Truth or Dare

Анжелина оперлась локтем на стойку, отточенным жестом поправила волосы, чтобы укладка со стороны казалась ещё красивее, и провела ладонью по юбке, расправляя невидимые складки на ней. – Привет, – произнесла радостно, словно увидела старого друга. Джереми бросил в сторону девушки равнодушный взгляд, попутно умудрившись оценить внешний вид мисс Янг. Сегодня не было того готического прикида, да и макияж оказался куда сдержаннее, нежели прежде. Наоборот девушка оделась во всё белое. И футболка, и юбки и босоножки, только на сей раз не на каблуке, а на танкетке, должны были выгодно подчеркнуть все округлости и выпуклости, длину ног и то, как гармонично девушка смотрится в этом облике. Почти ангел во плоти, если не знать, кем она является на самом деле. Оба варианта были так себе, но сейчас Грейнджер склонялся ко второй версии, искренне веря, что Лина всё-таки не вампир, а человек, тесно связанный с гильдией. – Привет, – отозвался Джереми не очень охотно. – Не сочти меня наглой, но я задам тебе один вопрос. – Правда? И какой? – Грейнджер попытался изобразить улыбку. Тоже оперся на стойку локтями и принялся сверлить взглядом свою собеседницу, по совместительству избранницу Винсента. Джереми вынужден был признать, что они очень органично смотрятся вместе, как две половинки одного целого. Он – сама мужественность, она – сама женственность. Наверное, если бы Грейнджер западал на девушек, Лина в списке симпатий оказалась, безоговорочно, на первом месте. Но он не западал, потому смотрел на то, как девушка пытается кокетничать, с некой долей скепсиса во взоре. – Мне кажется, я тебя знаю. – Неужели? – Да, – кивнула Янг. – Джереми Холт, не так ли? Во всяком случае, раньше ты отзывался на это имя. – Грейнджер. – Сейчас, – улыбнулась Лина. – Но настоящая фамилия – Холт. Правильно? – Гильдия охотников? – Джереми даже не стал изворачиваться и придумывать наводящие вопросы. Сразу произнес то, что пришло на ум. – Ищейка? – бросила в ответ девушка. – Мог им быть. – Если бы не потерял дар. Значит, я правильно тебя вспомнила. Хотя, в первый момент напряглась. – Почему же? – удивился Грейнджер. В настоящий момент он предпочитал думать, что фамилия Холт не имеет к нему никакого отношения. Она осталась в прошлом. Там же остался и мальчик Джереми, обладавший паранормальными способностями, а не обычный, немного странноватый подросток, которого терпеть не могла ныне покойная учительница философии, а окружающие люди посматривали с интересом. – Твоё кольцо... Кстати, ты его снял. Почему? – Не люблю, когда ко мне проявляют повышенный интерес. – Правда? – Да. – Извини. Я тогда действительно повела себя бесцеремонно. – Как-нибудь переживу, – хмыкнул Джереми. – Говорят, это кольцо передалось тебе по наследству... – Поскольку ты напрямую связана с гильдией, думаю, должна знать, что случилось с моей семьей. Логическая цепочка выстраивается проще простого. Моя семья меня бросила, следовательно подарить мне какое-то кольцо они не могли. Значит, я взял его в каком-то другом месте. – И где же ты его взял? – Купил на блошином рынке. – Где? – Здесь, в Бермингеме. А почему такой повышенный интерес к безделушке? – Безделушке? Если бы, – усмехнулась Лина. – Никакая это не безделушка, а очень ценный артефакт. – Вот как? Голос Джереми оставался совершенно равнодушным, хотя парню было очень интересно послушать, какие именно тайны хранит его украшение. Вполне возможно, Лина могла рассказать не только историю самого кольца, но и пояснить некоторые странности, с ним связанные. Например, причину появления на них необычных рисунков. Но ярко демонстрировать свой интерес Грейнджер не собирался. Он знал, что девушки по природе своей