Что такое "Love is..."?

       Чан очень редко влезал в драки, потому что был против насилия, но ситуация, которая произошла между ним и Сэджуном вышла из под контроля. Наверное, никто из них не подозревал, что в итоге они будут стоять в кабинете директора и объяснять, почему прервали пары и вызвали такую шумиху своей, к слову, даже не начавшейся дракой. – Чан! – Субин вскочил с места, когда старший наконец покинул кабинет, причём даже позже Сэджуна, которого Чон проводил испепеляющим взглядом. – Что тебе сказали?       Старший потрепал волосы на затылке и вздохнул, чуть улыбаясь: – Всё в порядке. Так как я никогда не был ранее замечен в каких-либо потасовках, то мне повезло обойтись выговором. Директор сказала, что не ожидала от меня такого и всё в этом духе. Не волнуйся, ладно? – Чан взглянул на младшего, у которого бровки были домиком и взгляд такой обиженно-серьезный, что хотелось потрепать за щёчки эту буку. – Ну что ты дуешься? – старший взял Субина за щеки и чуть сжал их, улыбаясь, глядя на своего милого тонсэна. – Хочешь, я угощу тебя обедом в качестве извинения за сегодняшнее, м? – Хочу рамен, — бубнит Субин, дуя губки рыбкой, которые сложились так из-за сжатых старшим щёк. – И прекрати меня тискать, я же не ребёнок. – Ты всегда будешь для меня ребёнком, с того самого первого дня как мы познакомились, – Чан ещё солнечнее улыбнулся и наконец-то отпустил Субина, но не забыв потрепать ему на макушке темные волосы. Сыну вернулся в кабинет, тихо зайдя внутрь, и первое, что он поймал своим взглядом – злой Сыншик. Он определённо не в восторге от того, что Хан оказался в кабинете у директора. – Ты идиот, – коротко и ясно, как полагается Шику. – Знаю, – сдержанно улыбнулся Сыну, затем открывая тетрадь, вызывая этим удивлённый взгляд Кана из под чёлки, ведь обычно Сыну редко что-то записывает. Видимо, чувствует вину.        Пара проходит даже быстрее, чем Хан мог себе предположить и, как только преподаватель сказал, что все свободны, дверь с грохотом открывается, а на пороге появляется Сэджун, который спешит к Сыншику. В аудитории тихо перешептываются, думая, что назревает ещё одна драка, но Сэджнун пропускает это мимо ушей, тормозя у парты Кана. – Давай быстрее, опоздаем, будешь платить за обед, – недовольно начинает Сэджун, помогая старшему складывать тетради под непонимающий взгляд Сыну. И вправду, мозг не мог сообразить, зачем Сэджун ворвался вот так вот в класс, что-то сказал про обед и ещё сумку старшему собирает. – Вы куда это намылились? – выгибая бровь спрашивает Сыну, закидывая рюкзак за спину. – Свидание, – пожимает плечами Сэджун, даже не думая о том, насколько двусмысленно это сейчас звучит для Хана, из-за чего тот слегка рот приоткрывает. – Как свидание? Ты и он? – острый нос сначала в воздухе указывает на Джуна, затем на Сыншика. – Ну да, – Сэджун не понимает такого удивления, ведь в его образе всплывает его новая знакомая красавица и не менее красивая подруга, пока Сыншик не вмешивается в этот разговор, начинающий окрашиваться нежно голубым оттенком. – Он пригласил меня на двойное свидание с двумя другими девушками, – объяснение не из лучших для того, у кого проблемы с пониманием происходящего. – То есть, вы вдвоем, а ещё и такие же девушки? Не ты ли мне говорил, что вокруг полно красавиц, а сам-то? – Что я? Я до сих пор не понимаю, чем тебе приглянулся тот младшекурсник, – пожимает плечами Шик, вспоминая беседу в коридоре. — Блин, ну тише ты, – старший даже шикнул. — Что раньше времени о таком болтаешь. — Простите, капитан, – фыркает Сыншик, застегивая рюкзак и выходя из-за парты. – Пошли, Сэджун, а он пусть дальше строит из себя черт возьми что, хотя он не строитель. А мы поедем уже в это кафе, – Сыншик потянул младшего за рукава куртки, чтобы тот скорее последовал за ним и они оба вскоре выскользнули из класса под удивлённый взгляд Сыну, помчавшись прочь, на то самое двойное свидание. – Что хочешь съесть? – Чан листает меню кафе, которое выбрал Субин, сказав, что раз хён платит, он хочет поесть именно здесь. На самом деле, Чан вовсе не против. Даже если бы Субин выбрал самый дорогой ресторан Сеула, он бы и туда с ним пошёл, лишь бы младшему понравилось.        Хо познакомился с Субином год назад, когда тот был на первом курсе. Старшекурсники должны были курировать младших, помогая им первое время с обустройством на новом месте, и вот Чану достался Субин. Тогда ещё совсем ребёнок (хотя, сейчас почти ничего не изменилось) со светло-коричневыми кудряшками, которые сейчас он перекрасил в чёрный и беспощадно выпрямляет их каждое утро. Субин казался очень скромным, но он с огромной скоростью нашел с Чаном общий язык, тут же захватив сердечко старшего своей миловидностью. Чан ничего не имел против младшего, который любил запрыгивать ему на спину, часто шутил и в наглую выклянчивал жвачки "Love is..?", которые вскоре Чан и сам стал покупать, и подобно утреннему ритуалу, дарил их Субину, когда приходил в университет.        