Truth or Dare

– Гермиона, привет, – крикнул Мэтт, появившись на пороге кафе. Джереми испытал дикое желание прямо сейчас спрятаться под стол, возле которого стоял, или же запустить кружкой в голову однокласснику. Но поскольку такая самодеятельность могла выйти боком, Грейнджер продолжал улыбаться во все тридцать два зуба. Он проследил за Муром, делая ставку, за какой столик тот сядет. И, надо сказать, не ошибся, потому что Мэтью, по традиции уже, сел в самом углу, на диванчике, проигнорировав столики со стульями, стоящие в центре зала. В том, что Мур закажет сэндвич с бифштексом и чай с лимоном или сок, Джереми не сомневался. Тут набор продуктов тоже не менялся. Создавалось такое впечатление, что Мэтт просто читать не умеет, потому выучил одну строчку из меню и теперь почти ежедневно её повторяет. Ну, то есть не каждый день, а, когда всё-таки что-нибудь заказывает. Иногда Мур покупал только сок и сидел на месте часами. А прогнать его не было возможности. Какие могут быть претензии, если заказ сделан и теперь посетитель этим заказом занят? Время от времени Джереми в голову закрадывались подозрения, что Мэтт приходит сюда, чтобы наблюдать за ним, а не потому, что страстно захотелось сока, и именно из кафе, а не из супермаркета. Ладно, перед компанией можно было и здесь порисоваться. Но, когда приходишь в одиночестве... В общем, по мнению Грейнджера, подобные вылазки были напрасной тратой денег и времени. Он последний раз провёл салфеткой по столешнице, смахивая пыль, и направился к однокласснику. Единой формы в кафе не было. Причастность к штатным единицам заведения определялась лишь по фартукам. И то, что они хотя бы частично скрывали идиотские клетчатые рубашки, Мэтт считал неоспоримым плюсом. Он, как и его приятель, причислял себя к настоящим эстетам, потому стиль Грейнджера вызывал у них едва ли не нервный тик. При этом с утверждением, что Джереми, внешне очень симпатичен, спорить не стал бы, потому что глупо отрицать. Конечно, кукольной красоты там не было, но парню такая и не нужна. Когда Грейнджер смотрел на что-либо из-под полуопущенных ресниц, даже далекому от мира искусства Муру хотелось взять карандаш, лист бумаги и запечатлеть этот образ в качестве карандашного наброска. Или просто сфотографировать одноклассника, чтобы это выражение лица не кануло в неизвестности, а осталось в памяти, и можно было любоваться на него в любой момент, когда этого захочется. Пожалуй, Мэтту хотелось не реже, а намного чаще, чем Винсенту, но он об этом, конечно, не торопился говорить. Не потому, что отказа боялся или дружбу на карту ставить не хотел, просто понимал, что по своей воле Джереми никогда не согласится с ним встречаться. В их отношениях не было особых драк и ненависти, просто ледяное равнодушие, изредка нарушаемое парочкой подколов. Иногда Мур ловил себя на мысли, что лучше бы было открытое противостояние, чем такое вот отношение, которое, как известно, хуже смерти. Грейнджер никогда не скрывал, кто ему нравится в школе, а портить отношения с лучшим другом вот так, рискуя попусту, было немного не с руки. Мэтт предпочитал думать, что его влюбленность испарится в неизвестном направлении, а «Гермиона» пусть себе встречается с Блэквудом. Раз уж они оба этого хотят. Несмотря на принятое решение, согласно которому Мэтт не вмешивается в отношения лучшего друга, отказать себе в удовольствии посмотреть на Джереми, не получалось. Потому Мур исправно шатался в это кафе и наблюдал за работой одноклассника, понимая, что его взгляды замечают. Грейнджер нервничал, это было заметно по его напряженной спине. Иногда он передергивал плечами, сводил лопатки, словно пытался избавиться от чужого взгляда. Иногда оборачивался, и в эти моменты Мэтью делал вид, что рассматривает других посетителей кафе или то, что происходит на улице, но никак не официанта. – Привет, – произнес Джереми, даже для вида блокнот не доставая. – Тебе, как обычно? – Посмотрим. Я вообще-то сегодня не за этим. – Правда? А зачем? Снова хочешь устроить свидание для своего друга? Если