Muggle games

Эти полосы черно-белые Я нашел любовь, но потерял в нее веру Она жива и она еще дышит, И я, чувствую, она меня тоже ищет Нервы — «Вороны»

      Мучительное ожидание, казалось, убивало больше, чем уничижительные слова, что около часа тому назад врезались в его грудь. Тогда, на берегу, он сумел сдержать неимоверно сильный порыв ринуться вслед за слизеринцем и, после того, как его ладонь со звонким хлопком коснется щеки Малфоя, высказать ему все, что накопилось у него внутри. Тогда он допустил лишь одну оплошность — обернулся и позволил ему увидеть мокрые дорожки слез на своих щеках.       Сейчас же он сидел в своей комнате перед раскрытым дневником, глядя на пожелтевший лист. Тревога сдавила его грудь, перекрыв доступ к кислороду, и поэтому он дышал так часто, что перед глазами начало темнеть. Его ладони вспотели, и перо выскальзывало из дрожащих пальцев каждый раз, когда он пытался что-то написать, из-за чего буквы получались неровными и некрасивыми. Казалось, он потерял способность здраво мыслить, и в его голове то и дело проносились красочные картинки, как Драко, стоя на вершине Астрономической башни, смотрит вниз, а в следующую секунду перебирается через перила. Тонкие пальцы судорожно сжимают холодное железо и, не выдерживая, соскальзывают, и вот Малфой уже в воздухе, безмолвно летит вниз, встречая свою судьбу, а на черных кованых перилах остывает след от его пальцев.       «Надеюсь, что твой необоснованный гнев прошел и мы сможем, наконец, нормально поговорить».  — Черт возьми! — полушепотом воскликнул Гарри. — Я должен был пойти за ним…       Конечно, вездесущее чувство вины растоптало гордость и чувство собственного достоинства в грязь, и гриффиндорец все же открыл зачарованный дневник, сделав в нем первую запись. Проходили секунды, минуты, и Поттер мучился в томительном ожидании, сверля взглядом страницы дневника. Мысленно выругавшись и приготовившись быть униженным, представ в глазах Драко надоедливым недоумком, Гарри вновь занес перо над листом и, тяжело выдохнув в попытке унять дрожь, вывел:       «Я понимаю, что тебе тяжело, но прошу, не молчи».       В голове гриффиндорца пронеслась мысль, что, возможно, он сильно драматизирует. Скорее всего, Малфой всего лишь лег спать, ведь для того, чтобы отправиться в Хогвартс, они встали достаточно рано. К тому же, его мучила ужасная бессонница, и усталость, накопившаяся внутри его измученного сознания, могла дать о себе знать. Но, с другой стороны, его мучила ужасная бессонница, и последнее, что бы он сделал — это лег в постель и закрыл глаза.  — Мерлин, здесь точно что-то не так, — устало выдохнул гриффиндорец; он чувствовал себя абсолютно разбитым. Его убивало бездействие и незнание того, что происходит. Но, скорее всего, Малфой, как обычно, просто игнорирует его послания, пока Гарри не находит себе места от беспокойства. Но он не мог бросить его вот так! Поборов внутреннее недовольство, он твердо сжал перо в своих пальцах и нацарапал:       «Драко?»       Казалось, внутри его сознания начался медленный отсчет. Один. Нет ответа. Два. Нет ответа… Три. Нет ответа! Мысленно выругавшись, Гарри отставил чернила и перо, и, открыв стоявший рядом чемодан, схватил дневник, собираясь убрать его подальше, чтобы не мучить свое и так истерзанное существование. Однако взгляд его изумрудных глаз в последний раз упал на лист, питая призрачные надежды на то, что его попытки связаться с Малфоем не будут оставлены без ответа.       И, когда он увидел, как на листе появляются аккуратные линии, складываясь в буквы, он облегченно выдохнул, и с этим выдохом его дрожь унялась, а тревога и нестерпимая тяжесть внутри обрушилась, рассыпавшись в пыль у его ног. Однако облегчение сменилось настороженностью — почерк сильно отличался от того, что выходил из-под пера Малфоя: изящных закорючек, венчавших каждую заглавную букву и плавных линий не было; вместо них на листе появлялись четкие, практически печатные буквы.       «Гостиная Слизерина. Срочно. Пароль ты знаешь».       