7 Days: after

Кирелл        Перевожу взгляд с Балаама на Эшли и решительно не понимаю, как всё могло произойти.        Делайла смотрит на Эш полным сожаления взглядом, в котором смешивается сожаление, все невысказанные слова и… извинения? Тёмные волосы, совсем недавно собранные в плотную косу, разметались. Та их часть, что оказалась на груди девушки, пропиталась кровью и слиплась так, что теперь с их концов капали бордовые капли. Металлический запах и горечь во рту — предвестники того, что кто-то вот-вот покинет мир и сменит бренное существование вечным покоем. Или муками.        Мне знаком вкус смерти, ведь я та, кто несёт её людям и та, кто однажды побывал на их месте.        Слёзы наворачиваются на глаза с новой силой и я прячу лицо на груди у напарника. Я не в силах смотреть на то, как голова Дел покоится на коленях Эш. Девушка склонилась над итальянкой, тонкими пальцами обхватила её голову и поцеловала. Мне уже известно, что это не первая её потеря.        Кавалли зажимает одной рукой рану на груди, а другой касается лица подруги. Внутри всё сжимается от одной мысли, что… Нет.        — Hai bisogno di lei… Riconoscimento… — На выдохе раздаются слова. Последние слова.

***

Неделей ранее Кирелл        Утро встречает нас солнечными лучами и лёгким приятным ощущением, которое можно испытать исключительно тогда, когда просыпаешься в объятиях дорогого человека.        — Доброе утро, детка, — игриво глядя на меня, произносит мужчина, появившийся в моей жизни столь же неожиданно, как он стал мне дорог. На коже ещё ощущаются его грубые поцелуи, а всё тело изнывает от сладкой боли. Я тянусь к его губам, чтобы найти в них своё утешение и извинения, но получаю лишь самодовольную улыбку, говорящую вместо тысячи слов. — Не сейчас… Ты должна мне многое рассказать.        — В таком случае, за тобой тоже останется долг. — Капризно сжимаю губы в тонкую линию.        — Во-от как? И что же я тебе должен? — Балаам приподнимает одну бровь и вызывающе протягивает к моей щеке пальцы, которые скользят по ней к губам.        Что же ты хочешь услышать? Тонну грязных и пошлых словечек о том, где, как и что я хочу, чтобы ты со мной сделал? Не дождёшься, милый.        Обхватываю запястье парня в качестве предупреждения, но этого ему оказывается недостаточно. Тогда, не встречая ни малейшего сопротивления, я завожу ему руки за спину, заставляя его лечь на живот, и победно сажусь сверху.        Снизу раздаётся смех Балаама, сопровождающийся до того правдивыми словами, что в глазах темнеет.        — Помнишь, я говорил, что дамы приходят в конце за добавкой, ммм? А ты не верила…

***

Балаам        Документов, которые нам удалось найти в квартире Арго, оказывается достаточно для того, чтобы просидеть за их изучением до захода солнца. По большей части это досье на различных участников синдиката, хранящего за собой нескончаемый поток отвратительных тайн, интриг и загадок. Арго не был лучшим в ведении дел, а потому документы заполнены несколько небрежно. Кирелл предполагала, что в этом есть тайный смысл, но, как по мне, старикан просто был ленивым.        Имена, данные о жертвах, адреса членов семьи, мелкие промахи и серьёзные проступки — всё это было собрано на десятках страниц, наводя некоторый ужас. Стоит крошечному киллеру сделать шаг вне приказа, как он оказывался в лапах, не знающих пощады. Так устроен не только их мир, так устроена вся Вселенная. Кто-то стоит выше всех, подобно донам, решает, кому суждено жить, кому — продвинуться по карьерной лестнице, а кому — сойти в могилу и оказаться очередным несчастным — забытым и безымянным. Тот, кто оказывается близко к дону, забывает, что он сам раб и, вместо того, чтобы бороться с тираном, топчет всех, кто оказывается под его пятой, становясь тем, кого ранее презирал и ненавидел. Жалкие «сырьевые придатки», коими становятся низшие подчиненные, превращаются в доноров и расходный материал — нам попалось немало тощих дел, содержащих лишь общие сведения и страшные цифры, обозначающие, что бедолаги покинули мир. Некоторым не досталось и этого — их анкеты украшены алой печатью с буквой «М». Мёртв, вероятнее всего, вот что это значит. Такие не восстанут против, не найдут сил и даже близко не допустят мысли о мести.        Этим Кирелл выделяется среди них. Она кошка среди голубей или белая ворона, но не только из-за своей железной воли, а ещё и из-за того, что на неё не было досье. Позаботился ли об этом «чистильщик» Арго или это имеет иной смысл — боюсь, этого нам узнать не доведётся.        Девушка усердно изучает каждое слово в поисках зацепки, хотя я точно знаю, что ей неизвестно, что именно ей нужно найти. Это касается не только нашей миссии, но и просьбы двух ведьм, утверждающих, что обладают всеми необходимыми нам сведениями. Не знаю, как Кирелл, но я определённо чувствую, что первая часть их слов — недомолвки, а вторая — искусная ложь.