да, то я сразу отвечаю отказом. Так ему и передай. Грейнджер сложил руки на груди и бедром прислонился к столешнице, невольно привлекая чужой взгляд. Джинсы у него были самые обычные, если закрыть глаза на то, что Джереми, решив побыть оригинальным, слегка их разрисовал, поставив на каждой штанине по несколько отпечатков своих ладоней. Такие же отпечатки были и на карманах сзади, создавая впечатление, будто какой-то дико страстный маляр прижимал парнишку за задницу, предварительно опустив ладони в краску. Во время этого «урока рисования» Грейнджер собирался ещё и спереди на стратегически важном месте оставить подобный отпечаток, но подумал хорошенько и от первоначальной идеи отказался. Понял, что провокация провокацией, но за это и по лицу можно отхватить. Пусть даже никто особого внимания чужим нарядам не придавал, такие джинсы точно не остались бы незамеченными. Но вовсе не этот рисунок привлёк внимание Мэтта, а слегка задравшаяся рубашка, из-под которой выглядывало немного обнаженной кожи. Такой же белой, совершенно не тронутой загаром, как лицо и руки. Вроде и понятно было, что Джереми негде получить первоклассный загар с такой-то погодой, но... Но другие жители как-то умудрялись получить хоть мизерную, но толику солнечного цвета. Настолько бледным был только Грейнджер. И это почему-то заводило. – Нет, в назначении свиданий я посредником больше не работаю, – хмыкнул Мур. – Если захочет, сам к тебе подойдёт, а не станет подсылать меня с целью разузнать возможную реакцию объекта своей любви. – Боюсь, ответ мой ему не понравится. – Свидание прошло плохо? – Отвратительно, – вздохнул Джереми, не очень понимая, почему вдруг захотелось пооткровенничать. Видимо, разочарование в Блэквуде было ещё сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. – Даже так? – Мэтт вскинул бровь. Он был уверен, что свидание прошло отлично. Во всяком случае, Винсент нагружал его своими восторгами почти всё утро, наплевав на то, что Мур всеми силами пытался продемонстрировать, насколько ему этот разговор неинтересен. Наверное, плохо доносил, потому что ему всё равно старались рассказать о неповторимом Джереми, который вообще нереальный и восхитительный. С таким хоть на край света, хоть секретную спецоперацию выполнять. С последним Грейнджер не стал бы спорить. Агентам ведь следует вести себя тише воды, ниже травы, чтобы никак своё присутствие не выдать и не сорвать всю операцию. Они вчера вели себя именно так. – Даже так, – подтвердил Джереми, но тут же поспешил сменить тему разговора. – Так что ты будешь? Всё, как обычно? – Да, – кивнул Мэтт. – Как обычно. Сок. Грейнджер второй раз за день испытал острую потребность запустить кружкой в чужой лоб, но лишь улыбнулся, как того требовала профессиональная этика. – Какой? – Ананасовый. – Хорошо, – Джереми развернулся и отправился выполнять заказ. Больше от него Мур ничего не дождался. Хотя, ему и не на что было претендовать в данных условиях. В кафе было достаточно многолюдно, почти все столики оказались заняты, что совсем неудивительно. Погода снова радовала. Над городом нависали серые тучи, и в самое ближайшее время обещала начаться гроза. Во всяком случае, гром уже несколько раз прогремел, а в отдалении, ближе к территории лесного массива сверкнула пара молний. Мэтью с тоской подумал, что в Бермингеме каждое лето так проходит. Все идут или в боулинг, или в кафешки, или таскаются в торговые центры. Школьники, в основном, не за покупками, а чтобы покататься на эскалаторе и поглазеть на витрины. Ах да, был ещё кинотеатр и несколько аттракционов в парке, но туда больше дети ходили. Ученики старшей школы старательно делали вид, что выше этих детских развлечений, потому их внимание подобной ерундой не привлечь никогда в жизни. В Бермингеме все слишком зависели от общественного мнения. Городок был небольшой, а потому сказав что-то в одном его конце, следовало готовиться, что эти слова совсем скоро будут обсуждать на другом конце. – Ваш заказ, – вновь профессионально улыбнулся Джереми, поставив перед Мэттом стакан