Слово Пандоры

Сольха замирает, обводя взглядом фигуру мужчины напротив. Если слова Хосока верны, то перед ними несчастье, способное сокрушить все на своём пути. Как Смерть оказалась ограничена телом шестнадцатилетнего ребёнка, так и Война оказалась заперта в этом теле. Но вопрос в том, кто мог сотворить подобное. Хосок, будто прочитав её мысли, бросает взгляд на балкон, где ранее был принц. Мысль, что между ними мог быть договор, кажется правильной. Её разделяет с ними Чонгук. Парень остаётся в стороне, даже не смотря на разгорающийся бой. Дело Смерти ждать своего часа, а не вмешиваться по пустякам. — Чёрт, мы его упустили, — злится Сольха. Она делает шаг вперёд, будто хочет броситься искать его, но вовремя успевает одуматься и вновь закрыть тыл Хосока. — Как ты догадалась о яде? — Это было как будто логично. Волчья ягода быстро вызывает привыкание. Любой житель Севера толерантен к её яду, но мы создали среди вас ложное мнение, будто это не так. Хосок усмехается. У каждой стороны за годы войны появились свои секреты. Парень стискивает челюсть, понимая, что им нужно больше пространство для манёвра. Он пытается составить для них план. Граф нападает вновь, но, как и в прошлый раз Хосок принимает удар, а Сольха отражает. Девушка умела сражаться в паре, но то, что она вытворяла сейчас рядом с ним бок о бок было выше всяких похвал. Она насколько детально и быстро считывала его движения, что Хосок мог забыть об уязвленных зонах и сражаться в полную силу. — Ты уже сражался прежде с Войной. Что нам делать сейчас? — Я впервые вижу её в человеческом теле. Чонгук был при смерти, когда Танатос заполучил его тело. — Значит тело уязвимо. Сольха отступает немного в бок, чтобы оценить их положение. Они использовали в сражении магию, и остатки манны оседали в воздухе. Девушка ощущала как задыхается от частиц магии. Её тело все ещё было слабым. Она использовала гораздо больше сил, чем могла себе позволить. Такой резкий скачок снова дестабилизировал её. Магия утекала, словно из разбитого кувшина. Они разрушили кое-где трибуны, и Сольха надеялась, что невинные люди не пострадали, но Луке пришлось поменять положение. — Нужно избавиться от оболочки, но он отлично защищается, — вздыхает Хосок. Он отталкивает девушку в сторону, одновременно отражая удар графа. — Тогда нам нужно продержаться ещё немного, — хрипло шепчет девушка. Она вновь бегло оглядывает трибуны в поисках нужного человека, но никаких признаков его присутствия. — Что ты задумала? — проследив за её взглядом, спрашивает Хосок. — У того генерала, которому я вырвала сердце, был сын, верно? — Он был ребенком, когда потерялся в лесах Севера, и мы посчитали его погибшим. — Мы его нашли и вырастили. Мама называла его Лукой. Он совершенно ничего не помнил о себе и своём прошлом. — Тот мальчишка… — Да, это он. Лука стрелял в меня на площади, но не чтобы убить, а предупредить вас. Сольха едва успевает уклониться. Чужой клинок яростно проносится в опасной близости. Девушка хватается за задетую руку и тихо шипит. Она могла бы использовать силу исцеления феникса, но ей не хватало магии. — Ты должна отступить. — Не сейчас. Не тогда, когда желаемое так близко. Наконец Сольха замечает мелькнувшую тень под сводом Арены. Золотая стрела блестит даже во тьме ночи и всполохах огня. Она оставила большую часть своих сил на её создание из камня в короне Смерти. Лука занимает наиболее выгодную позицию, где всё ещё остаётся не видим, но сам отлично контролирует ситуацию. Сольха понимает, что ей надо приманить графа на нужную точку. Лучше места, чем это, Лука уже не найдет. Она хватается за Истмир и опережает Хосока, сталкиваясь клинками с самой Войной. Тёмно-желтые почти как у ящерицы глаза впиваются в её лицо. Сталь гудит в руках от силы столкновения. Девушка морщится, ощущая как острая