Muggle games

      Следующая неделя пролетела незаметно. В предвкушении грядущего бала студенты говорили только о том, с кем они пойдут на это торжество и как они пойдут. Однако, Гарри это особо не волновало. По правде говоря, он бы и вовсе предпочел не появляться на балу, ведь на прошлом он опозорился, испортив себе репутацию как кавалера и танцора.       Заботило его совершенно другое. После зельеварения, на котором Эрни облажался, испортив им Амортенцию, Малфой перестал придираться к каждому его слову, как это обычно бывало, и вёл себя так, будто Поттера вообще не существовало. Конечно, он не перестал вести себя как последний подонок и пару раз Гарри поймал на себе его ненавистные взгляды, но спустя несколько дней они прекратились. Плюсом ко всему, слизеринец все чаще стал отсутствовать на завтраках в Большом зале, и это было очень странно для гриффиндорца, ведь казалось бы, то, о чем он мечтал последние семь лет обучения в Хогвартсе — быть забытым его ненавистным врагом Драко Малфоем. Но были ли они врагами до сих пор?

***

      Гриффиндорская гостиная уже наполнялась студентами. На всех были надеты элегантные костюмы и красивые платья. На лестнице Гарри ожидала Джинни, одетая в то самое красное платье, что друзья приобрели в магазине мистера Смита. На её губах была такого же цвета помада, на веках были светло-коричневые тени, а медно-рыжие волосы аккуратно спадали на плечи. Улыбнувшись, она подошла к ожидавшему её парню.  — Ты прекрасно выглядишь, — произнёс он, глядя на девушку.       Вместе они смотрелись обворожительно — красный пиджак Гарри, к низу переливающийся серебром, волшебно смотрелся рядом с кроваво-красным платьем Джинни. Слегка смутившись от его слов, она невесомо коснулась его щеки, оставляя на ней красный отпечаток.  — Не видела Гермиону? — спросил подошедший Рон.  — Да, она должна скоро спуститься, — произнесла Джинни в ответ. — Только обещай не падать, а то я тебя не смогу поймать, — добавила она уже шепотом, ухмыльнувшись.       Спустя несколько минут по винтовой лестнице спустилась Гермиона. Ее волосы были аккуратно уложены, а некоторые пряди скручены на затылке в аккуратный пучок. Бежевое платье, купленное накануне, словно сияло на ней. Воздушная накидка, скреплённая на её шее брошью в виде нежного пиона, летела за ней по ступеням.       Обомлевший Рональд смерил девушку восхищенным взглядом, однако все же удержался на ногах. Его реакция заставила Джинни хихикнуть.  — Ну что, пойдём? — улыбнулась Гермиона.  — Пойдём, — выдохнул Гарри. С каким бы удовольствием он бы остался сейчас в гостиной.       В холле яблоку некуда было упасть. «Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнётся долгожданный бал. И чем быстрее он начнётся, тем быстрее закончится» — пронеслось в голове у Поттера. Многие все ещё искали своего кавалера или даму в толпе народа.       Дубовые двери тяжело отворились, и в холл вошли младшекурсники. В раскрытые двери Гарри успел заметить перед замком на лужайке возведённый волшебством грот, полный темных кустов, среди которых стояли тыквы с зажженными внутри свечками, статуи ведьм и колдунов, которые, вероятно, должны были показаться устрашающимися.       Словно выполненный из толчённого жемчуга костюм Гарри переливался в свете свечей, чем приковывал к себе взгляды окружающих. От этого ему стало ещё неуютнее.       Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула внутрь. Когда все вошли в зал, то обнаружили, что длинные обеденные столы исчезли, а вместо них стояло несколько сотен столиков, каждый человек на пять. По зачарованному потолку проплывали темные, почти черные тучи, из которых капал дождь и сверкали молнии, однако в зале по-прежнему было тепло и уютно.        Вместо свечей, обычно парящих над столами, были хэллоуинские тыквы, — так называемые Светильники Джека, — различных размеров — от совсем маленьких, какие могли поместиться на ладошку даже первокурснику, до таких, что смог бы унести только лишь Хагрид, правда таких было немного. В каждой тыкве теплился небольшой, но яркий огонек.       