***

Кирелл        Два вечера я потратила на то, чтобы отыскать то, о чём не имела ни малейшего представления. Наконец, собрав все бумаги, которые могли оказаться полезными, я решила нанести визит Делайле и Эшли.        С присущей ей грацией и врождённым обаянием, Дел встретила меня во второй раз на пороге их дома, загадочно подмигнув. Её волосы струились водопадом по плечам, просвечивающим под лёгкой блузкой, приятно сочетающейся с короткими шортами оливкового цвета. Девушка выглядит удивительно свежо на фоне Эшли, вечно скрывающей практически всю поверхность кожи, за исключением лица и кистей рук, строгим костюмом. Может, дело в шрамах?        — Здесь всё, что может вам пригодиться, — протягиваю папку Дел и заливаюсь краской, когда она, словно невзначай, касается моей руки своими тёплыми пальцами.        Эшли намеревается перехватить инициативу, распределяя содержимое папки между собой и напарницей, но итальянка не собирается так просто сдаваться. Удивительно, как в ней смешивается безграничная детская непосредственность и участие в таких опасных делах… Я уже пыталась узнать, что могло связывать этих двоих, но, кажется, эта тайна должна оставаться между ними: что тщательно охраняют от глаз окружающих двое — не положено знать кому-то ещё.        Меня по-прежнему тревожит вопрос о том, что они хотят найти и знают ли в действительности, что им нужно. Это было безрассудно — обменять поцелуй на слепое доверие. Слепое — не самоотверженное. Слепое потому, что они держат нас в неведении.        — Это против правил! — Задорно воскликнула Дел, когда Эшли повалила её на пол.       Глаза обеих девушек сверкают от счастья, а частое дыхание свидетельствует об усталости, вызванной схваткой. В памяти мелькают отрывки наших с Балаамом вечеров…       (Парень задыхается от смеха и от тщетных попыток догнать меня. Я бегаю по квартире, мягко скользя пушистыми носочками по полу и часто оглядываясь назад. Когда ему наконец удаётся поймать меня, он обнимает мою талию и весом своего тела прижимает к полу. В тот момент, когда я беззаботно мечусь по комнатам, я ощущаю себя маленькой девочкой, которая готова поверить в то, что её догоняет отнюдь не тот человек, что располагает её полным доверием и любовью, а нечто неизведанное. И если он её догонит — беды не избежать. Какими представляются катастрофы крошке? Исчезновение дорогих людей, ограничение в просмотре мультиков или запрет сладкого?.. Не знаю, как её, а меня ожидает воистину сладкое наказание. Балаам смотрит в мои глаза, а его щёки пылают. Не от стыда, конечно нет, от бега и от желания.        — Ты заставила меня попотеть, малышка. Знаешь ли ты, что тебя ожидает? — Всё ещё не давая мне возможности подняться, спрашивает напарник.       Я пытаюсь предпринять хоть что-то, извиваясь под ним в попытках сбросить с себя его тело, которое явно превышает вес моего, но всё заканчивается лишь тем, что он получает заряд возбуждения.        — Напрасно ты это затеяла, детка. — Балаам приподнимается и удерживает меня. Он садится на кровать — надо же, какое совпадение, ведь он поймал меня не где-нибудь, а именно в спальне! — и перекидывает меня через колени. Рука парня угрожающе застывает на ягодицах, что заставляет меня издать неосторожный стон. Я не вижу его лица, но я на все сто процентов уверена, что он улыбнулся. — Ты хочешь этого?        — Да…        — Что ты сказала? — Балаам наклоняется ко мне и от этого его голос звучит угрожающе.        — Да, папочка, я хочу этого, — мои фразы напоминают скорее жалобный писк или мольбу.       Лёгкое движение — и мои коротенькие шорты оказываются спущены, а за ними и трусики. Тёплая рука сжимает попку, выводит по ней круги. Он желает казаться нежным, но мы оба знаем, что за этим последует… Ладонь отрывается, на секунду зависает в воздухе и со звонким шлепком опускается на прежнее место, заставляя меня выгнуться в спине и закусить щеку, чтобы крик смеси боли и наслаждения стал лишь стоном, превосходящим по громкости другие…)        — Земля вызывает Кирелл! — Дел щёлкает пальцами у меня перед носом, в то время как Эш обеспокоенно смотрит в мою сторону. Нашла место для воспоминаний. Чёрт.        — Я что-то пропустила? — Невинно хлопая ресницами, спрашиваю я. Почему у меня возникает чувство, что окружающие знают о моих пошлых мыслях?..        — Ничего серьёзного. — Эш кивает в сторону бумаг. -Перед тем, как начать их просматривать, нам бы стоило рассказать тебе, на что именно стоит обратить внимание. Нас интересуют две буквы — «JB». Неизвестно, что они могут значить, но, вероятнее всего, это инициалы. Любое дело, которое вызовет у тебя подозрение, показывай нам с Дел.       Третий день подряд разбирать бумаги — утомительное занятие. В поисках двух ничего для меня не значащих букв, я начинаю постепенно погружаться в сон. Сначала буквы начинают прыгать с одной строки на другую — с этим легко справиться: достаточно лишь встряхнуть головой, после перед взором возникают странные цветовые пятна, бороться с которыми становится всё труднее и труднее, глаза закрываются всё чаще, а звуки теряют чёткость… Все звуки, кроме монотонного шороха бумаги. Причудливые узоры всё ближе, а документы всё дальше и дальше…       (- Детка, не время для сна. — Крепкие руки напарника осторожно сжимают мои плечи, заставляя остатки грёз раствориться. — Пойдём, ты должна это видеть…       Я поднимаюсь с постели и иду за ним. Я готова верить каждому его слову, лишь бы сжимать эту руку и ощущать его тепло. Лёгкое бледно-розовое платье колышется от ветра и открывает ноги, пряди волос разлетаются, а я чувствую бесконечное счастье и такую лёгкость, словно я пёрышко. Балаам всё тянет меня за собой. Перед ним расступаются деревья и волны, от его взгляда небо становится чище, а солнце ярче — всё вокруг поклоняется ему, даже сама природа, не говоря уже обо мне.       Он приводит меня к обрыву, за которым пустота — такая бескрайняя и манящая. Одного взмаха руки напарника достаточно для того, чтобы день сменился ночью. Яркие звёзды горят над нашими головами и проникают глубоко в мою душу, зажигаясь любовью к тому, кто садится на край обрыва и приглашает меня сесть рядом.        — Ты моя ночь. — Шепчет Балаам и подносит мою руку к своим губам, покрывая её поцелуями. — Даже в кромешной тьме на ангельски красивом лице горят глаза, дающие мне надежду. Ты моя боль, моя любовь, моя душа и сердце. Ты мой секрет длиною в жизнь. Пройди её со мной.       Дыхание перехватывает, и пустота заполняется стуком сердец — наших сердец. Светлые волосы переливаются в лунном свете, пальцы сжимаются вокруг моей руки, лицо серьёзно, но не лишено улыбки, глаза… Ах, какие это глаза! В другое время они способны убить своим холодом любого — я в этом абсолютно уверена — но сейчас они смотрят так тепло и нежно, словно обнимая всё моё существо… Трава на краю покрыта росой, отчего возникает чувство, что ты вот-вот соскользнёшь вниз, предаваясь долгому полёту.        — Ты веришь мне?        — Всегда.        Я догадываюсь, что он хочет сделать — показать мне, что значит падать вниз. Я ощущаю, как он подталкивает меня в спину и почти наверняка знаю, что через секунду окажусь внизу, но это лишь сон, а во сне не страшно.        Я закрываю глаза в ожидании неизбежного, но чувствую твёрдую опору под ногами и отступающий трепет. Мы стоим посреди спальни, моё лицо утыкается в его шею, а чувство бесконечного уюта и ощущение дома разливается в моём сердце, грозясь поглотить всё, что меня окружает…)        — Есть! Я нашла то, что нужно, Эш! — Я открываю глаза и вижу радостную Делайлу, которая, словно знаменем, размахивает перед носом девушки папкой.        — Тише ты… — Взгляд Эшли участливо падает на меня. — Теперь поздно. Можешь кричать, сколько вздумается.       В этот же момент я замечаю, что мои плечи прикрыты мягким сиреневым пледом, от которого исходит нежный запах духов Дел. Мне хочется закутаться в него ещё плотнее, я медленно сажусь напротив девушек и накидываю его себе на голову, сонно протирая глаза.        — Покажи мне, что там. — Голос Эш дрожит так, словно она чувствует, что оказалась так близко к разгадке, как мотылёк, неосторожно подлетевший к пламени свечи. В обоих случаях исход один — можно больно обжечься.       