с соком. – Приятного аппетита. Мур, успевший позабыть о заказе, вздрогнул от неожиданности. Грейнджер подобрался к столу бесшумно, потому, когда он заговорил, Мэтт немного испугался, но тут же постарался взять себя в руки, не выдать нервозность. – Спасибо. Слушай, Джереми... – Да? Грейнджер удивился, что ему ответили, да ещё и по имени назвали, а не дурацкое прозвище в сотый раз озвучили. Это было немного странно. В любом случае, Джереми постарался сделать вид, будто ничего не произошло. Он вновь прислонился бедром к столу, сложил руки на груди и немного склонил голову вперёд, чтобы волосы слегка занавесили лицо. Шляпу на работе ему носить не разрешалось, что совсем неудивительно. Правила этикета никто не отменял. На улице – сколько угодно, в помещении – запрещено. Волосы действительно лицо прикрыли немного, глаза точно нельзя было разглядеть. Мэтт видел только кончик носа и приоткрытые губы. То ли Грейнджер нарочно пытался сексуальность напоказ выставить, проверяя, как на него реагируют окружающие, то ли это у него непроизвольно получалось. – Я вообще-то с определенной целью пришел. – Правда? – Да. – И с какой? – Снова по просьбе Винсента, – усмехнулся Мур. – Но на этот раз с несколько иным посланием. Блэквуд просто просил тебе передать, что он немного задержится, потому в твой перерыв не сможет приехать. – А почему? – Я не очень понял, что к чему, но, кажется, ему отец поручил какую-то знакомую встретить. Винсент отправился выполнять наказ. – Ну..., – Джереми, если честно, даже не знал, что сказать. – Окей, – выдал через пару секунд размышлений. Больше ему и нечего было произнести, потому что любые рассуждения вообще не в тему были. А, скажи он то, что у него на языке вертелось, это прозвучало бы, как оскорбление. Во всяком случае «окей» выглядело намного нейтральнее, чем «мне наплевать». Признаться откровенно, на языке у него всё это время вертелась именно вторая фраза, но Грейнджер помнил о том, что ему ещё год в этой школе учиться, потому проблем лучше не наживать и сохранять со всеми мирные отношения. Драки никогда не были его коньком, потому переходить дорогу кому-то, вроде взрывоопасного Винсента оказывалось себе дороже. – Ничего передать ему не хочешь? – Я? Если честно, то нет, – улыбнулся Грейнджер, но не так, как улыбался до этого. Профессионализма не было, только истинное человеческое отношение. Когда он улыбнулся, на щеках появились милые ямочки, а ещё Джереми смешно наморщил нос. Но от его веселья очень быстро ничего не осталось. Грейнджер вновь стал живым воплощением серьёзности и поинтересовался: – Это всё? – Да, – отозвался Мэтт. – Тогда я пойду. У меня дел много. В который раз за сегодняшний день Джереми отвернулся и направился к только что освободившемуся столику, убирать грязную посуду и протирать столешницу. Мур, поняв, что разговор окончен, снова отвернулся к окну. Отсюда была видна стоянка, и Мэтью пытался найти среди автомобилей свой. Он как раз занимал одно из тех парковочных мест, что отсюда были видны прекрасно. Сок, стоявший на столе, Мура не особенно интересовал. Мэтт и заказ-то делал больше, как предлог, чтобы иметь возможность немного здесь посидеть и понаблюдать за действиями одноклассника. Молчаливо, восхищенно и без лишних действий со своей стороны. Всё-таки о Грейнджере ходили разные слухи. Его считали странным не только из-за стиля одежды, но ещё и потому, что у парня была привычка – по ночам гулять в парках, которых в Бермингеме насчитывалось целых три. Зачем ночью шататься по паркам – оставалось загадкой. На самом деле Джереми просто проверял теорию о повышенном уровне преступности в таких вот местах, но так ни разу ни одного приключения на свою голову не нашел. Вообще поступки его сложно было назвать разумными, они больше походили на глупость в высшей степени, но Джереми просто убивала атмосфера этого города. Он много раз просил родителей вернуться в большой город, но они почему-то с ослиным упорством отговаривали его от этой затеи, отвечая, что лучше места просто нет. И прекрасен Бермингем