Вечность с тобой

      Всю следующую неделю Роджер проводит в прострации. Он даже не помнит, как добрался домой, позволяя себе лишь короткие перерывы на отдых, чтобы его конь не пал замертво в каком-нибудь лесу, в котором сам Роджер сгинул бы сам несколько дней спустя. Он не помнит, как мать обнимала его, утирая слезы шёлковым платком, как отец похлопывал его по спине, приговаривая, какой Роджер молодец. И он уж точно не помнит, как в первую ночь, лёжа в собственной кровати, просыпался каждые полчаса оттого, что ему снился Брайан.       — Чёртов Брайан, — ворчит Роджер, переворачивая очередную страницу книги, которую он с усилием старался читать, — вали из моей головы.       Брайан почему-то не проваливал.       На десятый день Тейлор готов был лезть на стену, он теряется в собственных мыслях и переживаниях, боится, что его отъезд никоим образом не поможет сохранить Брайану жизнь. Может, не стоило оставлять его, быть может, с ним ему было бы безопаснее, думает Роджер, просматривая очередную пачку писем, в которых их просили разобраться с очередными мстительными духами.       — Чёрт их дери, — он в сердцах отшвыривает письмо и ловит недоумённый взгляд Майкла, — мы же не грёбаные охотники за приведениями! Какого дьявола?       — Ты сам не свой последнее время, — Тейлор-старший откладывает своё письмо и внимательно глядя на сына, — уверен, что на последней охоте ничего не случилось?       — Всё в порядке, — отмахивается Роджер, поднимаясь за выброшенным письмом, — просто я устал от того, что люди относятся к нам так, будто мы обязаны спасать их никчёмные жизни.       — Разве нет?       — Боже, половина из тех людей, которых мы спасли, заслуживали того, чтобы призраки ими закусили, — Роджер сдавливает пальцами переносицу, пытаясь звучать спокойно. — Я не говорю о других тварях, но призраки не приходят просто так… Я просто пытаюсь сказать, может, нам не стоит спасать всех подряд?       — Роджер…       — Я знаю, что ты скажешь, — он закатывает глаза, — спасать людей и далее по списку, но, может, эти люди не должны быть спасены. Может, мы пытаемся играть в Бога, когда вмешиваемся в их судьбу?       — Ты действительно не хочешь рассказать, что произошло на последней охоте? Раньше ты так не рассуждал, — Майкл выглядит взволнованным, но Роджер отчаянно делает вид, что не замечает, каким беспокойством горят глаза его отца.       — Ничего, пап, — он качает головой и тянется за новым письмом, — миссис Джонс просит разобраться с духом её бывшего повара, пишет, что он перепугал всё поместье. Дерьмо, она даже не догадалась о том, что можно попросить нас об этом при личной встрече, она ведь живёт на другом конце Ореховой рощи. Чертова снобистка, проще ведь черкнуть пару официальных строчек о том, как она напугана, бедная, чем прийти и от всего сердца попросить помощи, — Роджер с отвращением морщит нос. — И ведь ни слова о том, что она относится к своим людям хуже, чем к дерьму.       — Я всегда знал, что ты ненавидишь миссис Джонс, — говорит Майкл, как только Роджер заканчивает говорить. — Это из-за её дочери?       — Ч-что?       — Она пыталась женить тебя на ней, помнишь?       — При чём здесь это? — искренне не понимает Роджер и глядит на отца так, будто у того неожиданно выросла вторая голова. — Ты вообще слышишь, о чём я тебе говорю?       — Я понимаю тебя, Родж, — отец согласно кивает, и он почти чувствует облегчение, — но проблема в том, что мы не можем позволить себе выбирать, достоин этот человек жизни или нет, — он пожимает плечами. — В таком случае, чем мы лучше тех, кого ты презираешь?       — Мне просто хочется справедливости, — вздыхает Роджер, прикрывая глаза. — Может, я мог бы попытаться начать играть по новым правилам? — он смотрит на отца, ища в его взгляде поддержку, чёрт, он должен чувствовать себя уверенно хоть в чём-то — Майкл тепло улыбается, демонстрируя молчаливое согласие.       Роджер думает, что надо было бы найти дело да поскорее, чтобы не было времени постоянно возвращаться мыслями к Брайану, черти бы его припекли, Мэю.