Дел поджимает губы и передаёт документы напарнице, которая, приняв их, глубоко вздыхает и открывает первую страницу. «Аляска» закрывает глаза, выжидая несколько секунд, но когда она открывает их, чтобы взглянуть на возможного убийцу своего отца, становится ясно, что что-то не так. В её застывшей фигуре не читается ни страх, ни жажда мести — они уступили место удивлению. Мне уже стало казаться, что на самом деле это лишь проделка Делайлы, а вместо ценных сведений в папке лежит милая записка, вид которой ввёл девушку в ступор, но реальность была иной: Эшли действительно смотрела на того, чьего наступления смерти она не раз желала и мысленно, и вслух в те моменты, когда она плакала над телом отца или шла по следу.        — Эш, ты знаешь его? — Итальянка осторожно подошла сзади и приобняла напарницу. Такой простой жест дарит бесконечное чувство защищённости, я знаю это. Они знают это. Все знают.        — Да… — Тихо отзывается девушка.— Мне нужно время, чтобы всё обдумать.       Унося с собой все бумаги, Эшли скрывается за ближайшей дверью, а мы с Дел так и остаёмся на полу в гостиной. Не думала, что она способна долго молчать, но нынче в звенящей тишине можно услышать даже наше дыхание. О чём она сейчас думает? Её лицо не омрачено беспокойством или грустью, выражая скорее небольшую задумчивость. Её черты плавны и грациозны, наверняка она не была создана для того, чтобы в настоящее время разделять комнату с киллером и быть вовлечённой в опасную игру, носящую название «Месть».       Кажется, что прошло много часов ожидание, однако часы не соврут о том, что с ухода Эшли прошло не более четверти часа, когда дверь, за которой девушка скрылась, распахнулась, открыв чудесное зрелище. Фигура, которая всегда скрывалась за несколькими слоями одежды или теряла свои очертания за пиджаком вдруг обрела яркое очертание благодаря приталенному голубому платью с длинными рукавами и закрытым верхом, но кокетливо обнажающем ноги. Светлые волосы лежали не в аккуратной элегантной причёске, а, перевязанные того же цвета лентой, спускались чуть ниже лопаток приятными завитками. На лице ярко выделялась пара изумрудных глаз и яркая улыбка, которую раньше мне не приходилось видеть. Всецело образ напоминал возвращение к моде 40-х, прекрасных и роковых.       Дел высоко завизжала от восторга и бросилась к девушке, целуя её в щёку и произнося что-то вроде: «О да, это моя девочка!».       Эш усмехнулась и мягко отодвинула от себя мисс эмоциональность, после чего сказала:        — Достаточно говорить о делах. Я была бы не против отметить нашу маленькую победу и выпить. Давайте куда-нибудь выберемся, а?       Не успела она договорить, как Кавалли уже тянула меня за собой. Сбивая меня с ног своим энтузиазмом, Делайла завела меня в небольшое помещение, служившее гардеробной.        — Можешь выбрать что угодно, — произнесла она и в который раз — наверняка не последний — за вечер подмигнула мне.       Пока мои тонкие пальцы перебирали одну вешалку за другой, я краем глаза следила за тем, как Дел упаковывала свои сочные бёдра в мини. Большую часть обзора мне закрывали её длинные тёмные волосы, но и увиденного было вполне достаточно.        — Уже определилась? — Спросила меня девушка, глядя на моё замешательство и руку, застывшую на одном из бесчисленного количества комбинезонов. Белоснежный, с воланом на одно плечо и тонким ремешком на талии, он сел, словно был сшит по моей фигуре. Приблизившись со спины, Дел сняла резинку с моих волос, сменив простой хвост на ровные пряди, поколдовала над ними, добавляя красивое плетение и украшая его несколькими белыми искусственными цветами.       Из зеркала на меня смотрела прекрасная юная девушка, на её щеках сиял румянец, а глаза зачарованно сверкали. Я вдруг поняла, что уже совсем не та, какой начинала свой путь: не испуганный киллер, сбегающий от проблем и от себя, не убийца с грязными разводами от слёз на лице и даже не та, кто жаждет исключительно мести.        — Вы готовы? — Раздался голос Эш неподалёку, из-за которого Дел молниеносно отодвинулась от меня и, словно застигнутая врасплох преступница, оглянулась, встретив взгляд девушки, стоящей у двери.        — Да.        — Тогда чего же вы ждёте? Вперёд!

