Muggle games

      Сначала Гарри подумал, что кто-то из однокурсников решил подшутить над ним и, найдя тетрадь, начеркал эту глупую надпись. Но кто смог бы пойти на такое? Гарри точно помнил, что убирал тетрадь в чемодан, да и из гриффиндорцев в гостиной не оставалось никого.       Но внезапно его осенило.       Достав из чемодана тетрадь, чернила и перо, Гарри опустился на пол рядом со своей кроватью. Окунув перо в чернила, гриффиндорец вывел под записью слова:       «Эта тетрадь зачарована, не так ли?».       Руки Гарри дрожали от нетерпения, он нервно кусал нижнюю губу, а сердце забилось все чаще и чаще, норовя вырваться из грудной клетки. Если его мысль окажется верной, то это будет поистине волшебно, ведь тогда они с Драко смогут общаться все каникулы.       Гарри сгорал от мучительного предвкушения. Казалось, что время замедлило свой ход, если не остановилось совсем. Раздражение от длительного ожидания въелось под кожу, вызывая зуд. Тяжело вздохнув, Гарри отставил чернильницу и было решил закрыть тетрадь, как увидел, как на листе, под его записью, начали появляться аккуратные линии, складывающиеся в слова:       «Десять очков Гриффиндору».       Гарри шумно выдохнул, и на его устах расцвела улыбка. Облизнув губы, гриффиндорец обмакнул заостренный кончик пера в темные чернила. Его рука нерешительно зависла в воздухе, и вскоре слегка пожелтевшего листа дневника коснулась черная капля, расползаясь по пергаменту некрасивой кляксой. Негромко выругавшись, гриффиндорец нацарапал под словами Драко новую фразу:       «Где ты нашел это?».       Гарри понятия не имел, где можно было отыскать такую вещь, ведь раньше он даже не слышал о зачарованных дневниках, не то что бы видел или пользовался ими. Спустя несколько мгновений под его записью появилась новая:       «В одном из магазинов в Лютом переулке. Я купил их еще летом, сам не знаю зачем. Продавец отдавал по дешевке — слишком уж старые они были».       Нахмурившись, Гарри нацарапал на листе:       «В Лютом переулке? Какой черт тебя туда занес?».       Ответ не заставил себя ждать:       «Отцу нужно было в переулок «по делам». Ну, а я решил заглянуть в магазинчик небольшой прилавок рядом. Не хотел слушать, о чем он ведет разговоры с приспешниками».       «Прости, я не знал», — дрожащими руками вывел Гарри.       «Все в порядке» — появилось на листе спустя несколько секунд молчания.       «Мы ведь спишемся еще?» — нацарапал гриффиндорец.       «Нет, я сожгу эту тетрадь в камине», — появилось на листе.       «Что? Зачем?» — от испуга, нахлынувшего на Гарри, буквы получились неровными и некрасивыми.       «Ты идиот, Поттер».       «Иди к черту, Малфой», — вывел Гарри и, улыбнувшись, закрыл дневник.

***

      Когда Драко услышал негромкий хлопок закрывшейся двери за его спиной, он позволил себе тяжело выдохнуть и запустить пальцы в белесые волосы. Он запрокинул голову, устремляя взор серых глаз в не менее серое небо, наблюдая за тем, как пар, выпускаемый им изо рта, расползается по воздуху, исчезая на фоне светлого неба. «Какого черта только что произошло?» — пронеслось у него в голове.       Малфой вспомнил восторженный взгляд изумрудных глаз, устремленный на него. На самом деле, если бы не настолько непонятная слизеринцу реакция Поттера, то он бы даже не уделил своим словам столько внимания.       Он назвал его по имени, черт возьми. И судя по реакции гриффиндорца, следующим его шагом должно стать предложение руки и сердца. «Что за чушь ты несешь?» — одернул себя Драко, тряхнув головой в попытке вытеснить навязчивые мысли, возвращающие к образу зеленых глаз, восторженно глядящим ему вслед, и растянутых в улыбке изящных губ.  — Черт возьми, — прошептал слизеринец. Внезапно из его груди вырвался негромкий смешок, а за ним — еще один… Он нервно рассмеялся, прикрыв тяжелые веки. Смех вырывался из него резкими рывками, и вскоре Драко зашелся в кашле. В горло, открытое холодному воздуху, ледяными шипами впивался мороз, вызывая боль.       Откашлявшись, Драко поправил пальто и, приняв бесстрастно-равнодушный вид, вновь прикрыл глаза, представляя поместье. Он спокойно крутанулся на месте, а в следующий миг его поглотил безумный круговорот.       