Слово Пандоры

— Дождь, — вздыхает Сольха, бросая взгляд на распахнутое окно. Светлые тюли спальни покачивались от лёгкого ветерка. В воздухе пахло сырой землёй, озоном и мокрой травой. Прислуга в чёрных плащах быстро перебегала с жилых корпусов в поместье, стараясь добраться быстрее и не промокнуть, но это казалось почти невозможным. Дождь лил стеной. Весенний ливень заливал герцогство уже вторые сутки. Девушка слышала, как среди прислуги ходили слухи, что погода отражает настроение Хосока. Он был мастером иллюзий и морока, но вряд ли мог управлять погодой. А вот настроение его действительно заставляло беспокоиться. Девушка накидывает на плечи дорожный плащ и по привычке проверяет кинжал на бедре. Ещё один спрятан в сапог. Её одежда простая, без всяких знаков герцогства или княжества. Сольха должна слиться с толпой, чтобы найти ответы на свои вопросы. К отбытию всё было готово уже несколько дней, но каждый раз они откладывали отъезд по разным причинам. Сольха лёгким шагом спускается по лестнице, замечая, что все уже в холле. Чонгук сидел на краю мраморные перил, беззаботно болтая ногами. Его тень как положено отражалась на полу и даже не буянила. Хосок что-то обсуждал с Тэхёном и Ёрим. Сольха впервые видела лисицу в подобном облачение. На ней были свободные светлые брюки и длинный дорожный плащ. Обрубленный хвост не волочился как обычно следом. Она полностью превратилась в человека, чтобы не вызывать к ним лишний интерес. — Я бы хотел, чтобы ты переждала дожди, — хмурится Хосок, оборачиваясь к приближающейся девушке. Он оглядывает жену в тёмном скромном кителе с убранными в тугие косы волосами и вспоминает их военные годы. — Ты знаешь, что больше откладывать нельзя, — качает головой Сольха, стараясь звучать менее взволнованно. — Моему брату возможно нужна помощь, и он ждёт её. Я не могу больше ждать. Хосок тяжело вздыхает. Он знает, что больше не может её держать. Ему всё ещё было тяжело смириться с тем, что Сольха напрямую связана с Пандорой и каким-то образом может повторить её судьбу. Но он планировал разобраться с этим пока девушка будет отсутствовать и напрямую обратиться к Гекате. — Я прибуду лишь через неделю с официальным кортежем королевской семьи, — его взгляд мельком перемещается на Чонгука, а после вновь возвращается к Сольха. — Разузнай всё, что посчитаешь необходимым, но дождись меня для дальнейших действий. Я оповестил своих людей о твоём прибытии. Они будут твоими ушами и глазами в графстве. И меч… — Всё будет в порядке. Одну часть Истмира понесёт Тэхён, вторую — я. Он не привлечёт внимание, пока разъединен. Хосок размышляет о чём-то ещё. Сольха прекрасно видит как ему тяжело. Он разрывается между её просьбой и желанием защитить. Всегда скрытный и замкнутый Хосок сейчас как никогда был для неё открыт. Девушка мягко улыбается, делает шаг ближе, касается его шеи, прося склонить голову, и соединяет их лбы. Глаза в глаза. От серо-голубого тумана снежного утра в глубокую тёплую искрящуюся ночь бесконечных пустынь. — Это быстро закончится, — шепчет она. — Обещаю. Сольха глубоко приняла и оценила то, что он раскрыл ей правду о башне и как позволил действовать самой. Между ними становилось все меньше и меньше преград. Они узнавали друг друга глубже, больше. Их связь крепла, была пропитана ощутимой силой и теплом. Совсем не то, что она ощущала раньше. Это чувство было глубоким, пронизывающим словно корни дерева землю. Словно ему было суждено на веки остаться в их душах и телах. Сольха пусть робко и опасаясь всё же хотела попробовать узнать что будет дальше. — Береги себя, — вздыхает Хосок. Сольха улыбается чуть шире и показывает ему кольцо, которое он надевал на её палец, когда они отправлялись в город. — Я позову тебя, когда мне станет страшно, — словно клятву произносит она. В глазах Хосока что-то вспыхивает, и он чуть сильнее сжимает её запястье. Одобрительная ухмылка касается его губ, и Сольха понимает, что сделала всё правильно. Она делала как велело сердце и не ошиблась. — Пора, — объявляет Чонгук. Он спрыгивает с перил и выходит в центр холла. Из кармана