***

      Яркие огни центра города после окраины кажутся невообразимо живыми. Там кипит жизнь, там рождается и умирает любовь, там льётся алкоголь рекой и не прекращаются танцы…       Наша святая троица выпорхнула из такси и оказалась перед переливающимся всеми цветами спектра сооружением, совсем не похожем на то, что в моём сознании возникало при слове «клуб». Ритмы ночи, отголоском отдающиеся в самом сердце, шум людской толпы и бесконечная гордость за наше небольшое женское общество — такой я запомню ту ночь. Ночь, которая дарит мне счастье и свободу. Кажется, Дел и Эш чувствуют то же, что и я. Не договариваясь, но словно по команде, мы делаем шаг по направлению ко входу в мир звуков, коктейлей и секса.

***

Балаам       Ощущение такое, словно меня отстранили от дел. Пока Кирелл разбирает документы и ведёт переговоры в компании девиц и вина, я наслаждаюсь ночью и её пустотой. Пустота — это замечательно. Она лишь означает то, что её можно заполнить. Однако правда в том, что мне бы не хотелось заполнять её чем бы то ни было, кроме напарницы.       Она не вернулась в час ночи.       В прихожей не раздались шаги в три часа.       Пятый час тоже был бы мертвенно-тихим, да только в это время раздался звонок в дверь.       На пороге оказалась острая на язычок дамочка, на одном плече которой повисла черновласая итальянка, а на другом — моя ненаглядная. И если по двум последним было ясно, что ночка была жаркой, то Эшли не подавала и малейших признаков прошлого веселья.        — Кажется, эта ваша, — без тени сарказма сказала девушка. Удивительно, но её тон не звучал ни холодно, ни серьёзно, ни насмешливо — он был участливым и слегка извиняющимся.       Эшли осторожно повернулась ко мне правым плечом, потянув за собой Кирелл и удерживая её рукой за талию. Я раскрыл свои объятия в которые секундой позже и нырнул прекрасный ангел с несколько покрасневшими щеками. Её руки обвили мою шею, а губы коснулись груди. Она была невероятно мила и подозрительно тиха.        - Передайте ей это утром, - произнесла Эш и кивнула. В моих руках оказался конверт - точь-в-точь как прежний. - Спокойной ночи.        - Спасибо.       Дверь закрылась, а я так и остался стоять рядом с Кирелл. Клянусь, мне бы это никогда не надоело, но ей явно был нужен отдых.       Уложить её, необыкновенно послушную, спать оказалось простой задачей. Светлые волосы разметались по постели, ноги обвили несколько подушек, а лицо выражало крайнее умиротворение и почти детскую невинность.       За окном горел рассвет.

