Давай поженимся!

Спонтанный поцелуй попал в ту же категорию, что и объятия во сне — что-то, что вдруг произошло, на что Джим и Боунс не знали, как реагировать, поэтому старательно игнорировали случившееся и не обсуждали это. Единственным позитивным изменением было то, что Маккой стал более расслабленным в присутствии Джима. Скорее всего, дело было не в поцелуе, а в разговоре после. Вот только Джиму легче не стало. Как бы он не хотел, отмахнуться и забыть о случившемся не получалось. Он старался не показывать виду, особенно в присутствии Боунса, но в голове была какая-то хрень. Происходящее сбивало с толку. Они с Боунсом всегда были близки как лучшие друзья. Между ними почти не было ограничений и табу. В том числе и физических, ведь Боунсу приходилось латать его все эти годы, а Джим видел Маккоя в худшие его времена, помогая двигаться дальше. И эмоциональных, если подумать. Они знали о внутренних демонах друг друга, преследующих их из далекого прошлого. Проблема была в том, что Джим не чувствовал неловкости при мысли о браке с Боунсом. А должен был. И не слишком переживал о поцелуе, разве что о том, при каких обстоятельствах он произошел, а не о самом поцелуе как таковом. Джим провел несколько бессонных ночей, прокручивая эти мысли в голове, и как бы он не старался, все сводилось к одному. Он явно испытывал что-то большее, чем дружеские чувства к Боунсу, и это явно длилось дольше, чем последние несколько дней. И это было нормально, правда. Даже если он никогда не ответит взаимностью. Потому что Боунс все еще его друг, и пока это так, Джим сможет справиться с чем угодно. Но не сейчас. Не сейчас, ведь ему нужно притворяться мужем Боунса, а его привычная жизнь включает то, что он, как оказалось, давно желал. И этот чертов «спектакль» давал ложное ощущение обладания тем, что никогда не произойдет. Хотя бы потому что Боунс не чувствовал к нему того же. Джим и не надеялся на это. Вот почему он так зациклился на том поцелуе — Боунс поцеловал его, сделав ложный вывод, и никогда бы так не поступил в других обстоятельствах. Так что Джим был рад началу альфа-смены, когда они оба включились в работу. Переговоры шли успешно, но недостаточно быстро по его мнению. Нибилианцы готовы были присоединиться к Федерации, но не желали проводить целый день в переговорной комнате. Опять их странные обычаи и социальные нормы или что-то подобное, поэтому Споку приходилось идти к заключению договора поэтапно. Отдельные протоколы и различные директивы, которые следовало согласовать с нибилианцами, требовали множества совещаний. По-видимому, они застряли на орбите на неделю, а то и на две. Единственным плюсом в сложившейся ситуации было то, что Споку не требовалось оставаться на планете. Лишь спускаться на несколько часов каждый день, не более того. Конечно же, остальная команда не упускала случая спуститься на поверхность. Нибилианцы готовы были делиться своими культурными обычаями и технологиями, и были рады обмену знаниями. Навигационный отдел сравнивал имеющиеся карты с имеющимися у нибилианцев, образцы растений уже были доставлены на борт, а местная фауна добавлена в базу данных. Скотти был вне себя от счастья, когда смог присоединиться к нибилианцам в починке одной из энергостанций. А Ухура довольно улыбалась уже неделю, не оставалось сомнений, что она выучила с дюжину новых диалектов, проанализировала их и довела произношение до совершенства. Все это было неправильно — играть в воображаемую семью — когда вокруг кипела реальная жизнь. И только во время смены, хотя бы на несколько часов, Джим мог представить, что все в порядке. Даже если временно его обязанности по большей части состояли из скучной «бумажной» работы. Джим передал командование Сулу в конце смены и обдумывал, не спуститься ли в медотсек, чтобы предложить Боунсу поужинать вместе, как его отвлек вызов по внутренней связи. — Маккой вызывает мостик. Все дружно посмотрели на Джима, хотя он понятия не имел, чем вызвано такое внимание. Боунс и прежде связывался с мостиком, когда был на смене. И если бы не вся эта ситуация с крушением шаттла и амнезией, в происходящем не было ничего особенного. Джим старательно проигнорировал тот факт, что уже сдал смену Сулу, и принял вызов, нажав кнопку на комме. К тому же, Сулу даже не шевельнулся, чтобы ответить Маккою. И нельзя было не заметить, что экипаж слишком любопытен в отношении несуществующего брака. Гораздо больше, чем им