Truth or Dare

– Мистер Эверглотт ждёт вас, – произнес мужчина, бросив беглый взгляд на пропуска, протянутые Мэттом. Взяв карточки из рук Мура, работник гильдии поставил печать, после чего вернул их владельцу и тут же потерял интерес к визитёрам. – Прошу прощения, – влез Джереми. – Что-то ещё? – поинтересовался мужчина. – Где кабинет мистера Эверглотта? – Второй этаж, направо и прямо. В самом конце коридора. – Спасибо, – произнес Грейнджер, забрав свой пропуск. Атмосфера гильдии казалась ему враждебной и доверия не внушала. Мэтт, кажется, тоже особого восторга от этого визита не испытывал, но продолжал убеждать себя в том, что всё нормально, всё отлично. Несмотря на то, что Брианна описывала главу гильдии, как интересного человека, Мур уже ни в чём не был уверен и мысленно готовился к любым сюрпризам. Потому к моменту, когда нужно было постучать в дверь кабинета, Мэтт успел нарисовать в своём воображении множество вариантов этой встречи, и ни одним из них не был доволен. Они либо пугали, либо раздражали. Когда секретарша, молодая вампирочка, вернулась из кабинета главы гильдии и милостиво разрешила посетителям войти, Мур уже находился на пределе. Мистер Эверглотт, увидев своих посетителей, снисходительно улыбнулся, но со своего места даже не подумал подняться, так и продолжал сидеть за столом, сложив руки под подбородком и опираясь локтями на столешницу. Глядя на него, Мэтт понял значение слова «вампир» в классическом представлении. Бледная кожа, глаза скрытые темными очками, клыки, обнажившиеся во время улыбки. Волосы густые, длинные, прямые и, разумеется, черного цвета особенно выигрышно смотрелись на фоне бледной кожи. Руки были затянуты в белоснежные шелковые перчатки, а сам вампир оказался облачен в черный фрак, такие же брюки и белую рубашку с черным галстуком. На столе у него стоял бокал с красной жидкостью, и, судя по всему, это была кровь, а не сок или вино. – Коктейль, – произнес мужчина. – Что? – удивился Мур, ожидавший иного приветствия. – В бокале коктейль. При его приготовлении ни один человек не пострадал. Искусственная кровь, одна сплошная химия, но химия приятная. – А говорили, что голод после процедур усыпляется. – Так и есть, – ответил мужчина, подцепив бокал и сжав его ножку между пальцев. Мистер Эверглотт откинулся на спинку массивного кресла, приспустил очки на кончик носа и улыбнулся: – Рад приветствовать тебя, Мэтт. Давно хотелось посмотреть на сына Брианны, но как-то всё дела, дела... Ни разу не удалось вырваться за пределы Лондона. Это, полагаю, твой донор? – взгляд переметнулся в сторону Джереми. И стал куда более проницательным, чем прежде. Словно глава гильдии был озадачен каким-то вопросом. Он, правда, был озадачен. Пытался выявить природу донора, и с удивлением понял, что перед ним оборотень. – Джереми Грейнджер, – представился парень. – Оборотень? – Именно. – Забавно, – протянул мистер Эверглотт. – Что ж, присаживайтесь, мои юные друзья. – Скажите, мистер... – Альдред. – Простите? – удивился Мур. – Не стоит обращать ко мне столь официально, – пояснил глава гильдии. – Можно по имени. Я могу считаться другом семьи, а потому вовсе не обязательно в общении со мной использовать обращение «мистер Эверглотт». – Друг семьи? – хмыкнул Мэтт. – Вряд ли отцу могла понравиться такая дружба. – Нас с Брианной связывали исключительно платонические отношения, – Альдред улыбнулся, обнажая клыки, на которых после недавно попробованного коктейля осталось несколько капель крови. – Симпатия, приправленная лёгким флиртом. Ничего больше. Репутация дорогого стоит, а потому пятнать её – крайне предосудительно. Да и ко всему прочему, мы же знали, что мы – не истинная пара. К чему же усложнять себе жизнь? Мужчина облизал клыки, но бокал