***

      Брайан проживает очередную одинокую неделю, гадая, насколько его идея окажется безумной и насколько тяжело ему будет воплотить её в жизнь. Пожалуй, история с Роджером его кое-чему научила, поскольку теперь он не сомневается в своём решении найти способ покинуть этот мир. Конечно, Роджер говорил, что он заслуживает жить, как никто другой в этом мире, но Мэй ему отчего-то не верит, возможно, сказывается отвращение к самому себе и своему роду в целом. Самоубийство не поможет, это Брайан помнит еще с девятнадцатого века, когда он впервые попытался убить себя.       По неизвестным причинам, вампирская сущность не позволяет ему умереть по собственной воле: лет эдак восемьдесят назад Мэй пробовал утопиться, он думал о мучительной смерти, пока его лёгкие будут наполняться водой, вытесняя жизненно необходимый кислород, но на место ожидаемой агонии пришло лишь разочарование; Брайан просто вымок до нитки, а в его кудрях даже успела поселиться какая-то особо смелая рыбёшка. Десятилетие спустя он попытался сбросить себя со скалы и тоже потерпел неудачу; вместо переломанных в порошок костей и размозжённого черепа он получил… ничего. Будто какая-то кошка он приземлился на ноги и отделался лёгким испугом. Ещё через несколько лет он пытался вынести себе мозги, но и в этой ситуации Мэй не получил ожидаемого результата — ему пришлось смотреть, как рана на правом виске медленно но верно затягивается, не оставляя и намёка на то, что Брайан совершил несколько минут назад.       Так что теперь ему предстояло постараться найти более действенный способ (учитывая весь его послужной список неудачных попыток самоубийства в прошлом, ему требовался просто действенный способ). Конечно, он мог бы до скончания веков пялиться в зеркало и заниматься самоедством, но вампир не уверен, что данная процедура возымела бы хоть какой-то эффект.       Мысль о том, чтобы спровоцировать на подобное действо охотников, приходит сама собой, когда перед глазами вновь возникает Роджерово лицо с этими его огромными глазами, горящими осуждением. Почему-то он не сомневается в том, что его решение не понравится охотнику, каким бы абсурдом это не казалось со стороны. Единственное, что останавливает его от подобного рода глупости, так это осознание того, что зачастую охотники и понятия не имеют о том, как правильно убить вампира, если судить об этом по тем знаниям, с которыми к нему приехал Роджер долгие-долгие недели назад. Фактически, он может пойти зря против своих принципов (а ему придётся это сделать, если он хочет привлечь внимание охотников), а на деле окажется, что всё это зря, если в его дом заявятся люди, желающие убить его святой водой. И Брайан уверен, что такие люди найдутся, потому что только Роджер знает всю правду о вампирской сущности, только ему Брайан рассказал о себе, ни унции не утаивая.       Пока он ещё не знает, что должен сделать, чтобы несколько десятков охотников захотели получить его голову, но уверен, что ему это точно не понравится. И Роджеру, наверняка, тоже.

***

      Когда Роджеру приходит письмо от его старинного друга Люка Дикона (сына того самого Джона, который отправил его к Брайану пару месяцев назад), он не то чтобы удивляется, чувство, которое он испытывает напоминает, скорее, дежавю. И Роджер не уверен, что это не заставляет его слегка запаниковать.       В своём письме младший из Диконов сообщает о том, что в окрестностях той самой деревушки, где Роджер охотился на Брайана, стали пропадать домашний скот и люди, которым этот скот и принадлежал. Он также пишет, что на данный момент у него есть две идеи, которые немного противоречат друг другу. Первая идея заключалась в том, что в тех краях завелась чупакабра, о которой не было слышно последние лет пятьдесят, да и вообще не факт, что вся эта гадость не была истреблена. Второй же мыслью, причём наиболее вероятной, был факт появления неосторожного вампира или целого вампирского гнезда, что само по себе тоже было странно с учётом того, что совсем недавно там был истреблено вампирское гнездо (правда, состоящее из одного вампира, и не истреблено, но никому об этом знать не нужно, думает Роджер), так что пару лет в тех краях должно быть тихо, ведь вампиры не любят сеять лишнюю панику, если они, конечно, не лишены здравого ума.       Тейлору это всё кажется подозрительным настолько, что он готов отправиться на дело прямо сейчас, не сообщив об этом никому и должным образом не подготовившись. Слава Богам, у него ещё сохранилась частичка здравого смысла, так он он идёт писать ответное письмо, в котором сообщает, что займётся этим самостоятельно. Если это то, о чём он думает, то ни одна живая душа не должна прознать, кто виноват в происходящем.       — Брайан-Брайан, что же ты, сукин сын, задумал? — вопрошает он в темноту ночи, не надеясь получить ответ.