брюк парень достаёт небольшой чёрный, чуть ржавый ключ. Тень сразу встрепенулась, но её быстро смиряют. — Мы сократим вашу дорогу до графства, — объясняет Чонгук. — Но дверь выведет вас на край города. Так вы привлечете меньше внимания и сможете спокойно проникнуть в центр. Чонгук взмахивает ключом. Воздух вокруг будто нагревается и сквозь рябь проступает чёрная в золоте дверь. Двери медленно разъезжаются, пропуская их в темноту. Сольха хмурится, но не отступает. Первым проходит Тэхён, за ним Ёрим. Сольха подходит к дверям, но на мгновение останавливается. Хосок хмуро наблюдает за ней, кажется готовый сорваться следом в любое мгновение. Девушка оборачивается. Быстрые шаги. Едва уловимое прикосновение к плечу. И мягкий поцелуй. Он хочет поймать её, но Сольха, словно ветер, выскальзывает из его рук и скрывается в темноте. Прежде чем двери закрываются, Хосок успевает услышать её тихий смущенный смех. Чонгук невольно улыбается, наблюдая за растерянным другом и качает головой. Он был чёртовым глупцом, потому что позволил себе полюбить человека. Года надежды вечны, пока есть хотя бы один человек хранящий её. — Ты не сказал ей? Хосок молчит. Он смотрит на то место, где была дверь и ощущает как его поглощает тоска. Там быстро и мгновенно становится холодно. Чонгук понимает всё без слов. — Последуем к Гекате.

***

Сольха ощущает проход как вхождение в слой плотного желе прежде чем ей в лицо бьёт песок пустыни. Девушка вдыхает сухой раскалённый воздух, пропитанный сладкими и острыми специями. Она распахивает глаза, оглядывая невысокий строй глиняных домиков на горизонте. Среди них буйство цветов и растений, но ровно на границе с последним домом всё обрывается и дальше простирается пустыня. Карминовый песок застилал всю землю и возвышался холмами. — Чонгук, конечно, сказал, что мы будем на границе города, но не упоминал, что нас бросит в пустыню, — вздыхает Ёрим, отряхивая одежду от песка. Она скидывает плащ и убирает его в сумку, висящую на её плече. — Здесь тоже раньше был город, — хмурится Тэхён. Он присаживается на корточки и голыми руками расчищает раскаленный песок. Сольха обматывает вокруг головы куфию и закрывает лицо, наблюдая за действиями Тэхёна. Её светлая кожа мгновенно воспаляется от жалящего солнца. Под песками находится глиняная плита с фреской. Раньше она представляла собой стену чьего-то дома. — Графство буквально оазис среди пустыни, — вздыхает Ёрим. — Но песчаная буря не щадит никого. Сольха оглядывается и глубоко втягивает воздух. Он обжигает слизистую, но девушка лишь морщится. Она чувствует разную смесь запахов, растворенных вокруг, но этот сладковатый тошнотворный узнает из тысячи. — Здесь пахнет трупами. И очень слабой защитной магией. — Место должно было быть ограничено защитным барьером, но дефицит магов мог привести к его ослаблению, — соглашается Ёрим, подтверждая, что границы городов охраняют специальные барьеры. Сольха хмурится и смотрит на город. До нег чуть больше пары километров. И раньше всё это расстояние тоже было густо заселено людьми. Девушка о чём-то раздумывает, а после её радужка едва уловимо вспыхивает фиолетовым. И резко кажется, что дышать становится немного легче, и кожа больше так не горит. Тэхён опускает взгляд на руку, где появляется тонкое хрупкое кольцо. Такое же есть у Ёрим и Сольха. — Ты… — Я пока ещё сама не поняла всего, но после встречи с фениксом я могу создать что-то очень простое, — улыбается Сольха. — Оно поможет нам справиться с жарой. Поторопимся, пока магия действует. Ёрим положительно кивает. Она уже обмотала голову никабом, и её изумрудные лукавые глаза непривычно серьёзно сияли из-под длинных густых ресниц. Тэхён ведёт девушек вперёд. Ноги вязнут в песке, но Сольха быстро приспосабливается и возвращает себе лёгкий шаг. Она впервые была в песчаной пустыни. Это место казалось пугающим и тихим. Здесь не выл ветер, не трещал и не скрипел песок. Бесконечное раскаленное одиночество. Девушка ежится и старается тщательнее скрыть волосы и лицо. В ней сразу узнают чужачку. Преодолев большую часть пути, она поднимает взгляд в