именно тем, что здесь тихо и спокойно. Преступность на нуле, можно спокойно отпускать ребенка на работу и в школу, оставлять дом открытым, не боясь, что оттуда вынесут всё, что можно и нельзя. Грейнджеру нравились большие города, привлекал ритм их жизни, здесь же он чувствовал себя ужасно, словно его ограничивали какими-то рамками. Даже тот роман с парнем постарше был не проснувшейся в подростке страстью, а именно попыткой убежать от скуки, от серых будней, которые являлись постоянными спутниками каждого из жителей города. Джереми в мечтах представлял себя великим детективом, которому вот-вот поручат важное дело, и он возьмется за расследование. В парки он ходил именно ради поиска улик, но поскольку преступлений не было, то и улики тоже, как класс, отсутствовали. Разумеется, Бермингем не был совсем уж идеальным городом. Здесь тоже были свои маргиналы, отбросы общества, что называется. Они жили далеко от центра, практически в резервации. Вот у них постоянно были какие-то скандалы, драки, поножовщина. Но все прекрасно знали, что там за районы, потому по ночам туда не совались и продолжали наслаждаться образцом идеального общества, созданным муниципальными властями и поддерживаемым жителями. С обитателями неблагополучных районов полиция сама разбиралась. Там ничья помощь не требовалась. Джереми снова оставался в пролете. Мэтт поднес к губам стакан с соком и сделал глоток. Внимание его целиком и полностью сейчас было приковано к окну. На стоянке появилась машина Винсента, который, кажется, справился со своими обязанностями намного быстрее, чем предполагал и всё-таки выбрался в кафе, чтобы повидаться с Грейнджером. Дверь со стороны пассажира открылась, и первой на улице появилась фигура в черном плаще, перехваченном на талии тонким красным пояском, с кокетливым бантиком на застежке. Девушка тряхнула головой, капюшон упал. Длинные волосы, до этого скрытые капюшоном, потрясающей пшеничной волной рассыпались по плечам. Девушка подхватила с сиденья сумку и, облокотившись на крышу, стала дожидаться Винсента. Когда он подошел к ней, сразу же подхватила парня за локоть. Вдвоем они и направились к кафе. Одного взгляда в сторону девушки было достаточно для того, чтобы понять: она приехала издалека, потому что здесь таких красоток не водилось. И одевались здесь жители обычно намного скромнее. Плащ у девушки был коротким, едва доставал до колен, но из-под него ничего не выглядывало, то есть, юбка или платье были значительно короче плаща. Босоножки, подобные тем, что надела знакомая Винсента, здесь были чем-то из области фантастики. Высоченный, умопомрачительный тонкий каблук. Ленты на щиколотке завязаны бантом. Макияж на лице тоже был слегка вызывающим. Точнее, глаза густо подведены черным. Верхние пуговицы на плаще были расстегнуты, выставляя на всеобщее обозрение глубокое декольте. Своим внешним видом девушка привлекла к себе внимание не только Мэтта, но и других посетителей, заинтересованно смотревших в ту сторону. Дверь кафе открылась. Первой в зал прошествовала девушка, по полу застучали каблуки, а уже вслед за ней появился и Винсент. Мэтью перестал пялиться в окно и обратил свой взгляд в сторону двери. Интерес к личности этой девушки проснулся моментально и даже мысли о Грейнджере отступили на второй план. Выбирая между Джереми и посетительницей кафе, Мур без раздумий остановил свой выбор на девушке. К тому же, такого рода отношения были ему ближе, потому как практиковались гораздо чаще. Когда-то у Мэтта были отношения с парнем, но долго они не продлились. Хотя бы потому, что обитал тот парень в соседнем городе, и встречи были достаточно редкими. Сначала раз в неделю, потом раз в две недели. В какой-то момент они сошли на нет, и Мур решил, что с девушками ему встречаться проще, легче и интереснее. А Джереми... Нет смысла на это существо своё время тратить. Может внешне он и интересен, но бегать вместе с ним по паркам, пытаясь придумать великий план по спасению популяции жуков-носорогов – не совсем то, чего Мэтту хотелось. Джереми производил