Тревога с новой силой овладела им. Свалив дневник, чернила и перо в чемодан и захлопнув его, Гарри вылетел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он пропускал ступеньку за ступенькой, едва не падая; слава Мерлину, общая гостиная до сих пор была пуста. «Куда все подевались?» — мельком пронеслось в голове у гриффиндорца, пока он огибал расставленные по комнате кресла. Поттер толкнул портрет, за что получил недовольное восклицание Толстой дамы, и выбежал в коридор, бросив громкое «извините!» рассерженному портрету. Возмущенные возгласы разбивались об его спину и звенели в ушах, пока он спускался по двигающимся лестницам, насчитывая ступнями, казалось, сотую ступень.       По пути в подземелья он встретил пару младшекурсников, с непониманием и страхом в глазах глядящим ему вслед: видимо, выражение лица у него было и вправду устрашающее. Растрепанные волосы, сползающие с носа очки, черный свитер, приоткрытые влажные губы, паника в глазах… Собственно, он так выглядит практически всегда.       Прежняя усталость, навалившаяся на него, мигом испарилась, уступив место беспокойству и вине. «Я должен был…» — вертелось у него в голове. Должен был пойти вслед за ним, проследить за ним, уложить его в кровать и не спускать с него глаз… Мерлин, он что, и вправду его нянька? Нет уж, в том, что с Малфоем что-то случилось, нет ни чертова гроша его вины! В том, что он ведет себя, как последний подонок и убивает себя то алкоголем, то никотином, то воспоминаниями и угрызениями совести, виноват только он сам. Гарри предложил ему свою помощь, и он ее оттолкнул. Раз, два, три — кто знает, в который раз он это делает? Но несмотря на его отказ, гриффиндорец все равно каждый раз приходит ему на помощь и вытаскивает из того дерьма, в какое он погрузился с головой. И каждый раз в ответ на свою помощь он получает холодный взгляд и очередной толчок в грудь. И каждый раз, когда он считал, что приблизился к нему настолько, что еще шаг — и они сольются воедино, переняв мысли, чувства и эмоции друг друга, Драко вновь делал шаг назад и между ними разворачивалась огромная пропасть, ведущая в никуда.       Не то, что бы Гарри желал какой-то похвалы от Малфоя — нет, совсем нет. Он желал, чтобы к нему перестали относится, как к презренному врагу, ведь они не были таковыми уже давным давно. Между ними слишком много общего, чтобы ненавидеть друг друга. Но, видимо, и слишком мало общего, чтобы любить друг друга… Хотя Поттеру, хоть на какое-то жалкое мгновение, но показалось, что он счастлив. По-настоящему счастлив. Любим. Важен. Однако проказница-судьба никак не может оставить его в покое, и продолжает забирать дорогих ему людей в небытие — сначала родителей, затем Сириуса, следом — Ремуса, пусть тот и был «лишь профессором»… На него словно было наложено жуткое проклятие, заставляющее его жить в вечном одиночестве. Однако судьба ли виновата в том, что Малфой вновь отдаляется от него? Конечно, он винил всех — Драко, Пожирателей, судьбу, но не себя… Но, как бы глубоко он не копал, он не мог понять, в чем его вина.       Спустившись, наконец, в подземелье, Гарри прекратил бежать и остановился, чтобы отдышаться. Прохлада, царившая в коридоре, обступила его со всех сторон, отдаваясь приятными покалываниями на разгоряченном теле. Поправив съехавшие с носа очки и сбившийся воротник свитера, он попытался пригладить взъерошенные черные волосы, однако непослушные пряди так и торчали во все стороны, как сильно бы он не старался. Подойдя к тупику в конце коридора, гриффиндорец произнес пароль и, после того, как стена отъехала в сторону, открыв ему проход в гостиную Слизерина, он вошёл вовнутрь, обнаружив там Забини, сидящего на одном из зеленых кожаных кресел. Нахмурившись, он пробежал взглядом по комнате в попытке отыскать Драко, которого нигде не было, или же хотя бы хоть что-нибудь, указывающее на его присутствие в гостиной. Его взгляд зацепился за раскрытый зачарованный дневник, лежащий на низком столе из темного дерева, и в ту же секунду, как он заметил на себе оценивающий взгляд Блейза, его изумрудные глаза наполнились подозрением.  — Ты бежал? — слизеринец едва приподнял левую бровь.  — Нет, — выдавил из себя Гарри, однако его пылающие щеки говорили об обратном, и, смутившись, он поправился. — Да. Где Драко?       