Muggle games

       Неистовая ярость бушевала внутри Драко, когда он наблюдал за удаляющимся самодовольным Поттером, смеющимся над очередной глупой шуткой, вышедшей изо рта поганой грязнокровки.       «Придурок, — пронеслось у него в голове. — Что ты вообще себе позволяешь, кретин? Пора поставить тебя на место, Поттер, а то забылся».       Жгучая ненависть разливалась по его телу, забираясь в сердце, просачиваясь в кору мозга и проникая в кровь, отравляя ее. Ему казалось, что та самая темно-бордовая жидкость, чистотой которой он так гордился, перестала течь по венам, замерев. Перестала разносить тепло своим бурным движением. Перестала согревать.       Несмотря на теплую и местами даже жаркую погоду, палящее солнце и безоблачное небо, Малфой поежился, почувствовав, как его пробирает мелкая дрожь, словно по венам потек обжигающий холод.       Раздраженно посмотрев на двух тупоголовых кретинов, сидящих на скамейке, он фыркнул и направился обратно в замок. Крэбб и Гойл, поспешно поднявшись, поспешили вслед за ним.  — Нет, — развернувшись, отрезал он. — Дальше я один.       Зайдя в прохладый Хогвартс, чьи стены, пол и потолок были спрятаны от солнца в тени, Драко почувствовал, как по его спине пробегают мурашки.  — Поттер, — выплюнул он. — Чертов золотой мальчик.       Возмущение. Гнев. Ненависть. Внутри слизеринца бушевал пожар из эмоций, с которыми он не мог справиться. Он ненавидел себя за то, что дал так легко себя провести. За то, что не догадался раньше, чем выпил. За то, что потерял контроль. За то, что позволил.       Он ненавидел Поттера за его дерзкие слова, которые он не мог держать в себе. За его наивность и глупость. Просто за то, что он есть. За то, что он живет, дышит, думает, смотрит на него во время совместных уроков. За то, что позволяет себе все, что захочет, используя его в качестве подопытного кролика.       Он практически ничего не помнил с того вечера. Он помнит, как обжигающий алкоголь проникает в его рот, как его язык, смакуя деревянный привкус старого виски, проталкивал жидкость в глотку, по которой она попадала в желудок, где растворялась и всасывалась в кровь. Вместе с тремя чертовыми каплями сыворотки правды. Он помнил, как пытался совладать с языком, который говорил все, что хочет, словно барьер, фильтрующий информацию, напрочь снесло этими тремя каплями.       «Когда ты наконец уберешься из моей головы, Поттер?»       Кисти рук слизеринца сжались в кулаки. Он почувствовал, как ногти впиваются в мягкую кожу ладони, оставляя там отметины в виде полумесяца. Предыдущие зажили совсем недавно, и на их месте образовались четыре аккуратных рубца, где кожа стала еще светлее.       «Я не хочу знать. Я не хочу, чтобы ты знал.»       На его скулах заиграли желваки. Осознав, что он уже несколько минут стоит посреди пустого коридора и, скривив губы, смотрит на стену, он мысленно выругался и, наконец, двинулся дальше, оставляя нагретый солнцем воздух позади.       «Но то, что ты сказал… Это было правдой?»       Ярость Малфоя достигла пика. Едва сдержавшись от того, чтобы не начать разбивать костяшки об каменные стены, ломая пальцы и марая светлую кладку своей кровью, он шумно выдохнул через нос и попытался взять себя в руки.       Горящие ярко-зеленые глаза, смотрящие на него сверху. Темные длинные ресницы. Судорожный выдох в его губы. Немой вопрос в изумрудных глазах. Мягкое касание его уст. Сопротивление. Дикое сопротивление внутри Драко, в котором он проиграл. Разум против страсти. Шевеление его губ в ответ. Его язык. Его палец на подбородке слизеринца.       «Черт возьми, — пронеслось у него в голове. — Почему я позволил?» — почувствовав, как холод в его теле и разуме отступает, предоставляя место жару, он тотчас выкинул все мысли о произошедшем из своей головы.       Контроль.       Завернув за угол, он увидел Пэнси, стоящую у расписания. Обернувшись и увидев слизеринца, Паркинсон мягко ему улыбнулась, закусив губу.  — У нас еще есть время, — игриво посмотрев на Малфоя, произнесла она. Драко не ответил, однако по его глазам девушка поняла, что он явно не против ее затеи. Взяв слизеринца за руку, она направилась в сторону лестниц. Преодолев несколько пролетов, девушка повернула направо, оказавшись на третьем этаже. Пройдя еще несколько футов, Пэнси зашла в туалет плаксы Миртл, проходя к раковинам, которые были расположены по кругу.       Страстно поцеловав Малфоя, она облокотилась на один из умывальников левой рукой, а в правую взяла зелено-серебристый галстук, потянув Драко на себя.