так на стол и не поставил. Мэтт вздохнул. Он чувствовал себя как-то неловко, не зная, что делать, да что говорить. В конце концов, он никогда прежде не сталкивался с людьми, занимавшими столь высокие посты. С вампирами – тем паче. Джереми тоже было не по себе, но он старался держать себя в руках и нервозность не демонстрировать. – Как, кстати, поживает Брианна? – поинтересовался мистер Эверглотт, решив поддержать светскую беседу. – Разве вы не переписывались пару дней назад? – удивился Мур. – Наша переписка носила чисто деловой характер. – А вы хотите знать некоторые личные подробности? – Не без этого. – Прошу прощения, мистер Эверглотт, – вмешался Джереми. – Но, быть может, сначала поговорим о делах, а только потом будем обсуждать нечто, далекое от цели нашего визита? – Прекрасно, просто прекрасно, – заявил Альдред, вновь обратив свой царственный взор в сторону Грейнджера. – Великолепная деловая хватка, молодой человек. Сразу видно, что в ваших жилах течёт кровь истинного оборотня. – Звучит осуждающе. Я бы даже подумал, что вы предвзято относитесь к оборотням, если бы не знания о ваших отношениях с Брианной Мур. Джереми изобразил улыбку, хотя было заметно, что глава гильдии охраны ему не по нраву. С одной стороны это настораживало, с другой – успокаивало. Но здесь снова отчетливо просматривался личностный фактор. Мэтту было приятно думать, что на других вампиров Грейнджер реагирует без особого интереса, с некоторой долей раздражения. Впрочем, кажется, мистер Эверглотт особого восторга от общения с Джереми тоже не испытывал. Его улыбка была натянутой, глаза не выражали ничего, кроме некой порции презрения. – Не к оборотням, нет. – К кому же тогда? – К ищейкам. Даже, если это бывшие ищейки. Альдред улыбнулся ещё презрительнее, чем прежде. А для его посетителей многое стало понятно. – Мне доводилось хватать вас за хвост? – усмехнулся Грейнджер. – Доводилось. Я с трудом унёс ноги. – Как же так? – удивился Мэтт. – Что именно? – удивился мистер Эверглотт. – Вы возглавляете гильдию охраны, и сами едва не стали жертвой гильдии охотников? Как такое может быть? – Это было около десяти лет назад... – Одиннадцати, – поправил Джереми. – Хорошо, – Альдред даже спорить не стал. – Это было около одиннадцати лет назад. Тогда у гильдии был другой глава, человек. Я занимаю эту должность не так уж долго. Чуть более пяти лет. Бывший глава гильдии до сих пор жив и здравствует, но, увы, уже не подходил для такой ответственной и, главное, нервной работы, потому ушёл на пенсию. Разводит маргаритки в саду, выращивает петрушку и познает прочие прелести садоводства. Я же теперь занимаюсь делами гильдии. Но одиннадцать лет назад я ещё не находился под покровительством данной организации. Был вольной птицей. У меня даже был свой донор. Милая девушка, которую я... Не сказать, что любил. Но она была мне дорога. Она погибла от рук гильдии охотников, мне удалось вырваться. С тех пор я крайне враждебно настроен ко всем членам гильдии охотников. И, признаться, неприятно удивлен тем, что один из них оказался на территории моей организации. – Я не буду оправдываться, – холодно ответил Грейнджер. – Я и не прошу этого, молодой человек. – Ясно, – произнес Джереми, поднимаясь со своего места. – Я подожду тебя в коридоре, – бросил, обратившись к Мэтту. После чего подхватил свою сумку и направился к двери, не говоря ни слова. Альдред проводил его задумчивым взглядом. Мур разрывался между желанием броситься останавливать своего донора и желанием воззвать к Эверглотту, но почему-то ни одна, ни вторая затея не казались осуществимыми. Его словно что-то к месту придавливало, а произнести хотя бы пару слов было проблематично. Язык не слушался. Создавалось впечатление, что вместо связной речи