devil

Я даже привык к его постоянному присутствию, воспринимая, как обычного человека. Благодаря ему я стал тем, кто есть сейчас. — Как это он возился с тобой? Я не совсем понимаю. — Да как с собственным ребенком: поселил в квартире, кормил, обувал, одевал. О нет, он не все время был рядом и не ждал меня дома с ремнем, просто посещал периодически, проверяя чем я занят. А я старался доказать, что достоин его помощи, потому и учился. Мне выпал единственный шанс в жизни, доказать, что я чего-то стою, особенно когда открылись безграничные возможности — я мог поступить куда угодно! Его прихвостней, конечно, я видел чаще, но и посещений примерно раз в месяц, как он выражался «проверить положение своих инвестиций», было вполне достаточно. Постепенно он появлялся все реже. В конечном итоге совсем перестал. Видимо, понимая, что я встал на ноги. — Понятно. Но ты ничего не говоришь об оплате. Чего он хочет? — Души, к сожалению, ему не нужны. Он сказал, что этого добра у него хватает. Даже не знает, как от них избавиться. Да я все равно попаду к нему — мои поступки далеки от праведных. Ему нужны духовные ценности, в особенности, если это дорого мне. Все великие книги о нем, поэмы, скульптуры, картины, оперы и многие, известные человечеству, творения — это плата тщеславному ублюдку за его помощь. Он мне дал срок тридцать лет, и вот он истек. Чем мне ему платить, я просто не знаю! Мария уселась на пол, обхватила руками коленки и хмуро уставился на отца. А ведь действительно, если у человека нет творческих талантов? Он не ученый, не поэт и не музыкант. Чем, в таком случае, ему платить? Отец, тем временем, снова уставился в измятый лист бумаги, перечитал написанное, смял и швырнул в урну. Константин вернулся в свое первоначальное состояние помешательства, снова поднялся на ноги и заходил из угла в угол. Мария едва успела отскочить в сторону, чтобы отец на неё не наступил. Нужно было искать решение проблемы, а не впадать в безумство. девушка какое-то время бездумно бродила по дому. Звонила её подруга, но она не хотела никого слышать и, уж тем более, видеть. Мамин телефон был по-прежнему отключен. Скитания в закрытом пространстве не приносило пользы, и Мария решила подышать воздухом. Она вышла со двора и направилась по дороге к озеру. Их дом находился в большом обустроенном поселке, в пяти минутах езды от города. Здесь был даже собственный ЗАГС. Пройдя небольшое расстояние, девушка оказалась возле церквушки. От нее, вниз по холму, к небольшому парку, вела дорожка, выложенная тротуарной плиткой. Там были аллеи с беседками, среди фруктовых цветущих деревьев, а за посадкой — озеро с прикормленными утками. Мария уселась на одну из свободных, деревянных скамеек на травянистом берегу, и упёрла подбородок в ладони. Кому рассказать — не поверят, а то и в дурку определят. Её и без того почти все знакомые странной считают. Решение все не хотело находиться. После двухчасового сидения в одной позе, мысли только запутались. Проблема отца все больше отходила на второй план. Перед девушкой появился уникальный шанс получить, наконец, ответы на мучившие вопросы. Какая бы не была плата, она уверена, что сможет выкрутиться. А может и воспользоваться этим, чтобы оплатить долг отца. Предложить себя вместо него? Ну да, как в дешевой комедии. К тому же Самюэль сказал, что души ему не нужны. Врут, выходит, многочисленные источники, утверждающие обратное. Для начала надо выяснить всю подноготную этого мира, а уж в полученных данных искать решение. Не может случай отца быть прецедентом за столько тысячелетий. Осталось только еще раз встретиться с Самюэлем. Мария поднялась с насиженного места, когда начало смеркаться, и поспешила домой. Там её встретили заплаканные мать и сестра — отец напился до беспамятства и кричал о сделке с дьяволом. Им удалось утихомирить его и уложить спать. Завтра