На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а еще несколько сотен летали над столами, подобно опустившимся маленьким тучам. Редкие раскаты грома сотрясали стены, а вспышки молний зловеще освещали зал.  — Надеюсь, мы не будем танцевать, — пробормотал Гарри себе под нос.  — Но это же бал, — возразила ему Джинни. — Как можно просто сидеть в стороне?       Гарри вздохнул. Девушке никогда его не понять.  — Джинни, я уведу у тебя Гарри на секунду, — улыбнулась Гермиона, подойдя к девушке. В очередной раз вздохнув, гриффиндорец последовал за Грейнджер в другую сторону зала, где не было так много людей. — Почему ты до сих пор издеваешься над ней? — любезность покинула Гермиону, и теперь она со своей обычной строгостью требовала от него ответа.  — Она была такая воодушевленная, когда говорила про бал! — возразил Поттер. — Ты же сама видела, как блестели ее глаза. Я не мог так с ней поступить. Ты можешь себе представить эту картину? Джинни, потратившая все свои деньги на платье, кладет его в чемодан. И остается в гостиной, вместо того, чтобы веселиться.       Гермиона закусила губу. Вероятно, она тоже представила себе этот ужасный исход, поэтому не смогла возразить.  — Ты ведь понимаешь, что не сможешь обманывать ее вечно?  — Я не буду, — отрезал Гарри. — Мне просто нужно время.       Когда все студенты зашли в зал, Альбус Дамблдор привстал со своего трона, прикладывая кончик волшебной палочки к своему горлу.  — Добрый вечер, студенты! — прогремел он на весь зал так, что весь шум мгновенно стих. — Первые два месяца учебы прошли стремительно, и, вероятно, вы все устали от бесконечных заданий и занятий, поэтому не смею больше задерживать пиршество, — он оглядел весь зал поверх своих очков. — Да начнется бал!       Неожиданно загремела музыка, и все пары поспешили в середину зала. Джинни потянула Поттера за руку, и тот, неохотно встав, последовал за ней. Плавная музыка немного расслабила его, и положив руки на талию девушки, он попытался отключить мозги и перестать думать. Хотя бы на секунду.       Тем временем в другой стороне зала, за одним из столиков стоял Малфой. На нем был тот же самый костюм, что он надевал уже в течение двух лет. Конечно, это были разные костюмы — со временем пиджак изнашивался, а брюки становились короткими, да и вообще, как Малфой может носить один и тот же костюм в течение двух лет?       Черные брюки, черная, застегнутая на все пуговицы рубашка, черный пиджак и черные лакированные туфли на небольшом каблуке. Однако, невозможно было не признать, что черный смотрится на нем чертовски привлекательно, от чего его бледная кожа и платиновые волосы выделялись еще сильнее.  — Драко, милый, пойдем потанцуем, — пролепетала подошедшая к нему Пэнси, держа в руках два кубка и протягивая один из них слизеринцу. — Я так по тебе соскучилась.  — Хватит называть меня так, — сквозь зубы произнес Драко, принимая из ее рук кубок и поднося его к губам. Однако прежде, чем он умудрился сделать глоток, он почувствовал, как из этого кубка тянутся еле слышные нотки кардамона, ириса и цитрусовых. — Хорошая попытка, Паркинсон, — произнес он, ухмыльнувшись. Однако улыбка спала с его губ буквально спустя несколько мгновений. — Не знал, что ты сможешь так низко опуститься, — прорычал он, с громким стуком опуская кубок на стеклянный стол. Бросив последний раздраженный взгляд на застывшую девушку, он отошел к другому столу, за который подошли разгоряченные Блейз с Дафной.  — А ты чего не танцуешь? — спросила Гринграсс.  — Ты видишь рядом со мной пару? — вопросом на вопрос ответил Малфой, усмехнувшись. Посмотрев за его спину, Дафна увидела Пэнси, стоящую рядом со столом буквально в пяти метрах от них. Приподняв брови, она перевела взгляд на слизеринца, который он проигнорировал, устремляя взор куда-то в толпу танщующих людей.  — Пойду возьму напитки, — спустя несколько секунд молчания произнесла Гринграсс, оставляя парней вдвоем.  — Она пыталась напоить меня чертовой Амортенцией, — прорычал Драко, устало потирая глаза пальцами правой руки. — Только она забыла, что запах-то никуда, черт возьми, не делся.       Неожиданно он запнулся, замолчав. Запах. Если эту неделю Малфою удавалось хоть как-то игнорировать Поттера и не обращать на него особого внимания, насколько это было возможно, то сейчас все его самообладание рухнуло, словно карточный домик. Бросив быстрый взгляд в толпу, он увидел медленно танцующего Поттера, положившего руки на талию Джинни. Их пара сильно выделялась из остальных кричащими цветами. Малфой увидел, как гриффиндорец притянул к себе девчонку Уизли, как та начала что-то шептать ему на ухо, как ее руки начали блуждать по его плечам, поглаживая их аккуратными движениями. Он увидел, как ее руки переместились на шею, а оттуда — на грудь. Он увидел, как она, прихватив лацканы его пиджака большими и указательными пальцами, закусывает губу, смущенно улыбаясь.  — Драко, все в порядке? — видимо, в этот раз Малфой не смог скрыть свои эмоции, и они выплеснулись наружу. Сморщенный нос, сведенные к переносице брови, поджатые губы. Отвращение.       Проигнорировав вопрос Забини, слизеринец продолжал наблюдать за действиями Поттера. Отстранившись от его уха, Уизли посмотрела на него и медленно сократив дистанцию между ними, наклонилась для поцелуя. Сердце Малфоя билось так сильно, что он мог слышать его стук в ушах. Несколько мгновений Поттер не двигался. Однако, когда губы Джинни едва не коснулись его губ, он немного отклонился назад, отводя взгляд. Драко увидел, как он одними губами прошептал «извини». В ответ она слегка улыбнулась и обняла его, продолжив танец, однако в ее глазах загорелся огонек беспокойства.       Взгляд Поттера блуждал по залу, когда они поворачивались вокруг себя во время танца. Неожиданно гриффиндорец посмотрел на Драко, впервые за неделю поймав его взгляд на себе. Поджав губы, Малфой вылетел из зала, направляясь к выходу из замка.       Выйдя из Хогвартса, Драко поежился. Холодный ветер вызвал неровный строй мурашек, пробежавших по коже. Тучи, плывущие по небу, загородили все звезды, а обычно их было множество. Именно в этой части Шотландии звезды были невероятно яркими.       Спустившись к Черному озеру, Малфой присел на траву. Она была мокрая после прошедшего дождя, однако его это особо не волновало. Посмотрев на тихую гладь озера, он опустился на спину, ложась на мокрую землю, подкладывая ладони под голову. Об кончик его носа разбилась тяжелая дождевая капля, когда он услышал шуршание травы позади себя.  — Чего тебе, Поттер? — так и оставшись лежать на мокрой траве, произнес слизеринец. — Ты топаешь как чертов слон, — добавил он, услышав, как гриффиндорец садится рядом с ним.  — Давненько ты не язвил, — выплюнул Гарри в ответ.  — Да? А я и не заметил, — слизеринец попытался сделать максимально удивленный голос, который предательски дрогнул.  — Не ври сам себе, Малфой, — выпалил гриффиндорец, ложась на спину и устремляя взгляд в небо. — Ты никогда не упускал возможность поиздеваться надо мной. Что случилось?  — Ты ненормальный, — прошептал Драко, прикрывая глаза.  — Я знаю, что что-то произошло, — Гарри проигнорировал его слова.  — И? Тебе-то какое дело? Решил поиграть со мной в чертового психолога? — прорычал слизеринец.  — Я видел этот взгляд, Малфой, — произнес Гарри, поворачивая голову в сторону лежащего рядом парня.  — Что тебе нужно от меня? — не выдержал слизеринец.  — Расскажи мне, что с тобой происходит.       Малфой шумно выдохнул.  — Всю прошлую неделю я пытался пить так, чтобы забыть твое имя, — произнес он дрожащим голосом. — Но единственное, что я забыл — как нормально думать. А пьяные мысли были тобой. Это всегда ты. Ты, — прошептал он. — Ты.  — Но зачем? — тихо спросил Гарри. — Зачем ты хотел забыть?  — Твоих мозгов не хватит, чтобы понять это, — выдавил из себя слизеринец, потирая пульсирующие виски тонкими пальцами.  — Даже не попытался, а уже сдаешься? — ухмыльнувшись, протянул Поттер.       «Какого хера?» — пронеслось у Драко в голове. Его отбросило на неделю назад, когда он, пьяный и едва ли не срывающийся на истеричный крик, умолял Блейза стереть ему память. Он вспомнил вышедшего из себя Забини. «Ты даже не пытался, а уже готов сдаться?»  — Ты знаешь, Поттер, когда-нибудь тебе прилетит по башке за твои слова, но раз ты не можешь засунуть свое чертово любопытство себе в жопу… — приподнявшись на локтях, Драко шумно выдохнул. — Я не хочу помнить тебя, Поттер. Я не хочу помнить твои прикосновения, твой запах, твою пылающую кожу, твое дыхание, твой язык… — он заговорил громче, едва ли не срываясь на крик. — Я не хочу, понял?       Боль. Больбольболь. Боль, ломающая ему ребра изнутри, отравляющая его кровь.  — Может быть, тебе все же стоит сохранить это в памяти, — прошептал Гарри, приподнимаясь на локтях так, что их глаза оказались на одном уровне.        Дюйм, застывший между ними. Гриффиндорец протянул руку, заправляя упавшую на лицо прядь светлых волос за ухо.  — Что ты?.. — слизеринец запнулся.       «Это же Малфой, — пронеслось у него в голове. — Нельзя. Убери руку». Гарри вспомнил, как эта же прядь, мокрая от пота, упала на его лицо, когда он трахал Пэнси в туалете. Неприятные воспоминания захлестнули его, и он поспешно отдернул руку. Неожиданно Драко схватил его за запястье, крепко сжав его в своих руках.  — Ай! Малфой, какого…  — Ты сделал это со мной, — прошептал он.       «Пожалуйста, останови это. Останови это, потому что я не могу сделать это сам.»  — Какого хера ты делаешь? — срывающийся шепот.  — Ничего, — подняв на него взгляд, низким голосом произнес Малфой. Расширенные зрачки почти поглотили изумрудную радужку, скрывающуюся за круглыми очками.       Драко склонился над распахнутыми глазами, окинул взглядом приоткрытые губы. Шум в голове и дикая пульсация в штанах.       «Поттер, что ты сделал со мной?»       А в следующий миг он поцеловал его. Врезался губами в горячий рот, зарываясь в темные непослушные волосы, намокшие от соприкосновения с травой, на которой остались следы недавнего дождя, который грозился разразиться вновь.       Малфою было даже больно целовать его. Больно вжиматься в его губы. Он почти кусает их. Вновь. Его сознание кричало, в ушах стоял шум, кожа пульсировала, а сердце бешено стучало где-то в груди. Отстранившись от Поттера, он посмотрел в его изумрудные глаза. Дождевая капля разбилась об правое стекло. Затем еще одна. И еще. А они все смотрели друг на друга, тяжело дыша и совершенно не понимая, что они творят и что им делать дальше.       Судорожно выдохнув, Гарри приподнялся чуть повыше и потянулся к его губам. Невесомым движением облизнув приоткрытые уста Драко, гриффиндорец мягко коснулся его губ, словно показывая, что так тоже можно.       Нежное прикосновение его губ вызвало разряд тока внутри Малфоя. У него было бессчетное количество девушек, с которыми у него были отношения, с которыми он просто спал… Но с ними его разум охватывала страсть. Безумное желание. Сейчас же он чувствовал себя так, словно его застукали за чем-то постыдным. Вся его самоуверенность вмиг испарилась.       Плавно приоткрыв губы, Драко ответил на поцелуй, осторожно прихватывая его верхнюю губу. Нежность. Абсолютно незнакомое ему слово. То, насколько тактично и аккуратно действовал Поттер, заставило его смутиться. Дождь, разыгравшийся не на шутку, намочил парней с ног до головы, но они не обращали на это внимания.       Промокшие насквозь, они оторвались друг на друга, тяжело дыша. На их горячую кожу попадали холодные капли дождя, помогающие прийти в себя.       Драко проводит большим пальцем по его губам. Тонким, но таким нежным. Поттер смотрит на него снизу — вверх. Прямо на него. И Малфой тонет в море его глаз.