болтливы, и Лина, скорее всего, не исключение. Доступ к информации имели только избранные. Обязанность ищеек заключалась в поиске вампиров, охотников – в убийстве, а самыми главными в гильдии считались люди, занимавшиеся интеллектуальным трудом. Те, кто работал в лабораториях, изучал материалы, связанные с вампиризмом, те, кто имел право использовать в своей работе научные достижения, те же катализаторы, к примеру. Девушка, сидевшая сейчас перед Грейнджером, была как раз из таких. – Символ клана Мортем, некогда жившего на территории нынешнего Бермингема. Уж о войне вампиров и оборотней даже ищейка должен был слышать. – Я слышал, – подчеркнуто вежливо ответил Джереми, сделав вид, что не заметил выражения «даже ищейка». С каждой минутой его теория получала всё больше подтверждения. Видимо, Лина была представительницей верхушки гильдии, потому так старательно напирала на факт причастности Грейнджера к самым низам. Наверное, ему следовало воспринимать это общение, как манну небесную. Ещё бы! Такая важная персона снизошла до какого-то там ищейки. Даже не ищейки, а мальчишки, потерявшего дар. Это было ещё унизительнее, чем умереть во время испытания. – Кольцо долгое время считалось утерянным, а теперь вот снова всплыло, – пояснила Лина, накручивая на палец длинную прядь. – Вообще-то я сначала подумала, что ты вампир, но потом поняла, что ошиблась. Ты был в гильдии, а в нее вампиры даже по ошибке не попадают. – Зачем ты мне это рассказываешь? – поинтересовался Джереми. – Потому что ты вроде как свой. Не бывает бывших членов гильдии. Ты либо с гильдией, либо против неё. – А, если я нейтрален? – Обиделся за утраченный дар? – Нет, меня это порадовало. – Правда? – Жизнь нормального подростка мне ближе. – Пф, – фыркнула Янг. – Стать нормальным подростком после такого невозможно. – Как видишь, у меня получилось. – Но в глубине души ты всё ещё мечтаешь вернуть свой дар. – Не без этого, – произнес Грейнджер немного раздраженным тоном. – Вот! – радостно произнесла Лина. – Я же говорю, бывших членов гильдии просто не бывает. Знаешь, я искренне сожалею, что всё получилось вот так. Твои навыки нам очень пригодились бы. – Гильдия не изменяет своим методам? – Джереми резко сменил тему. – В каком смысле? – Вы продолжаете применять катализаторы? – Откуда... – Прочитал об убийстве в газете. Жертва выглядит так, словно над ней поработал либо маньяк-психопат, либо вампир под катализатором. – Я не думала, что всё получится так. – Почему же? – Здесь всего один вампир. Девушек с энергетикой донора нет. Как, впрочем, и нет парней с такой энергетикой. Я, да и те, кто оправлял меня на задание, были уверены, что здесь обитает вампир-одиночка. Но мы фатально ошиблись. В Бермингеме обитает не только вампир, но и его щит. Впрочем, это даже к лучшему. В ближайшее время мы избавимся от них. – Вы знаете, кто эти люди? – Нет, – покачала головой Анжелина. – Но в наших силах сделать так, чтобы вампир сам убил своего донора. Дождемся, пока он собственными руками уничтожит свою защиту, а после убьём его. – Ясно, – Грейнджер тяжело вздохнул и принялся протирать стойку, делая вид, что окончательно потерял интерес к разговору. Но его не потеряла Лина. Ей любопытно было посмотреть, кем стал тот, на ком гильдия поставила крест в связи с профессиональной непригодностью. Джереми Грейнджер, точнее, Джереми Холт был тем человеком, которого юная мисс просто не могла не запомнить. Слишком много надежд было возложено на этого человека, слишком большой крах ждал гильдию, когда мальчишка, вместо того, чтобы обучиться практике поцелуя смерти стал терять силу катастрофическими темпами. Она угасла за считанные дни, и даже самого слабого вампира, от