у него получится только невнятное мычание. Как только дверь за Грейнджером захлопнулась, Мэтт почувствовал облегчение, а скованность сама собой исчезла. Стало понятно, что без вмешательства вампира здесь не обошлось. – Что вы сделали? – спросил Мур, как только оцепенение исчезло. – Всего лишь наложил чары безмолвия, – ответил Альдред, допивая свой коктейль практически залпом. – Мне не хотелось, чтобы ты останавливал этого ищейку. – Но он – мой донор. – А меня напрягает его присутствие в моём кабинете. – То есть... – Что же? Продолжай свою мысль, если начал. – Вы отказываете нам в удостоверениях и указываете на дверь? – Вовсе нет. – Тогда я вообще ничего не понимаю, – вздохнул Мэтт. – Знаешь, это весьма забавная ситуация. Видимо, шутка судьбы. А судьба предпочитает чёрный юмор. Когда моего донора не стало, я обещал отомстить тому ищейке, который напал на наш след, но... Аура этого ищейки исчезла, словно её никогда не было. Тогда я подумал, что не стало и самого ищейки. Оставив свои мысли о мести, решил сосредоточиться на других делах, в том числе начал строить карьеру здесь, пытаясь забыться и оправиться от потери своей подруги. Теперь этот ищейка снова появляется в моей жизни, и самое прекрасное – я должен ему помочь, наплевав на свои обещания, предавая самого себя. Меня положение обязывает так поступить. Дело в том, что удостоверения гильдия выдает обоим. И вампиру, и донору. Нельзя дать одно удостоверение, если, конечно, вампир, обратившийся в гильдию, не одиночка. И, разумеется, я сделаю то, что от меня требуется. Хотя бы потому, что пообещал Брианне позаботиться о тебе. Но пусть твой донор не мельтешит перед глазами. Впрочем, есть одна вещь, которую мне хотелось бы уточнить, и, думаю, ты знаешь ответ на мой вопрос. – Что за вопрос? – Как ищейка мог оказаться донором? – Джереми потерял свой дар. – Неужели? – Да. – Но дар ищейки весьма трудно уничтожить. Тот же самый процесс очищения крови, как и у оборотней, как и у вампиров... – Его уничтожил поцелуй смерти. – О, – произнес Альдред и потрясенно замолчал. Как и Брианна, он подобным заявлением был шокирован. Никогда бы не подумал, что малолетнему ищейке, пусть и крайне одаренному, талантливому, но всё-таки неподготовленному, будут пытаться прививать столь опасное умение в таком юном возрасте. Неудивительно, что Грейнджер оскорбился, услышав обвинительный тон в свой адрес, а после – ушёл, хлопнув дверью, ничего не объясняя. – Вижу, вы придерживаетесь того же мнения, что и моя приёмная мать, – хмыкнул Мур. – Это не то заклинание, которое сможет прижиться в организме ребёнка. – Я понимаю, но охотникам наплевать. – Охотникам вообще на многое наплевать, – заметил мистер Эверглотт, раздавив бокал в руке. Он бросил осколки в мусорное ведро и стащил перчатку с руки, разглядывая порезы. Некогда белая ткань теперь была испещрена кровавыми разводами. Альдред слизал кровь со своей руки, и раны тут же начали затягиваться. – Знаю, – вздохнул Мэтт. – Ещё бы! – Вы о принадлежности моего донора к гильдии охотников? – О ней. Но не сомневаюсь, что они выбросили его на улицу в тот самый момент, когда он попрощался со своим даром. Хотя... – Что? – Возможно, я ошибаюсь. И он пытается играть на два фронта? – У него это при всём желании не получится. – Уверен в этом? – Да. Гильдия полна решимости убить не только меня, но и его. – Были прецеденты? – Были, – вздохнул Мур. – Заметили шрам на теле моего донора? Возможно, не заметили. Вот здесь. Мэтт отвёл воротник куртки и рубашки и указал на место укуса. – Не заметил, – признался глава гильдии. – В любом случае, шрам здесь есть. И этот шрам на моей совести, а не какого-то постороннего вампира. Гильдия охотников теперь изготавливает не только катализаторы, способные