Muggle games

— Готов? — спросил Драко, отстраняясь от гриффиндорца.  — Нет, — судорожно выдохнул тот.  — Не волнуйся ты так, — усмехнулся Малфой, взяв его ладонь в свою и, сплетая их пальцы между собой, заглянул в изумрудные глаза, в которых бушевал ураган беспокойства и невероятного волнения. — Просто будь собой.  — Отличный совет, Малфой, — фыркнул Поттер.  — А что ты ожидал услышать?  — Я... Я не знаю даже, как вести себя, — вспыхнул тот, всплеснув руками в непонятном жесте. — Знаешь, я рос не в обществе аристократов, — произнес он, внезапно перейдя практически на шепот. — И я боюсь, что я просто испорчу весь вечер своими глупыми шутками и отстойным поведением, — выдохнул он, опустив голову.  — Нарцисса волнуется не меньше тебя, — усмехнулся Драко, свободной рукой аккуратно отодвигая прядь темных волос, что упала на лицо Поттера.  — Что? — произнес он, нахмурившись и подняв взгляд на Малфоя. — Серьезно?  — Абсолютно серьезно.  — Мерлин, — прошептал гриффиндорец, прикрыв глаза.  — Все будет в порядке, Поттер. Успокойся.       Гарри тяжело вздохнул и, сжав ладонь слизеринца в своей, произнес негромкое «Готов» и, встав напротив Драко как можно ближе, крутанулся вместе с ним, а спустя несколько мгновений — ужасных, выворачивающих наружу мгновений — он оказался перед громоздкими кованными воротами из чугунной решетки, за которыми виднелась широкая, вымощенная светлым камнем подъездная дорога, с обеих сторон обсаженная живой изгородью из тиса, что вела к огромному четырехэтажному зданию с небольшими остроконечными башнями, расположенными симметрично. Гарри едва не поперхнулся, заметив, что по этой изгороди разгуливает белый павлин, величественно задрав клюв. Длинная грациозная шея и маленькая голова с небольшим хохолком равномерно покачивалась в такт его размеренным шагам; роскошный хвост тянулся вслед за ним, словно подол платья.       Драко открыл ворота и, сунув руки в карманы брюк, двинулся к особняку. Взглянув на позеленевшего не то от волнения, не то от ненавистной ему трансгрессии Гарри, он подошел к нему и взял его ладонь в свою.  — Ты в порядке?  — Да, конечно. В полном.       Драко знал, что Гарри был не в порядке, — «Скорее уж приспешники решат навестить нас, чем с лица Поттера вдруг сотрется растерянность и панический ужас», — но вместо того, чтобы развязать очередную перепалку, сжал его ладонь покрепче и двинулся к особняку. «Ссоры сейчас ни к чему», — пронеслось у него в голове.       Спустя несколько минут напряженно-молчаливой ходьбы вымощенная камнем дорога сменилась мелким гравием, что шуршал под ногами. Подойдя к массивной деревянной двери, выкрашенной в черный цвет, Драко взглянул на Поттера и, откашлявшись, негромко постучал в дверь.       Спустя несколько мгновений за дверью послышались тихие шаги, и вскоре раздался щелчок — дверь отворилась и перед мальчиками предстала Нарцисса. На ее слегка взволнованном лице сияла мягкая, но в то же время достаточно сдержанная улыбка; светлые волосы забраны в аккуратный пучок на затылке так, что несколько прядей спадали на ее лицо. «Прямо как у Драко», — пронеслось в голове у Гарри. На женщине было надето темно-бордовое шелковое платье в пол, обрамленное черными кружевами. Витиеватый узор спускался от миниатюрных плечей к изящным рукам, заканчиваясь на тонком запястье. Полы платья так же были украшены черным кружевом; Гарри показалось, что именно такое платье — только в другой расцветке, конечно, — носила бы Снежная королева.  — Драко, — улыбнулась Нарцисса, взглянув на сына. — Гарри, — она перевела взгляд на гриффиндорца. — Рада наконец с тобой познакомиться в более приятной обстановке.  — Да, я тоже… миссис Малфой, — Поттер неловко улыбнулся. «Мне нужно пожать ей руку, или поцеловать тыльную сторону ладони? Или обнять? Мерлин…» — пронеслось у него в голове.  — Прошу, зови меня Нарциссой.       Нарцисса отошла в сторону, предоставляя мальчикам вход в поместье. Гарри зашел вовнутрь, ступив на плотный ковер, скрывавший за собой практически весь пол. Он осмотрелся; дом полностью состоял из просторных комнат с высокими потолками, обставленными шикарной мебелью. Гриффиндорец изо всех сил старался не показывать своего удивления, но судя по ухмылке Драко, у него это не получилось.  — А твоя мать гораздо приветливее тебя, — негромко шепнул Гарри, подняв взгляд на слизеринца. Тот в свою очередь смерил его непонимающе-насмешливым взглядом и тихо усмехнулся. — Прости… глупая шутка.  — Вы рано вернулись, — произнесла Нарцисса, обернувшись к студентам. — Гарри, ты успел позавтракать?  — Если честно, нет, — проронил Поттер, неловко улыбнувшись. — Но я не голоден, спасибо.  — Винки! — воскликнула она, и спустя несколько секунд перед ним предстал очень небольшого роста домовик в на удивление опрятной и чистой наволочке. — Винки, приготовь нам кофе. Принеси его в Зимнюю гостиную.  — Конечно, госпожа, — домовик откланялся и испарился, а Гарри, взглянув на Драко, увидел искренне изумление на его лице.  — В Зимнюю?  — Она уютная, — пожала плечами Нарцисса.  — Почему она называется Зимней? — нахмурившись, спросил Гарри.  — Эта гостиная меньшая из всех, в ней не так много места и огонь прогревает воздух быстрее, чем в других гостиных. В ней очень приятно проводить долгие зимние вечера.       «Меньшая из всех?» — пронеслось в голове у Гарри, когда он вошел в эту самую гостиную.       У дальней стены, что была напротив двери, стоял небольшой уютный диванчик белого, почти кремового цвета с несколькими подушками с клетчатым узором синевато-коричневого цвета на нем; справа от него стоял такой же диван, на который падал яркий свет зимнего солнца, пробравшийся в комнату через большие окна, складывающиеся, словно мозаика, из светлых стекол ромбовидной формы, что были напротив. Напротив этого дивана находились два небольших кресла такого же серовато-кремового цвета на низких резных ножках из темного дерева; к широким спинкам кресел прислонилась пара подушек, таких же, что лежали на диванах. Между креслами стояла высокая деревянная стойка, — «Это стол?» — выкрашенная в белый цвет; на ней находилась небольшая лампа такого же цвета: светлая колонна, расширяясь в середине, образуя круглую выпуклость, замыкалась широким тканевым плафоном округлой формы; рядом с лампой стояла стеклянная, — «Или это хрусталь?» — сверкающая в лучах солнца ваза с несколькими стебельками белоснежных ландышей. Их листья крупными зелеными перьями застыли в воздухе, а светлые колокольчики цветов мирно покачивались из стороны в сторону. «Ландыши в конце декабря? — пронеслось в голове у Гарри. — Мерлин, ты в доме Малфоев. Не удивлюсь, если сейчас в гостиную войдет домашний единорог».       Посередине, между диваном и двумя креслами, находился небольшой пуфик такого же серовато-кремового цвета, что и остальная мебель в гостиной, на низких ножках из темного дерева. На нем уже стоял большой деревянный поднос, занимавший практически все место на поверхности пуфика. На подносе стоял фарфоровый сервиз: маленький кофейник, небольшая сливочница и сахарница подле него, три чашки, находившихся на тарелочках с буквально голубыми каемочками. Гарри присмотрелся: на всех фарфоровых изделиях был изысканный витиеватый узор, который гриффиндорец до этого не заметил. Он удивился еще больше, когда на одну из чашек упал холодный луч солнца, и оказалось, что эти узоры — прозрачные.       