которого просто несло незамаскированной энергетикой, Холт не мог обнаружить. – Твой дар ищейки даже приливами не даёт о себе знать? – Нет. А что? – Просто я подумала, что он мог бы нам помочь. – Чем? – Обнаружить вампира в Бермингеме. – Гильдия стала работать по-новому? Мне казалось, что раньше в обязанность ищеек входило не только обнаружение, но и предоставление данных о вампире. – Увы. – А что так печально? – хмыкнул Джереми. – Видимо, виной всему оказался тот самый донор, что обитает здесь же. Мы искренне верили, что его здесь нет, поскольку не обнаружили подходящей ауры. Потому списали слабость вампирской энергетики на то, что любитель крови молод, слаб и ещё не окончательно пробудился. То есть, сначала мы её обнаружили, а потом она исчезла. Это должно было натолкнуть на подозрения, но мы подумали, что просто энергетика появляется приливами, непостоянна. – Слабо верится, что в этом городке может обитать ещё и донор. Один вампир – это уже слишком для Бермингема. – Сначала я подумала, что вампир – именно ты. Но кольцо на тебя никак не реагировало, потому теория оказалась ошибочной. – Эта безделушка умеет как-то реагировать? – Да не безделушка это! Я же сказала, что раньше кольцо принадлежало главе клана Мортем. До тех пор, пока не перешло к оборотням, в качестве гаранта мира. Признаться, оборотни меня даже немного разочаровали. Они ведь могли обмануть вампиров, заманить в ловушку и убить всех, кто остался жив, но упустили свою возможность. – Из-за чего вообще эта война началась. – Из-за чего начинаются войны? – Земля, господство и... любовь? – В данном случае, последнее. – Вампир отбил жену у оборотня? – усмехнулся Грейнджер. – Нет, просто украл его дочь. – Надо же... – Она была его донором. Они сбежали вместе, а поскольку кланы друг друга ненавидели, оборотни тут же объявили войну вампирам. – Какой мезальянс. – Мне тоже странно было слышать о подобной паре. Вампир-мужчина и девушка-оборотень. Даже звучит удивительно, но девушка, кажется, любила эту тварь. – А он её? – В любовь оборотней я верю. Они же наполовину животные, а животным свойственно привязываться к кому-то, искренне выражать любовь к хозяину, ждать ласки от него. Вампиры не умеют любить совершенно, только, если себя или себе подобных. Да и то крайне редко. – В этом я с тобой солидарен. – Вот. А говоришь, что стал обычным человеком. Неправда. Как и любой член гильдии, ты сохранил в себе ненависть к вампирам. «Ещё больше я ненавижу саму гильдию, но тебе об этом совершенно не нужно знать», – подумал Джереми. Лина его истинные настроения, кажется, не просекла. – А как кольцо должно реагировать на вампиров? – спросил, отложив тряпку в сторону. Янг, разглядывавшая рыбок в аквариуме, пару секунд смотрела на парня удивленно, потом поняла, чего от нее хотят. – Как и у любого клана, у Мортем был свой отличительный знак. Нечто, вроде печати. Он оставался на телах самих вампиров и на телах их доноров после инициации. – Инициация? – нахмурился Грейнджер. Анжелина закатила глаза, без слов говоря что-то типа: «какой же ты тупой». Но глупо было ожидать чего-то иного от ищейки. – Обмен кровью, – пояснила Лина. – Среди вампиров возможен через укус. В паре вампир и человек немного иначе. Донор делает надрез на коже, вампир делает то же самое на своем теле, а потом кровь смешивается. Если донор настоящий, на месте надреза останется эта самая печать. Вот, у клана Мортем печать – паутина. А этот паук, – девушка взяла в руки свой кулон, – символ, изображенный на гербе. Вообще инициацию проводить, не имея подтверждения, что перед тобой истинный донор – глупо. Высок риск стать обедом, а не получить печать на тело. Собственно, для проверки истинности