выявить вампира, но и катализаторы, способные настроить вампира против донора. Мы, сами того не понимая, убиваем своих доноров. Происходит подмена понятий. Тот, кто является союзником, кажется врагом. Настоящий враг кажется другом. Это звучит немного нереально, но я едва не уничтожил Грейнджера. Его спасла только... – Способность к оборотничеству. – Именно. Две сущности вместо одной. Потому на вторую я уже не бросался. – Повезло мальчишке, – хмыкнул Альдред. – Вы произносите это таким тоном, словно совершенно не рады подобному повороту событий. – Честно? Не рад. – Но? – Но вампирская солидарность даёт о себе знать. Я помню, какова жизнь с донором. Я знаю, какова жизнь без него. Донора можно не любить, но к нему всё равно привязываешься, им дорожишь. Он занимает определенное место в сердце, как и любой близкий человек, появляющийся в нашей жизни и задерживающийся в ней на определенное время. – Ясно, – вздохнул Мур, поправляя воротник и стряхивая с плеча невидимые пылинки. – Кстати, твой донор был прав. – В чём именно? – Пожалуй, светскую беседу можно оставить на потом. Сейчас нужно заняться делом. Для начала подписать договор. – Альдред достал из стола папку и положил её перед Мэттом. – Ознакомишься с условиями, и, если тебя всё устроит, заполнишь анкету. Нужно будет сделать три фотографии. Твой донор тоже должен сфотографироваться. Скажешь ему об этом. – А анкета? Он тоже должен заполнить? – Нет. Точнее, это тоже твоя обязанность. При оформлении удостоверения ты указываешь данные своего донора. Имя, фамилию, дату рождения, плюс-минус ещё пара незначительных нюансов. Больше от него ничего не требуется. Разве что вторая подпись на договоре. Но получить эту подпись ты сможешь и в коридоре. Здесь Грейнджера видеть не желаю. – Да, я понял, – кивнул Мэтт, погрузившись в изучение документов. Разумеется, ситуация перестала вызывать у него какие-то, хоть сколько-нибудь положительные эмоции. Более того, Мур теперь чувствовал себя неуютно в моменты, когда отрывался от изучения бумаг и бросал взгляды в сторону Альдреда. Пытался представить себя на его месте, и, если честно, не понимал, почему Эверглотт согласился выдать им удостоверения, ограждающие от посягательств гильдии охотников. Если бы у него произошло что-то подобное, он не стал бы долго думать и указал посетителям на дверь, заявив, что не желает иметь с ними ничего общего. И это с учётом того, что время их тесного общения с Грейнджером ограничивалось несколькими днями. Альдред и его девушка-донор общались гораздо дольше, а потому и связь была намного сильнее, теснее. И, несмотря на заявление Эверглотта, Мэтт ему совершенно не верил. Судя по всему, глава гильдии охраны любил свою спутницу, просто сейчас пытался перебороть желание отомстить, потому оправдывал своё предательство памяти отсутствием любви. Альдред понял, что за ним наблюдают, но ничего не сказал, лишь усмехнулся и тут же отвёл взгляд. Поднялся из своего кресла и стал мерить кабинет шагами. Снова натянул на уже зажившую руку окровавленную перчатку. Мыслей в голове было множество, и большинство из них оказались далёкими от радужных. Мистер Эверглотт постоянно боролся с собой. Боялся поддаться искушению, которое настойчиво билось в голове с тех самых пор, как на пороге кабинета появилась эта пара. Воспоминания оказались слишком яркими для того, чтобы вычеркнуть их из памяти и забыть, как страшный сон. Он помнил каждый крик отчаяния, срывавшийся с губ Алисии, боль в её глазах. Пожертвовав своей жизнью, она спасла своего напарника. И теперь... Теперь перед ним сидел виновник смерти Алисии, которого хотелось уничтожить и растерзать, как гильдия когда-то растерзала его любимую девушку. Альдред не винил гильдию охотников, он склонен был во