Truth or Dare

Анжелина мерила комнату шагами, ходила туда-сюда, от одной стены к другой, при этом покусывая ноготь на указательном пальце, не обращая внимания на неприятный привкус лака. Этот жест можно было отнести к дурным привычкам, потому что девушка всегда так делала, когда нервничала или много думала. Сейчас она как раз пыталась развить активную деятельность и старательно анализировала, какова вероятность попасть пальцем в небо. Провалить задание девушка не хотела. Всё-таки это было первое ответственное поручение, на которое её отправили, как полноценного члена гильдии, а не в качестве стороннего наблюдателя, который лишь должен учиться у старших товарищей, не проявляя никакой инициативы. Винсент, сидевший в кресле, наблюдал за напарницей и постукивал кончиками пальцев по столешнице. Всё то время, что они провели в дороге, Янг так ничего и не произнесла, а на любую попытку заговорить всегда реагировала одинаково. Шипела, как разъяренная кошка, давая понять, что сейчас разговор, однозначно, не состоится, не стоит отвлекать её пустой болтовнёй, потому что подобным образом легче легкого сбить соответствующий настрой и испортить абсолютно всё. Блэквуд понимающе кивал и затыкался, позволяя девушке и дальше строить какие-то схемы. Но, если в машине она сидела на месте, и это никаким боком Винсента не трогало, то хождение из стороны в сторону несколько раздражало, потому парень начинал медленно закипать, понимая, что ещё немного и он на свою «нареченную» наорёт. Может тогда она перестанет бегать по комнате и выдаст уже хоть сколько-нибудь стоящее умозаключение. – Лина, – позвал он осторожно. Девушка не ответила, хотя замерла на месте. – Лина! – Что такое? – ответила Янг не очень-то доброжелательным тоном. – Прекрати мельтешить перед глазами. Это бесит. – Я думаю, – произнесла Анжелина. – Ду-ма-ю, – повторила по слогам. – Если помнишь, то в нашем тандеме вся интеллектуальная часть лежит на моих плечах. Я – мозг, а ты – грубая физическая сила. Не говорю, что кто-то из нас важнее. Скорее, один не может существовать без другого. Просто намекаю на то, что мы должны понимать друг друга с полуслова и поддерживать в любом начинании. – Прекрасно помню, – отозвался Винсент. – Просто ты уже час так бегаешь, а чего-то дельного я от тебя не услышал. Что не так с этим украшением? Лина плюхнулась на диван, предварительно расправив юбку, шумно выдохнула, схватила тетрадку в твердой обложке и принялась ею обмахиваться, стараясь унять нервозность. Этот жест тоже был Блэквуду знаком. Его напарница терпеть не могла проигрывать, равно, как и показывать свою неосведомленность. Она относилась к той категории людей, что принимают участие в соревнованиях исключительно ради победы. Если не уверены, что придут к финишу первыми, даже палец о палец не ударят, потому что растрачивать себя попусту могут только неудачники. Лина придерживалась мнения, что во всем и всегда нужно быть первой, никому не уступая. Проще говоря, она была амбициозной максималисткой и даже не пыталась это скрывать. – Не знаю, – выдохнула девушка. – Пока не знаю. – Но ты же сама говорила, что кольцо... – Да, кольцо. – Тогда почему сомневаешься? – А тебе не терпится кого-то замочить? – Вовсе нет. – По зверскому выражению лица я вижу, что ты со мной предельно откровенен, – хмыкнула Анжелина, откидываясь на подушку и устраивая ноги на втором подлокотнике. – Понимаешь, Винсент, здесь дело не в кольце. Оно могло попасть к парню совершенно случайно, и вовсе не гарантирует того, что он является его истинным обладателем. Конечно, ты можешь его убить, да... Но, если он не вампир, то жертва напрасна. Главный девиз гильдии, как ты помнишь, гласит, что мы обязуемся охранять мирных жителей от вампиров, а не истреблять их самих только потому, что они показались нам подозрительными. – Джереми сам говорил, что кольцо досталось ему от предков. – Мало ли, что он говорил. Всё-таки не стоит рубить с плеча. Подождем развития событий. – Мы можем ждать сколько угодно, но, если сила проснется раньше, чем мы предполагаем... – Винсент. – Что? – Знаешь, кое-что меня в этой ситуации напрягает. – Правда? – Да, – Лина отложила тетрадку в сторону, повернулась на бок и подложила ладони под щеку. – Нам всё-таки придется рискнуть парой мирных жителей. Если мы сами пробудим эту силу раньше