предстоял рабочий день, но как Константин поедет в офис представлялось с трудом. Мария держала язык за зубами, дабы не нагнетать обстановку. Ночью, впервые за долгое время, ей не снилось ничего. В университет нужно было ко второй паре, потому девушка встала поздно и не видела ни маму, ни сестру. Отец громко храпел в спальне. Приведя себя в порядок и прикончив оставленный завтрак, Мария поспешила из дома, прихватив рюкзак. Но во дворе замерла, как вкопанная: на качелях снова восседал Самюэль и медленно раскачивался. На ум пришли строки из детского стихотворения Бальмонта «Чертовы качели»: Для Марии этот день прошел, как в тумане. Она дочитала «Фауста», но не испытала удовлетворение от этого. Телефон пару раз прозвонил. Отвечать не хотелось, так же как и видеть кого-то. Сестра укатила к подружкам, а мама высаживала на клумбах новые цветы. Мария пошаталась по дому, посидела за компьютером, но мысли все время возвращались к новому партнеру отца, вызывая странное беспокойство. Отец вернулся домой поздно. Выглядел уставшим и потерянным. Ужинать не стал и закрылся у себя в кабинете, заявив, что на работу завтра не пойдет, так как плохо себя чувствует. Мать была обеспокоена, но требовать объяснений от мужа не стала: со временем он сам все расскажет. Все ближе подступала ночь. Оставаться наедине со своими мыслями отчаянно не хотелось, но все разбрелись по комнатам, и Марии пришлось последовать примеру семейства. При мыслях о сне охватывал ужас. Она с трудом уговорила себя выключить свет и завернулась в одеяло. девушка долго смотрела на неровные тени на потолке прежде чем начала проваливаться в сон. И именно тогда сознание умудрилось зацепиться за памятный образ и восстановить его полностью. И эти воспоминания повергли её в шок. Пот градом катил с ног до головы. С каждым прошедшим часом ночи, ужас все больше охватывал девушку. Это был сон. Приснился он около года назад, когда Мария только начала задумываться о Мире в целом. Множество «зачем» и «почему» одолевали её днем и ночью. Вопросы веры, создания Земли и вселенной. Она хотела знать все. Тогда ей приснилось, что она на каком-то сборище. Около двадцати человек разной национальности и половой принадлежности искали в огромной библиотеке некую древнюю книгу. В ходе этих поисков Мария выяснила, что её пригласили на шабаш. А книга эта ни что иное как «Девять врат царства теней» Аресте Тонкая. Не сложно догадаться для чего ее искали. Примечательна эта книга тем, что в ней, средневековый печатник, собрал девять гравюр из знаменитого «Деломеланикона», автором которых был сам дьявол. По преданию, Самюэль, после поражения и изгнания с небес, составил для своих последователей некий набор магических формул — своего рода справочник по миру теней: «Деломеланикон». Иллюстрации в нем представляли собой адские загадки. Тому, кто с помощью текста и соответствующих знаний смог бы разгадать их смысл, они позволяли вызывать Князя тьмы. И хотя люди научились писать шесть тысяч лет назад, «Деломеланикон», согласно легенде, был раза в три старше. По причине утери классики чернокнижия, Торкая воспроизвел некоторые моменты в своей книге, за что и был сожжен Святой инквизицией. Как свойственно всем снам, действия происходили путано. Летали ли они на метлах или как-то еще перемещались в пространстве, о чем разговаривали с собравшимися, почему она вообще оказалась здесь? Многое из происходящего Мария не запомнила. Но память четко зафиксировала светлую комнату с низким потолком, отделанную декоративной штукатуркой, деревянную, грубо сколоченную, мебель и маленькие окна с коваными решетками. Словно собравшиеся попали в средние века, когда дома топили каминами, а свет давали свечи из пчелиного воска. Пришедшие на шабаш затаились и ждали кого-то. Сначала Мария не могла понять кого именно. Но материализовавшийся образ возле