впечатление человека, для которого жуки-носороги и прочая малоинтересная ерунда – вещь жизненно необходимая. – Привет, – произнес Винсент, подходя к столику. – Добрый день, – улыбнулась девушка, которая вблизи оказалась ещё красивее. – Привет, – отозвался Мур, отставив свой сок в сторону. – Грейнджер здесь? – поинтересовался Блэквуд, оглядывая зал. Джереми куда-то делся и в зале не появлялся. То ли не хотел пересекаться с одноклассником, то ли у него какие-то дела наметились, не требовавшие отлагательств. В любом случае, в зале появилась девочка в фартуке с логотипом заведения, а не Грейнджер. – Был, но куда-то делся. – Облом, – хмыкнул Винсент. – Ну да ладно. Кстати, – он повернулся к своей спутнице. – Это Мэтт. Я тебе о нем рассказывал. Мэтт, это Лина. – Вообще-то Анжелина, – пояснила блондинка. – Но друзья называют меня Линой. Надеюсь, мы станем друзьями. Она, наконец, разделалась с пуговицами на своём плаще и повесила его на спинку стула. Мэтт не ошибся, платье на девушке было совершенно очаровательное. Тесный футляр со складчатой юбкой, заканчивавшейся на середине бедра. Того же черного цвета, что вся остальная одежда. Кроме того, на шее девушки была тонкая цепочка витиеватого плетения, с кулоном в виде паучка. У него были тонкие лапки, тело тоже было черным, а вот глаза почему-то красными, словно это и не паук, а какой-то вампир, одержимый жаждой крови. Поймав себя на таких мыслях, Мэтью усмехнулся про себя. В вампиров, оборотней и прочую потустороннюю чушь он никогда не верил. Просто девчонка, скорее всего, была готессой, потому одевалась и красилась подобным образом. Анжелина протянула Муру ладонь, и он отметил про себя, что в дополнение к кулону идёт ещё и браслет. То же плетение, что и у цепочки, а на самом браслете паутинки, в одной из которых располагается вольготно всё тот же паук. – Я тоже на это надеюсь, – ответил Мэтт, пожимая протянутую ладонь. Вообще-то он мог её поцеловать, но не рискнул этого сделать. Реакция девушки на этот поступок могла быть самой разной, начиная от поощрения, заканчивая раздражением. Мало ли... Кто знает, как она относится к подобном жестам? Никто не гарантировал поощрения, потому Мур решил ограничиться нейтральным действием. Анжелину всё устроило, потому что она снова улыбнулась учтиво, а затем грациозно опустилась на стул. Она сидела прямо напротив Мэтта, и у него появилась прекрасная возможность рассматривать не только девушку, но и вырез на платье и паучка, устроившегося как раз в этом самом вырезе. Девушка своего бюста, кажется, совершенно не стеснялась, потому и подчеркивала его с помощью подобных нарядов и украшений, а не скрывала под бесформенными балахонами. – Ты хочешь чего-нибудь? – поинтересовался Винсент, обращаясь к девушке. Она некоторое время провела в раздумьях. Оглядела обстановку кафе, словно пыталась сопоставить его интерьер и меню. Насколько небезопасно есть что-то, приготовленное здесь. Видимо, в конце концов решила, что можно рискнуть, потому что произнесла решительно: – Сок. Пожалуй, я буду сок. – Тогда... – Эй, Гермиона, – снова крикнул Мур, заметив Джереми, пересекавшего кафе. Грейнджер уже переоделся, потому никакого фартука не было. Зато появилась его идиотская шляпка и легкая кожаная куртка. Несмотря на то, что на дворе стояло лето, постоянные дожди обеспечивали холодную погоду. Здесь вылазки на озеро или же пикники были чем-то из области мифов и преданий. Хотя, кому-то везло. Некоторые люди умудрялись и на природу выезжать, и пикники устраивать, и солнцем насладиться. Наверное, это были самые активные жители города, которые, не поддаваясь общей лени, в солнечные дни не сидели в четырех стенах. Мэтт обычно предпочитал лежать в шезлонге во дворе. Выбраться куда-то он мог только в том случае, если кто-то звал, а звали редко. Это, пожалуй, было в крови у жителей Бермингема. Сидеть дома, никуда не выбираясь. Разве что молодежь иногда ходила всё в те же боулинг, бильярдную, кинотеатр или в кафе. Взрослое население по вечерам на улицах почти не показывалось. Анжелина