следовало. — Кирк слушает. — Можешь заглянуть в медотсек? — Конечно. Что-то случилось? — Ты должен кое-что увидеть. — Хорошо. Буду через пару минут. Конец связи. Преследуемый все теми же любопытными взглядами команды, Джим отключил комм и прошел к турболифту. И если прежде, он хотел чтобы весь этот фарс с несуществующим браком закончился поскорее исключительно ради Боунса, то теперь хотел избавиться от излишнего внимания окружающих. Черт возьми, он чувствовал себя как под микроскопом. То, что экипаж поставили в известность, еще не означало, что они имеют право так пристально наблюдать за происходящим между ними двумя. Это было их личное дело, его и Боунса. Джим не мог не выдохнуть с облегчением, когда двери турболифта захлопнулись, скрывая его от оставшихся на мостике. Он понятия не имел, с чего вдруг понадобился Боунсу. Какая-то часть его верила, что это новость о возвращении воспоминаний. Вот только об этом можно было сказать и по громкой связи. Или М'Бенга мог сообщить об этом. На первый взгляд в медотсеке было тихо и безлюдно. Защитные экраны были подняты лишь у одной биокровати, и, прислушавшись, можно было различить бормотание МБенги за ними. Но внимание Джима было сосредоточено на приоткрытой двери кабинета и фигуре за столом. Джим постучал по панели на двери, привлекая внимание Боунса, и зашел внутрь. На лице Маккоя было нечитаемое выражение и это не сулило ничего хорошего. — Ты хотел меня видеть? — Закрой дверь, пожалуйста. И если по лицу сложно было понять настроение Боунса, то тон показывал, что он раздражен, почти зол. Джим закрыл дверь, чувствуя себя неловко без особых на то причин. — Так что произошло? — спросил он, сев напротив. Боунс постучал пальцами по столу, потом глубоко вздохнул, прислонившись к спинке кресла. — Пациентов сегодня почти нет, а Джеффри занят лейтенантом Харпером и его проблемой с паразитами. Поэтому я решил заглянуть в кабинет и просмотреть свои записи в личном журнале. На секунду повисла тишина. Блядь. Блядь, блядь, блядь. Они продумали все, каждую возможную деталь в их гребанном обмане, но забыли о записях в личном журнале. И, конечно же, активация по голосовому паролю выдала все записи, начиная с того момента, как Маккой занял пост начальника медицинской службы, и конечно же, в них не было упоминания об их браке. Джим понятия не имел, как Боунс ведет личные записи, но если он делал это так же, как Кирк, то наверняка отвлекался и говорил не только о работе. Джим приподнял брови, стараясь казаться заинтересованным, хотя сердце отплясывало чечетку в груди, и было сложно не выдать волнения. — И? — И я нашел кое-что интересное, Джим. То, что тебе стоит услышать. Сердце Джима выскочило из груди и отправилось в соседнюю галактику. Пришлось вытереть вспотевшие ладони о брюки. Черт возьми, когда Спок вернется на корабль? Если Боунс раскрыл их обман и собирается выйти из себя, то Джиму очень нужна помощь вулканца. — Ладно, — он сомневался, что произнесший это голос принадлежит ему. Боунс потянулся вперед и включил запись, нажав кнопку на консоли. Секундой спустя раздался голос Маккоя. — Личный журнал начальника медицинской службы. Дополнение. Для протокола: капитан Джеймс Тиберий Кирк — гребанный идиот. Третий раз за последние два месяца он проводит ночь в медблоке, и уверен, это какой-то личный рекорд. Например, для звания главной занозы в заднице всего Звездного флота. Неужели так сложно понять, что в случае столкновения или перестрелки, служба безопасности должна защищать капитана, а не наоборот. У меня здесь нет любимчиков, черт возьми, и если он и дальше собирается бросаться грудью на амбразуру, то наступит время, когда мне не удастся его спасти. Я люблю его, но клянусь, однажды придушу этого парня собственными руками. Боунс остановил запись, и комнату опять заполнила тишина. Джим чувствовал себя заторможенным, пытаясь осмыслить услышанное. Он ожидал услышать что-то, что не оставит сомнений в выдуманном браке, что-то более… конкретное. Он поднял на Боунса, который наблюдал за ним все это время. — И? — Что «и»? — Боунс опустил обе ладони на стол и тяжело вздохнул. — Тебе больше нечего сказать? Я проверил твою медкарту после услышанного. Надо было сделать это в первую очередь, но я представить не мог, что все так плохо. Знаешь у кого одна из лидирующих позиций по количеству обращений за медицинской помощью на этом корабле? Даже не беря в расчет плановые осмотры и приступы аллергии, ты