донора и нужны такие артефакты, вроде твоего кольца. С виду оно, конечно, невзрачное... Не зная его истории, можно подумать, что действительно ерундовая вещица. На самом деле, она способна определить истинность донора за считанные секунды. – Сказать об этом голосом взрослого человека? – усмехнулся Джереми. – Конечно, нет. – На большее моя фантазия не способна. – Если вампир носит на себе это кольцо, оно светится ровным светом, заметным, правда, лишь избранным. Вампирам, их донорам и ещё охотникам, владеющим особой магией, которая умеет разрушать маскирующие чары. Если рядом находится донор, достаточно всего лишь одного прикосновения к металлу, чтобы его поверхность изменилась. В случае с данным кланом, на кольце появится изображение паутины и вот такого паука, как у меня на украшениях. – А прикасаться к нему должны оба? – решил уточнить Грейнджер. – Оба, да, – кивнула девушка. – Это нормально. Если у вампира оно на пальце, то должен донор прикоснуться. Если на столе, допустим, лежит, то оба прикасаются. Это не важно, на самом деле. Пока инициация не пройдёт, при одновременном прикосновении вампиру оно будет причинять дикую боль, может даже ожог на коже оставлять. – Что? – растерянно выдал Джереми. – Ожог, – терпеливо повторила Лина. – Эта боль вроде как намекает, что идеальный донор найден, и можно проводить инициацию. – Вот как, – протянул Грейнджер, покусывая щеку изнутри. Пожалуй, для одного раза оказалось слишком много информации. Сначала девушка потрясла его напоминанием о прошлой жизни, назвав настоящим именем, а теперь окончательно добила сообщением, что несостоявшийся ищейка, оказывается, является идеальным донором. И для кого? Для Мэтта, которого Джереми все эти пять лет по возможности обходил стороной, надеясь и дальше это делать. Наверное, проявись вампирская сущность сама по себе, а не под действием катализатора, Мур до всего дошел бы постепенно, сам. И донора обнаружил, и про инициацию всё понял. Но катализатор не позволил ему проснуться естественным путем, он лишь обнажил звериную сущность, заставив Мэтта в первый же вечер вампирской жизни разорвать на клочки Магду Коул. И его в лес притащило не просто так. Это вовсе не нюх ищейки в нем тогда проснулся, а донорская сущность потянула туда, где нужно было замаскировать выброс энергии. А поскольку инициация не произошла, остановить Мура Джереми не смог, потому и случилось первое убийство. «Донор, донор, донор...» – настойчиво билось в голове Грейнджера. Не то, чтобы он понял всё и сразу, но какие-то моменты начали проясняться. – Да. – И всё-таки я не очень понимаю. – Что именно? – Какая польза от донора? Если вампир пьёт кровь из разных людей – это плохо, а из одного – нормально? – Вовсе нет, – отозвалась Анжелина. – Кровь здесь вообще дело десятое. Вампир может пристраститься к крови своего донора. Тогда будет пить только из него. Почти, как любовь. Но кровь – не единственное, что может дать донор своему реципиенту. И даже не самое важное. Намного выше ценится энергия, которую он может отдавать, чтобы залечить раны на теле вампира или даже нейтрализовать яд из наших лабораторий. – Отдать энергию? – Джереми мгновенно вспомнил своё жуткое состояние после поцелуя и стремительно исчезнувшие царапины на шее одноклассника. – Именно. – И как? – Через секс, – ответила девушка, отметила стремительно порозовевшие щеки официанта и засмеялась. – Да, это явно не та тема, которую стоит с тобой обсуждать. Ты стесняешься. – Наверное, – неопределенно выдал Грейнджер. – А вообще я искренне надеюсь, что мой план сработает, и местный вампир прикончит своего донора. – И что это за план? Джереми последние слова девушки напрягли. Точнее, заявление о