окна не оставлял сомнений. О нем слагали легенды, писали книги, ему посвящали картины и музыкальные произведения, он служил вдохновением для многих в течение нескольких тысячелетий. Светло-русые волосы, голубые глаза, одет в простую, недорогую одежду, спокоен и уверенно взирает на окружающих. Мария представляла его несколько иначе. Но сомнений не оставалось кто перед ней. девушка не чувствовала испуга, скорее радость. А находится рядом с ним, вообще, было приятно и спокойно. Самюэль улыбнулся и подозвал Марию к себе. — Все хочешь знать? — тихо спросил он. Мария кивнула, глядя на него во все глаза. — Не рано ли? — Нет. Я точно решила. — Пойми, я не могу просто давать и забирать. В этом мире главное сохранять баланс, иначе он рухнет, как карточный домик. Я покажу. Мария почувствовала, словно воспарила на облаке. Перед её глазами предстала незамысловатая картина: стена, сложенная из серого грубого камня, на нее оперта стремянка, на которой стоит женщина и пытается вставить глиняный горшок с цветком в кованое кашпо на цепях. Под лестницей проходит мужчина, ее муж. Горшок не удерживается в хрупких женских руках и летит вниз, прямо на голову несчастного. Мгновенная смерть. В это же время на другом конце мира раздается плач новорожденного ребенка. Картинка исчезает. Давид видит перед собой только чистое голубое небо и чувствует запах свежести. Самюэль стоит рядом и ждет реакции. — Да, я все понимаю, — закивала Мария. — Но я хочу знать. Тихий приятный смех. Легкое прикосновение к спине. девушка чувствует себя в безопасности, как со старым другом. Она ждала этой встречи, была несказанно рада ей и действительно хотела получить ответы на свои вопросы из первых уст. — Ты все узнаешь. Со временем, — было ей ответом… Этот сон засел в памяти на долгое время, но постепенно забылся, вытесненный повседневными заботами и проблемами. С наступлением нового дня Мария снова вернулась к давно посещавшей её мысли о возможном собственном сумасшествии. С некоторых пор девушка начала бояться, что закончит свою жизнь в психиатрической лечебнице и, чем больше проходило времени, тем больше эта уверенность в ней крепла. Ну, что за бред? Дьявол явился ей во сне, чтобы рассказать из чего соткан мир?! А теперь наяву посетил? Справедливости ради стоит отметить, что и партнер отца интересовался их возможным знакомством в прошлом. Если бы он видел Марию в детстве, то знал наверняка. Да и поведение отца более чем смущало. С чего вдруг ему бояться его? С такими мыслями Мария провалялась в постели до полудня. Когда желудок начало скручивать от голода, пришлось вставать. В доме было непривычно тихо. На кухонном столе обнаружилась записка от мамы: мы у бабушки, будем вечером. Сделав себе бутерброд и налив чашку кофе, Мария отправилась на поиски отца. Тот обнаружился в своем кабинете, снова пьяный, с безумным взглядом и лихорадочным румянцем на щеках. По полу разбросаны обрывки бумаг, на столе перевернутая бутылка виски. Константин Валерьевич расхаживал по кабинету с блокнотом и ручкой в руках и что-то бормотал под нос. — Пап, — тихо позвала Мария. — Ты что делаешь? Отец оглянулся и посмотрел на дочь, будто видел впервые. — Поэму пишу. С чем рифмуется слово «неудачник»? — Пап, с тобой все в порядке? — совсем растерялась Мария. — Да. Просто пытаюсь нас спасти. — От чего? — От неминуемой гибели. Прошу, не мешай мне. Сумасшествие в этом доме, видимо, заразно. Мария прикинула сколько выпил отец и испугалась, что у того начнется белая горячка. Если так будет продолжаться и дальше, придется вызывать врача. Не зная, что ей делать, девушка снова спустилась вниз и попыталась дозвониться матери. Но телефон был недоступен, как по заказу. Она стояла в гостиной и задумчиво вертела в руках трубку, когда услышала со двора скрип качелей. Сердце ухнуло в пятки. Мгновенно обдало жаром, а в горле