***

Кирелл       Не могу сказать, что помню все детали прошлой ночи, но точно знаю, что это было прекрасно.       Слишком знакомые слова песен, которые хочется даже не петь - нет - выкрикивать, срывая голос, коктейли, льющиеся вокруг реками и теряющие счёт, прекрасные Дел и Эш, ощущение молодости и подкашивающиеся от восторга и алкоголя ноги... Если говорить честно, то утро (или день, как придётся) после разгульной ночки - это отнюдь не "адское похмелье с раскалывающейся от боли головой и непереносимость громких звуков в сочетании со слабостью", это отчаянные попытки вспомнить, не опозорилась ли ты перед всеми, а если и так, то насколько сильно. Если же ты - семейный человек, то ко всему добавляется беспокойство о том, а не стала ли ты изменщицей... К счастью, это не мой случай.       Балаам сидит на краю кровати и с любопытством смотрит на меня. Наверняка самое интересное уже позади, так почему же его глаза так пылают?       Он осторожно протягивает мне руку, и я переплетаю его пальцы со своими до того, как он мог бы коснуться моей щеки. Его руки - это отдельное произведение искусства. Они сильные и в то же время несколько изящные, на них выделяются костяшки и фиолетово-синее сплетение вен. Последнее мне нравится больше всего. Парень тянет мою руку на себя, заставляя меня приподняться, но когда я опираюсь локтём второй руки об кровать, задеваю разметавшиеся волосы, и падаю обратно, увлекая за собой напарника. Я тянусь к его губам, стараясь не упустить момент и сгладить собственную неловкость, но он лишь улыбается одним уголком губ и уворачивается.        - Эш просила передать тебе это, - своей божественно красивой рукой Балаам указывает на конверт, лежащий на противоположной стороне кровати. Там, где должен лежать он сам.       Беру конверт в руки и чувствую лёгкиё трепет: я догадываюсь, с чем связано это послание.       "Дорогие Кирелл и Балаам", - аккуратным почерком выведено начало письма. - "Теперь, когда я уже прошла столь долгий путь, мне стал известен человек, ставший причиной всех моих несчастий. Я в шаге от завершения своей миссии так же, как и вы от своей. Необходимые сведения окажутся в ваших руках независимо от того, какое решение будет принято вами, ведь вы оказали мне поддержку, из-за чего я безмерно благодарна. Нам нужны союзники. Если вы готовы ими стать, то мы будем ждать вас на закате в воскресенье под *****ским мостом. Рассвет новой новой жизни будет незабываемым, я обещаю. Эшли Картер."       Она нашла его... Нашла того, по чьей вине не спала ночами и страдала столько времени.       Я отчаянно пыталась представить себе, что она испытывает сейчас, пыталась перенести эти ощущения на себя... У мести вкус крови на губах, запах сладкого предвкушения и напряжение в сжатых побелевших кулаках.       Я взглянула на Балаама, сидящего за моей спиной, в ожидании ответа. Он молча кивнул и поспешил удалиться.       Мне понятно его замешательство. Так же, как он мгновением ранее, я кивнула пустоте, письму, полуденному солнцу - кому угодно, но не собственным взбудораженным мыслям, кричащим, что мне не хочется там быть.       Почему же я не послушала внутренний голос?..

