно, в своих мыслях он не один раз спрашивал у образа Лёши про его чувства, только вот в мыслях оставался прежний Лёша, такой же стеснительный и влюблённый, ответ его был до ужаса предсказуем. А настоящий Лёша стал загадкой, разгадать которую не представлялось возможным. «Почему ты исчез?» - этот вопрос уже озвучивался, но ответа на него не поступило. Он волновал не меньше, но и не больше. Сердце предательски пропустило один удар, от волнения брюнет осел на мох где-то у дерева и, зарывшись пальцами в волосы, громко выдохнул из лёгких воздух.       - На все, говоришь? – Он устало закрыл глаза. – Тогда скажи мне, на какой тебе легче будет ответить: про эмоции или про твои поступки?       - Мои?! – Алексей невольно дёрнулся вперёд, но затем снова натянул на себя безразличие. – Я не могу решать это, господин Решетников. – Он чуть пошатнулся, пытаясь перебороть в себе напряжение, и опёрся на стенку кареты. – Давайте лучше обсудим нашим с вами поступки, расставим все точки над «Ё» и больше никогда не будем пересекаться.       «Никогда?» - Помещик поднял голову, но тут же опустил её снова, - «никогда – это долго, очень долго…». А терять юношу ещё раз не хотелось от слова «совсем».       - Ладно, тогда первый мой вопрос из двух. – Решив, что остановить крепостного получится уже после «разбора полётов», он принял единственно верное, как казалось, решение. – Куда ты пропал в тот день, почему сбежал? Только не говори, что это из-за того, что я уехал сутра, я не приму…       - Вы продали меня, а теперь спрашиваете такую глупость? – Белов улыбнулся уголками губ, но так и оставался стоять на месте. – Конечно, я не имел права ослушаться вас, господин Решетников, но разве феодал вашего уровня может нарушить свои обещания? Как вы там говорили… «Не переживай, солнце, утром ты один не проснёшься, это было бы подло с моей стороны!». Как-то так, вроде бы, да? Хорошо, я нашёл вашу записку, пускай и после того, как весь день бегал и искал вас, но, думаете, она меня успокоила? Или она была просто отвлекающим манёвром? Вы ведь для этого свою жену послали к моему отцу, верно? Вы очень хорошо придумали, господин Решетников! Заставить меня поверить, что родители не хотят меня видеть, максимально расположить меня к себе, а потом продать. Надеюсь, выручка была достаточной для того, чтобы помочь вам забыть прошедшую ночь? Господин Покровский человек щедрый, думаю, если ваша жена включила своё обаяние, он и впрямь был готов заплатить, сколько вы скажете.       - Какая ещё выручка?! С чего ты вообще взял, что я тебя кому-то продал?! – Андрей Николаевич подскочил на ноги, чуть пошатнувшись, но пока не был готов приблизиться к некогда вольному мальчишке, так резко изменившемуся за пять лет. – Ты думаешь, я настолько подл, что мог совратить тебя, а потом отдать кому-то?! Ты рехнулся?! Я столько бегал за тобой, чтобы продать?! Лёша, ты сейчас сам веришь во всё то, что говоришь?! На кой чёрт мне тебя кому-то продавать?!       - А мне-то откуда знать?! – Белов вконец перестал контролировать себя, позволяя себе дать чувствам волю. – Если бы я знал, думаете, я сейчас спрашивал это у вас?! Или вы просто избегаете ответа и всё больше запутываете меня, чтобы остаться чистым?! Просто ответьте мне, зачем вам нужно было избавляться от меня?! Могли бы лично сказать об этом, так было бы менее обидно!       - Скажи мне, ты совсем идиот?! – Помещик окончательно вскипел и подскочил к юноше, за ворот притащив его поближе к себе. – Может, это ты находишь отговорки, чтобы просто не признавать, что тебе резко стало страшно и ты решил исчезнуть?! Конечно, очень удобно меня ненавидеть! Давай честно, это твоя безупречная тактика или что?!       - А если и так?! – Парень едва сдерживал себя от слёз, ведь расплакаться ему хотелось до ужаса сильно. – Что вы будете делать?! Зачем вам вообще нужно было снова со мной оставаться наедине, вам мало было моих страданий?! Или вам так скучно было все эти пять лет, что я стал единственным развлечением?!       - Это я для тебя был развлечением, маленький ты поганец! – Мужчина оттолкнул от себя русоволосого крепостного, из-за чего тот ударился затылком, но в гневе он не видел ничего. – Признайся уже в своём плане!       - А знаете, что?! Я признаюсь! Вы довольны?! Что теперь?!       - Теперь просто скажи мне, мелкий, ты хоть когда-нибудь меня любил?! Нет, не так, мне плевать, прыгал ли ты ко мне в постель по любви или нет! Сейчас ты любишь меня?!       На несколько мгновений повисла тишина, режущая уши, напряжение буквально летало в воздухе. Алексей потёр рукой голову и, тихо всхлипнув, поднял голову, пустыми глазами практически без зелёного блеска посмотрел на своего бывшего хозяина.       - Нет.