боль проходит по телу. Её реакция уже замедлена. Больше никаких промашек. Сольха вновь изворачивается, выхватывает кинжал и успевает полоснуть им по лицу мужчины. Хосок прикрывает её от слепого удара, что позволяет ей вновь напасть. — Лука! — кричит Сольха, и мальчик выпускает стрелу. Она пронзает тело графа насквозь. Стрела вонзается у ноги девушки, утягивая за собой дорожку бесцветных брызг. Вокруг все замирают, когда вместо крови на землю льётся прозрачная жидкость. Закрученная стрела вбивается в тело существа глубоко, разрывая его сердце. Хосок видит в образовавшейся дыре остатки органа, повисшего словно грязная тряпка. Зачарованная стрела и умелый лучник сыграли свои роли. Лука сразу выныривает из укрытия и торопится к ним, чтобы убедиться в отлично выполненной работе. Сольха вздрагивает и бросается к трупу, но её успевает остановить Хосок. Парень внимательно наблюдает за существом, и лишь убедившись, что оно не дышит выдыхает. — Его действительно могла убить стрела? — спрашивает Лука. Сольха не знает, где, но он раздобыл экипировку Ворона. Тёмный плащ отлично скрывал его в ночи. Она не видела лица и не знала какие эмоции испытывает Лука, но была уверена, что облегчение. — Не просто стрела. Она создана человеком, получившим благословение Гекаты и милость феникса, — хмурится Чонгук, приближаясь к его телу. — Он мёртв, но не навсегда. Настанет время, когда Война вновь появится в мире и принесет хаос, если сейчас мы не запечатаем его душу в ключ. Сольха оглядывается, когда чувствует запахи друзей. Они стоят под аркой выхода на Арену и терпеливо наблюдают, ожидая следующего приказа. Тут же где-то затерялись Геката с прислужницами и сама мойра. Боги и духи не вмешиваются, лишь наблюдают и слушают. Лука присаживается на корточки у трупа и качает головой. — Есть ли что-то, обладающее такой силой, чтобы запечатать его? — спрашивает парень, оглядывая всех присутствующих. — Есть, — произносит Сольха. — Я могу сделать это. Девушка ведет рукой по воздуху, и от её прикосновения он искрится. В следующее мгновение Арену озаряет яркий свет от крыльев Феникса. Фамильяр замирает напротив своей хозяйки, держа в руках настоящую шкатулку Пандоры. И каждый присутствующий видит её по своему, ведь она отражает то, чего больше всего желает человек. Сольха послушно принимает её, но открыть не решается. Чонгук сразу ощущает лёгкий перезвон, оповещающий о приближении новой смерти. Хосок отвлекается на церемонию. Танатос собирается забрать прядь волос у графа, но замирает, когда понимает, что слышит не его смерть. Хосок не сразу понимает почему медлит Чонгук. Он хмурится и переводит взгляд на Сольха. Она ранена и слишком слаба, чтобы создать ключ. Мир в миг теряет свои краски и шум. Грудь обжигает огнём, и сердце ухает куда-то вниз. Хосок бросается вперёд и успевает поймать падающее тело Сольха. Шкатулка падает на землю. Длинная стрела торчит из груди девушки, пока по её подбородку бежит кровь. В светлых глазах, устремившихся к рассветному небу лишь борьба облегчения и боли. Сольха сжимает руку Хосока на своём лице, не веря, что пришло их время расставаться. Каждый вдох несёт невероятную боль, заставляя тело содрогаться. Кажется, что по сосудам вместо крови пустили раскаленный металл. Сольха из последних сил пытается разорвать контракт с фениксом, чтобы освободить его душу, но язык не ворочается. Тэхён бросается следом за стреляющим, пока остальные в оцепенении наблюдает за всем. — Сольха! — кричит Хосок, пытаясь дозваться затуманенного сознания. — Ключ, — бредит девушка. — Используй мой ключ. Нет ничего прочнее того, что сковал Гефест, — задыхаясь просит она. Первый лучи рассвета рассеивают тьму, оповещая затихший мир о начале нового дня. О начале праздника Весны. Чонгук не верит глазам. Он не видел нигде указаний на её смерть, но