срока, добавив некий катализатор, вампир очень быстро попадёт к нам в руки, и мы с ним разделаемся. Если его сила проснется сама по себе, без нашего вмешательства и, как следствие, контроля, он может здесь половину города разметать. – Он не укушенный? – Нет. – То есть, живорожденный? – Угу, – поддакнула Янг. – И? – Что «и»? – Кто учил тебя выдавать информацию такими микроскопическими дозами? В конце концов, сама говорила, что мы должны понимать друг друга с полуслова. Я пытаюсь донести до тебя мысль, что хочу знать всё, а не какие-то обрывки. – Он молодой и необученный, потому свою силу контролировать пока не в состоянии, а маскировки у него нет. Во всяком случае, она не в этом городе. – Маскировка? – Истинная пара. Его донор. Тот, кто будет маскировать ауру и восстанавливать затраты энергии. – Ты уверена, что донора здесь нет? –Уверена. В Бермингеме один вампир, не двое, и людей с подходящей аурой здесь нет. Так что мы быстро справимся с этим заданием. И вообще... Мы обязаны его выполнить. – Почему? – Потому что оно – нечто, вроде вступительного теста в гильдию. Этого вампира поручили устранить нам именно потому, что он молод и слаб, значит, даже такие дилетанты, как мы, можем его убить. Твой отец будет нас подстраховывать, на всякий случай. Но лучше, если он не вмешается, и мы со всем справимся сами. – Чертова карьеристка, – усмехнулся Блэквуд и покачал головой. – Винсент, – проникновенным тоном произнесла Лина. – Да? – Мы должны сделать всё в лучшем виде. – Я понял. – Обещаешь, что мы сделаем? – Обещаю. – Вот и хорошо. Янг подарила ему благодарную улыбку. Блэквуд снова лишь покачал головой, понимая, что его напарница ради достижения цели горы свернет. А сейчас у Анжелины была лишь одна цель в жизни – попасть в гильдию охотников, где уже много лет состояли её родители, да и родители Винсента тоже. Конечно, гильдия была чем-то вроде тайного ордена. О причастности к её деятельности никто не кричал. Наоборот, члены гильдии старались сохранить всё в секрете, устраняя вампиров до того, как они разойдутся в полную силу. В противовес гильдии охотников существовала ещё и гильдия по защите вампиров, фактически, дававшая нелюдям право на жизнь. Нужно было лишь пройти регистрацию, получить удостоверение личности, встать на учёт к специально обученному психологу, являвшемуся кем-то вроде наблюдателя. Вампиры, осознавшие свою сущность, но желавшие остаться в живых, не принимавшие себя в качестве кровожадных созданий, должны были раз в полгода проходить некую процедуру по усыплению голода. Разумеется, распространялось это правило только на вампиров живорожденных, имевших контроль над собственным телом. Создавать себе подобных было строго-настрого запрещено. Нарушение запрета каралось смертной казнью. В таких случаях две организации сотрудничали между собой, хотя обычно держали негласный нейтралитет. Гильдия охотников предпочитала закрывать глаза на то, что есть люди, покрывающие тварей. Гильдия охраны пыталась доказать, что мирное сосуществование на одной территории возможно, потому способствовало такому соседству, поощряло его. Тех, кто находился под защитой гильдии охраны, убивать было строго-настрого запрещено. Анжелина никогда не понимала такого снисхождения. Она искренне считала, что вампиры всегда остаются вампирами. Сколько бы люди не бились, доказывая, что твари тьмы способны на мирные взаимоотношения с соседями, однажды наступит тот момент, когда вампир сорвется и соблазнится своей основной пищей. Никакие процедуры не помогут подавить голод, никакие психологи не смогут внушить им мысль, насколько это отвратительно. Потому единственное, чего данные создания заслуживают – это безоговорочная смерть. Девушка стремилась, как можно скорее влиться в ряды охотников, имеющих разрешение на уничтожение тварей. Получив эту тонкую ниточку власти в свои руки мисс Янг планировала многое изменить в системе. В первую очередь – смести с лица земли гильдию охраны, но действовать не напролом, объявляя войну, а разрушить постепенно, изнутри. У Лины был потенциал. В свои семнадцать она была уже достаточно образованной, расчетливой и очень целеустремленной леди. Знала, чего хочет от жизни. И, если ставила перед собой цель, можно было с уверенностью сказать, что это желание не останется пустым сотрясанием воздуха. Анжелина возьмет себя в