том, что донор должен быть убит, ещё в первый раз вызвало у него страх. Но тогда он не очень понял, почему так получилось. Сейчас уже никаких вопросов не возникало. После того, как Лина «по старой дружбе» растрепала ему всё, что можно и даже то, что нельзя, глупо было отрицать очевидный факт. Он – чужой донор, а никакая не ищейка. Возможно, в детстве у него проявлялся не дар поисковика, а дар донора. Но произошел какой-то сбой, и гильдия охотников решила заполучить его в свои ряды. Или, как вариант, его дар мутировал, превратившись в дар донорства. А гильдия снова не смогла распознать эту мутацию. Если бы просекла, в чем дело, не отпустила бы его живым никогда и ни за что. Живой донор – это один потенциально спасенный вампир. Как нож в сердце для гильдии охотников. – Вот этого я тебе не скажу, – весело произнесла Янг, щелкнув Грейнджера по носу. – Почему? – Не хочу сглазить. Если всё пройдёт удачно, ты наравне с другими жителями города всё узнаешь. «Это вряд ли», – мрачно подумал Джереми. Анжелина посмотрела на часы и охнула изумленно. – Ничего себе! Я думала, намного меньше времени. Извини, мне надо бежать. – Всё нормально, – улыбнулся Грейнджер. – Дела превыше всего. – Приятно было встретить старого знакомого. – Мне тоже. Лина подхватила сумку, стоявшую на стойке, и побежала к двери, едва не сбив с ног Винсента, видимо, решившегося на разговор с объектом своих грёз. Правда, теперь Джереми уже искренне сомневался, что хоть сколько-нибудь был интересен Блэквуду. Возможно, на него тоже открывали охоту, вот и пригласили на свидание, чтобы поближе присмотреться и попытаться раскрыть истинную сущность. Но, поскольку Грейнджер вампиром не был, тем для разговора не нашлось, и, как следствие, это дело оказалось эпичным провалом. Увидев, что Винсент направляется к нему, Джереми дико пожалел о том, что в этот час кафе пустует, а желание съесть что-нибудь проснется у обитателей Бермингема только через пару часов, не раньше. В противном случае можно было свалить всё на занятость и благополучно избежать общения. Но Грейнджеру всегда «везло», потому он уже и не надеялся на избавление от неприятного разговора. Блэквуд занял то же самое место, что и Лина. Джереми старательно делал вид, что посетителя не замечает и вообще плевать ему на всё и на всех. Он в данный момент на своей волне, погружен в свои мысли, а окружающие его только отвлекают. – Привет, – произнес Винсент, глядя Грейнджеру в спину, а то и немного ниже спины. Джереми не мог оценить направление взгляда, поскольку лицом к однокласснику так и не поворачивался. – И тебе, – отозвался не очень-то радостным тоном. – У тебя что-то важное? – Нет. Просто хотел извиниться. – За что? – За неудачное свидание. Тогда у нас не получилось поговорить, и я... – Ты тоже состоишь в гильдии охотников? – спросил Грейнджер, оборачиваясь резко. Волосы взметнулись, даже немного занавесили лицо. Джереми потянулся, чтобы убрать прядь от лица, и через несколько секунд Блэквуд мог лицезреть целенаправленный взгляд, который буквально душу вынимал. Грейнджер был слишком озадачен этим вопросом, потому никакого любовного томления или обид за проваленное свидание у него не было. Его занимал лишь один вопрос: причастен Винсент к деятельности гильдии или же нет? – Ты... – Откуда знаю? – Да. – Просто подумал, что это логично, – ответил Джереми, улыбнувшись. На щеках снова появились милые ямочки, которые Винсенту всегда нравились. На них просто невозможно было не смотреть. Блэквуду совершенно не хотелось думать, что перед ним сейчас стоит вампир, которого предстоит уничтожить в самое ближайшее время. Впрочем, узнай он, что Грейнджер – донор, легче ему от этого не стало бы. Может