В глазах у него потемнело, его сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг он очутился прямо перед массивными дверьми, ведущими в особняк.       Драко жадно глотнул холодный вечерний воздух и открыл слезящиеся глаза. Пригладив взъерошенные волосы дрожащей рукой, слизеринец тяжело вздохнул и постучал в закрытую дверь.       Спустя несколько секунд Драко услышал приглушенный стук каблуков Нарциссы по деревянному полу, покрытому плотным ковром. Он услышал негромкий щелчок — дверная ручка опустилась вниз, и в проеме показалась фигура Нарциссы.  — Драко, — выдохнула она, прижимая сына к себе.  — Привет, мам, — улыбнулся он, обнимая мать в ответ.  — Мы тебя заждались, — тихо прошептала Нарцисса.  — Мы? — изумился Драко.  — Да, — она замялась. — Друэлла с Андромедой тоже приехали.  — Видимо, вечер будет веселым, — хмыкнул Драко, входя в дом.       Нарцисса была одета в классическое черное платье в пол, которое хорошо подчеркивало ее фигуру. По краям платья, обвивая пуговицы, серебряной нитью были вышиты вьющиеся узоры, напоминающие кружева, однако они были гораздо изящнее любого плетения, которое Драко когда-либо видел. Длинные рукава платья кончались на запястье, ромбовидный край, так же обшитый серебром, касался тыльной стороны ладони. Драко не знал, когда в последний раз видел мать в подобном виде, и ему стало намного легче, ведь это означало, что Нарцисса постепенно приходит в себя после случившегося летом.       Минуя большой зал, в котором неизменно стоял длинный стол и ряд стульев с обеих сторон подле него, Драко удивился, что в камине, находящимся в этом самом зале, зажжен огонь. Несмотря на то, что свет в лампочках на двух массивных люстрах не горел, языки пламени давали достаточно света, чтобы можно было рассмотреть комнату.  — В доме холодно, — объяснила Нарцисса. — Домовики каждое утро растапливают огонь в каждом камине.       Драко обнаружил, что в зале ничего совершенно не изменилось — даже стулья с резными спинками были слегка отодвинуты от стола так, что казалось, будто приспешники Темного лорда сидели на них буквально несколько минут назад. Эта мысль взбудоражила сознание слизеринца, создавая чувство незащищенности. «Черт возьми, я в своем собственном доме, — одернул себя Малфой, пытаясь прогнать назойливое чувство страха, которое, казалось, въелось под его кожу и потекло по венам, смешиваясь с кровью. — Никаких приспешников здесь нет и не может быть».       Драко следовал за матерью, чувствуя себя так, будто она ведет его на казнь. Ведь, естественно, ни Друэлла, ни Андромеда не забыли случившегося в прошлый его визит. Слизеринец надеялся, что для тетушки эта сцена не имела большого значения, ведь она сама когда-то вышла замуж против воли своей матери. Но вот Друэлла… Нет, она бы никогда не забыла того, как ее дочь, нарушив манеры и всевозможные правила, которых придерживается аристократия, и захлопнула дверь прямо перед носом невестки, — бывшей невестки, — своего сына. И если Нарцисса уже получила свою дозу нравоучений и скандал, — в наличии которого Драко не сомневался, — то теперь настал его черед.       Нарцисса прошла в открытые двери гостиной, в которой был накрыт праздничный стол. Драко не знал, почему ее выбор в очередной раз пал на любимую гостиную Люциуса, но теперь ему было гораздо легче находиться здесь, несмотря на все ту боль, что отец причинил ему прямо у той стены, около которой сейчас стоит роскошная пихта, раскинув свои ветви.       «Стоп, что?» — пронеслось у Драко в голове.  — Ты… решила поставить рождественскую ель? — слизеринец просиял, видя, как мать мягко улыбнулась ему в ответ. В этот момент он чувствовал себя маленьким ребенком, который впервые в своей жизни увидел долгожданное чудо.       Друэлла с Андромедой молча сидели по разные стороны прямоугольного стола из темного дерева, накрытого белой скатертью. На большой тарелке в центре стояла фаршированная индейка, и прелестный запах от запеченного мяса тонкими струйками расплывался по комнате, а затем — по Мэнору, заполняя собой каждый уголок, проникая в каждую щелочку, сталкиваясь с грубым камнем. Слева от индейки находилась небольшая тарелочка с рождественским хлебом, украшенным зеленью и какими-то ритуальными узорами.       