Muggle games

Есть в близости людей заветная черта, Ее не перейти влюбленности и страсти, — Пусть в жуткой тишине сливаются уста И сердце рвется от любви на части.  — Анна Ахматова

      Блаженство, растекающееся по телу, покалывающее в кончиках пальцев. Мягкие губы слизеринца, осторожно касающиеся его уст. Его руки в волосах цвета платины, таких мягких, словно его волосы переливались в пальцах Гарри жидким металлом. Гриффиндорца охватил жар, буквально каждая клетка внутри него пылала огнем. Он почувствовал, как Драко растянул губы в улыбке, не прерывая поцелуй.       Отстранившись буквально на несколько секунд от уст гриффиндорца, Малфой посмотрел ему в глаза. В серой радужке слизеринца бушевало море, завораживающее взгляд Гарри. «Если бы только можно было остаться, — пронеслось у него в голове. — Остаться среди возвышающихся к небу стволов деревьев, на холодном снегу, но лишь бы чувствовать вкус твоих губ на языке, — Гарри словно разговаривал с Драко, не произнося и звука вслух. Почему-то он был уверен, что слизеринец прекрасно его понимает. — Я бы умер здесь. С тобой».       Малфой начал приподниматься, пытаясь встать с земли, однако Гарри схватил его за свитер в районе груди, потянув его на себя.  — Ты не можешь просто взять и уйти сейчас, — прошептал гриффиндорец. — Нет. Я не позволю тебе уйти.       Последние слова Гарри произнес лишь губами так, что звука было практически не различить. Приподнявшись над землей, не отпуская черный свитер, зажатый в покрасневших от холода пальцах, гриффиндорец вновь прильнул к губам Драко.  — Ты идиот, Поттер, — прошептал тот, не разрывая поцелуя.  — Я знаю, — улыбнулся Гарри в ответ.       Оторвавшись от губ, таких чертовски вкусных, неправильно-вкусных, но таких родных, гриффиндорец лег на спину, распластав руки по сторонам.  — Что ты делаешь? — недоуменно спросил слизеринец.       Ухмыльнувшись в ответ, Гарри принялся елозить руками и ногами по снегу вверх-вниз, и когда он вскочил через несколько мгновений, на земле можно было различить фигуру.  — Что это?  — Снежный ангел, — восторженно улыбнулся гриффиндорец, глядя на Драко. Но в его глазах не было того озорного огонька, который так полюбил Гарри. В его взгляде чувствовалось нарастающее раздражение, причину появления которого Поттер никак не мог понять. — Что такое?  — Ты в одном свитере валяешься на снегу, — произнес он.  — С каких пор мое здоровье тебя волнует?  — Начиная с этого момента.  — Неужели? — Гарри попытался скрыть расцветающую на его губах улыбку.  — Иди к черту, Поттер, — прошептал слизеринец, прикрывая глаза. Не услышав ответа, он приподнял тяжелые веки, направляя свой взгляд на Гарри. Тяжело вздохнув, он подошел к гриффиндорцу и, положив руки на его плечи, развернул к себе спиной, принявшись отряхивать прилипший к его темно-красному свитеру снег. Гарри ощущал прикосновения горячих ладоней к своей спине, и только сейчас понял, что чертовски замерз.  — Заболеешь — не буду с тобой возиться, — негромко пробормотал слизеринец.  — Я не ребенок, чтобы со мной возиться, — в голосе Гарри слышалась обида.  — Неужели? — усмехнулся Драко. — Не ты ли только что валялся на снегу, делая… э-э… «снежного ангела» и светился от счастья, бросая в меня снежки?       Закончив отряхивать спину гриффиндорца, Малфой обошел его и облокотился на один из стволов деревьев, окружавших их.  — Пошли в замок, — произнес слизеринец, не выдержав затянувшегося молчания.  — Ты думаешь, что возвращаться вместе — хорошая идея? — задумчиво протянул Гарри.  — Неужели ты вновь боишься навредить своей репутации? — усмехнулся Драко.  — Иди к черту, ты знаешь, что не в этом дело.  — Школа практически пустая. Кто может нас увидеть?       Сдавшись, Гарри взглянул на слизеринца и, вздохнув, направился к замку. Драко не спеша направился вслед за ним, и вскоре они поравнялись.  — У стен есть глаза и уши, Драко, — негромко произнес гриффиндорец, прервав молчание.  — Мне плевать, — пожал плечами тот. — Полгода, и мы забудем всех, кто учился с нами, а они, в свою очередь, забудут нас. Полгода, Поттер.       Гарри показалось, будто Драко произнес это с каким-то отчаянием. Обычно это же чувство овладевало гриффиндорцем, когда он задумывался о своей жизни после школы. «Неужели ему тоже страшно?» — пронеслось у него в голове.       Оставшийся путь до школы они преодолели молча.       Подойдя к массивной двери, ведущей в замок, они остановились, озираясь по сторонам. Прощаться было неловко — по крайней мере, для Гарри. «Мне нужно обнять его? Поцеловать?.. Нет, нет, что такое я говорю. А если кто-то увидит? — гриффиндорец залился краской. — Просто развернуться и уйти, не говоря ни слова? Мерлин, помоги мне».       Гарри никогда не думал, что прощаться будет так сложно. Взглянув на слизеринца, он обнаружил, что тот смотрит на него с неким недоумением, изогнув левую бровь в немом вопросе.  — Тебе подсказать дорогу до гриффиндорской башни? — ухмыльнулся Драко. Но в его словах не было раздражения или иронией — наоборот, они были пропитаны некой добротой, которая была присуща только Малфою, и его слова нисколько не обидели Гарри, как это бывало обычно.  — Иди к черту, — усмехнулся Гарри, разворачиваясь на каблуках и направляясь в сторону гриффиндорской башни. Несколько мгновений он чувствовал взгляд слизеринца на своей спине.

***

      Проснувшись на следующее утро Гарри чувствовал себя так, будто по нему проехался грузовик. Все тело ломило, в горле пересохло, а когда он открыл глаза, пытаясь сфокусировать свой взгляд на часах, он почувствовал, как головная боль пронзает его сознание острой иглой. Сморщившись, гриффиндорец взял пустой стакан со своей тумбы и, нащупав волшебную палочку под подушкой, произнес «Агуаменти», однако из его горла вылетел лишь негромкий хрип, даже близко не напоминающий заклинание. Он обессиленно откинулся на подушки.  — Гарри! — воскликнул вошедший Симус. — Долго же ты проспал.  — Который час? — прохрипел гриффиндорец, превозмогая боль в горле.  — Одиннадцать утра, — ответил появившийся вслед за Финниганом Дин.       Поттер зашелся в кашле, чем встревожил своих однокурсников.  — Гарри, может быть, тебе нужно что-нибудь? — с сомнением протянул Симус, обеспокоенно глядя на него.       В ответ гриффиндорец протянул сокурснику пустой стакан, а затем указал кончиком волшебной палочки, которая так и осталась зажата в его правой руке, на своё горло. Симус практически сразу сообразил, что от него хочет Гарри, но замешкался, вспомнив, как год назад окатил профессора Флитвика водой с ног до головы. Поэтому на помощь другу пришел Дин и, приняв стеклянный сосуд из рук сокурсника, прошептал «Агуаменти» и наполнил стакан водой.  — Гарри, тебе бы сходить к мадам Помфри, — взволнованно произнес Томас, наблюдая за тем, как его сокурсник жадно глотает воду, морщась от каждого глотка, ведь он причинял ему дикую боль.  — Да, конечно, — произнес Гарри с легкой хрипотцой в голосе. — Спасибо.       Весь оставшийся день гриффиндорец провел в кровати. Его тело пылало, но ему было чертовски холодно, поэтому он закутался в одеяло, сделав из него некое подобие кокона. Сил не было совсем, поэтому он проспал до вечера. Он проснулся около полуночи и обнаружил, что ни Дина, ни Симуса в комнате нет. Ему было намного легче, чем с утра — слабость отступила, да и жар немного спал. Горло до сих пор болело, а кашель раздирал его легкие, но в целом ему было легче.       Скинув с себя одеяло, ставшее мокрым от его пота, он надел на себя очки и взглянул на себя в зеркало — взъерошенные волосы торчали во все стороны, а его пижама серовато-голубого цвета промокла, облепив его тело. Сморщившись, он схватил волшебную палочку со своей тумбы и, направив ее кончик на одежду, прошептал заклинание, вызывающее поток горячего воздуха. Его одежда мгновенно стала сухой и теплой, будто ее высушили у пылающего очага.       