Но на втором курсе что-то изменилось. По-детски радостный Субин превратился в тучу, а Чан стал чаще пропадать на занятиях, потому что на четвёртом курсе особо не погуляешь: дипломная работа стоит за твоей спиной с топором, чтобы оглушить в самый неподходящий момент. Тем не менее, Чан старался уделять внимание младшему в том же количестве, но Субин всё равно казался замкнутым и загруженным, из-за чего не переставал беспокоить Хе, а на любые вопросы "что-то случилось?", Субин конечно же отвечал, что всё в порядке. – Рамен. Мы пришли сюда, чтобы я поел рамен, – парень тыкает на фото тарелки в меню и Хо кивает на выбор тонсэна, на что тот лепечет тихое "спасибо" и подзывает официанта. – Ты как? – Чан закрывает меню, откладывая его в сторону и уделяя всё своё внимание младшему. – В смысле? А что со мной должно быть? Не я полез в драку, так что со мной всё в порядке, – пожимает плечами Чон, так же откладывая меню в сторону. – Мне просто жаль, что ты во всём этом замешан... – вздыхает Чан, складывая руки на столе. – И спасибо, что остановил. Не знаю, что на меня вдруг нашло, но если бы не ты, мы навряд ли разошлись так просто.        К столику подходит официант спрашивая заказ, и парни переключаются, называя всё, что хотели заказать, а точнее: холодный американо, горячий американо и рамен. – Не будешь есть? – удивлённо спрашивает младший, на что Чан качает головой. Субин чуть хмурится, но ничего не говорит. Чан всегда в первую очередь заботится о том, чтобы Чон был сытый, а уже потом думает о себе, и это кажется ему опрометчивым.        За столиком наступает неловкая тишина. В кафе, несмотря на обеденное время, людей не так много, довольно тихо, и слышно музыку на фоне. Кажется, песня TWICE - Fancy. Чану бы сказать что-то ободряющее, может, стоит перевести тему и поговорить о погоде, вспомнить кота Субина, трех сестёр или лимонные кексы, которые готовил на первом курсе младший для своего хёна, но в голове почему-то неприятная пустота, даже обезьяны с тарелками нет, сплошной чёрный экран. – Хён, – Субин осторожно зовёт Чана, вытаскивая из раздумий своим вкрадчивым голосом, и тот поднимает глаза, отрываясь от разглядывания скатерти, показывая, что слушает младшего, – там... Сэджун, – Субин смотрит через плечо Чана, скорее даже осторожно выглядывает, а затем переводит взволнованный взгляд на старшего, чем вызывает у того улыбку.        Чан аккуратно оборачивается и замечает так же ещё одного парня, кажется, одногруппника Сыну, а по совместительству и его лучшего друга, а так же двух симпатичных девушек. – Мир тесен, – Чан пожимает плечами и снова поворачивается к Бину. — Они нас не увидели, так что без разницы. Да и не думаю, что наш конфликт с Сэджуном зайдёт так далеко, что мы начнём выяснять отношения в кафе. С меня хватит конфликтов, на сегодня уж точно, – разговор прерывается официантом, который осторожно ставит перед Субином рамён, а Чану достаётся его чёрный кофе. Снова наступает тишина, младший берет палочки, окончательно сливаясь с толпой всех таких же жующих людей вокруг, пока Чан отпивает кофе, задумываясь о каких-то мало важных вещах, вроде "почему небо голубое" и "почему кофе называется 'Американо'"?        Субин вылавливает лук порей и складывает его на блюдце от кофейной чашки Хо, что парень замечает сразу, стоит перевести взгляд от окна на стол. Всё же, что-то в Субине не изменилось, – и это его нелюбовь к овощам. – Ты до сих пор выкладываешь овощи из еды? – мягко усмехается Хо, ставя чашку рядом с блюдцем. – Они не вкусные, – коротко и ясно, чтобы не приставали с этим "зато полезные", но Чан всё равно это говорит, чем заставляет черные бровки сползти ближе к переносице. – Ну и что? Я не буду есть их через силу. – Какой ты вредный, – Хо подпирает щеку рукой, продолжая лицезреть кушающего Субина. – Я упустил момент, когда ты стал таким, – вырывается почему-то, а Субин будто не слышит, продолжая есть лапшу.       Конечно, он слышал. Но что сказать – просто не знает. Как объяснить хёну то, что всё ребячество затерялось под толстой скорлупой, потому что жизнь вынуждает быть таким? Как объяснить то, что Чан, на самом деле, многого не знает? Он же ведь лучший друг, а от лучших друзей ничего не скрывают, да? А Субин ну не может вот так взять и рассказать. Он из тех кто терпит-терпит, а потом терпит-терпит.        