небо и замечает парящего над их головами сокола. Девушка вспоминает родного горного орла и едва улыбается. Мир так полон противоположностями, но при этом всё чем-то похоже друг с другом. Когда они наконец попадают в тень высокого дерева и широкими листьями, Сольха ощущает облегчение. И пусть кольцо действительно помогло преодолеть путь, казалось, что даже его магия была недостаточно сильна против пустыни. — Здесь вообще есть кто-то? — хмурится Ёрим. Она оглядывает пустынные улицы и хмурится. Между крышами домов тянутся соломенные навесы, создавая тень и скрывая от солнца. Но воздух всё ещё горяч, и дышать кажется сложнее, чем обычно. Сольха неожиданно усмехается. — Они прячутся в домах от жары. Солнце в зените, — вздыхает девушка. — Я чувствую живых людей и их быт. Тэхён примеряется, будто выискивая, когда неожиданно в него что-то швыряют. Раньше чем половинка яблока успевает попасть в него, парень уклоняется. Сольха сразу находит взглядом юркого снайпера. Это курносый мальчишка в широком тюрбане, сползающем ему на тёмные глаза. Он удивленно и почти восхищенно наблюдает за Тэхёном, разглядывая его форму и оружие. Хоть домовый выглядит весьма просто, на ребёнка производит впечатление. В особенности Истмир, покоящийся в ножнах на боку. — Ты живёшь здесь? — прямо спрашивает Ёрим. — Да! — выкрикивает он, всё ещё прячась за фасадом дома. — Вы приехали на Охоту? — мальчик щурится и внимательно приглядывается к ним. — У этого парня меч. — Что ты знаешь, малец, об охоте? — поддевает его Тэхён. Парень мрачно замечает, что не почувствовал присутвие ребёнка. Пусть сейчас ему прилетело лишь яблоком, завтра это могло стать чем-то серьёзнее. — Довольно меткий бросок. — Меня папа научил, — мрачно сообщает он. — Его забрали из поселения с другими мужчинами. Сольха хмурится и быстро приближается к мальчишке. Она присаживается перед ним на корточки и осторожно отодвигает тюрбан в сторону. На мгновение он пытается её остановить, но после замечает светло-серые глаза в прорези куфии и замирает. Жёсткие, слегка влажные от пота, чёрные волосы торчат в разные стороны. Ёрим удивлено вздыхает. — Ты с Севера. Он согласно кивает и улыбается. - Вы тоже пахните как остальные. Наши, - добавляет он, уточняя, что говорит о доме. - Как ты здесь оказался. - На нашу деревню напали. Часть людей убили, а другую взяли в плен. Они завязали нам глаза, чтобы мы не видели дорогу. Очнулся я здесь. Они забрали отца, а мне удалось сбежать и скрыть здесь. Люди тут добрые, но бояться. Они меня не сдали властям. Сольха гладит мальчика по голове и нежно улыбается. - Теперь всё будет хорошо, - шепчет она. - Где твой ночлег? - спрашивает Тэхён. Мальчик внимательно оглядывает их и ведёт за собой. В глубину руин, где от домов остались лишь камни и песок. Разрушения выглядят как стихийное бедствия. Они остаются заночевать среди песков, подальше от города, чтобы не привлекать внимание. Тэхён разжигает костёр, а Ёрим готовит из того, чем поделились люди еду. Сольха оглаживает сопящего на её коленях мальчишку по голове и мягко улыбается. Девушка напевает колыбельную, смотря как пляшет огонь. По ночам в пустыне становилось невыносимо холодно. От жаркого палящего солнца не осталось следа. Стоило ему скрыться за горизонтом, а на небе загореться звездам на улице стали показываться люди. Их скромный вид и тихие разговоры выдавали бедняков, подвергшихся гонениям и с трудом переживающих тяготы войны. Ёрим виновато смотрит на мальчика, оставшегося без семьи на попечительство квартала. Он укрыт курткой Тэхёна, отправившегося пообщаться с местными, и детские черты лица выглядят расслабленными, когда рядом есть кто-то из взрослых. Девушка проследила, чтобы он поел достаточно и его живот не разболелся. — Сольха… — Я этого так не оставлю, — лишь шепчет девушка. В отличие от остальных она не снимала головной убор, всё ещё тщательно скрывая свою личность. Наконец к ним возвращается Тэхён. Он передаёт Сольха аккуратно сложенную детскую одежду, которую ему передала одна из местных женщин. Она сделала это молча, даже не подняв на него глаз. Довольно