Он проголодался и намеревался пробраться на кухню. Наверняка, половина оставшихся в замке студентов уже спят. Спустившись в гостиную, он обнаружил там Дина и Симуса, играющих в волшебные шахматы. Коротко кивнув сокурсникам, он направился к портрету Полной Дамы и успел проскользнуть в коридор раньше, чем на него обрушилась лавина, состоящая из вопросов «как ты себя чувствуешь?», «сходил ли ты к мадам Помфри?» и «может быть, тебе что-нибудь нужно?».       В коридорах было в разы холоднее, чем в прогретой огнем гостиной. Спускаясь по ступеням в подземелья, Гарри поежился. Ледяной воздух пробрался под его пижаму, рассыпав множество мурашек по коже. Обхватив себя за плечи, гриффиндорец пожалел, что не захватил с собой теплое одеяло. Представив, как бы это выглядело, он грустно усмехнулся — что-то непонятное, дрожащее от холода, закутанное в большое пуховое одеяло, волочащееся за ним по полу, пыхтит и обливается потом, пытаясь набрать еды и уместить все в своих руках. «Я бы точно запнулся и упал на одной из ступенек» — пронеслось у него в голове.       Добравшись до натюрморта с веселыми фруктами, Гарри пощекотал грушу дрожащими от холода пальцами. Фрукт захохотал и превратился в зеленую ручку. Дернув за эту ручку, гриффиндорец вошел внутрь. На кухне было гораздо теплее, а повсюду суетились эльфы, которые тут же окружили его со всех сторон, пытаясь усадить за стол и накормить студента.  — Гарри Поттер выглядит нездоровым, — взволнованно протянул один из домовиков, прижав уши к щекам.       Эльфы завалили его едой, еще не успевшей остыть, — «Вероятно, они ее подогрели специально для меня», — и уговорили выпить кружку горячего шоколада.  — Вот увидите, Вам сразу станет легче! — воскликнул один из домовиков, пододвигая к нему большую кружку, из которой медленно поднимался витиеватый дым. На кухне вместо золотых кубков использовали обычные кружки, что было гораздо удобнее.  — Спасибо, — произнес гриффиндорец, улыбнувшись.       Опустошив кружку спустя несколько минут, Гарри вежливо, — насколько это было возможно, — отпихнулся от еще одной порции горячего напитка и, уместив еду в своих руках, направился к выходу из кухни.       Войдя в объятия холодного воздуха подземелий, гриффиндорец вновь поежился. Пройдя несколько футов, Гарри вздрогнул от неожиданно раздавшегося позади него голоса.  — Так и знал, что найду тебя здесь, — усмехнулся Драко.  — Малфой, черт возьми! — выругался Гарри, повернувшись лицом к слизеринцу.  — И вот этим ты планируешь наесться? — Драко оглядел еду, которую Гарри держал в руках. — Две плитки шоколада, кусок пирога с патокой, три тыквенных печенья и зеленое яблоко?  — Да, — негромко ответил Гарри.  — Таким образом ты только заработаешь себе сахарный диабет, — закатил глаза Драко. — Да, волшебники тоже от этого страдают, — увидев вопросительно-удивленный взгляд гриффиндорца, пояснил он. — Знавал я таких…  — Что ты тут делаешь? — перебил его Гарри. Ему было холодно, и он был уверен, что еще пара минут, проведенных в пропитанном ледяным воздухом коридоре подземелья, и он превратится в ледышку.  — Я... Искал тебя, — запнувшись, произнес Драко. — Хотел узнать, почему ты меня избегаешь.  — Я не избегаю тебя, — нахмурился Гарри, не сводя глаз со слизеринца.  — Ты не появился ни на завтраке, ни на обеде, ни на ужине, — усмехнулся он, подходя к гриффиндорцу практически вплотную. — Что это тогда?       Гарри не хотел отвечать на этот вопрос. Он не хотел признавать, что Драко был прав тогда в лесу. Он не мог признать поражение.       Внезапно Малфой нахмурился.  — Да ты весь дрожишь, — прошептал он, подходя ближе к гриффиндорцу. Коснувшись костяшками его лба, он округлил глаза, глядя на Гарри. — Какого черта ты такой горячий?  — Я…  — Я предупреждал тебя, Поттер, — выдохнул слизеринец. — Ты был в лазарете?  — Нет, — прошептал он в ответ.  — Черт возьми, — Драко прикрыл глаза. — Пошли.  — Что? Куда?  — В лазарет, идиот.  — Я в порядке!  — Нет, ты не в порядке, — рявкнул Драко на все подземелье. — Поэтому сейчас мы идем в чертов лазарет.  — Я и сам в состоянии дойти, — надулся гриффиндорец, с раздражением глядя на Малфоя.  — Не сомневаюсь, — уверил его слизеринец, перенимая еду из рук Поттера.       Поднявшись на второй этаж замка, Гарри успел съесть несколько печений и кусок пирога. Как и следовало ожидать, зеленое яблоко досталось Малфою. Гриффиндорец дошел до массивных дверей и оглянулся — Драко застыл на ступенях. Вопросительно изогнув левую бровь, он ждал, пока тот зайдет в больничное крыло. Закатив глаза, Гарри толкнул одну из ставней, и зашел внутрь. К счастью, мадам Помфри все еще работала — он застал ее в кабинете, когда она заполняла какие-то бумаги и раскладывала лекарства по полкам, недовольно ворча себе что-то под нос.  — Мадам Помфри, прошу прощения… — начал Гарри, негромко постучав костяшками по деревянному косяку.  — Поттер! — недовольно воскликнула целительница, вздрогнув от неожиданного появления гриффиндорца. — Что стряслось на этот раз?  — Похоже, что я простудился, — прохрипел тот в ответ.  — Что-то зачастили вы сюда, мистер Поттер, — вздохнула мадам Помфри, выходя из кабинета. Уложив его на одну из коек, она удалилась куда-то вглубь лазарета и вскоре вернулась с деревянным подносом в руках, на котором была куча склянок, наполненных какой-то жидкостью. Померив его температуру, — «Чего же вы раньше не пришли, мистер Поттер!» — она протянула ему кубок с водой и одну из склянок с зеленоватой жидкостью внутри. Выпив мерцающую микстуру, Гарри поморщился. — Рождество на носу, вы же не хотите провести его в лазарете?  — Нет, — ответил гриффиндорец, опустошая кубок с водой.  — Тогда пейте, — произнесла целительница, протянув ему следующую склянку. Когда все микстуры были выпиты, мадам Помфри вновь наполнила кубок водой и оставила его на тумбочке рядом с кроватью. — Завтра с утра будете здоровы, это я вам гарантирую.       Спустя несколько мгновений Гарри провалился в объятия Морфея.

***

      На следующий день мадам Помфри разбудила гриффиндорца достаточно рано — было двадцать четвертое декабря, что означало, что завтра наступит Рождество. Измерив температуру и напоив его напоследок очередным гадким лекарством, целительница отпустила Гарри.       Он и в самом деле чувствовал себя в разы лучше — жар спал, кашель перестал разрывать легкие и боль в горле покинула его. Было около семи утра, что означало, что все студенты, оставшиеся в Хогвартсе, еще спали, поскольку завтрак начинался только через час.       Преодолев, казалось, тысячу ступенек, Гарри наконец добрался до гостиной Гриффиндора. Войдя в свою комнату, он обнаружил Симуса и Дина уже проснувшимися.  — Гарри, где ты был? — подал голос Финниган.  — В лазарете, — отмахнулся тот.  — Как себя чувствуешь?— поинтересовался Дин.  — Прекрасно, спасибо, — вежливо улыбнулся Гарри, стаскивая с себя пижамную рубашку. — А вы чего так рано не спите?  — Ну… э-э… — Симус замялся. — Завтрак ведь скоро начнется…       Гарри кивнул, но судя по слегка покрасневшим глазам сокурсников, он понял, что они не спали всю ночь.       Симус и Дин ушли на завтрак первыми. Распахнув свой сундук, гриффиндорец вынудил оттуда красный свитер с большой буквой «Г» желтого цвета посередине, а затем натянул на себя черные брюки. Пригладив непослушные волосы, он опустил пальцы на крышку сундука, собираясь его закрыть, но его взгляд остановился на небольшой серебристой коробочке, лежавшей в самом углу сундука.       Достав эту коробочку, он открыл ее и взглянул на серебряный зажим, выполненный в виде извивающейся змеи с изумрудными глазами. Он вспомнил о том, что собирался подарить этот зажим Драко. Неожиданно змея сверкнула глазами и принялась извиваться, будто она двигалась куда-то. Но на самом деле она оставалась на месте. Усмехнувшись, Гарри закрыл коробочку и положил ее в карман брюк.       