Слегка усмехнувшись, Забини поднялся с кресла и, обогнув стол, встал около дивана, вопросительно взглянув на нахмуренного Поттера, так до сих пор и стоявшего около входа в гостиную. Его непроницаемое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, в то время как взгляд гриффиндорца был полон недоверия. Мысленно выругавшись, Гарри подошел к Блейзу и, увидев распластавшегося на полу Малфоя, резко обратил свой взор на Забини.  — Что с ним? — поборов нарастающую панику и вернув спокойствие на свое лицо, выдавил из себя Поттер.  — Обморок, я думаю, — пожал плечами Забини, присаживаясь рядом с Драко, прикладывая пальцы правой ладони к его шее. — Надо перенести его.  — Погоди, — Гарри нахмурился еще сильнее, заметив покрасневшую ладонь слизеринца. Приподняв его правую руку за запястье, он невольно поморщился: в некоторых местах кожа слезла и покрылась склизкой жидкостью, без остановки выделяющейся из его пор; в других она была покрыта волдырями, вздымающимися над его кожей. Взглянув на Забини и уловив в его взгляде едва проскальзывающее нетерпение, он осторожно положил обожженную ладонь слизеринца на его живот. — Давай я возьму за подмышки, а ты за ноги.       Приподняв слизеринца, Поттер просунул руки под его плечи и, дождавшись, пока Забини поднимет его ступни, направился к одной из комнат. Несмотря на то, что он был в этой гостиной всего лишь дважды и один раз сумел побывать в спальне Малфоя, его память была на удивление хорошая, и среди десятков одинаковых дверей он смог найти нужную. Несильным пинком открыв ее, он поднялся по ступенькам, изнывая от тяжести, взвалившейся на его руки, и, дойдя до кровати, скинул с нее пальто и осторожно опустил Драко на постель.  — Теперь что? — поправив упавшие на лицо волосы, спросил гриффиндорец.  — Теперь жди здесь, — бросил Забини, открывая дверь. — Я за лекарствами.       Тяжело выдохнув, Гарри окинул взглядом лежавшего без сознания Малфоя. В его голове было так много вопросов, и ни одного ответа. Что произошло? Почему он упал в обморок? Почему его рука обожжена? Подняв с пола тяжелое серое пальто, Гарри скатал его в валик и подложил под ноги слизеринца, приподняв их таким образом. Однажды в детстве, когда он еще жил на Тисовой улице и не имел ни малейшего понятия о существовании волшебства, Дадли упал в обморок посреди жаркого летнего дня. Тогда ему знатно досталось от дяди Вернона за то, что вместо того, чтобы помогать, он стоял в стороне и в безмолвном ужасе таращился на расплывшееся по асфальту тело. Но откуда ему было знать, что нужно делать? Ведь до этого момента ему никто не говорил о том, как правильно оказывать первую помощь…       Следующим, что нужно было сделать — ослабить ремень и снять свитер, чтобы обеспечить телу доступ к свежему воздуху. Мерлин, лишь бы никто не зашел, не то Поттер станет очередным посмешищем среди слизеринцев. Либо, что еще хуже, его отправят сначала к МакГонагалл, а затем к Дамблдору, и попробуй объяснить, что он делал в гостиной Слизерина, да еще и в спальне Малфоя, расстегивая ремень на его брюках, пока тот лежит без сознания… Хотя, если подумать, звучит достаточно логично. В каком-то смысле. Разобравшись с ремнем, Гарри дрожащими пальцами подцепил его свитер, задрав его к груди; если с левой рукой он смог справится достаточно легко и быстро, то с правой пришлось гораздо сложнее. Он пытался вытащить его ладонь из рукава так, чтобы девственная кожа, проглядывающая сквозь обожженные слои покрасневшей, не касалась жесткой шерсти свитера. И у него это практически получилось; лишь один волдырь, наполненный склизкой жидкостью, все же лопнул, запачкав постель. Осторожно положив израненную ладонь на едва вздымающийся живот Малфоя, Гарри попытался изнутри расширить горловину свитера, чтобы он смог окончательно снять его. Едва ему это удалось, в комнату вошел Забини, держа в руках две склянки: одна, наполненная оранжевой мазью, была в два раза больше другой, полной прозрачной жидкости. Блейз бросил ему бо́льшую из склянок.  — Сначала ожоги, — кивнул он. — Не то снова в обморок от боли упадет.       