образовался ком. Мария отложила телефон и тихо пошла во двор. Она могла передвигаться практически бесшумно, чему научилась во время бессонных ночей, шатаясь по дому. Многих эта способность пугала, но сейчас она была на руку. Вышла через заднюю дверь, обогнула дом и выглянула из-за угла. Раскидистая цветущая вишня закрывала весь обзор. Качели стояли прямо за ней. Мария глубоко вздохнула, трясущейся рукой отодвинул ветки и ступила на газон. Только тогда она увидел мужчину, развалившегося на качелях. Тот сидел боком, одну ногу закинул на сидение, а другой тихонько отталкивался от земли. Сегодня на незнакомце была обычная белая футболка, кожаная куртка, черные джинсы и черные туфли. В руках он держал современный телефон и увлеченно тыкал пальцами в большой сенсорный экран. Мария замерла на месте, сравнивая его со своим сном. Возможно, она всего лишь придала лицу из воспоминаний черты этого незнакомца и теперь сама себя стращает. — Ты так и будешь там стоять, как памятник самой себе? — нарушил тишину мужчина и оторвал глаза от телефона. — Я просто услышала скрип качелей, — начала Мария, делая осторожный шаг вперед. — Да, смазать их не помешает, — кивнул незнакомец, убрал ногу с сидения и похлопал по свободному месту рукой. — Присаживайся. У тебя вид уставший. Не выспалась? — Есть немного, — кивнула Мария, делая еще пару мелких шагов к качелям. — — Меньше плакать надо во сне. После этого заявления Мария снова почувствовала знакомую волну страха. Колени задрожали, по спине тонкой струйкой потек пот. Она моргнула пару раз и еле слышно выдавила: — Что? — Я вспомнил, где видел тебя, — продолжал улыбаться мужчина и поднял вверх указательный палец. — Шабаш — грех! У Марии началась гипервентиляция: перед глазами пошли круги, дыхание участилось, в ушах зашумело. От страха она почти потеряла сознание: земля пошла волнами и перестала держать. Она упал бы на мягкий газон, если бы не мужские руки, так ловко подхватившие его. Над головой послышался смех: — А во сне совсем меня не боялась. Мария почувствовала, как её укладывают на твердое сидение качелей. Голова продолжала кружиться, страх перерастал в ужас: её трясло, как осиновый лист, но она заставила себя открыть глаза, чтобы увидеть перед собой лицо Самюэля. Тот улыбался во весь рот, словно наслаждаясь состоянием девушки. Последнее перед окончательной потерей сознания, Мария услышала: — Все еще жаждешь знаний?.. …Опушку густого смешанного леса заполнял густой туман. Такой бывает перед самым рассветом, когда заря еще не занялась, и все кажется серым, включая небо. Открытое пространство вокруг заполняла молодая сочная трава, но, почему-то, тоже казавшаяся серой. Сквозь белую завесу тумана просматривался раскидистый вековой дуб. Мария еще раз осмотрелась, совершенно не понимая, как оказалась в лесу. Она не чувствовала холода, не ощущала на босых ногах капель росы; тишина казалась странной, несвойственной лесу — куда подевались все звуки? Все словно замерло вокруг в ожидании неизвестного. Мария попыталась подойти к видневшемуся дубу, но тот не хотел приближаться. девушка шагала медленно, глядя только вперед. Что это за дерево? Ни в одном из своих снов она здесь не бывала. Или она не спит, раз способна рассуждать? Мария замерла и нервно сглотнула: «Неужели дьявол меня сюда привел?» Мгновение спустя пространство резко сократилось, чего не бывает в реальной жизни. Земля словно сложилась сама, уменьшая расстояние между ней и деревом. Теперь девушка стояла настолько близко к дубу, что могла разглядеть все трещинки на коре. Она медленно протянула руку вперед, желая коснуться могучего ствола, но в последнюю секунду поняла, что дерево живое!.. Мария распахнула глаза, тяжело глотая воздух, словно вынырнула из воды. Перед глазами простиралась голубая гладь бесконечного неба, кусок которого закрывала цветущая вишня. Она у