руки и претворит задуманное в жизнь. Пожалуй, этими качествами своей напарницы Винсент искренне восхищался на протяжении всего времени, что они были знакомы. А знакомство это состоялось достаточно давно, когда оба были совсем детьми. Лине тогда едва исполнилось пять лет, а она уже большую часть своего времени проводила в окружении старинных фолиантов. Другие дети тратили время в песочнице, а мисс Янг уже с головой погружалась в науку. Её интересовала мифология, предания, старинные шифры, используемые вампирами при написании писем друг другу. Когда Лина не присутствовала в библиотеке, можно было с уверенностью сказать, что она находится вместе с матерью в лаборатории. Миссис Янг была выдающимся учёным, на её счету было создание многочисленных ядов, мгновенно убивающих вампиров. И не нужно никаких осиновых колов, вбитых в сердце, и пулям вовсе не обязательно быть серебряными, если они будут покрыты тонким слоем эксклюзивного яда, название которого держалось в строжайшем секрете. Рецепт этого яда знали немногие. По сути, всего два человека и были посвящены в таинство приготовления. Лина и её мать. Помимо яда миссис Янг немало лет своей жизни положила на разработку сыворотки, позволяющей вычислять вампира. Как только содержимое пробирки выливалось на землю, стихийный выброс энергии подтверждал наличие на данной территории иной формы жизни. Если стихийного выброса не происходило, то можно было смело заявлять, что здесь вампиров нет, или... Или то, что вампир на территории находится не в одиночестве, а со своим донором. Донор в понимании гильдии охотников был вовсе не тем человеком, из которого вампир выкачивал кровь. У них понятие донорства было намного шире. Под определение донора подходил вампир или, в очень редких случаях, человек, которые не отдавал кровь, а обладал настолько сильной энергетикой, что был, своего рода щитом. Он закрывал собой, буквально глушил, стихийные выбросы вампирской энергетики, способен был поделиться не только своей кровью, но и силой. Чаще всего, пары эти были, если не возлюбленными, то очень близко к этому. Они отдавали силу посредством сексуального акта, позволяя забирать столько энергии, сколько требуется их реципиенту. Их могли обесточивать до потери сознания, но доноры не умирали, они тоже впоследствии восстанавливались, чтобы поддерживать жизнь своей пары. Их энергетика могла залечивать раны и, самое мерзкое, она могла нейтрализовать яд, разработанный матерью Анжелины. Донора и реципиента связывали слишком сильные узы. Вычислить такого вампира, прикрывающегося своим донором, как щитом, практически нереально. А убить можно было лишь после избавления от донора. Убить донора – сломать защиту навсегда. Ведь они распределялись один раз и на всю жизнь. Заменить донора не мог никто. Получить кровь можно было без проблем, а вот заслонять выбросы энергии от охотников и врачевать смертельные ранения, простые обыватели не могли. Их удел – оставаться пищей ночных охотников. Наиболее опасной считалась пара, прошедшая через инициацию, то есть, обменявшаяся кровью. Поскольку среди доноров встречались и люди, обмен кровью с помощью укусов был официально запрещён. Ведь всем давно известно, что человек, которого укусил вампир, и который попробовал крови вампира, сам таковым становится. Потому-то инициация происходила иначе, а после завершения обряда на телах оставались отметки, свидетельствовавшие о том, что всё прошло успешно. При обмене энергией или же в процессе защиты эти отметины начинали гореть алым цветом, словно свежие ожоги на коже. Потому многие вампиры со своими донорами старательно скрывали эти отметины, шифровались, боясь быть обнаруженными. Отправляясь на задание, Лина не думала о провале. Её снабдили подробными инструкциями, сказали, что напарник у нее остаётся тот же, с которым она успела сработаться, кроме того, дали указания относительно обращения с сыровоткой, позволявшей выявить вампира. Капсула, в которой была запечатана сыворотка слабо-розового цвета, словно кровь, разбавленная водой, надежно покоилась на дне сумочки и должна была быть пущена в ход уже этой ночью. О каких-то трудностях мисс Янг тоже не задумывалась. Информация о потенциальном противнике позволяла думать, что охота на него закончится в рекордно-короткие сроки. Достаточно всего лишь разбить ампулу и ждать