Перед тем как захлопнуть крышку сундука и направиться на завтрак, он достал из него книгу, аккуратно упакованную в подарочную обертку с надписью «Счастливого Рождества» — это был подарок для Гермионы. Гарри решил подарить ей ту самую книгу по алхимии, которую девушка искала в библиотеке, когда решила с ним поговорить. Внутрь книги гриффиндорец вложил зачарованную закладку — она показывала место, на котором читатель остановился вплоть до последнего прочитанного им слова. Гарри показалось, что такой подарок сможет вызвать улыбку на лице девушки. Он надеялся, что окажется прав.       Для Рона Гарри приготовил набор «Пушки Педдл», на который рыжеволосый засматривался еще во время похода в Хогсмид. В этот набор входила ярко-оранжевая форма сборной, книга Джулиуса Дехоффа «Летая с «Пушками Педдл» и фото сборной команды с росписями каждого игрока.       Схватив два свертка, Гарри помчался в совятню. Зайдя в округлое помещение без окон, он поежился. Подлетевшая к нему Букля нежно ущипнула хозяина за ухо. Внезапно он услышал недовольное уханье и, обернувшись в поисках звука, увидел черного филина, взлетающего с предплечья Драко.  — Почему ты не в лазарете? — негромко спросил слизеринец.  — Меня выписали, — пожал плечами Гарри. Букля взяла в клюв небольшой конверт с книгой для Гермионы, а когда взлетела, то зажала в лапах набор «Пушки Педдл» для Рона, так же упакованный в бумагу.  — Отправляешь подарки друзьям? — усмехнулся Драко.  — Да, — негромко ответил гриффиндорец. — А… ты?  — Письмо матери, — немного помедлив, словно взвешивая свое решение рассказать о посылке, сказал Малфой. — Я… Предупреждал, что скоро приеду.  — Что? Когда? Ты собрался уезжать? — вопросы градом посыпались из его уст, однако Драко взглянул куда-то за его спину и поспешно спустился по ступенькам. Оглянувшись, Гарри увидел Чжоу, которая подошла к одной из жердочек, на которой сидели совы, и отдала одной из них письмо.  — Привет, Гарри, — негромко сказала когтевранка, взглянув на Поттера.  — Привет, Чжоу, — бросил он и спустился по ступенькам вслед за Драко.

***

      Весь оставшийся день Гарри провел в размышлениях. «Он решил уехать, сказав мне об этом в последний момент? Почему? Я сделал что-то неправильно? Когда он уезжает?». Гриффиндорец намеревался узнать ответы на все свои вопросы.       За ужином он взглянул на стол Слизерина. Поймав взгляд Драко, он ухмыльнулся, отводя глаза. Он увидел во взгляде Малфоя непонимание и некую тревогу. Спустя пару минут Гарри краем глаза заметил, как слизеринец подходит к столу Гриффиндора. К тому времени в Большом зале практически никого не осталось, поэтому Драко перешагнул через скамью и сел рядом с Гарри, устремив на него взгляд серых глаз.  — Что ты задумал? — негромко спросил тот.  — Когда ты уезжаешь? — проигнорировав вопрос Малфоя, спросил гриффиндорец.  — Завтра вечером.  — Почему ты не сказал ничего об этом? — замявшись, Гарри задал очередной вопрос.  — Мерлин, Поттер, я не обязан отчитываться перед тобой, — фыркнул слизеринец, поднимаясь со скамьи. Отставив кубок с какао, Гарри встал из-за стола и направился вслед за Драко.  — Почему ты не уехал со всеми? — спросил гриффиндорец, догнав Малфоя.  — Предлагаю так, — сказал Драко, остановившись. — Вопрос за вопрос.  — У меня есть идея получше, — улыбнулся Гарри.  — Мерлин, — выдохнул слизеринец.  — В мире маглов есть игра под названием «Правда или действие».  — Каждый раз, когда мы играем в магловские игры, это ничем хорошим не заканчивается, — усмехнулся Драко. — Выкладывай.       Кратко объяснив слизеринцу правила игры, он взглянул на него в надежде, что тот согласится.  — Идет, — ухмыльнулся он. — Только я первый.  — Как скажешь, — пожал плечами Гарри.  — Правда или действие?  — Правда, — с вызовом ответил гриффиндорец.  — Что между нами?  — Я и сам не знаю, Драко, — прошептал Гарри, остановившись посреди коридора. — Мне просто… хорошо с тобой. Как будто бы все проблемы вмиг исчезают… — Гриффиндорец опустил взгляд, залившись краской. Ему было тяжело говорить об этом. Бросив беглый взгляд на Малфоя, он заметил, что тот слегка улыбается. Прокашлявшись, он поспешил перевести тему. — Правда или действие?  — Действие.  — Привлеки ее внимание, — прошептал Гарри, кивнув в сторону старосты Пуффендуя, дежурившей у одной из лестниц.  — Ты же знаешь, что мне ее склеить легче простого? — бросил слизеринец, изогнув левую бровь в легкой насмешке.  — Не таким способом, — Гарри закатил глаза.  — Ну тогда приготовься бежать, — ухмыльнулся Драко, доставая волшебную палочку из кармана брюк. — Баубиллиус! — прошептал он, направив кончик волшебной палочки куда-то в стену рядом со старостой. Из конца волшебной палочки вырвалась яркая бело-желтая молния, врезавшись в камень. — Бежим! — все так же шепотом произнес Драко, хватая Поттера за запястье и утягивая за собой.       Гарри не мог понять, куда они бежали — они постоянно сворачивали, спускались по лестницам, вновь поворачивали, взбирались по ступенькам наверх… Казалось, что они блуждали по школе уже который час, пытаясь запутать разъяренную старосту Пуффендуя.       Вскоре они завернули за очередной угол и, облокотившись об стенку, отдышались.  — Ты хотел навести шуму? — жадно глотая воздух, спросил слизеринец.  — Именно, — ответил запыхавшийся Гарри.  — Что ж, у нас явно получилось, — рассмеялся Драко. — Ну держись, Поттер, я отыграюсь за этот марафон.  — Да ну? — усмехнулся Гарри.  — Ты сомневаешься?  — Нисколько.  — Правда или действие?  — Действие.  — Проберись в ванную старост, — выдохнул Драко, с вызовом взглянув в глаза гриффиндорца.  — Ты ведь в курсе, что она с пароля открывается? — спросил Гарри, с сомнением глядя на слизеринца. — Где мы, черт возьми?  — Судя по всему, на пятом этаже.  — Тогда далеко идти не придется, — воодушевленно произнес гриффиндорец, отталкиваясь от стены.       Пройдя с десяток футов по коридору и завернув за несколько углов, Гарри заметил статую Бориса Бестолкового. «Четвертая дверь от статуи» — пронеслось у него в голове. Отсчитав три двери, гриффиндорец остановился перед четвертой.  — На четвертом курсе пароль был «Сосновая свежесть», — задумчиво протянул он. — Что ж, попытаться стоит…       Произнеся пароль, Гарри застыл в ожидании, однако ничего не произошло. Дернув за ручку, он услышал тихий щелчок — дверь поддалась. Удивленно взглянув на Драко, Гарри зашел внутрь. Это была просторная комната, выполненная из белого мрамора, посередине находился прямоугольный, довольно глубокий бассейн, по краям которого расположены около сотни золотых кранов, украшенных самоцветами, а у ближнего края расположен трамплин для ныряния. Свисающая с потолка великолепной люстра с горящими свечами освещала комнату, окна закрывали льняные занавеси почти до пола. В углу лежала стопка полотенец, а на стене висела картина в золотой рамке, изображающая светловолосую русалку на скале.  — Что дальше? — спросил Гарри, взглянув на слизеринца. Драко закрыл дверь на щеколду.  — А дальше — твой черед.  — Правда или действие?  — Правда.  — Ты когда-нибудь любил по-настоящему?  — Вау, Поттер. Неожиданный вопрос, — усмехнулся Драко, опустив взгляд. — А как это — по-настоящему?  — Это когда ты смотришь в глаза, и они затмевают все вокруг, — начал гриффиндорец. — Ничего больше не существует. Только огромные, серые радужки, словно в них бушует ураган, и ты тонешь в этом безумном вихре, пытаясь понять, какие чувства отражаются в этих глазах. И умираешь, так никогда и не узнав.  — Да, — подняв свой взор на гриффиндорца, ответил Драко. Не разрывая зрительного контакта, он продолжил игру. — Правда или действие?  — Действие.  — Набери воды, — слизеринец кивнул в сторону мраморного бассейна.  — Понятия не имею, зачем тебе это, — пробормотал Гарри, поворачивая вентиль за вентилем.       