это случилось. Солнце уже давно встало, но никто до сих пор не сдвинулся с места. Хосок всё ещё прижимал к себе тело девушки, умоляя её открыть глаза и вернуться к нему. Время уводить душу уже прошло, но Чонгук всё ещё не мог пошевелиться. Даже когда появляется Геката в сопровождении нимф и мойры, никто не решается сказать об этом Хосоку. Парень сам чувствует присутствие Трёхликой. Он поднимает на неё покрасневшие глаза и скалится. — Вы должны вернуть её мне, — хрипит Хосок, прижимая к себе хрупкое тело девушки. — Прошу, Аид, не забирай у меня её. Пусть это будет моя первая и последняя просьба к тебе… Не забирай… Танатос поднимает взгляд на Айса. Мойра демонстрирует ему одну из своих карт. Геката тоже мельком бросает на неё взгляд и качает головой. В тот момент, когда они пошли наперекор мирозданию и позволили ей жить, она уже перестала быть обычным человеком. Они думали, что Сольха будет под их контролем, но она стала той, на чью нить судьбы не удалось повлиять никому. Если бы она предала связь между собой и Надеждой, её история бы просто исчезла в потоке времени. Хосок был всё ещё монстром из шкатулки богов, а значит никогда бы не простил удара в спину. Ключ Гефеста стал бы их, и тогда бы они все избавились от Войны. А за ней за каждым последующим несчастьем. И тогда бы наконец мольбы людей были исполнены. Хосок обводит всех взглядов. Их лица непроницаемы. В их глазах нет ничего. Абсолютная безбрежная тишина. А в мире Хосока всё рушилось, не оставляя даже руин. Он чувствовал себя странно, когда на его руках погибла Пандора, но сейчас его сердце умирало с Сольха. У людей есть поверье, что в глазах умирающего проносится вся жизнь, но Хосок не мог умереть, ведь надежда должна сделать это последней. Хосок ощущал как холодеет тело в его руках, как замедляется её пульс, прекращая муки агонии. Кто-то плакал, кто-то кричал, а он чувствовал всё, что с ней происходит, зацикливаясь на каждом ощущении. Его одежда впитывала в себя её алую ещё теплую кровь. Отчаяние копилось где-то в груди, нарастая словно шар. Он хотел бы остановить время и остаться в том мгновение, когда она ещё дышала. Но звучит последний удар тихо умирающего сердца. Она делает последний выдох. Её голова безвольно падает ему на грудь. И шар отчаяния лопается. Он пережил множество веков. Видел как меняется жизнь. Похоронил сотни людей. Но её смерть это не то, с чем он может справиться. Она небо без которого не суждено существовать ни солнцу, ни луне. И Надежда готова уничтожить весь этот мир. — Хосок, не смей! — предупреждает Геката, ощущая как меняется тонкая аура мира. Айса хмурится и исчезает, спасая свою жизнь. Геката проклинает трусливых мойр. Мир погружается в мертвую тишину. Маленькие духи прячутся в укромных местах. Тучи сгущаются, и гремит гром, но Хосок не внемлет глупым угрозам Олимпа. У него нет судей и палачей. Он есть начало и конец мира. Настало время показать почему среди мириад несчастий была спрятана Надежда. Он худшее из всех несчастий, и лишь ему дозволено одновременно даровать оружие и цветок. Надежда. Разочарования и отчаяния. Надежда. Иллюзия и мечты. Надежда. Агония и боль. — Прочь, — рычит парень, поднимая на него ставшие золотыми глаза. Впервые в глазах божественного существа столько человеческий эмоций. Сольха никогда бы не оказалась здесь, если бы только она не познала чувства надежды. Оберег, который Хосок сжимал в её руках, раскалывается на две половины. Луна соскальзывает с тела девушки, ударяясь о землю и вязнет в алой крови. И Хосок отчетливо понимает, что в его силах также расколоть мир. Чонгук делает шаг к телу девушки, но Хосок резко напрягается и прижимает её ближе к себе. Словно дикий зверь, он охраняет её, не позволяя никому приблизиться. Чонгук замирает, пораженный тем, что действительно не может пошевелиться. Он