проводишь в медотсеке в два раза больше времени, чем большинство из экипажа. И единственное, кто удерживают тебя от первого места, это криворукие инженеры, которые так любят экспериментировать, что останавливаются, только услышав «бум!». Джим готов был рассмеяться от облегчения. Он боялся раскрытия обмана, а тут всего лишь внеочередная лекция о том, что надо быть осторожнее и беречь себя. Уж с чем, а с ворчанием Боунса он научился справляться. — А что ты хочешь услышать? Я капитан. Это означает, что когда все летит к чертям, я иногда оказываюсь в самой гуще событий, . — «Иногда» не самое подходящее слово, Джим. «Иногда» — это не три госпитализации за два месяца. В твоей медкарте столько записей, что я мог бы сбить тебя с ног, распечатав ее и стукнув по голове. Капитан должен уметь делегировать. А еще, иногда офицер службы безопасности должен иметь возможность выполнять свою гребанную работу, защищая капитана. — Это не про меня, Леонард, — покачал головой Джим. — И у меня нет возможности стоять и думать, когда происходит все это, - он махнул рукой. — Поэтому я просто... действую. Боунс тяжело вздохнул. — Не думать — это твоя основная проблема, — кивнул он. — Но я позвал тебя не только поэтому. — Тогда зачем? Маккой выдержал паузу, из-за чего сердце Джима вновь учащенно забилось. — Какого хрена я твой лечащий врач? Вопрос был таким неожиданным, что ответ застрял в горле. — Что? — похрипел он. — Думаю, ты все прекрасно слышал, — Боунс уже не выглядел рассерженным как в самом начале беседы, скорее растерянным. — Мы женаты. Так, почему я твой лечащий врач? Это было еще одно упущение в их паутине лжи. И ответа у Джима не было. — Потому что ты старший медицинский офицер, а я, как мы, только что, выяснили, капитан. А старший медицинский офицер — это офицер, который отвечает за физическое состояние капитана. Таковы правила. — Но не в том случае, если мы женаты! Боунс повысил голос, и Джим чуть отшатнулся, удивленный такой бурной реакцией. — Почему тебя это так волнует? — Потому что это нарушает этические нормы, Джим. Ни один врач не может лечить членов семьи или супруга, за исключением экстренных случаев. Как я могу принять рациональное решение, если речь идет о моем муже? И я удивлен, что Звездный флот еще не предпринял ничего по этому поводу. Джим покачал головой, пытаясь подобрать слова. — Я… я понятия не имел. Ты всегда был моим врачом, еще со времен учебы в Академии. Это случилось как-то само собой, и мы не стали ничего менять. И я знаю, что у нас на борту хватает отличных специалистов. М'Бенга - профессионал своего дела. Но ни один из них не выдерживает сравнения с тобой. Но Боунс был не согласен с ним и имел для этого основания. — Я не имею в виду один случай на тысячу, когда тебя приносят в медотсек с тяжелыми травмами или вирусом, с которым сложно справиться. Я говорю обо всем остальном, начиная с вакцинации и заканчивая врачебным вмешательством, которое любой врач на борту сможет выполнить так же хорошо, как я. Я больше не могу быть твоим лечащим врачом, Джим. Понятия не имею, чем я думал раньше, но я не могу. Я официально отказываюсь от тебя, как от пациента. Сейчас я не начальник медицинской службы, но сделал отметку в журнале о том, что теперь твой врач — Джеффри. Джим смог только кивнуть. Он даже думать не хотел об этом. Как и поверить в то, что Боунс больше не его лечащий врач. Он знал, что М'Бенга хороший специалист, и не сомневался в его навыках. Просто он целиком и полностью доверял Боунсу. Во многом, Джим действовал настолько уверенно и безрассудно как капитан, потому что знал — Маккой рядом и не позволит ему упасть или перейти черту. Это было так же естественно, как дышать, и Джим не хотел лишаться этой поддержки. Единственным утешением было то, что Боунс будет считаться с «этическими нормами», только пока верит, что они женаты. Как только память вернется, Маккой станет его лечащим врачом и все будет как прежде. Значит, не о чем беспокоиться. Совсем. Так что он ответил то, что позволило бы Боунсу закрыть эту тему. — Хорошо. Боунс кивнул и печатал что-то некоторое время, словно не хотел закрывать свои записи на случай, если ему понадобятся аргументы, чтобы убедить засомневавшегося Джима. Кирк прикусил губу, борясь с желанием попросить еще раз воспроизвести прослушанную запись. Он понимал, что в словах Боунса не было никакого романтического подтекста, но они продолжали эхом звучать в голове. Я люблю его.