Из золотых кранов в бассейн полилась вода с пеной для ванн: из одного крана — розовые и голубые мыльные пузыри размером с футбольный мяч, из другого — густая белоснежная пена, из третьего — душистые лиловые облака, а ещё из одного — лёгкая струя из пузырьков, которая, едва касаясь воды, взлетала в воздух и застывала высокими арками.  — Правда или действие? — спросил гриффиндорец, присаживаясь на бортик.  — Правда, так и быть. Уступлю тебе все действия, — усмехнулся Драко.  — Что ты чувствуешь прямо сейчас?  — На меня свалилось непонятное чувство тревоги, — слизеринец слегка поморщился и опустил взгляд. — Волнение, смешанное с предвкушением.  — Интересное сочетание, — усмехнулся Гарри. — Предвкушение чего?  — Это уже другой вопрос, — перебил его Малфой. — Правда или действие?  — Действие.  — Залезь в воду.  — Что… прямо в одежде? — гриффиндорец запнулся.  — Нет конечно, идиот, — усмехнулся Драко. — Раздевайся.       Стянув с себя красный свитер, Гарри потянулся к пряжке ремня, когда заметил на себе пристальный взгляд слизеринца. Закатив глаза, он расстегнул ремень и, когда он вытащил пуговку из петли, то брюки сами сползли вниз.  — Мог бы и отвернуться, ради приличия, — уши Гарри вспыхнули.  — Мерлин, Поттер, — пробормотал Драко, отворачиваясь. — У тебя есть пять секунд.  — Ты будешь считать?  — Время пошло.       Негромко выругавшись, Гарри стянул с себя черные боксеры и, швырнув их куда-то в угол, забрался в ванную, чуть не упав. Воды успело набраться прилично — примерно по пояс.  — Правда или действие? — спросил гриффиндорец, глядя на Драко.  — Магловские игры такие скучные, — протянул Малфой. — Я придумал кое-что получше.       Ухмыльнувшись, он стянул с себя свитер. Подойдя к кранам, из которых текла вода, он повернул вентили, остановив поток горячей жидкости.  — Что ты… — Гарри запнулся, когда его взгляд упал на торс слизеринца. Однако на свитере он не остановился, и вскоре на полу оказались черные брюки. Когда пальцы Драко опустились на резиновый пояс боксеров, гриффиндорец отвел взгляд, смутившись.       Вскоре Драко перешагнул через невысокий бортик и погрузился в горячую воду, подходя к Гарри. Гриффиндорец оперся спиной о прохладный бортик бассейна. Заглянув в его глаза, Драко сократил расстояние между ними до дюйма и аккуратно коснулся своими устами его губ, словно спрашивая разрешения. Когда губы Гарри зашевелились в ответ, слизеринец слегка усмехнулся. Поцелуй был нежным, но очень скоро перешел в страстный — Драко начал слегка прикусывать губы Гарри, будто дразня его.       Оторвавшись от уст гриффиндорца, Малфой прочертил дорожку из влажных поцелуев до его шеи. Как только губы Драко коснулись его шеи, Гарри почувствовал, как по всему телу пробегает мелкая дрожь. «Мерлин, — пронеслось у него в голове. — Я никогда не думал, что моя шея настолько чувствительна».       Слизеринец опустился к ключицам, покрывая их мягкими, почти невесомыми поцелуями, заставив Поттера судорожно вздохнуть. Усмехнувшись, Малфой взметнулся к шее.       Прихватив зубами небольшой кусочек тонкой кожи на шее гриффиндорца, Драко прильнул губами к его шее, слегка посасывая нежную кожу. Время от времени он прикусывал ее, но тут же зализывал след от зубов, будто успокаивая.       Аккуратно отстранившись от шеи, Малфой покрыл покрасневший участок кожи мягкими поцелуями, заставив гриффиндорца глубоко вздохнуть в попытке сдержать стон. Ухмыльнувшись, Драко прильнул к губам Гарри, словно извиняясь за оставленную на его шее любовную метку.       Гарри зарылся дрожащими от исступления пальцами в волосы слизеринца, не разрывая поцелуй. Оторвавшись от его губ спустя несколько мгновений, гриффиндорец очертил влажную дорожку по его бледной коже, повторяя все то, что только что делал Драко. Он осторожно касался губами сначала его шеи, затем — ключицы. Он опускался все ниже и ниже, остановившись в районе напряженного торса. Ровные кубики пресса обтягивала бледная кожа, покрывшаяся мурашками.       