всём обвинять именно ищейку, взявшего след его пары. Ищейку, сломавшего ему жизнь. Мистер Эверглотт стоял на распутье. На одной чаше весов находился долг, ответственность, возложенная на него в тот момент, когда он вступил в должность главы гильдии охраны. На второй – уничтоженная любовь, которая сейчас напомнила о себе с новой силой, ослепив, подобно вспышке яркого света в некогда темной комнате. Кажется, Мэтт проследил направление чужих мыслей, потому смотрел на Альдреда с некой долей осуждения и страха, что мужчина их обманет. Признаться, он был не далёк от истины. Конечно, Мур был приёмным сыном Брианны, первой, если не любви, то влюбленности Эверглотта. Но отношение к ней не шло ни в какое сравнение с теми чувствами, которые Альдред когда-то испытывал к Алисии. Это были небо и земля практически. На секунду Мэтта словно током ударило, и он вздрогнул. «Не обольщайся на его счёт», – произнес голос Грейнджера в его голове. Он понял, что Джереми просто воспользовался умением уз и сейчас решил поболтать таким образом, раз уж не было возможности поговорить реально, тет-а-тет. Мур зажмурился и попытался определить местоположение своего донора. Грейнджер особо не скрывался, потому найти его оказалось достаточно просто. Джереми находился на четвёртом этаже, сидел на окне и обмахивался снимками, которые успел сделать. Смотрел куда-то вдаль. Мэтт попытался влезть в чужие мысли и понять, что именно высматривает напарник, но тот отвесил ему ментальный подзатыльник, заявив: «Не вламывайся так резко. Больно». «На что ты смотришь?» «Неподалеку находится здание, в котором расположена гильдия охотников. Его и пытаюсь отыскать». «Успешно?». «Увы, да». «Ты уже сделал фотографии...». «Да. Узнал у того хмурого мужчины на ресепшине, что нужно для выдачи удостоверения. Он по доброте душевной рассказал мне всё в подробностях. В общем, как ознакомишься с договором и поставишь подпись, неси его сюда. Я тоже подпишу, хоть и не верю в благородство Эверглотта». «Думаешь, обманет?». «Уверен». «Почему?». «Прости, что задеваю твои чувства, но вампиры – существа довольно беспринципные. Это, в целом. Что уж говорить о таких частностях, как у нас? По моей вине погибла его донор. Согласно кодексу его чести, я должен погибнуть, чтобы искупить свою вину за чужую смерть». «Но...». «Не волнуйся, Мэтт. Тебе дадут нормальное удостоверение, и ты спокойно будешь жить. Мне выдадут подделку. Печать на ней исчезнет через несколько часов после того, как мы покинем гильдию. Фактически, оно будет считаться фальшивкой». «Откуда тебе это всё известно?». «Интуиция донора, – признался Джереми. – Как и в случае с нападением на меня в парке. Помнишь, ты сомневался, что сможешь меня убить? А тогда был полон решимости. Мир мифологических существ ничем не лучше мира людей. Здесь те же жестокость, интриги, ненависть, любовь. Всё идентично». «Ты даже не попытаешься изменить ситуацию?». «Нет». «Но почему?». «Потому что Эверглотт не простит. Я точно это знаю. Мои извинения лишь усилят его уверенность в правоте. Враг приполз к нему, побежденный, готовый умолять, падать в ноги ради сохранения жизни. Это польстит его самолюбию, но не сделает мне чести». «Я могу...». «Не смей!». Голос Грейнджера впервые стал таким раздраженным, почти злым. «Почему?». «Не смей перед ним унижаться. Лучше смерть, чем жизнь, выпрошенная у врага на коленях. Вспомни о гордости. Вспомни о клане Мортем, к которому принадлежишь. Они пришли к оборотням на поклон, и всю жизнь ненавидели себя за это». «Я хочу, чтобы ты жил». «Я тоже хочу жить, но... В общем-то, теперь, после того, как ты получишь покровительство гильдии, моя миссия считается исполненной. Донор, как таковой, тебе не нужен. Гильдия охотников не имеет права тебя трогать, голод