Пройдя внутрь гостиной, Гарри заметил камин, что находился рядом с дверью, ведущую в комнату. Это был самый обыкновенный камин из самых обыкновенных кирпичей темно-коричневого цвета, по бокам сменяющимися на белые. Этот камин не был похож на тот, что они с Драко увидели в Выручай-комнате: на нем не было резных лилий из мрамора или любых других мелких деталей, но он великолепно смотрелся в этой обстановке. В топке горел огонь, пытаясь зацепить своими язычками цветы омелы, свисающие с верхней площадки камина.       Эта гостиная сильно отличалась от других комнат в Мэноре. Вообще, Гарри ожидал увидеть нечто величественное, устрашающее своими размерами, мрачное, холодное… В общем-то, основная часть особняка это из себя и представляла. Но не эта гостиная. В этой комнате даже стены были выкрашены в светлые тона, а на полу, вместо привычного камня, был деревянный паркет, покрытый нежно-коричневым ковром с белыми узорами на нем, и то этот ковер не занимал все место в комнате — на нем стояла только мебель.  — Ты ожидал увидеть что-то другое? — улыбнулась Нарцисса, заметив изумленное выражение лица гриффиндорца.  — По правде говоря, да, — негромко произнес Гарри, осматриваясь. — Эта гостиная… словно отдельно от всего Мэнора.  — Я перестроила эту гостиную для себя. Мне хотелось иметь в этом доме хоть что-то светлое и уютное, где холодные камни и огромная темная мебель не будут давить со всех сторон.  — Тут... прекрасно, — выдохнул Гарри, улыбнувшись.       Поттер проследил за Драко, прошедшим к пуфику. Он поднял одну из чашек, что стояли на подносе и, наполнив ее ароматным кофе, взял сливочник и добавил в напиток немного сливок, после чего передал чашку Нарциссе. Та, поблагодарив сына, приняла ее из рук Драко и присела на кресло, что было ближе к камину. Малфой поднял следующую чашку и заполонил ее «жидким золотом», как однажды сказал дядя Вернон за одним из завтраков на Тисовой улице. Драко взял в руки сливочник и вопросительно посмотрел на гриффиндорца, который отрицательно мотнул головой, после чего Малфой поставил кувшин со сливками обратно на деревянный поднос и передал чашку Гарри.       Абсолютно забыв про все манеры, Поттер обхватил чашку ладонями и осторожно сделал первый глоток. Горячий напиток обжег его горло, заставив слегка скривиться. Гриффиндорец отставил чашку обратно на поднос и присел на мягкий диван. Вскоре Драко пристроился рядом с ним.  — Честно сказать, я удивлена, что ты прибыл так скоро после моего приглашения, — начала Нарцисса, взглянув на Гарри.  — Я был удивлен не меньше, узнав про Ваше приглашение, — неловко улыбнулся тот.  — Надеюсь, что удивление не было неприятным.  — Нет, конечно. Никак иначе.  — Я думала, что ты проводишь Рождество с друзьями, поэтому не ожидала увидеть не раньше, чем, скажем, через неделю, — улыбнулась Нарцисса.  — Так и было задумано, но в этом году я решил провести Рождество в Хогвартсе, — произнес Гарри, вновь поднимая свою чашку с кофе с деревянного подноса. Услышав, как справа от него усмехнулся Драко, он едва не подавился до сих пор горячим напитком.  — Как тебе учеба в Гриффиндоре? — Нарцисса скользнула взглядом по растянутым в усмешке губам сына и его серым глазам, в которых загорелся озорной огонек.  — Так же, как и в любых других факультетах, я полагаю, — улыбнулся Гарри, насторожившись. «Что она может подумать? Прекрати, слизеринский кретин», — взмолился он. — Я имею в виду, что гриффиндорцы заменили мне семью, как и любые студенты других факультетов.  — Не могу сказать того же, — фыркнул Драко.  — Я не говорю, что все до одного гриффиндорцы заменили мне семью, — с нажимом произнес Гарри. — У тебя ведь тоже там есть друзья.  — Несомненно.  — Конечно, гриффиндорцы сильно отличаются от слизеринцев. Например, характером, — Поттер взглянул на Малфоя, слегка повернув голову в его сторону.  — Конечно, — усмехнулся тот. — Как там… «Один за всех и все за одного!» — провозгласил Драко, подняв свободную от чашки руку вверх.  — Именно, — улыбнулся Гарри. — Это особенно проявляется, например, перед матчами по квиддичу.  — В нашей команде тоже есть поддержка.  — Я не пытаюсь доказать обратное.  — Ну так… как так получилось, что из врагов вы… перешли на новый уровень общения? — произнесла Нарцисса в попытке перевести тему, как только поняла, что этот разговор может перерасти в ссору.  — В первый раз, когда я встретил Драко, — спустя некоторое время начал Гарри. — Он мне очень сильно напомнил моего кузена Дадли, которого я терпеть не мог. Не внешне, конечно, — усмехнулся тот, покосившись на изумленного Малфоя. — Характером. Он вел себя… стервозно.  — И что изменилось? — удивилась Нарцисса.  — Ничего. Просто я полюбил эту стервозность в нем, — произнес Гарри, делая глоток постепенно остывающего кофе. Как только до него дошло, что он сказал, то к его лицу тут же прилила кровь, заставив покраснеть, и он поспешил спрятать лицо, закрывшись чашкой. — Прошу прощения.  — Все в порядке, — рассмеялась Нарцисса.       Внезапно раздался стук в дверь. Нарцисса нахмурилась и, отставив чашку, в которой осталась одна кофейная гуща, поднялась и, извинившись, поспешила к двери.  — Полюбил, значит? — прошептал Драко, ухмыляясь.  — Заткнись, — прошипел раскрасневшийся Гарри.       Зимняя гостиная была ближайшей к двери, что вела в особняк, поэтому парни могли не только услышать, но и увидеть гостя, что внезапно принесло в их дом. Из прихожей донеслись два женских голоса, один из который принадлежал Нарциссе. Вопросительно взглянув на Драко, он обнаружил, что тот сидит, нахмурившись. Вскоре в дверном проеме промелькнула Нарцисса, вслед за которой шла неизвестная гриффиндорцу женщина, скорее старушка — она была невысокой, вполне стройной, а поседевшие волосы были забраны в пучок. Старушка кинула беглый взгляд на приоткрытую дверь Зимней гостиной и, обнаружив, что та не пустует, натянула фальшивую улыбку и плавно, словно змея, двинулась к сидевшим в ней мальчикам.  — Драко, милый, — произнесла она.  — Бабушка? — изумился слизеринец. — Рад тебя видеть. Что ты тут делаешь?  — Мне нужно было поговорить с Цисси, — улыбка спала с ее лица, когда она перевела взгляд на притихшего рядом Поттера. — А вы, полагаю?..  — Гарри, — улыбнулся тот, поднявшись с дивана. — Гарри Поттер, миссис… Блэк.  — Да, я знаю, кто ты. Разве что не узнала нашего героя. Дак ты и есть та самая гриффиндорка? — выплюнула она.  — Мама, прошу Вас, — мягко произнесла Нарцисса, войдя в комнату.       Негромко фыркнув и бросив неприязненный взгляд на гриффиндорца, Друэлла удалилась. Судорожно выдохнув, Гарри опустился обратно на диван и, повернувшись к Драко, негромко произнес:  — Что это было?  — Моя бабушка, — горько усмехнулся тот.  — Почему… почему она назвала меня «той самой гриффиндоркой»? — вопросов в голове Гарри становилось все больше и больше.       Тяжело выдохнув, Драко рассказал Гарри эту историю с самого начала — с того, как Паркинсон заставила его познакомить ее с родителями, угрожая какими-то нелепыми слухами, как она понравилась его бабушке и как некрасиво поступила Нарцисса, захлопнув дверь прямо перед носом «бывшей будущей невестки» и дав отказ на их союз… Взглянув на обомлевшего от этой информации гриффиндорца, Драко рассказал о том, как Друэлла завалила его вопросами прошлым вечером, пытаясь выудить у него имя его новой возлюбленной.  — Ты идиот, Малфой, — прошептал Гарри, прикрывая глаза и запуская ладонь в черные волосы.  — Что бы ты сделал на моем месте? — горько усмехнулся тот в ответ.  — Послал бы эту Паркинсон к черту!  — И позволил бы ей распустить этот гадкий слух?  — Да плевать, Малфой, на этот слух, — практически измученно прошептал гриффиндорец. — Это бред. Ей бы все равно никто не поверил.       Спустя несколько мгновений дверь, ведущая в Зимнюю гостиную, отворилась, и внутрь зашла Нарцисса. Тяжело выдохнув, она присела на диван и, позвав Винки, попросила его принести бутыль вина.  — Она ушла? — осторожно спросил Драко.  — Да, — выдохнула Нарцисса.  — Что она хотела? — нахмурился слизеринец.  — Да так, мелочь, — отмахнулась та.       Нарцисса была напряженной некоторое время после ухода Друэллы, но вскоре глупые шутки Драко и еще более глупые и нелепые шутки Гарри смогли помочь ей более или менее расслабиться и, влившись в разговор, смеяться вместе с мальчиками.       Вечер приближался стремительно, но увлеченные разговором волшебники, совершенно этого не замечали. Ароматное вино, принесенное домовиком, помогало расслабиться. Они, кажется, обсудили все, что только можно — будущее, прошлое, настоящее… Гарри впервые видел Драко таким беззаботным и счастливым, так же, как и Нарциссу. Смотря на двух Малфоев, гриффиндорец находил все больше и больше сходства между ними — одинаковые ухмылки, одинаковые ровные зубы, даже пряди светлых волос спадают на лицо симметрично.       Улыбка Драко была для Поттера чем-то вроде трофея — желанного и долгожданного, ведь спустя все то, через что они прошли, ему казалось, что он был достоин этой улыбки не меньше, чем сам ее обладатель. Он, казалось, мог вечно смотреть на то, как слизеринец растягивает свои уста в улыбке, как на правой щеке появляется ямочка, как он облизывает нижнюю губу после того, как сделал глоток вина…       «Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду пить вино в особняке Малфоев и беспечно болтать с Нарциссой и Драко», — пронеслось у него в голове.  — Гарри, ты останешься здесь на ночь? — спросила Нарцисса.       Растерявшийся гриффиндорец взглянул на Драко, и в его взгляде читался явный упрек, ведь он понятия не имел, предложила ли это Нарцисса из вежливости или она на самом деле не против его присутствия в Мэноре.  — Останется, — произнес Драко, не отрывая взгляда от слегка затуманенных глаз Поттера.  — Хорошо, — улыбнулась она, отставив бокал на неизменно-деревянную подставку и поднявшись с дивана. — К тому же, уже достаточно поздно, — она перевела взгляд на часы, висевшие напротив нее. — Пожалуй, я пойду. Вы не против?  — Нет, конечно, нет, — практически одновременно произнесли мальчики. — Спокойной ночи, мама, — добавил Драко.  — И вам тоже.

***

 — Пойдем, я тебе покажу кое-что, — улыбнувшись, прошептал Драко, осторожно ступив на лестницу.  — Куда тебя на этот раз понесло? — недовольно буркнул Гарри.       Они миновали этаж за этажом, пока, наконец, не добрались до последнего — четвертого. Здесь располагались гостевые комнаты, однако Драко не направлялся ни в одну из них. Повернув налево, он прошел к стене до упора и, подняв свою волшебную палочку вверх, что-то прошептал. Спустя несколько мгновений над его головой появился черный железный люк; Драко вновь направил кончик волшебной палочки и прошептал «Алохомора». Люк открылся, и к их ногам упала веревочная лестница.  — Маскирующие чары, — пожал плечами слизеринец, забираясь на веревку. — Пойдем.       Взобравшись вслед за Малфоем, Гарри огляделся. Драко привел его на крышу особняка.  — Черт возьми, — выдохнул гриффиндорец.       Драко уже лежал на спине, свесив ноги с края крыши и сложив руки у себя на груди. Невольно фыркнув и закатив глаза, Гарри подобрался ближе к нему и последовал его примеру, ложась на спину.       