Гриффиндорец наблюдал за тем, как следы от его пальцев алыми розами расцветают на бледной коже. Он покрывал буквально каждый дюйм его кожи поцелуями, чувствуя, как тяжело дышит Драко. Вода была горячая, но несмотря на это, Гарри мог почувствовать жар, исходящий от Малфоя.       Он вновь взметнулся к его губам, коснувшись ладонями его лица — щек, скул, ушей… Внезапно Гарри вздрогнул, почувствовав осторожное прикосновение пальцев слизеринца к напряженному кольцу мышц.  — Что ты… — он практически задохнулся от волнения.  — Ты хочешь этого? — спросил Драко, заглянув в его глаза. — Скажи «нет», и я остановлюсь.  — Я… — Гарри запнулся. — Да.       Малфой осторожно ввел в него указательный палец. Поттер нахмурился и слегка зажмурил глаза, отворачивая голову от Драко.  — Посмотри на меня, — прошептал слизеринец. Судорожно выдохнув, Гарри открыл глаза и взглянул на Малфоя. — Расслабься.  — Драко, я…  — Ты доверяешь мне?  — Да, — спустя несколько секунд напряженного молчания выдохнул он.  — Тогда расслабься, — прошептал слизеринец. — Я не хочу причинить тебе боль, поэтому мы должны это сделать…       Гарри чувствовал себя маленьким и беззащитным в его руках. Левая ладонь Драко лежала на спине гриффиндорца, между лопаток, в то время как несколько пальцев правой руки осторожно двигались внутри него, подготавливая его к чему-то неизвестному, и эта неизвестность будоражила его.       Несколько мгновений спустя Драко медленно и осторожно вытащил пальцы из гриффиндорца, взглянув на него. Он судорожно вздохнул, почувствовав некую опустошенность, глубоко внутри отдающую блаженством.  — Посмотри на меня, — прошептал слизеринец. — Ты в порядке?  — Да, — выдавил из себя Гарри.       Драко подхватил гриффиндорца за ягодицы, немного приподняв его. Гарри сомкнул ноги на его бедрах и почувствовал, как к кольцу его мышц прикоснулось нечто большее, чем палец. Больше, чем два. И даже больше, чем три.  — Не отворачивайся, — прошептал Драко. — Держи зрительный контакт. Ты… готов?  — Да, — произнес он, прикусив губу.       Слизеринец медленно входил в него, давая ему возможность отдышаться и, насколько это возможно, привыкнуть к ощущениям. Ему было больно, он стискивал зубы, пытаясь сдержать вырывающиеся из его глотки хриплые вскрики. Когда Драко вошел в него полностью, Гарри судорожно вздохнул, подавляя крик и прикусил губу еще сильнее. Кажется, он прокусил ее насквозь, ведь в следующий момент из уголка его рта потекла тоненькая струйка крови, спускаясь к подбородку, а оттуда — к шее. Драко впился в его губы, пытаясь отвлечь от боли, а в следующий момент он уже сцеловывал алую кровь с его кожи. Он почувствовал, как слизеринец положил обе руки на его плечи, притягивая к себе и заключая в объятия. Одна из его рук зарылась в темные волосы, поглаживая его затылок.       Гриффиндорец обнял его в ответ, стиснув его в своих руках. Когда Малфой начал двигаться, Гарри сжал ладони, которые находились на спине слизеринца, и его ногти поцарапали нежную кожу.  — Прости, — выдавил из себя Гарри.       Его брови были нахмурены, а глаза зажмурены; острые клыки то и дело разрывали слизистую оболочку рта, поэтому Драко увлек его в поцелуе, чтобы он не разодрал себе губы окончательно.       Боль, заполнившая его разум, не давала спокойно вздохнуть, позволяя лишь иногда глотать горячий воздух. В этом не было вины Малфоя — он не делал резких движений, наоборот — он двигался медленно и осторожно, практически не наращивая темп. Но спустя несколько мгновений, словно по щелчку, по его телу горячей волной разлилось наслаждение, заставляя его распахнуть глаза и судорожно глотать воздух, словно Драко задел что-то внутри него. Складки, образовавшиеся от нахмуренных бровей и сжатых век, разгладились.  — Черт возьми, — выдохнул он, увлекая слизеринца в поцелуе.       Это не был просто секс. Это была любовь.