***

 — Что ты сказал ему? — не унималась Джинни, держа ладонь Гарри в своей.  — Ничего особенного, — пожав плечами, равнодушно бросил Поттер. — Просто вежливо напомнил, чтобы держался от тебя подальше.  — Я сама могу за себя постоять, — надулась Уизли.  — Не сомневаюсь, — легонько поцеловав девушку в нос, гриффиндорец вновь нацепил на себя улыбку.  — Я думал, ты ему в ухо плюнешь! — расстроенно возмутился Рон. — Почему ты этого не сделал?  — Рональд! Гарри же не дикарь какой-нибудь, — одернула рыжего Гермиона, рассмеявшись. — В отличие от этого мерзкого хорька, он хотя бы воспитанный.  — Хотя бы? — вопросил Поттер, подняв брови. Друзья рассмеялись, подходя к реке. — Гермиона, сколько осталось до начала урока?  — Около пятнадцати минут, — ответила она. — А что, так не терпится попасть на зельеварение к Слизнорту?       Внутри Гарри все опустилось. Зельеварение у Слизнорта? В таком случае, очередной встречи с Малфоем ему не избежать.  — Нет, — пробубнил он. — Кто составляет это чертово расписание? Почему у нас так много уроков совмещено со слизеринцами?  — Но, Гарри, так всегда было, — слегка обеспокоенно промолвила Грейнджер. — В этом году ничего особо не изменилось.  — Разве? — пробормотал Поттер, неловко опуская взгляд на землю. — Увидимся на зельеварении тогда.       Мягко поцеловав Джинни и усмехнувшись в ответ на цоканье Рона, гриффиндорец удалился, направляясь в замок. Ему нужна была прохлада, немного времени и одиночество. Именно поэтому, минуя расписание, Гарри взлетел по ступенькам на третий этаж.  — Прохлада и ни одной живой души рядом, — прошептал Поттер, направляясь к туалету плаксы Миртл. — То, что нужно.       Однако его счастье длилось недолго. Как только гриффиндорец приблизился к двери на расстояние фута, то тут же услышал приглушенные стоны, раздающиеся из-за нужной ему двери. Подойдя к ней, он обнаружил, что та приоткрыта.  — О, Драко… — тонкий стон, послышавшийся из комнаты, заставил Гарри вздрогнуть. Он понял, кому принадлежит этот стон и презрительно скривился. К своему удивлению, он не остановился, а продолжил подходить к двери, с опаской заглядывая внутрь.       «Какого дьявола ты делаешь?» — пронеслось у Поттера в голове.       Малфой не закрыл дверь. Неужели. Забыл? Не уж то Паркинсон настолько хороша, что он не запер за собой чертову дверь?  — Да, Драко… — снова чертов стон. Гриффиндорец удивился, как от ее высокого голоса не повылетали все стекла и не разбились все зеркала. Небольшая щелка, оставшаяся между дверью и косяком, позволила Гарри увидеть происходящее.       Он не видел Малфоя целиком. Он мог видеть его бледные руки, покрытые вздувшимися венами, просвечивающими сквозь тонкую кожу. Он мог видеть, как те самые кисти с аккуратными пальцами, совсем недавно зарывавшиеся в его волосы на затылке сейчас держали полураздетую Паркинсон за талию, впиваясь пальцами в ее кожу. Он сжал ее бедра, толкая ее на себя. Девушка сидела на раковине, опершись на нее обеими руками и сжимая пальцами керамические бортики. По ее груди пробежала капелька пота.  — Мерлин, да… Еще!       Почему он смотрит? «Я сейчас же развернусь и уйду. Сейчас же», — пронеслось у него в голове, однако его тело вовсе не желало подчиняться разуму. Он буквально не мог пошевелиться.       Он замер, прислушавшись. Хриплый вдох, хриплый выдох. Дыхание в такт резким толчкам. Приглушенное рычание. В голове гриффиндорца вновь всплыла картинка, как в ту самую ночь он с таким же утробным рычанием ответил ему, всасывая и покусывая его губы. Вспомнил его горячий язык и дикое желание. Мотнув головой, смущенный Поттер попытался избавиться от этих воспоминаний.  — О, Драко! — стоны Паркинсон стали еще громче. Расстегнутая на несколько верхних пуговиц рубашка обнажала одну из грудей девушки, подрагивающую в такт его движениям. Когда голова Малфоя попала в поле зрения гриффиндорца, он невольно отпрянул от двери. «Просто развернись и уйди отсюда, прошу тебя», — пронеслось у него в голове.        Платиновые волосы, намокшие от пота, спадали на лицо слизеринца. Его лоб был мокрым, и одна капелька, сорвавшись, принялась чертить соленую дорожку по его телу. Она пробежала по напряженным бровям, по его носу с небольшой горбинкой, по его сжатым губам и потерялась в них, расплывшись от одного уголка его уст к другому. Малфой тут же слизал эту капельку, проведя языком по верхней губе.       «Чертов кретин, — пронеслось у него в голове. — Если он думает, что сможет использовать всех в своей жизни, включая меня, то он ошибается».  — Мерлин! Да! — высокий стон вновь пронзил воздух. — Драко! Ну же!       Он не хотел его видеть. Он не хотел видеть его глаза, его тело, его лицо. Он не хотел видеть то, как он, сминая юбку Паркинсон, держит ее за бедра, толкая, толкая и толкая ее на себя. Он ему был отвратителен. Он его ненавидел.       Сделав шаг назад, Поттер сделал судорожный вдох, едва не заходясь в кашле. Кровь с силой прилила к его лицу, когда он осознал, что он делает. Но спустя несколько секунд его лицо вновь налилось кровью, когда он с ужасом осознал, что он пылает. Пылает от ярости и раздражения, захлестнувшими его с головой.