Muggle games

Oh, to see without my eyes The first time that you kissed me Boundless by the time I cried I built your walls around me*

 — Я тебя чертовски ненавижу, Поттер, — выдохнул Драко в его губы.  — Я знаю, — ухмыльнулся тот. — Я тебя тоже.  — Иди к черту, — усмехнулся слизеринец, отстраняясь. Он встал с травы, отряхнувшись. Пробормотав что-то себе под нос, он направил кончик волшебной палочки на одежду, и та мгновенно стала сухой и теплой, словно ее высушили у пылающего очага. — И, да, — обернувшись на до сих пор лежащего на траве Гарри, произнес Драко. — Забудь об этом.  — Я-то забуду, — бросил гриффиндорец. — Но сможешь ли ты?       Малфой, который уже сделал шаг по направлению обратно в замок, остановился. На его скулах заиграли желваки, а поджатые губы и сморщенный нос выдавали все его недовольство.  — Да как ты смеешь говорить такое, — прошипел Драко, подходя к Гарри и наклоняясь над ним, заслоняя своей головой небо, с которого постепенно стали уплывать грозовые тучи, унося дождь и грозу за собой, открывая яркие звезды.  — Ты сам сказал, что пытался пить так, чтобы забыть мое имя, — пожав плечами, произнес Поттер. — Но в итоге твоими пьяными мыслями был я.  — Ты ничего не знаешь обо мне, — запнувшись, пробормотал слизеринец.  — Да? А я так не думаю.  — Например, Поттер? — присаживаясь обратно на влажную траву и повернувшись лицом к лежащему гриффиндорцу, раздраженно вопросил Малфой. — Что ты знаешь обо мне?  — Я знаю, какие отношения у тебя были с отцом. Я знаю, что он заставил тебя присоединиться к Пожирателям, — произнес он. — Я знаю, что он пытал тебя, применяя непростительное…  — Заткнись, — прорычал Малфой. — Это прошлое.  — Прошлое, которое снится тебе каждую ночь? — воскликнул Гарри, приподнявшись на локтях. — Прошлое, оставившее на тебе такой сильный отпечаток не только внутри, но и снаружи?       Гриффиндорец заметил, как Драко, скривившись, натянул левый рукав, словно пытаясь скрыть то, что уже было скрыто под одеждой. Не найдя, что ответить, он лег рядом с Гарри, вновь намочив свой костюм.  — Не пробовал просушить траву перед тем, как лечь на нее? — спустя несколько минут молчания съязвил гриффиндорец.  — Тебя, по-моему заждались друзья и девушка, — выплюнул он, выделив последнее слово. — Почему бы тебе не присоединиться к ним?  — Я ненавижу балы и все, что связано с большим количеством людей и необходимостью танцевать, — устало выдохнул тот. — Я ненавижу быть в центре внимания.  — Всю свою жизнь я думал, что ты обожаешь быть в центре внимания, — усмехнулся Драко. — И ненавидел тебя из-за этого.  — Что ж, теперь ты знаешь, что это не так.  — Да, но я по-прежнему ненавижу тебя.       Они молча лежали, смотря на прояснившееся звездное небо. Поттер не мог сказать, что ему не было комфортно рядом со слизеринцем. Совсем наоборот, он не ощущал себя каким-то скованным или обязанным говорить что-то, чтобы поддержать беседу. Ему было хорошо в этот поздний вечер. Он вспомнил, как Сириус ему однажды сказал похожей ночью, когда они сидели на ступеньках дома на площади Гриммо 12: «Знаешь, Гарри, раньше мы с твоим отцом любили убивать так время. Выйти глубокой ночью на крыльцо и сидеть. Просто сидеть, молча, и смотреть на небо, на проезжающие мимо машины… Это самый верный признак родственной души». И, прокрутив в голове тот вечер, горько усмехнулся. Он и Малфой — родственные души? Смешно.  — Почему ты не поцеловал ее? — неожиданно выпалил Драко. Его голос слегка охрип из-за продолжительного молчания.  — Джинни? — повернув голову в сторону слизеринца, спросил Гарри. Увидев, как тот закатил глаза, гриффиндорец понял, насколько глупый вопрос задал. — Между нами все… достаточно сложно в последнее время. По правде говоря, нет никаких «нас». Я хотел с ней расстаться, но вместо пира устроили бал, и… — он прервался. — Мерлин, зачем я это рассказываю?       