себя во дворе, на качелях. Именно там, куда её положил Самюэль. девушка резко села, чуть не рухнув наземь. Голова закружилась, в висках закололо, но она справилась с этим и оглядела пространство вокруг. Двор был пуст. От сердца мгновенно отлегло. Мария закрыла глаза и потерла лицо руками. Таких глюков у неё еще не случалось. — Ну, надо же, меня посетил дьявол, — бормотала она себе в ладони. — Какой бред, господи! Неужели я, правда, схожу с ума? Но почему он тогда здесь? И что видела, потеряв сознание? Сон? Или… это было древо жизни? Мысли хаотично перескакивали с темы на тему. Куча «зачем?» и «почему?» вертелись в голове. Мария уже была готова завыть в голос, приходя к выводу, что окончательно поплыла мозгами. Но в следующую секунду замерла, бесцветные глаза расширились, руки медленно опустились на колени, губы сложились в букву «о». «Он приходил не ко мне!» — пронеслось в голове: «Самюэль приходил к отцу!» — О, нет! Папа, — простонала Мария и сорвалась с места. Вернувшись в дом галопом, девушка застала отца в том же состоянии помутнения рассудка: он сидел на полу, обнимал себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону, и что-то бормотал. Сердце Марии заныло. Она медленно подошла к мужчине и присела перед ним на колени. Тот, казалось, её вообще не видел. Тогда девушка обхватила голову отца руками, заставляя посмотреть на себя. Отец перестал раскачиваться и посмотрел на дочь. — Папа, — прошептала девушка. — Что ты сделал? Отец с горечью во взгляде опустил голову. Перевел взгляд в окно. Пожевал нижнюю губу. Потом тяжело вздохнул и выдавил: — Ты мне все равно не поверишь. Решишь, что я сумасшедший. — Просто расскажи мне, — настаивала дочь. Константин удрученно покачал головой. Он выглядел так печально, что, казалось, вот-вот заплачет. Марии было настолько его жаль, что сердце сжималось в груди. Отец еще раз вздохнул и начал рассказ: — Мне было семнадцать, когда я встретил его. Вернее, он сам ко мне пришел. Ты думаешь, я всегда был успешным и умным? Мои родители — алкоголики. Им было фиолетово где и с кем их сын. Я даже школу не закончил, просто сбежал. С детства нюхал клей, потом пил водку, по примеру родителей, бродяжничал. Начал наркоманить. К семнадцати годам моя жизнь была кончена: я жил в притоне, среди таких же отщепенцев, постоянно находился в состоянии опьянения — алкогольного или наркотического. — О, папа, — тихо вставила Мария, шокированная началом истории. — Находился на грани жизни и смерти, валяясь на грязном полу. Тогда меня и посетила мысль, что я сделаю что угодно, за другую жизнь. Отдам что угодно, лишь бы жить нормально. Я молился, сам не зная кому, и просил о помощи. И вдруг все словно замерло вокруг. Я мгновенно протрезвел и сел, в недоумении оглядываясь по сторонам. В длинном обшарпанном коридоре больше не слышался пьяный смех и невнятные разговоры, лишь медленные шаги. Он вошел ко мне в комнату, брезгливо разглядывая обстановку. В дорогой одежде, руки, затянутые перчатками, сжимали длинную трость с серебряным набалдашником. «М-да. Твое желание оправдано», — сказал он и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться. Константин замолчал, глядя на свои, сложенные на коленях, руки. Мария же в нетерпении поджимала губы. Её бесцветные глаза бегали по лицу отца. Она сглотнула набежавшую слюну и тихо спросила: — Что он тебе предложил? — Знания, — выдохнул отец. — Что?! — воскликнула Мария, поражаясь совпадению. — Он сказал: материальные блага — ничто, в сравнении со знаниями. Чтобы получить ту жизнь, о которой я мечтал, нужны не просто деньги, а умение их зарабатывать и тратить. Тогда я не совсем понимал, о чем он, но согласился. Он избавил меня от зависимости, потратил кучу времени, заставляя учиться. Понимаешь, он не просто внушил мне необходимые знания, а научил их добывать. Он возился со мной пять лет