будут искусственно подавлять, энергия тоже не понадобится, потому что... Смотри пункт первый. Нет ранений, нет серьёзных повреждений, нет нападок со стороны гильдии – не нужна и энергия донора». «А, если дело вовсе не в энергии и крови?». «А в чём тогда?». «Может в том, что я начинаю влюбляться в тебя и не хочу, чтобы всё закончилось вот так?». «Прекращай, – засмеялся Джереми. – Плохая шутка». «Считаешь, что это шутка?». «Да». Мэтт собирался опровергнуть это заявление, но Грейнджер оборвал связь так же внезапно, как и вклинился в мысли изначально. То ли решил, что время для таких разговоров неподходящее, то ли просто решил избежать ответственности. Любовь? Какая ещё любовь? Если так задуматься, то их ничего не связывает, кроме пяти лет обучения в школе и пары дней, проведённых вместе. Кроме миссии, которую им насильно навязали извне, и от которой они, прямо скажем, были не в восторге. Но сейчас-то всё начало меняться. Не так ли? Ответ был однозначный. Да, начало меняться. И не медленными шажками, а стремительно. Мэтт осознавал, что Грейнджер – важная составляющая его жизни. Не только, как донор. То есть, вообще не как донор. Его донорство волновало в последнюю очередь. Больший упор шёл как раз на человеческие качества. – Зачем? – произнес Мур. – Что? – удивился Альдред, замерев на месте. – Зачем вам это? – Что именно? – Попытка поиграть в благородство. Вы же собираетесь подставить нас. – Нет. – Да, – произнес Мэтт, повышая голос. – И не пытайтесь меня обмануть. Я же вижу, что вы стараетесь бороться с собой, но получается у вас хреново. Так зачем выдавать моему донору фальшивое свидетельство? Сразу бы указали на дверь, да и всё. В конце концов, в договоре сказано, что в отдельных случаях гильдия может отказать в выдаче удостоверений. Наш случай, видимо, именно такой. – Разорви с ним связь и получишь настоящую защиту, – ответил мистер Эверглотт, нисколько не проникнувшись чужой речью. – Я вправе требовать от тебя этого. – Решили наплевать на обещание? – Жизнь Алисии для меня важнее. – Вы любили её. – Что изменит мой ответ? – Я не спрашиваю, – хмыкнул Мур. – Я утверждаю. – В таком случае, ты прав. – А я люблю Грейнджера. – Не может этого быть. – Почему же? Или вы думаете, что из всех вампиров вы – единственный, кто способен испытывать настоящие чувства? – Я так не считаю. Меня напрягает срок вашей связи. Он мал, и за то время, что вы вместе, нельзя проникнуться серьёзными чувствами к донору. – Не думали, что это могло зародиться ещё до пробуждения связи? – Не думаю, – усмехнулся Эверглотт. – То есть... – Я не верю в твою любовь к мальчишке-ищейке. И никогда не поверю, наверное. Просто не могу поставить себя на твоё место. А проверять всё стараюсь на собственном опыте. Я не знаю, как можно полюбить ищейку, не знаю, как можно дорожить его жизнью. И, если честно, не хочу этого узнавать. Раз уж мы перешли на откровенный разговор, то давай будем честными до конца. – Не возражаю. – Отлично. Как я уже говорил, покровительство гильдии я могу гарантировать лишь тебе. Твоему донору спасать жизнь я не собираюсь. Если ты согласен на такие условия, можешь смело ставить подпись под договором. – Сейчас там ничего не говорится о причинах отказа донорам. – Мне ничего не стоит добавить этот пункт после подписания договора. Доноры обычно не играют большой роли. Они зачастую источник энергии и крови, не более того, потому о них в контрактах умалчивают. Да, доноров можно полюбить, но далеко не во всех случаях. – Ваш случай был особенным? – Мой донор была вампиром. – И что это меняет? – Я искренне верю в любовь между вампирами, но не могу представить это же чувство, спроецированное на другое существо. Человек или оборотень... Любовь к ним для меня за гранью