Несмотря на то, что был конец декабря, небо было абсолютно безоблачным, и на нем сияли яркие звезды. Было холодно, но разгоряченное от смеха и вина тело гриффиндорца совершенно не пробирал ни холодный ветер, игравший с его волосами, ни практически ледяное покрытие крыши.  — Я раньше любил это место, — негромко произнес Драко. — Проводил здесь очень много времени, особенно в детстве. Знаешь, летом звезды тут гораздо ярче…  — Смотри, — Гарри ткнул пальцем в скопление звезд на небе. — Это созвездие Дракона. На латыни звучит, как твое имя.  — Где? — нахмурился тот.  — Вот, смотри, — он начал двигать пальцем вытянутой руки, ведя им от звезды к звезде. — Сначала идет ковш, как у Большой Медведицы, — он очертил трапецию в воздухе. — Это голова дракона. Затем длинная линия, — гриффиндорец медленно провел пальцем вверх. — Это его туловище. Над ним четыре звезды, по две в ряд, — его ладонь показала на эти звезды. — Это крылья. Ну и хвост, — он очертил длинную изогнутую линию.  — Мерлин, откуда ты все это знаешь? — выдохнул Драко.  — Сириус когда-то дарил мне книгу про созвездия, звезды и вообще все, что происходит там, за гранью Земли.  — Что еще ты можешь увидеть, умник? — усмехнулся слизеринец. Для Гарри это прозвучало, как вызов.  — Смотри, вон там, ниже созвездия Дракона, — его ладонь опустилась вниз. — Это созвездие Большого Пса.  — Его увидеть гораздо легче.  — Да, потому что звезд в нем меньше. И есть одна — самая яркая звезда. Сириус.  — А вот это, — Драко ткнул пальцем чуть выше. — Это созвездие Лиры.  — Да, — улыбнулся Гарри. — А на ее конце — звезда Вега, одна из самых ярких в северном полушарии.       Внезапно Драко замолк и, опустив руку, смотрел на звезды. Вокруг было тихо, даже ветер перестал тревожить ветви тиса; все, что Гарри мог услышать — равномерное дыхание слизеринца. На мгновение ему даже показалось, что Малфой уснул, но внезапно он сказал:  — Прости за эту ситуацию с Друэллой.  — Все в порядке, правда.       Гарри приподнялся на локтях и заглянул в глаза слизеринца, в которых отражались звезды. В его взгляде бушевал ураган беспокойства и некоего страха, и Гарри подумал, что это связано с визитом Друэллы.  — Эй, — прошептал он, привлекая внимание слизеринца. Когда он смог поймать взгляд серых глаз на себе, он наклонился ближе к нему и практически одними губами произнес слова, которые, казалось, Драко нужно услышать больше всего на свете. — Все будет хорошо.       Улыбнувшись, он прикрыл глаза и трепетно коснулся манящих и столь желанных губ. Каждый поцелуй с Малфоем был для него как первый — каждый раз, когда он чувствовал нежное прикосновение бархатных уст, его сердце ускоряло свой ритм, а бабочки в животе оживали, не давая покоя его чувствам. Поттера не покидало чувство, будто по его венам вместо крови вот-вот начнет струиться мед — настолько сладкими были его губы.  — Я люблю тебя, — прошептал Драко, устремив мягкий взгляд на гриффиндорца.  — Я знаю, — улыбнулся тот. — Я тоже.       Поднявшись, Гарри подал руку Малфою.  — Пошли, Ромео, — ухмыльнулся он, помогая слизеринцу подняться.  — Ромео? — переспросил тот, нахмурившись.  — Это Шекспир… Вы что, совсем магловских книг не читаете? Это же классика!       Спустившись с крыши, Драко наложил маскирующие чары на люк и мальчики направились на кухню. Все-таки прошел весь день, и все, что им удалось вкусить — ароматный кофе и изысканное вино, так что парни собирались наконец поесть.       Спустившись на третий этаж, они услышали звон разбитого стекла, а вслед за ним — приглушенный женский крик. Студенты остановились; Драко, казалось, перестал дышать.  — Мама, — прошептал он и ринулся вниз по лестнице. Гарри побежал вслед за ним, моля Мерлина, чтобы это была всего лишь разбитая ваза.       Однако ваза была тут не при чем.