Драко удивился, увидев этот хлеб на столе — Нарцисса раньше пыталась следовать традициям Рождества, однако Люциус одним лишь холодным взглядом и вздернутой губой пресекал каждую ее попытку поставить живую ель в зале или испечь хлеб, — по крайней мере, Рождество перестало быть волшебным праздником для Драко после того, как ему исполнилось семь, ведь тогда он был уже взрослым. В глазах Люциуса, конечно.       Вокруг индейки и хлеба стояло несколько небольших тарелок с пудингом, а возле них стояла бутыль огневиски.  — Драко, дорогой, — неловко улыбнулась Андромеда, завидев племянника. Друэлла лишь сдержанно улыбнулась, провожая внука взглядом, пока тот помогал сесть за стол Нарциссе, отодвинув стул, и усаживался сам. Слизеринец мысленно выругался, когда осознал, что совершенно не готов выслушивать лекции и отвечать на глупые вопросы.  — Драко, ты приехал один? — С показушной мягкостью спросила Друэлла.  — Да, — Малфой попытался выдержать улыбку на своем лице, но судя по реакции бабушки, ему это не удалось.  — А как же та милая девушка, с которой ты приезжал в прошлый раз? Пэнси, кажется, — на лице Друэллы до сих пор была эта отвратная лицемерная улыбка, которая так раздражала Драко.  — Э-э… — Малфой слегка растерялся, услышав такой вопрос. «Как Паркинсон вообще могла показаться ей милой девушкой? — скривился Драко. Взглянув на Нарциссу, он обнаружил, что та виновато смотрит в пол, однако ее осанка была выдержана, а выражение лица не выдавало ее чувств — лишь взгляд голубых глаз открывал ее душу. — Мама не может позволить себе в очередной раз упасть в грязь перед Друэллой». — Она оказалась не такой уж и милой.  — Неужели она тебя бросила? — усмехнулась Друэлла. На мгновение Драко показалось, что в ее глазах проскользнуло пренебрежение и некое отвращение. Раздражение Малфоя росло с каждой фразой и мимолетно брошенным в его сторону неприязненным взглядом. «Ну конечно, она же хочет правнуков, черт возьми», — мысленно выругался Драко.  — Нет, что вы, — улыбнулся слизеринец. — Просто я нашел ей достойную замену.  — Неужели? Интересно, кто смог заинтересовать тебя за столь короткий срок, — ухмыльнулась она.  — Боюсь, ее имя вам ни о чем не скажет, — Драко запнулся, заметив, что его ладони вспотели. Он взглянул на Нарциссу, и ее взгляд выдавал беспокойство.  — Назови тогда фамилию хоть, что ли, — пожала плечами Друэлла. — Нужно ведь убедиться в чистоте крови будущей невестки.  — Как будто ты знаешь фамилии всех чистокровных семей в Англии, — усмехнулась Андромеда.  — Меда, не стоит, — негромко остановила сестру Нарцисса.  — Пожалуй, вам не стоит это знать, — улыбнулся Драко, пытаясь держать себя в руках. Его сердце колотилось как бешеное, неистово гоня кровь по венам. Им овладел цепенящий страх, огромной волной накрывая его с головой. Отрезая путь к кислороду. Отрезая путь к жизни.  — Вот как? — хмыкнула Друэлла. — На каком факультете она учится?  — На Гриффиндоре, — усмехнулся Драко, подняв взгляд на бабушку.  — На этом отвратном факультете полно грязнокровок, — презрительно хмыкнула Друэлла. — Неудивительно, что ты даже не можешь решиться назвать ее фамилию.  — Драко, почему бы тебе не распаковать свой подарок? — улыбнулась Нарцисса.  — Ты приготовила мне подарок? — на мгновение воссиял Малфой, однако сразу же взял себя в руки. — Конечно.       Драко поднялся со своего места и, обогнув накрытый стол, направился к огромной пихте, стоявшей в углу гостиной. С веток Рождественского дерева свисали шары разного размера и цвета: серебряные, отливающие золотом в мягком свете десятков свечей; синие, сверкающие изумрудным блеском; зеленые, переливающиеся, словно хамелеон; голубые, играющие лазурными бликами. Помимо шаров ветви пихты украшала гирлянда, и ее лампочки светились белыми огоньками, словно светлячки глубокой ночью.       Под Рождественским деревом стояло несколько коробок, упакованных в подарочную обертку. Взглянув на Нарциссу, Драко опустился на колени и взял из-под пихты изумрудную коробку, украшенную синей атласной лентой. Аккуратно потянув за концы небольшого бантика, находящегося на вершине коробки, Драко приподнял ее крышку и улыбнулся.       