понимания. Потому я не думаю, что тебе будет трудно отказаться от этой зверушки, чтобы спасти свою жизнь. – Но я не откажусь. – Глупо. – Быть может, – пожал плечами Мэтт. – Жаль, что так бездарно потрачено время. Прощайте, мистер Эверглотт. Мур поднялся из-за стола и направился к выходу. Естественно, останавливать его никто не стал. Альдред щёлкнул пальцами, и папка с контрактом моментально исчезла, словно её никогда не было. – Амбициозный мальчик, – произнес Эверглотт в пустоту. – Жаль, погибнет из-за своих амбиций и вроде как любви. Альдред не удержался и засмеялся... Мэтт, проигнорировав лифт, бежал по лестнице на четвертый этаж, надеясь, что Грейнджер всё ещё там. Узы снова находились в состоянии покоя, потому поговорить с донором с их помощью не представлялось возможности. Мур петлял по коридорам, пытаясь найти то место, где видел Джереми, попутно матерясь на проснувшийся в неподходящее время топографический кретинизм. Это раздражало. Обстановка гильдии охраны действовала угнетающе. С самого начала Мэтт предчувствовал, что ничего хорошего из их поездки не выйдет, а сейчас лишь окончательно в этом убедился. – Грейнджер! – крикнул Мур, отчаявшись найти донора. Летучие мыши, спавшие под потолком, испугались и переполошились от этого вопля. «А что, если его уже убили? И даже не охотники, а люди Эверглотта?». Почему-то Мэтт не сомневался в реальности такой перспективы. Судя по всему, жажда мести с каждой минутой становилась всё сильнее, и это именно она так угнетающе действовала на обоих. – Грейнджер, где тебя носит?! – И не обязательно так орать, – произнес Джереми, появившись откуда-то справа. – Ты принёс контракт на подпись? – Нет, – выдохнул Мур. – Неужели Эверглотт разрешит мне снова посетить его кабинет? – Нет. – Тогда третий вариант, самый удивительный. Контракт невидимый? – Я отказался его подписывать, – признался Мэтт. – Отказался? Но почему? – Грейнджер выглядел удивленным. – Разве это не единственный способ оградить себя от преследования охотников? – Плевать. – То есть... – Мне предложили подписать контракт и обеспечить покровительство лишь в том случае, если я откажусь от тебя и соглашусь разорвать связь. – И ты отверг предложение? – Да. Джереми несколько минут смотрел на Мура непонимающе, потом покачал головой и засмеялся. Он смеялся и не мог остановиться. Ему казалось, что этот поступок Мэтта настолько глуп, что просто слов нормальных не хватает, чтобы его описать. Самого себя убедить в факте несуществующей любви, за неё же бороться, зная, что отказом сотрудничать с гильдией охраны подписывает контракт со смертью. Какая нелепость, какая блажь. – Один пытался играть в благородство, теперь ты пытаешься геройствовать. Один вопрос: зачем ты это делаешь? Ведь ты же... – Пожалею? – Пожалеешь. – Нет. – Но... – Никогда не пожалею, – отозвался Мур. Грейнджер снова засмеялся, и было заметно, что смех его больше истерический, чем от души. Видимо, он пришел к выводу, что их пара совершенно ненормальная. Ебанутая на всю голову. Однозначно. – Прекрати смеяться. – Не могу. – Почему? – Я не вижу причин для отказа. Твоё поведение кажется мне смешным. Следовательно... Джереми не успел договорить, потому что почувствовал, что теряет опору под ногами. Мэтт оттолкнул его к стене. Грейнджер подумал, что сейчас ему отвесят пощечину и прикажут прекратить истерику, но вместо этого почувствовал цепкую хватку на плечах и прикосновение губ к своим губам. Видимо, поцелуй должен был расставить все точки над «i», прояснив причину срыва подписания контракта. «На страсти далеко не уедешь. Она не спасёт тебя от охотников», – Джереми попытался донести до своего реципиента главную мысль. Но Мэтт не реагировал на эти слова, закрыв свои мысли от постороннего вторжения.