Откупорив стеклянный бутылёк, Гарри вылил немного оранжевой мази на свою ладонь и, опустив практически опустевшую склянку на постель, осторожно поднял обожженную кисть слизеринца и, едва касаясь своей ладонью его, размазал противоожоговую мазь по его коже. Немного погодя, гриффиндорец обернулся на Забини, облокотившегося об стену, и в следующую секунду он бросил ему меньшую склянку. «Чертовы слизеринцы, вечно не хотят марать свои руки, спихивая все на других», — пронеслось у Гарри в голове.  — Аммиачная вода? — нахмурился он.  — Она самая.       Поттер невольно поморщился. Откупорив склянку, он слегка скривился от резкого запаха, заполонившего комнату. Едва он поднес бутылёк к носу Малфоя, глаза последнего мгновенно раскрылись, дыхание участилось и, резко присев, он, зайдясь в кашле, выбил склянку из рук гриффиндорца, которая с грохотом упала на пол спальни. Хрупкое стекло разбилось вдребезги, высвобождая аммиачную воду, которая тут же разлилась по ковру, заполоняя едким запахом весь воздух. Он поморщился и, стиснув зубы, прижал к себе обожженную руку.  — Что, черт возьми, вы тут забыли?       Гарри приоткрыл рот, чтобы сказать ему что-то язвительное в ответ, но не успел, ведь в следующий момент дверь практически бесшумно открылась и, обернувшись, студенты увидели профессора Снейпа, стоящего в дверях.  — Мистер Поттер, думаю, вам лучше покинуть гостиную Слизерина прежде, чем сюда вернутся ученики этого факультета.  — Вернутся? Откуда? — нахмурился Гарри.  — Дамблдор собирал школу в Большом зале, чтобы сделать объявление.  — Какое объявление?  — Не волнуйтесь, перед началом учебы он повторит его для всех учащихся, — с нажимом повторил Северус. — А пока… не советую покидать стены замка, мистер Поттер, — его губы слегка дрогнули в ухмылке и, отведя взгляд от гриффиндорца, он обратился к Драко. — Мистер Малфой, думаю, вам лучше пройти в лазарет.       Требовательно взглянув на Поттера, он отошел от прикрытой двери, предоставляя тому проход. Взглянув на Драко, не сводящего с гриффиндорца взгляда, полного вины и безмолвного извинения, Гарри едва заметно кивнул профессору и вылетел из комнаты, а затем — из гостиной.       Прохлада коридоров подземелий, дышавшая сыростью, ударила в его лицо, вытесняя из его сознания отвратительный запах аммиачной воды. Поначалу он шел спокойным, размеренным шагом, который вскоре превратился в бег. Его ноги, казалось, сами вели его по знакомому маршруту, пока перед его глазами стоял взгляд слизеринца, полный сожаления, будто шептавший: «прости, что я испортил твою жизнь, появившись в ней когда-то». Однако помимо вины в нем было что-то еще… Разочарование, вызывающее еще большее отвращение к себе? Огорчение, отравляющее любые мысли внутри его сознания? Мерлин…       Он очнулся только когда поднялся на седьмой этаж, разгоряченный и весь в поту. Подойдя к портрету Полной дамы, Гарри произнес пароль, и дама нехотя отъехала в сторону. Судя по всему, она до сих пор помнила недавний конфликт, — в котором, по-видимому, участвовала лишь сама Полная дама, — поэтому, когда Гарри зашел вовнутрь, то услышал негромкое хмыканье за своей спиной.       На этот раз Общая гостиная была полна гриффиндорцев, и все они бурно обсуждали что-то. Однако едва Гарри переступил ее порог, все замолкли на долю секунды, однако вскоре вновь вернулись к своим разговорам, которые, тем не менее, стали немного тише. В толпе он заметил Дина, о чем-то спорящего с Симусом, и направился к ним, ведь кроме этих двоих, наверное, никто не смог бы объяснить ему, что за чертовщина происходит. Из его головы не выходили слова Снейпа: «Не советую покидать стены замка, мистер Поттер».  — Дин, Симус, привет, — Гарри неловко улыбнулся, подойдя к сокурсникам.  — Привет, Гарри, — отозвался Дин. В его лице Поттер заметил некую нервозность и едва проскальзывающее подозрение во взгляде.  — Все в порядке? — нахмурился он.  — Да, конечно, — вставил Симус. — В полном порядке…  — Где вы все были?  — А ты? Тебя не было в Хогвартсе несколько дней, и в «Ежедневном Пророке»…  — Симус, не сейчас, — сквозь зубы прошептал Дин, одернув друга. — Дамблдор собирал всех в Большом зале, чтобы предупредить, что с сегодняшнего дня вокруг замка и по всей его территории будут шнырять дементоры.