обернулась, чтобы посмотреть, кого именно зовет её новый знакомый и несказанно удивилась, когда увидела, что в их сторону вытаращился парень в странном одеянии, а вовсе не девчонка, как она предположила. – Гермиона? – удивленно переспросила Лина. – Парень? – У него фамилия Грейнджер, – пояснил Мэтью. – Поэтому такое прозвище. – О нем ты мне тоже рассказывал, – усмехнулась девушка, обратившись к Винсенту. – Признаться, рассказ не передал всего очарования. Я представляла его иначе. Вообще-то обаятельный молодой человек. Чисто внешне. Но его стиль ужасен. – Ты впервые в Бермингеме? – спросил Мур, пытаясь обратить внимание девушки в свою сторону. Её пристальное внимание к Джереми несколько угнетало Мэтта, решившего направить всё обаяние на обольщение новенькой в городе. – Да, – ответила Лина. – Обычно Винсент приезжал ко мне в гости, а в этот раз я решила навестить его. – Вы давно знакомы? – Если честно, то да. – Друзья детства? – Немного больше. – Неужели? – Вообще-то наши родители обручили нас ещё в раннем детстве, – пояснила Анжелина. – Когда мне исполнится двадцать пять лет, мы поженимся. Правда, Винсент? – Правда, – отозвался Блэквуд. При этом вовсе не выглядел расстроенным, что удивительно, учитывая его недавние сопли и вздохи по Грейнджеру. По всему выходило, что его перспектива женитьбы на этой девушке совершенно не расстраивает. Более того, воодушевляет. А Джереми был временным развлечением, одним из пунктов плана, гордо именуемого: «Что я должен попробовать в молодости». – Совсем нескромный вопрос, но... – Мне семнадцать, – ответила Лина, не дожидаясь, пока вопрос озвучат полностью. – Вы что-то хотели? – спросил Грейнджер, подходя к столику. – Если честно, у меня сегодня короткий день. Мне нужно на приём. – На какой приём? – удивился Винсент. Он по-прежнему рассчитывал на разговор с Джереми, а тот, судя по всему, нет. Потому и назначил встречу в кафе, зная, что к тому времени, когда Блэквуд появится здесь, он уже благополучно свалит. – К стоматологу, – пояснил Грейнджер. – Зубы болят? – Нет, просто плановый осмотр. – Ты ходишь на плановые осмотры? – изумился Мэтт. – Вообще-то да. – Зачем? – За здоровьем надо следить, – произнес Джереми равнодушно. – Может в походах по врачам приятного мало, но это нужно делать. На этот раз он не прислонялся бедром к столешнице, а оперся на нее ладонями, стоя вполоборота и к Винсенту с его спутницей, и к Мэтту, с которым в данный момент разговаривал. Блэквуд проследил направление взгляда своей спутницы и слегка толкнул её локтем в бок. Она посмотрела не него и сделала едва заметный жест в сторону Грейнджера. Точнее, его руки с кольцом. Винсент напрягся. Он пока точно не знал, с какой целью приехала Лина, но понимал, что просто так, ради визита вежливости, девчонка не стала бы срываться с места. Скорее всего, у нее какое-то срочное поручение, не терпящее отлагательств, именно поэтому она сейчас в этой дыре, а не в Лондоне, где проводит большую часть своего времени. И, судя по всему, что-то в Джереми её напрягло. – Какое красивое у тебя украшение, – произнесла Анжелина. – Что? Грейнджер, увлеченный беседой с Муром, не сразу понял, с какими словами к нему обратились, и чего вообще хотят. Признаться, он вообще не заметил тех людей, что сидели напротив Мэтта. То есть заметил, но решил не обращать на них внимания. В первую очередь на Блэквуда, воспоминания о свидании с которым были живы, как никогда, а потому заводить с ним очередную беседу казалось полнейшим безумием. – Я сказала, что украшение очень красивое, – повторила Лина, глядя Джереми прямо в глаза. – Это ведь не новодел, а старинная вещь. Правда? – А... Наверное, – ответил Грейнджер. Он совершенно не понимал, почему девушку так заинтересовало его кольцо. В нем не было ничего особенного. Скорее, оно выглядело очень скромным, и привлекало внимание довольно редко. Если только кто-то пристально разглядывал его руки, как эта неизвестная девушка. У Джереми была отменная память на лица, и он готов был заявить со стопроцентной уверенностью, что никогда