щедрый жест для того, кто сам был во всем ограничен. — Что тебе удалось узнать? — сразу спрашивает Сольха. — Похоже дела хуже, чем мы думали, — вздыхает Тэхён. — В графстве идет подпольная работорговля. Они выставляют на торги детей и женщин, а мужчин отправляют на Арену, устраивая бои насмерть. Сольха рвано выдыхает, словно её ударили под дых. Услышанное вызывает в ней ярость. Она сразу вспоминает сожжённые до тла деревни и понимает, что возможно большинство жителей из них брали в заложники и превращали их в рабов. Девушка нервно проводит рукой по бедру, сдерживая свой порыв сорваться. Рядом с ней всё ещё находился беззащитный ребёнок, и она не могла себе позволить терять контроль. — Нам нужно найти этот рынок, — сглатывая комок в горле, шепчет Сольха. — Возможно что-то известно шпионам Хосока? — уточняет Ёрим. — С одним из них я встретился, — отзывается Тэхён. — Они направили своё основное внимание на Арену, поэтому про рынок могут сказать немногое. — А что насчёт неё? — Это побоище, где выживает лишь сильнейший. Там действует система турнира. Бои один на один, и победители выходят в финальную схватку. Есть слух, что там их ждёт бой с кем-то из самых лучших. Выжить в таком вероятности почти нет. Дует холодный ветер, принося с собой песок и тоску. Сольха вглядывается в горящий костёр. Они смогли разбить ночлег в одном из полуразрушенных домов. Бескрайнее небо простиралось над их головами, напоминая о совсем недавней лагерной жизни в полях боя. — Уверена, что на рынке мы узнаем больше, — хмурится Сольха. — На рассвете выйдем в город. Ёрим, ты останешься с ребёнком здесь. — Сольха, тебе не стоит оставаться одной. К тому же, если отец ребенка уже мертв, ему не стоит привязываться, — начинает Ёрим. — Нет, — сразу прерывает её Сольха. — Пока не узнаем точно, ничего не будем говорить. Оставлять его одного в трущобах небезопасно даже если до этого он выживал. Ёрим чуть хмурится, но продолжить не решается. Большую часть ночи Сольха проводит без сна. Её мучают мысли о брате, судьбе её народа, о доме и неожиданно о Хосоке. Его откровение выбило её из колеи. И хоть она пыталась всеми силами сделать вид, что всё в порядке беспокойство никуда не исчезло. Он не просто так показал ей фениксов. Хосок умел придавать вещам полутона, заставляя её каждый раз искать и добиваться большего. Рассвет в пустыни небывалая красота. Жёлтый, оранжевый и розовый плавно перетекали друг в друга, словно в картине умелого художника. Вместе с Тэхёном Сольха надолго не задерживается и сразу отправляется в дорогу. Путь неблизкий, но в большинстве своём пролегает через жилые районы. Люди в них мрачные, озлобленные. В отличие от столичного лоска это место пропитано болью и отчаянием. — А он вообще ничего не стесняется, — скалится Тэхён, когда к вечеру они добираются до центра города, где среди скромных построек и грязных улиц за высокой отвесной стеной скрывается дворец с золотыми куполами. Даже вековое поместье герцогства смотрелось скромным домиком на фоне такого богатства и украшенных мозаикой башен. Сольха стискивает кулаки, ощущая лишь раздражение. Люди графства страдали, пока их хозяин купался в золоте и шелках. Девушка быстро сворачивает на одну из рыночных улиц и погружается в оживленный поток людей. В один гомон сливаются плач детей, крики мужчин, звон повозок и удары о сталь. Воздух пахнет несвежей едой, грязными телами и… Кровью. Сольха сразу оглядывает один из узких переходов между домами. Не раздумывая девушка ныряет в него и через некоторое время оказывается в полной тишине. Чем дальше, тем более холодной и напряженной становится атмосфера. Запах крови и смрада усиливается. Сольха ныряет за невысокое ограждение и оказывается на широкой каменной улице. От увиденного сердце девушки пропускает удар, а лёгкие обжигает. Она не может ступить и шагу, уперевшись взглядом в массивную клетку, где закованные в цепи сидели несколько тёмных эльфов. Их измученный вид, но полный борьбы взгляд вызывал у неё смесь уважения и страха. Сольха заставляет себя двигаться и идти дальше. Она шокировано оглядывает