выплеска энергии, чтобы взять след и преследовать вампира, загонять его, как охотничьи собаки гонят дичь, а, когда он окажется в ловушке, убить со спокойной душой. Анжелина знала, что это убийство вполне одобрено законом, поскольку в картотеке охранной гильдии не было данных ни об одном вампире, обитающем в Бермингеме. Охотники всегда работали на опережение, потому процент уничтоженных тварей был куда выше тех, что сохранили себе жизнь. Кольцо, увиденное на пальце у Джереми Грейнджера, не давало Лине покоя. Она была готова поспорить на что угодно, что прежде ей доводилось видеть данный артефакт, он принадлежал очень древнему роду, представителей которого в живых остались единицы. При всей своей богатой истории представители данного рода были достаточно слабы, потому большинство погибло, но не от руки охотников, а во время войны с другими существами, не менее опасными, чем сами вампиры. Оборотнями, жившими на территории Бермингема. Согласно историческим данным, сдаваясь на милость победителя, король вампиров отдал своё кольцо королю оборотней, выражая тем самым признательность за сохранение жизни и передавая власть в руки вервольфов. Отныне вампиры данного клана становились слугами своих вечных врагов, а кольцо, до этого бывшее одним из отличительных символов монарших особ, становилось гарантом подчинения вампиров оборотням. Позднее кольцо было утеряно, и о его местонахождении долгое время ничего не было известно. Потому так удивительно было увидеть старинный артефакт на руке мальчишки-официанта. Если бы Лина не знала, что кольцо долгое время нигде не фигурировало, она готова была бы объявить во всеуслышание, что перед ней вампир, вернувший драгоценность, некогда принадлежавшую его роду. К тому же, внешность у Грейнджера была подходящей, практически классической для данной формы жизни. От поспешных выводов девушку остановило лишь то, что кольцо совершенно никак не реагировало на своего хозяина. На вампире оно должно было мерцать тусклым светом, заметным лишь избранным. Самим вампирам и охотникам на них. На Джереми оно не реагировало, совсем никак. И даже спящая сила не была здесь объяснением. Артефакт на вампиров в любом состоянии реагировал. Что на пробужденных, что на спящих. Достаточно было одного, незначительного контакта, чтобы кольцо начало мерцать, но оно молчало. Скрывающие чары на него тоже наложены не были. Да и не верила Анжелина, что всё будет так просто. Первый день в городе, а сразу же нос к носу столкнулась с тем, ради кого приехала. Нет. Джереми явно был странным, загадочным, а в каких-то моментах – настораживающим, потому выпускать его из вида не следовало. Но он не мог быть вампиром. Или мог? Пока что Янг этого не знала, потому решила Грейнджера со счетов не списывать. Система ведь могла дать сбой, кольцо – оказаться подделкой. Быть может, где-то у Грейнджера было настоящее, и оно как раз реагировало на него по всем правилам. Лина допускала и такую возможность. Она была теоретиком до мозга костей, потому сходу могла выдать множество всяких версий и предположений. И не успокаивалась, пока каждая из них не была отработана. Лина в свои юные годы уже была почти профессиональной ищейкой, обладавшей главным качеством охотника. В своём деле она не знала жалости и могла заглушить любые муки совести. Она помнила случаи, когда охотники влюблялись в свою цель и готовы были пойти на всё, ради спасения любви. Мисс Янг к таким людям относилась с пренебрежением, считая их предателями, недостойными жизни. Хотя, понимала, что многие из них просто не способны противиться обаянию вампиров. Изначально полны решимости, а стоит только попасть под влияние, и всё... Можно считать, что для гильдии такой человек потерян. Этот вопрос девушка находила на данный момент наиболее актуальным, потому планировала в ближайшем будущем взяться за разработку сыворотки, способной блокировать вампирские чары. Но пока это лишь значилось в планах. Нужно было проводить исследования, пытаться структурировать полученные данные, а не основываться на пространных знаниях, почерпнутых из рассказов очевидцев. Кто-то должен был финансировать проект, а финансовая сторона вопроса стояла ох, как остро, потому что особых денег гильдия не получала. Их работа строилась больше на энтузиазме, нежели на реальных доходах. – Слушай, – протянул