раньше здесь данную посетительницу не видел. Насчет кольца ему абсолютно нечего было сказать. Да, конечно, он врал всем и каждому, что оно досталось ему в наследство от предков. Но, на самом деле, украшение было куплено по бросовой цене на барахолке. Грейнджер совершенно случайно нашел его среди прочего мусора, да и приобрел, решив, что рассказы о предках добавят ему немного загадочности. Плюс было интересно наблюдать за реакцией окружающих, которым доводилось слышать эту историю. Кто-то верил в сказочку про амулет, кто-то крутил пальцем у виска, считая, что Джереми просто ерундой мается, а это кольцо никакой силы и не имеет. Оно и не имело. Во всяком случае, Грейнджер был в этом уверен. – Извини, я, наверное, кажусь настойчивой, – девушка немного приподняла уголки губ в попытке улыбнуться. – Просто я увлекаюсь старинными украшениями, и это кольцо показалось мне смутно знакомым. Кажется, я видела его в одном издании... – Вряд ли, – ответил Джереми. – Не думаю, что оно настолько ценное, чтобы о нем где-то писали. – И всё-таки... – Прощу прощения, но мне нужно к врачу, – оборвал смущенный лепет Лины Грейнджер. – Поговорим как-нибудь в другой раз, если ты заглянешь сюда. Всем приятного дня. Он направился к выходу, легко лавируя между посетителями. Девушка оказалась слишком настойчивой и почему-то прицепилась к дешевенькому украшению, словно оно ей было дороже жизни. Или всё-таки не дешевенькому? Вот сейчас-то Джереми засомневался в том, что кольцо появилось неизвестно откуда и никакой стоимости не представляет. Вполне могло случиться так, что девушка не ошиблась, и кольцо ценное. Но тогда... Тогда она начала бы расспрашивать Грейнджера о том, как к нему попала вещица. И здесь легенда о предках уже не прокатила бы. А ставить себя в глупое положение Джереми не любил. Потому-то так спешно засобирался и ушел, не заметив даже пристального взгляда, направленного ему в спину. Анжелина закусила губу, думая о том, насколько верна оказалась догадка. Того ли человека она увидела перед собой или это случайное совпадение? – Какой забавный парень, – произнесла, проводив Грейнджера взглядом до самой двери. – Он немного не в себе, – пояснил Мэтт. – Его здесь все странным считают. Но это не мешает некоторым людям в него влюбляться. Мур бросил многозначительный взгляд в сторону Винсента. Тот сделал вид, что ничего не заметил. – Правда? – хмыкнула Лина. – Ещё какая, – подтвердил Мэтью, призывно улыбаясь. – Надо же. Анжелина выглядела удивленной, но так больше ничего и не сказала. Вскоре после ухода Джереми подошла официантка, чтобы принять заказ. Внимание Лины и Мэтта переместилось на нее. Винсент продолжал думать о поступке друга, который с такой радостью собирался его заложить. И, наверное, в любой другой ситуации испугался, если бы не одно «но», перечеркивающее все страхи. Анжелина об этом свидании знала. Откровения Мура не стали бы для нее открытием. Конечно, истинная симпатия к Грейнджеру огласке не подлежала, но вот сам факт свидания можно было озвучивать без опасения. В конце концов, мисс Янг сама говорила, что нужно внимательно присмотреться ко всем странным типам в округе, чтобы иметь хоть малейшее представление о них. Из всего окружения Винсента самым странным был именно Джереми. При случае можно было свалить всё на работу и не придумывать каких-то оправданий. Но Мэтт ведь не догадывался, какие отношения на самом деле связывают Лину и Винсента. А их отношения действительно были чем-то большим. Не дружба, не любовь, а, скорее, выгодное сотрудничество. И упиралось всё не в материальную сторону вопроса. Ответ на вопрос: что связывает этих двоих, не лежал на поверхности. Для того чтобы понять, кем приходятся друг другу Янг и Блэквуд, нужно было не смотреть на поверхность, а рыть намного глубже. И то, далеко не каждый человек смог бы поверить тому, что узнал. Уж очень фантастично звучала правда. Именно по этой причине Винсент и Анжелина всюду изображали влюбленную парочку, не желая раскрывать свою истинную сущность. Пока у них это прекрасно получалось.