униженных существ в грязи и цепях и роскошных торговцев, так нагло и беспардонно продающих чужие жизни. Несмотря на сумерки, это место полно людей. Женщины в красивых одеждах, скрывающие свои лица за масками. Статные мужчины щедро сыплющие деньгами. Все они гуляют по улице, рассматривая рабов как товар на витрине. Их брезгливые горящие взгляды опустошают душу. Столько превосходства и ненависти к невинным. Сольха замечает как из одной палатки выходит взрослая женщина в золотых украшениях, а за ней толкают маленькую девочку с пепельно-белыми косами. Её красивые волосы покрыты грязью, а по бледным щекам текут слезы. Мужчина, по видимости торговец, грубо бьёт ребёнка по лицу. Она падает на землю и её грубо хватают за волосы. Грубо и криво ей срезают косы, бросая белые пряди на землю. Женщина лишь высокомерно наблюдает, брезгливо поджав губы. Сольха вскипает от ярости. Мир вокруг становится красным. Она хватается за кинжал, готовая сорваться и вонзить его в тела издевающихся над ребёнком, но её останавливает неожиданный шепот. — Не надо. Сольха оглядывается на молодую девушку. Её потухший взгляд упирается ей под ноги. На голове девушки вечно цветущий венок лаванды, в который вплетены ягоды граната. Их красные отблески в лучах цветного фонаря падают на её лицо, создавая иллюзию брызг крови. — Ты нимфа Подземного мира? — тихо спрашивает Сольха, присаживаясь перед ней. Девушка едва дёргается и поднимает на неё свои медово-карие глаза. Она кивает, опасливо оглядываясь в поисках своего хозяина. Словно собака она посажена на цепь, влитую в каменную брусчатку. — Что будет с тобой дальше? — Продадут, — коротко и резко бросает она, словно каждое слово причиняет боль. — Развлекать буду их… Пока умираю… — Здесь есть северяне? — Очень много, но их прячут. Сольха выпрямляется и рассеянно качает головой, когда чувствует как к ней приближается посторонний резкий запах. Он настолько близко, что его носитель явно желает коснуться девушки. Натренированное тело реагирует мгновенно. Сольха легко уклоняется от чужого касания, но её оппонент не успевает сменить траектории. Девушка бьёт его в спину и подставляет снизу своё колено. Слышится хруст рёбер, и тело довольно взрослого мужчины падает в грязь. Сольха наступает ему на шею. Гнев пробуждает в ней жажду крови. Она не знает его грехов и не может быть уверена, что он ни один из таких же рабов, но девушке сложно держать себя в руках. Сольха прикладывает больше сил, чем должна была бы. Нимфа удивленно распахивает глаза. В них появляется неожиданный интерес и предвкушение. — Ты боец? — быстро спрашивает она. — Вытащи меня. Ты можешь победить и забрать меня, — сбивчиво и торопливо шепчет нимфа, дрожа почти всем телом. Сольха прищуривается. Она вся сосредоточена лишь на покусившемся на небольшой мешочек с травами на её поясе. Мужчина хрипит и барахтается, но не может сдвинуться с места. Девушка знала, что такая уловка привлечёт внимание. Из небольшой алой палатки к ней выходит тучный невысокий продавец. От него пахнет похотью и сандалом. Тошнотворное сочетание. Его алчные глаза жадно горят разглядывая девушку. Он наблюдал всё это время из своей палатки. Мерзкая усмешка заставляет Сольха перевести взгляд с несчастного вора на него. Вот, кто достоин самой жестокой расправы. Её глаза темнеют, становясь колючей смертельной бурей. — Хороша, — усмехается он. — Откуда ты? — Наёмник с Востока, — уверенно лжёт Сольха. Её голос становится бархатным рокотом, обманчивым и привлекательным. — Не хочешь сыграть? — он указывает на шахматную доску в своей палатке. — Зачем тянуть время? Просто назови свою цену. Мужчина усмехается. — Ты не пришла продавать или покупать, а значит ты уже знакома с Ареной. Сольха чуть склоняет голову. Он ждёт и жаждет как она поступит с воришкой. Девушке убивает не первый раз. Кинжал в руке ощущается её продолжением. Она делает это быстро и уверенно, окропляя камень кровью. Нимфа рядом оживает и её губы изгибаются в улыбке предвкушения. Позади неё ощущается лёгкое дуновение ветерка, и в общем вальса теней одна выделяется особенно сильно.