Поймав на себе раздраженный взгляд Малфоя, он усмехнулся и, переведя взгляд на сияющие на небе звезды, продолжил говорить. Он рассказывал абсолютно все — почему он хочет порвать с Джинни; как они сходили в Хогсмид и оставили там все свои деньги на дурацкие костюмы; как он устал чувствовать себя виноватым из-за того, что отменился чемпионат по квиддичу… Он рассказал даже про сон, который приснился ему после того, как он упал с метлы, сбитый обезумевшим бладжером. Он не знал, зачем и почему он это все рассказывает. Видимо, эти проблемы копились внутри него слишком долго, и он вот-вот грозился разорваться от своих эмоций.       Прервавшись, он перевел взгляд на Малфоя и обнаружил, что он задремал. Закатив глаза, Гарри поежился. Солнце давным-давно ушло за горизонт, и остывший воздух, пронизывающий до костей, рассыпал мурашки по коже. Достав волшебную палочку из карманов брюк, гриффиндорец пошарил по земле и нашел пустую бутылку из-под огневиски, валявшуюся неподалеку. «Видимо, мы не первые посетители этого берега сегодняшним вечером, — подумал он. — Какой свиньей нужно быть, чтобы мусорить в этом прекрасном месте?» Сев спиной к ветру, он поставил перед собой бутыль и, направив кончик волшебной палочки вовнутрь, прошептал:  — Лакарнум Инфламаре.       Небольшой синий огонек загорелся внутри стеклянной бутылки, слегка осветив местность вокруг. Гарри тут же стало теплее.  — Ты взял волшебную палочку на бал? — пробормотал Драко, слегка приоткрыв глаза. — Зачем?  — Мало ли, вдруг ты на дуэль вызовешь и мне придется отбиваться от твоих заклятий.       Поттер был уверен, что слизеринец не услышал его ответа, провалившись в объятия Морфея. Поставив бутыль между ними на уровне ключицы, Гарри лег на спину, обращая свой взгляд на заснувшего Малфоя.       Его лицо было расслаблено — губы не поджаты, нос не сморщен, а брови не хмурятся. Гарри задумался о том, что он впервые видит его таким. Таким спокойным, не напряженным. Таким, какой он есть на самом деле. И гриффиндорец тут же смутился и отвел взгляд, будто он наблюдает за чем-то очень личным, за чем-то, что Драко так тщательно пытается скрыть за маской равнодушия, хладнокровия и отвращения.       Но не прошло и минуты, как Поттер вновь взглянул на задремавшего слизеринца. Его волосы цвета платины упали на лицо, и ветер шевелил их, щекоча ему нос. В синеватом цвете волшебного огня они отливали серебром. Осторожно пододвинувшись к нему, Гарри поднял с холодной земли свою руку, поднося ее к его лицу. На несколько секунд его ладонь застыла в воздухе, словно гриффиндорец сомневался, стоит ли ему поддаться искушению и заправить мягкие пряди за ухо Малфоя.       Судорожно выдохнув, он аккуратно коснулся мягкими подушечками пальцев его расслабленного лба и передвинул несколько прядок, упавших на его лицо, заправляя их за его ухо. Неожиданно Драко дернулся, распахнув глаза.  — Какого черта, Поттер? — он подскочил с мокрой земли, опрокинув бутылку огневиски с согревающим промерзлый воздух вокруг них синим огоньком, который тут же потух. Он поправил сбившийся набекрень пиджак и вновь высушил свою одежду струей горячего воздуха, выпущенной из кончика его волшебной палочки.  — Мы… — Гарри запнулся. — Мы все еще друзья? — бросил гриффиндорец вслед удаляющемуся Малфою, с какой-то детской наивностью в голосе. Он и сам удивился, зачем задал этот глупый, глупый, ужасно глупый вопрос.  — Мы никогда не были друзьями, — усмехнувшись, выплюнул Драко и удалился в сторону замка, оставляя промокшего насквозь Поттера наедине со звездами. *Mystery of love — Sufjan Stevens