кто-то и способен совершить подвиг ради любви, но Винсент на такой поступок не мог решиться. Для него, как и для Лины, на первом месте стояла гильдия. Служение ей. Конечно, Блэквуд был не столь фанатичен, как его напарница, но спасать жизнь вампиру он не стал бы. – Лина что-то сказала? – Да, мы очень мило поболтали. Вспоминали детство. – Вы давно знакомы? – Я был когда-то в гильдии. – Правда? – Я – ищейка, потерявший дар, – хмыкнул Джереми, постучав пальцами по стойке. – Хочешь чего-нибудь? – Что? – удивился Винсент. – Ты хочешь чего-нибудь? – повторил Грейнджер. – Я угощаю, если что. – С чего такая щедрость? – поинтересовался Блэквуд, помнивший, как сам опозорился на прошлом свидании. – У нас свидание. Разве нет? – Ты решил за меня заплатить? – Почему бы нет? В следующий раз ты за меня заплатишь. Договорились? – Следующий раз? Чем больше Джереми говорил, тем меньше понимал Винсент. Он пришёл сюда в твёрдой уверенности, что его отправят на все четыре стороны. А вместо этого Грейнджер пытается сделать вид, что всё отлично. – Именно, – радостно подтвердил Джереми. – Так что ты будешь? – Кофе, – Блэквуд сказал первое, что ему в голову пришло. При этом думал, что потрясение настолько сильное, что он к этому кофе даже не прикоснётся. – Хочешь холодный? – Холодный кофе? – Вообще-то это очень вкусно. – Ну... давай. – Если боишься пробовать, я могу попробовать из твоего стакана, – произнес Грейнджер, снова стараясь изобразить смущение, словно ему так хорошо, что он этого опасается и боится прямо сейчас превратиться в растаявшее мороженое. – Конечно, при условии, что ты не возражаешь. – Из моего стакана? – Да, – произнес Джереми удивительно томным голосом. Он сам от себя такого не ожидал, если честно. Его прошлый роман был комковатым блином, а потому каких-то особых впечатлений о себе не оставил. И навыков обольщения, впрочем, тоже. Может, та сторона, что связана с постелью, была развита относительно неплохо, но вот искусство обольщения никуда не годилось. Оно просто на нуле находилось. Грейнджер пытался кокетничать, но при этом постоянно думал о том, насколько тупо сейчас выглядит. Нет, будь он девушкой в облегающем платье, с ногами от ушей и шикарной копной волос, он мог бы и подобным образом себя вести. Всё равно ни один мужчина речь подобной девушки не слушает. Он просто эстетически наслаждается, пропуская мимо ушей слова своей спутницы. – Если хочешь... – Хочу, – кивнул Джереми, оказываясь совсем близко. Он едва на стойку не вскарабкался. Во всяком случае, повис на ней, и пока Винсент думал, к чему это всё, Грейнджер подался вперёд и, воспользовавшись тем, что кафе по-прежнему пустует, прижался к губам одноклассника. Не целуя, а просто прикасаясь. В конце концов, он скромный мальчик, пусть и не девственник, но всё равно очень скромный. Джереми усмехнулся своим мыслям. План был прост, но вовсе не гениален. Узнав, что Янг и Блэквуд напарники, Грейнджер решил начать всячески демонстрировать симпатию к последнему, чтобы добиться его расположения. И, когда понадобится, немного пошатнуть уверенность Винсента в идеалах гильдии, склонив его на свою сторону. Однако особо на успех Джереми не рассчитывал. Понимал, что гильдия – это сплошные фанатики. Веру Блэквуда в правильность тех поступков, что совершают охотники, ничто никогда не разрушит. Скорее, симпатия будет погребена под грузом этого кодекса чести охотников. – Сходим вечером куда-нибудь? – выдохнул Грейнджер, отстранившись. Он облизнулся, заставив Винсента полностью сосредоточиться на разглядывании чужих губ. – Обязательно, – ответил Блэквуд. – Договорились, – Джереми, получив согласие, тут же посерьёзнел. – Подожди немного, сейчас принесу тебе кофе.