***

      Когда в его дом врывается охотник с оружием наперевес, Брайан даже не удивляется, ведь это то, что ему действительно было нужно после того, как Роджер покинул его. Он ждал, поистине ждал того, кто избавит его от вечных мук и страданий, подарит свободу и вечность для искупления грехов. Он просто стоит, закрыв глаза и затаив дыхание, ждёт, пока наступит долгожданное освобождение… но этого не происходит, поэтому вампир решается приоткрыть глаза и взглянуть смерти в лицо. Когда он видит того, кто должен его убить, его сердце перестаёт биться.       — Видишь, — тихо говорит он, глядя на хмурого охотника, — тебе всё-таки придётся сделать то, что должен. — Голос звучит надломленно, и не нужно быть гением, чтобы понять, как тяжело ему дались эти слова.       — Где пропавшие люди? — Брайан видит, как губы сжались в тонкую линию, видит, как хмурятся брови.       — В безопасности, — он тяжело вздыхает, не сводя глаз с лица напротив, — на ферме мистера Рида, полмили в южном направлении отсюда.       — Хорошо, — тихий кивок, рука с оружием опускается на уровень вампирской груди. — Зачем?       — Зачем, что?       — Зачем ты это сделал? — Роджер пригвождает его взглядом к полу и заставляет потупить взор.       — Потому что ты не смог убить меня…       — И ты понядеялся, что это сделают другие?! — вспыхивает Тейлор, поднимая арбалет и упираясь кончиком стрелы вампиру в подбородок. — Думал, что я не узнаю, что я не догадаюсь? Что ж, ты ошибся.       — Роджер, я…       — Я дал тебе возможность зажить нормальной жизнью, попытался отпустить, и для чего? Чтобы через две недели ты решился на это? Да ты ведь даже не смог убить этих проклятых людей, неужели тебе это ни о чём не говорит?       — Не у всех историй есть хороший конец, Роджер. Моя история не имеет счастливого финала…       — Придурок, — ворчит Роджер, отнимая арбалет и опуская его на пол. — Что заставило тебя пойти на это? Всё ведь было хорошо, пока я был здесь, ты ведь был почти счастлив.       — Был, — соглашается Брайан, — но ты уехал и забрал эту частичку счастья с собой.       — Я что-то увёз и не заметил? — Роджер хмурится, пытаясь понять, что он мог забрать у Мэя.       — Да, — кивает Брайан, — себя…       — Ч-что? — смотрит так, будто боится поверить в то, что услышал. Будто Брайан только что не сказал, как сильно нуждается в нём. — Повтори.       — Всё то время, что ты был рядом, ты был причиной моего счастья, а потом…       — Сукин ты сын, — перебивает его Тейлор и вновь прижимает арбалетом к стене так же как в их первую встречу, — ты настоящий сукин сын, — шепчет он, а затем целует.       Медленно, слегка касаясь губами чужих, будто боится, что Брайан исчезнет, что это всё иллюзия, что это ненастоящий Брайан сейчас урчит в поцелуй. И Роджер боится проснуться, боится узнать, что настоящий Брайан уже мёртв от руки того охотника, который оказался быстрее и ловчее. Но он перестаёт сомневаться в реальности происходящего, когда Брайан гортанно рычит и прижимает его к стене, отчего Тейлор ударяется затылком и шипит.       — Я не позволю тебе умереть, — говорит Роджер, когда Брайан отстраняется, глядя на него затуманенными глазами, — не рядом со мной, — он опускает ладонь на Брайанову щёку и мягко её поглаживает, будто говорит, что отныне всё будет хорошо, что история Брайана всё-таки имеет счастливый финал.