Сыншик заказывает себе салат, просто потому что ему вчера показалось, что у него большие щеки, но не отказывает себе в молочном коктейле, а Сэджун вот сюда однозначно пришел знакомиться, потому что от своей подружки не отлипает, взгляд не отводит, а она говорит много и долго, почти с самого начала, что уже поднадоело старшему, а ведь её подружка абсолютно такая же и всё пытается что-то донести Кану о том, как её бывший не отличил белый от перламутрового. – Оппа, ты вообще меня слушаешь? — девушка недовольно смотрит на старшего, а тот кивает, говоря уверенное: "конечно, просто увлёкся меню". — Тебя еда интересует больше девушки? – типичные фразы, от которых Сыншик уже отвык. Его девушка говорила так же, только вставляла другие эпитеты и находила другие причины, из-за которых Сыншику может быть с ней не интересно. В итоге ему правда стало с ней не интересно. Мысли материальны. – Я просто не завтракал, прости, – парень закрывает меню, подзывая официанта, переводя взгляд на свою новую знакомую, показывая всем своим видом, что готов продолжать её слушать, хотя на деле, в голове совсем другие мысли... – Спасибо, что пригласил меню сюда, – Субин улыбается сдержанно, откладывая палочки и затем вытирая рот салфеткой. Кофе в чашке Чана не осталось, как и лапши в миске Субина, о том, что в этой тарелке вообще был рамен, напоминал лишь лук порей, что выложил на блюдце младший, и остатки бульона на самом дне миски. А еще, довольное лицо Субина. Этого человека еда не может сделать счастливым, его нельзя купить за булочку с бобами и миску лапши, это не поднимет его настроение и Чан знает, что Субин просто рад, что смог выбраться куда-то с хёном, а Чан рад выбраться куда-то с тонсэном. – Не за что. Это было в качестве извинения, – Хо улыбнулся, из-за чего мягкие черты лица плавно стали еще мягче, а Субин наблюдал за ямочками на щеках хёна, в которые очень любил тыкать на первом курсе. Субин осторожно тянется пальцем к щеке хёна и касается выемки на щеке, чуть надавив, тыкнув на эту самую ямочку, чем конкретно удивил Чана, который устремил округленные глаза на младшего. – Я давно так не делал. Захотелось, – поясняет Субин свой секундный порыв, после убирая от чужого лица руки. – Прости, если сделал что-то не так. – Нет-нет, что ты. Всё в порядке, просто ты правда так давно не делал, вот я и удивился, – Чан касается ладонью своей щеки, пока веки чуть опускаются, выдавая совсем лёгкое смущение в подрагивании ресниц. Старшему не свойственно смущаться, просто тонсэн застал врасплох. – Мне пора домой, мама сказала еще в магазин зайти, — Субин смотрит на телефон, листая сообщения, а затем отрываясь от экрана. — Надо будет сходить погулять вместе, что скажешь, хён? Мы давно никуда не выбирались, с самого конца первого курса. – Погулять? – удивлённо переспрашивает Чан, доставая кошелёк. – Поверь, я только за. Пока не начались зачёты, думаю, можно встретиться в выходные, ладно? Завтра всё равно пятница, так что можем обсудить это завтра, хорошо? – Чан оставил деньги в книжечке со счётом и оба стали подниматься со своих мест, чтобы разойтись по домам. Когда-то они ходили вместе, пока Чан не съехал от бабушки перед летними каникулами и теперь ему нужно было возвращаться ближе к университету, пока Субину требовалось проехать четыре автобусных остановки в противоположную сторону. Звучит, как причина потерять былые ниточки, связывающие их дружескими узами, и в самом деле, именно так оно и было.        Субин одевается первым, кланяется старшему и спешит на выход, только стоит ему кинуть взгляд на столик, за которым сидела компашка с девушками, как он наступает кому-то на ногу. – Ох, простите пожалуйста, – Субин тут же кланяется, лишь потом поднимая голову и замечая перед собой знакомое лицо. Друг Сыну. Тот самый, что постоянно с ним. Сыншик, кажется. – Ты? – удивление в голосе неподдельное, ведь последний, кого думал тут встретить Сыншик, это Субин. Головная боль Сыну, потому что у того шило в одном месте, или же его собственное шило не даёт ему покоя, из-за чего страдает и Сыншик, ведь к рассказам о девушках присоединился еще и рассказ об упрямом младшекурснике, что никак не хочет идти на контакт. – Субин, – Чан слегка приобнимает младшего за плечи, отводя в сторону, – тебе пора домой, чего застыл? – Хо кидает холодный, тёмный и совсем не дружелюбный взгляд в сторону Сыншика и уводит младшего из кафе, дабы поскорее покинуть это тесное место. – Сыншик? Чего так долго, утонул что ли? – усмехается Сэджун, когда друг наконец возвращается из туалета. – Пытался утопиться, но как видишь, не вышло, – холодно кидает Шик, приступая к своему салату, который уже успели принести, погружаясь в свои мысли под очередной разговор новой подружки, а в голове единственный вопрос: "Что такого Сыну нашёл в этом мальчишке?"