смотрит как на глазах волосы Хосока становятся чёрными, и лишь несколько дорожек белых прядей всё ещё падают ему на глаза. Надежда имели миллионы обличий, но впервые кто-то из них наблюдал подобное. — Остановись. Ты уничтожишь этот мир, если станешь отчаянием, — пытается вновь достучаться до него Чонгук. — Она бы этого не хотела. Здесь слишком много того, что она ценила. Кому как не Смерти знать о том, как люди хранят в себе надежду. С рождения и до последнего мгновения своей жизни они всегда надеясь на что-то лучшее. После смерти они ожидали новой лучшей жизни. Хосок истинный смысл мира и его движущая сила. Исцеление чужой боли. Той, от которой никто из них никогда не мог освободить его самого. Только Сольха больше не будет. Совсем. Без ключа она не сможет даже переродиться. Это будет её финальная жизнь, в которой она так жестоко умирает. Хосок поднимает взгляд на стоящих перед ним и зло усмехается. По его щекам внезапно катятся слезы, но он не обращает на это никакого внимания. — Позволь нам забрать её ключ. Мы запечатаем в нем остатки Войны, и все станет как прежде, — предлагает Геката. — Он единственный, кто выдержит эту силу. Гефест лучший кузнец. Она просила тебя об этом. И когда-то Пандора тоже. Хосок некоторое время смотрит на неё, словно в оцепенении. В таком состоянии парень напоминает жуткое чудовище. Его аура давящая и угнетающая, поэтому никто из людей не может находиться рядом. Луке и Ёрим приходится скрыться в катакомбах Арены. Дальше уйти у них не хватает сил, а остаться там равно самоубийству. — Моё обещание… Верно. Пандора попросила меня вернуть все несчастья на место. Все присутствующие замирают, не ожидая подобного заявления. Он так мгновенно переключился, когда каждый из них готовился уговаривать его дальше. Хосок переводит взгляд на шкатулку, на которой лежал ослабевший Янар. Глаза феникса наполнены мольбой и печалью. Сольха умерла. Он страдает, сохраняя крупицы сил, но стремительно угасает следом за хозяйкой. Этот союз был таким недолгим. Хосок манит птицу к себе, и она послушно приближается, утягивая за собой шкатулку. — Силы феникса не вернут её, — предупреждает Геката. — Эта девочка уже умерла в далёком младенчестве. Она уже живёт свою вторую жизнь. Аид ждёт её душу и не позволит тебе воскресить её. Но Хосок не слушает. Он знает всё и так. Парень с трудом разжимает онемевшие руки, опуская тело Сольха на свой плащ. Янар устраивается рядом с девушкой. Хосок вспоминает ту ночь в пустыни, когда феникс также грел спящую Сольха. Она и сейчас спит. Просто спит. Он берёт шкатулку в руки, словно хочет осуществить задуманное много лет назад. Он сделает как они просят, но… Не в этой жизни. Прежде чем кто-то успевает что-то понять или вмешаться, он вонзает кинжал Сольха в шкатулку. Его острие проходит по артефакту как по маслу. Шкатулка покрывается сетью трещин, каждая из которых светится. Шёпот несчастий заполняет пространство, словно яд. Они ликуют и радуются. Но страшны не мелкие монстры, а то, что гораздо хуже. — Хосок! — рычит от гнева Геката. — Как же мне сдержать своё слово, если шкатулки больше не существует. Пусть Пандора и Сольха будут свободны, — усмехается парень. Чонгук сразу оборачивается, когда ощущает присутствие своих братьев и сестёр. Давно они все вместе не бывали в этом мире. Но ни Чума, ни Голод не остаются рядом на долго. Они быстро рассеиваются по миру, находя себе злачные места. В будущем им предстоит ещё множество встреч, потому что в этом мире теперь всегда будут жить болезни, войны, голод и смерть. Шкатулка рассыпается в пыль, смешиваясь с песком. Хосок смотрит на то, что осталось от веков его мучений и усмехается. Маленькая шкатулка была непосильной ношей и оставила после себя лишь грязь. — И что же будет теперь, Надежда? — мелодичный спокойный голос, словно