Винсент. – В твоём рассказе кое-какие детали друг с другом не вяжутся. – Это какие? – нахмурилась Анжелина, отряхивая платье. Она уже поднялась с дивана и направилась к столу, рядом с которым сидел Блэквуд. – Сначала ты сказала, что без контроля этот вампир может разметать половину города, а потом, что он слаб, и потому мы легко его убьём. Так слабый он или сильный? – Слабость не в физической плане, – Лина оперлась ладонью на столешницу и задумчиво посмотрела в окно, за которым начинал заниматься рассвет. Обсуждение продолжалось так долго, что уже вся ночь прошла, а эти двое так и не легли спать. Только сейчас девушка осознала, насколько устала за время дороги. Несколько часов крепкого, здорового сна ей бы точно не повредили. – В чём тогда? – В неумении контролировать себя. Он только-только пробуждается, потому, когда сила начнет бушевать в нем, он может натворить море ошибок. Если бы где-то поблизости был его донор, это проявлялось бы не так остро... – У доноров появились ещё какие-то способности? – Энергию восстанавливать и гасить вспышки они всегда умели. Сейчас это тоже их основная функция. Но некоторые умеют ещё и контролировать своих реципиентов. В некоторых случаях даже полностью удовлетворять жажду, – задумчиво протянула Анжелина. – То есть приближать вампиров к людям? Никакой любви к гемоглобину? – Не совсем. – Не очень понимаю. – Такие вампиры тоже хотят крови, но... Если они зависят от донора на все сто процентов, то и кровь им нужна только от донора, а не от посторонних людей. Фактически, то же самое, что у людей с любовью. Когда один человек любит другого, ему никто больше не нужен, все остальные люди остаются незамеченными. Так же и у доноров с их парой. Кровные узы могут быть настолько сильными, что вампир перестанет замечать других жертв, будет пить только своего донора. Во всех смыслах. И энергию, и кровь. Всё из одного источника. – Ты уверена, что здесь нет донора? – Да. – На сто процентов? – Да, – решительно ответила Янг. – Я уже говорила. Вампир здесь всего один. Конечно, как вариант – люди, но... Вампир – парень, девушки с подходящей для донора энергетикой здесь не наблюдается. – А парня? – усмехнулся Винсент. Его напарница нахмурилась и посмотрела на него с некой мрачной задумчивостью на лице. – Думаешь? – Просто предполагаю. – Всё-таки нет. – Почему? – Среди пар человек и вампир однополых не встречалось. Вампир и вампир – да, а вот среди людей этого нет. Я доверяю научным исследованиям, потому буду придерживаться мнения, что здесь одиночный вампир, а не пара. Пока будем отрабатывать эту версию. Посмотрим, что там дальше, но пока основное внимание на поиск любителя крови. – Хорошо, – согласно кивнул Блэквуд. – Кстати, я не сказал этого днем, но у тебя очень симпатичные украшения. Анжелина перевела взгляд на кулончик. – Спасибо. Они весьма символичны. – Чем? – Паук – символ нашего вампира. Точнее, его клана. – И ты решила таким образом привлечь внимание вампира к своей персоне? Попробовать закосить под истинного донора? – Что-то вроде того, – усмехнулась девушка. – Дело в том, что наука не стоит на месте, и есть особое средство, способное сбить вампира, воздействуя на его подсознание. Оно способно создать вокруг постороннего человека ауру, свойственную донору. Правда, средство пока не протестировано, оно находится в стадии разработки, но... – Но? – поторопил Винсент, понимая, что его напарница задумала что-то в обход гильдии и своих родителей. – Я благополучно выкрала образцы из лаборатории и привезла их с собой! – радостно закончила Анжелина. – Тебе не кажется... – Что? – Что это опасно? Сама сказала, что образцы пока не опробованы, и ты не знаешь, есть ли у него побочные эффекты. Возможно, не стоит поступать столь опрометчиво? – Винсент, – с нажимом произнесла Янг. – Да? – Я хочу с блеском выполнить это задание. И мне наплевать на какие-то побочные эффекты. Тем более, ты сам прекрасно знаешь, как у нас любят тормозить науку, если её продукты не направлены на массовое потребление. Средство готово, его можно использовать. Если я правильно поняла, то человек, использовавший данное средство, привлечет к себе внимание вампира, убеждая, что он – истинный донор, и вместе с тем... – Анжелина сделала многозначительную паузу. – Истинный донор, находящийся рядом, будет в измененном сознании вампира