Внутри коробки находился новый костюм. Классический однобортный пиджак и брюки темно-бордового цвета словно искрились серебром изнутри. Такого же цвета галстук находился под аккуратно сложенной одеждой, я рядом с ним — небольшая коробочка синего цвета, внутри которой находились серебряные запонки, на которых были изображены две змеи.  — Спасибо, мама, — прошептал Драко, поднимаясь с пола и обнимая Нарциссу. — У меня для тебя тоже есть подарок.  — Правда? — улыбнулась Нарцисса, смаргивая крохотные слезинки, скопившиеся в уголках глаз.  — Конечно, — Драко пошарил по карманам своего черного костюма и спустя несколько секунд вынул из правого кармана тяжелую камеру.  — Что это? — удивилась Нарцисса, принимая подарок в руки.  — Это… камера. Фотоаппарат. Я подумал, у нас ведь так мало фотографий…  — Ох, Драко, — прошептала Нарцисса, вновь обнимая сына. — Спасибо тебе.  — Почему бы нам не отправить фото той гриффиндорке? — предложила Андромеда. — Раз уж ты приехал без нее…  — По-моему, это отличная идея, — улыбнулась Нарцисса.  — Давай сюда эту штуку, — произнесла Андромеда. — Ого, а она тяжелая…       Тетушка навела объектив на Драко, стоявшего рядом с Нарциссой на фоне роскошной пихты. Прозвучал негромкий щелчок, и яркая вспышка ослепила Малфоя.  — Готово! — воскликнула Андромеда спустя несколько секунд, вынимая небольшую фотокарточку, выехавшую из отверстия, расположенного сверху камеры. Драко принял яркую фотографию из рук тетушки. Он улыбнулся, ведь на этом фото и Драко, и Нарцисса выглядели счастливыми. Будто и не было тех ужасных событий, произошедших во время Второй магической войны…  — Драко, не поможешь мне на кухне? — мягко произнесла Нарцисса, поднимаясь со своего места.  — На кухне? Цисси, а домовики тебе для чего? — возразила Друэлла.  — Я помогу, конечно, — Драко выдавил из себя подобие улыбки. Выдохнув скопившееся внутри негодование, он вновь изобразил на лице холодное равнодушие, спокойно двинувшись вслед за Нарциссой.       Однако та направлялась далеко не на кухню.       Нарцисса поднялась на второй этаж и, проходя по длинному коридору, дернула позолоченную ручку одной из дверей. Зайдя внутрь, она прикрыла за собой дверь и опустилась на кровать, стоявшую посередине комнаты, устало потирая виски тонкими пальцами. В комнате было темно, поэтому слизеринец мог разглядеть лишь обеспокоенное лицо матери, освещенное тусклой полоской света, заползавшей небольшой змейкой из коридора.  — Драко, скажи мне правду, — утомленно произнесла Нарцисса. — У тебя и вправду кто-то появился?  — Да, — произнес слизеринец. Он не знал, стоит ли рассказать матери всю правду, но ему было тяжко обманывать ее, да и ему самому нужно было с кем-то поговорить об этом сумасшествии. — Только… это не девушка.  — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Нарцисса.  — Я влюбился в парня, — выдохнул Малфой, с опаской ожидая реакции матери.  — Ты уверен, что это любовь? Может быть, это… ну… дружеское? — с сомнением в голосе протянула Нарцисса.  — Да, я уверен, — прошептал Драко, прикрывая глаза. — Прости меня, мама.  — За что? — изумилась Нарцисса.  — Я знаю, что ты хочешь иметь нормальную семью, внуков…  — Ты глупый, маленький мальчишка, Драко, — улыбнулась Нарцисса, поднимаясь с кровати. Обняв сына, она положила свою голову на его плечо. — Как давно ты понял?  — Я не знаю, — прошептал слизеринец. — Месяц, может быть два назад…  — Он действительно из Гриффиндора? — усмехнулась она.  — Да.  — Кто это?  — Я не уверен, что ты готова услышать его имя, — улыбнулся Драко, поглаживая мать по волосам.  — Я его знаю? — не унималась Нарцисса.  — Да, — выдавил из себя Драко, тяжело вздохнув.  — Знаешь, что? — воодушевилась Нарцисса, выпуская сына из своих объятий. — Я думаю, что ты обязан привести его в Мэнор, пока идут каникулы.  — Ты уверена? — Малфой в недоумении изогнул левую бровь.  — Конечно! Я бы с удовольствием посмотрела на этого гриффиндорца, — хихикнула она.       Поглощенные беседой и негромким смехом, они не услышали, как за дверью, что была за их спиной, скрипнула деревянная половица, а затем раздались тихие шаги, постепенно затихающие, которые удалялись, скрываясь на первом этаже.