журчание ручейка между проталин, неожиданно заполняет Арену. Геката резко оборачивается, когда воздух вокруг заполняет тонкий аромат лаванды. Она смотрит на тонкую хрупкую Персефону, появившуюся с первыми лучами тёплого солнца. Богиня Смерти и Плодородия приближается к Хосоку и склоняется над телом Сольха. В её янтарно-зелёных глазах отражается сожаление. Хосок наблюдает за духами природы, которые смело вьются вокруг своей богини, и вздыхает. Они больше не бояться его, ощущая покровительство своей богини. — Мы услышали твои мольбы, — едва слышно шепчет девушка, мягко оглаживая лицо Сольха костяшками бледных пальцев. У ног Персефоны появляется посеребренный кувшин, и это заставляет Хосока напрячься. В Подземном мире нет рек дарующих жизни. — Откуда у тебя этот кувшин? — спрашивает Геката, хмуро прищуривая глаза. Персефона поднимает свой взгляд и улыбается. Лукавая снисходительная улыбка делала и без того невероятной красоты девушку, ещё прекраснее. Эти глаза могли заворожить в мгновение. Она очаровывала и поглощала своей красотой всё вокруг. Её волосы были украшены цветами асфоделуса. Их белые бархатные лепестки раскрывались, словно солнечные лучи. Каждый знал, что именно этими цветами Аид приманил девушку перед похищением. Но Персефона украшала ими свои заколки и одежду, не позволяя никому даже допустить мысли о её незавидной судьбе. На голове сияла диадема из граната, пропуская и рассеивая в своей огранке солнечные лучи. Она была олицетворением жизни в мире смерти. — Мне пришлось обратиться в глубины Тартоса и встретиться с твоей прабабушкой. Гея была не в восторге, но её заинтересовала эта история. — Аид, наверное, расстроен твоим уходом. Вам не сыскать его дозволения. — Сегодня праздник Весны. Я должна быть здесь, ведь миру проснуться. А дома уже зацвели лавандовые поля, так что они справятся, — от Хосока не скрывается то, как некоторые присутствующие хмурятся, услышав как она называет своим домом дворец Аида. Сольха тоже хотела поскорее вернуться домой. Ему стоило сразу увести девушку, как только стало опасно. Персефона гладит феникса по хохолку. Ей требуется лишь слеза птицы, которую она ловит в руки, чтобы вода из Стикса обрела животворную силу. Выпытать это из Геи было не так просто, но кто может пережить великой жене Аида. Она поит Сольха из кувшина. Все ожидают какого чуда, но его не происходит. Персефона поднимает взгляд на Хосока. Он выглядит раненным и соженым. Она никогда на своей памяти не видела его в подобном состоянии. Это мучительная агония потери мурашками проходится через богиню. — Сколько жизней спускалось в мой дом. У каждого из них был шанс, но они предпочли его потерять и пускать о нас грязные слухи, — качает головой Персефона. Её спокойный голос звучит словно тёплый летний ветер. Он успокаивает Хосока, действуя словно наваждение. Он прислушивается к ней. Персефона не разделяла умысла остальных. Она делала то, что хотел лишь сам Хосок и к чему когда-то стремилось сердце Сольха. — Отдай прядь волос Танотосу. Это его право. — Я не… — Ваше время придёт. Но позволь её душе освободиться, иначе она затеряется. Хосок присаживается рядом с Сольха и у её лица отрезает прядь. Он отдаёт её Чонгуку, и тот быстро прячет в карман. Хосок ожидает, что что-то случится, но в его глазах ничего не меняется, и тогда Персефона улыбается. Она снимает с волос один из цветков и оставляет ему. — Надежда всегда лучше отчаяния. Без тьмы не видно звёзд, — шепчет Персефона. В её голосе нет упрёка. — Я и Аид всегда давали её тем, кто в ней нуждался. Но не все могут выдержать свои испытания, чтобы заполучить желаемое. Орфей тому яркий пример, — предостерегает Хосока от ошибок богиня. — Что это значит? — Мы заберем её. И когда-то настанет день, когда она вернётся. А пока ты должен хранить надежду в этом мире и ждать…