казаться самым опасным врагом. То есть, сам того не осознавая, вампир убьёт своего донора, а нам останется только убить вампира. – Это хорошо, когда донор – тоже вампир. А, если – человек? Он ведь умирает. – Да. – Неудивительно, что это средство так и не стали выпускать официально, – вздохнул Блэквуд. – Даже, если учесть тот факт, что доноров-людей всего десять процентов, получится, что такими вот разработками мы убьём несколько тысяч, которые... – Имели глупость полюбить чудовище, значит, потеряны для общества, – безапелляционно заявила Лина. – Ты же сам это прекрасно понимаешь. Тот, кто связался с этой мразью, уже потерял гордое звание человека. – Ты сама рассуждаешь, как чудовище. Человек – это всегда человек. Не его вина, что он стал донором. – Его. – Разве? – Да! – Но разве доноры распределяются не автоматически? Не методом случайного выбора? – Так. Но они своих реципиентов любить не обязаны. Однако же, некоторые имеют глупость влюбиться. Да что – некоторые? Все доноры, которых мне доводилось встречать на своем пути, были безоглядно влюблены. Словно не понимают, что рядом с ними находится вовсе не тот, кого они себе представляют. Вампир – это не прекрасный принц, а существо, одержимое жаждой крови. Всё остальное для него не имеет значения совершенно. Из доноров выкачивают кровь и силы, а они и рады всё это отдавать. Идиоты несчастные. – Вот с этим не согласен. – Почему? – удивилась Янг. – Они счастливы делать это. – Им просто кажется. Поверь мне. – Даже, если не поверю, твое мнение мои слова не изменят, – заметил Винсент. – Именно, – подтвердила Лина. – Ты же знаешь, я ненавижу вампиров. Какими бы хорошими они не стремились казаться, их истинная натура – зверь, а, значит, они потенциально опасны. Сейчас улыбаются в лицо, а только отвернешься, сразу вцепятся в глотку, в прямом смысле этого слова. Вспомни, как выглядят их жертвы. Вспомни, скольких человек они погубили. И перестань уже быть таким мягкосердечным. Или... Девушка прищурилась и внимательно, изучающе, посмотрела на своего напарника. – Или что? – поторопил её Блэквуд. – Или ты боишься, что именно Грейнджер окажется вампиром? – С чего бы мне этого бояться? – Думаешь, я не поняла, что за намеки бросал в разговоре твой приятель? Нужно быть совсем дурой, чтобы не прочитать основной посыл. – То, что мне нравится этот парень, ничего не меняет. – Точно? – Точно. – Мне хочется тебе верить, – произнесла Анжелина доверительным тоном, поворачиваясь к столу спиной и опираясь на его край уже обеими руками. – Не скажу, что очень прониклась нашим сотрудничеством, но, думаю, лучше тебя у меня напарника быть не может. Мы действительно дополняем друг друга. В будущем я, возможно, стану главой аналитического отдела, ты возглавишь гильдию. Нам нужно держаться вместе, мы должны друг другу безоговорочно доверять. Потому я рассчитываю на твоё благоразумие. Если ты выбираешь путь охотника, тебе следует отключать сердце и разум, забыть о сострадании к этим тварям, которые когда-то были людьми. Или не были, если изначально рождены такими. Мы должны устроить им тотальный геноцид. Я не успокоюсь, пока на свете будет жить хотя бы один вампир. – А как же те, что находятся под защитой охранной гильдии? – Наплевать. Правила в этой игре будем диктовать мы. И, если они решат воевать с нами ради сохранения кровососов, я пойду на эту войну. Голос звучал необычайно уверенно, а сама Лина выглядела чрезвычайно воодушевленной, как никогда раньше. Видимо, тщеславные планы, которые она сейчас строила, были ей, как бальзам на душу. – Поверь, я ненавижу их не меньше тебя. – Знаю. Но хочу взять с тебя одно обещание. – Какое? – Если Джереми окажется вампиром, твоя рука не дрогнет. Ты убьёшь без промедления. – Обещаю, – не раздумывая, ответил Винсент. Янг приблизилась к креслу, встала за ним, обняла Блэквуда и уткнулась носом ему в макушку. – Вот и славно. – Лина... – Да? – Когда мы начнем охоту? – В самое ближайшее время, – тихо сказала девушка. – Завтрашней... То есть, уже этой ночью мы разобьём пробирку с катализатором, и единственное, что нам останется – это ждать. Ждать, когда вампир сам придёт в ловушку, которую мы для него приготовили. – Вместе до самого конца, – произнес Винсент. – Что бы ни случилось, – подхватила Лина. – Да. – Да. Не позволим этим тварям диктовать свои условия.