***

Кирелл       Мы точно следуем указаниям Эш, соблюдая все правила осторожности. Накануне Балаам выбирал оружие и, по непонятной причине, выбрал Ruger-57, который обещал беречь для особого случая - устранения дона синдиката. Сейчас я понимаю, что он знал, что делал. Знал всё, что было скрыто от моих наивных глаз.       После встречи с союзницами под мостом, мы сменили автомобиль на неприметный седан, и теперь Эшли увозила нас далеко от города. Позади оставался весь шум и суета, за окном мелькали фонари, а я чувствовала, что это момент очень важен для нас всех - он был предшественником ухода в прошлое целой эпохи.        - Встреча будет на открытой местности, - не отрывая глаз от дороги, начала Эш. - Это лишает нас возможности устроить засаду или скрыть снайпера, зато мы точно будем знать, что противоположная сторона не сделает того же.       Слова девушки навеяли мне воспоминания о днях давно минувших, в которых проходило моё "обучение" с Арго. Он давал мне множество наставлений, которые не всегда были услышаны - меня забрасывали на такие задания, что на решение отводилось несколько секунд, где же там успеть вспомнить о тонкостях дела. Главным условием сначала было не подходить близко. Как говорил Арго: "Чем больше у тебя опыта, тем ближе ты подходишь к жертве". В тот ужасный день он стоял в нескольких метрах от меня...       Я тряхнула головой в попытке отогнать невесёлые мысли, что не ушло от внимательных глаз Балаама. Парень сжал мою руку и совсем незаметно кивнул - простой жест, заставивший меня ощутить его присутствие, тепло и поддержку. Судя по всему, он решил, что это волнение от предстоящего дела, но это был лишь осадок от воспоминаний.       Мне безумно хотелось, чтобы Делайла, как она всегда это делала, развеяла грусть своим бархатистым голосом, но она молчала.       По учащённому дыханию Эшли я поняла, что очень скоро мы прибудем туда, где разрешится давний конфликт. Совершится месть и восторжествует правосудие, вот я о чём хочу сказать. В салоне автомобиля витало беспокойство, но, чт удивительно, Балаам держал себя в руках куда лучше нас, и это обстоятельство внушало мне уверенность - его спокойствие, даже если оно было лишь внешним, передавалось каждой из нас.       Наконец, автомобиль затормозил.       Первой, что я увидела, когда покидала его, оказалась группа из четырёх человек, находящаяся неподалёку от крошки Suzuki Jimny. Если наша команда состояла из трёх девушек и одного парня, то у них был совершенно иной расклад. Три громилы и подобная им девушка. Таких, как она, можно встретить разве что на показе у бодибилдерш. Короткий топ-бра открывал крепкий пресс и развитые мышцы рук - было видно, что верхняя часть тела составляет особую гордость девушки, в отличие от ног, которые она скрыла под просторными широкими штанами приглушённого шоколадного цвета. Лицо было столь же непроницаемым и каменным, как и её мышцы, стрижка была очень похожа на ту, что носил её товарищ - эти двое невозможно походили на друг друга, и издали их можно было принять за близнецов, однако стоило подойти чуть ближе, и все схожие черты вмиг терялись. С этими двумя всё было ясно - горы мышц, не обременённые интеллектом. Двое же других поразительно от них отличались. Рассмотреть лицо одного из парней мешали солнцезащитные очки, однако о нём можно сказать главное - он был хрупкого телосложения по сравнению со своими сопровождающими. Наиболее вероятно, что он является "мозгом" компании, направляя их и не подставляясь под удар, иначе его нахождение здесь не объяснить. Последний мужчина - именно мужчина, должно быть, возрастом он был сравним с Арго - имел проседь в чёрных волосах и лёгкой щетине. Он отличался от парочки, но явно уступал и парню в очках, если так можно сказать, он напоминал некую "золотую середину" между членами банды, однако словосочетание едва ли можно применять к ним, если учесть все обстоятельства и причину, по которой они здесь.        - Малышка Эшли! - С подобием улыбки на лицемерном лице воскликнул последний, когда мы приблизились к ним. - Мы так давно с тобой не виделись! Как твои дела?        - Первое, что тебе стоит уяснить, Кард, тебе не стоит говорить со мной в таком тоне. - Холодно отрезала Эш. - Я всё ещё имею власть, а потому тебе лучше быть осторожнее с выражениями. Второе - ты прекрасно знаешь, зачем я здесь и каковы мои требования.       Власть? О чём говорит Эшли? Мне ровным счётом ничего не было понятно, но вмешиваться в такой момент было бы равносильно самоубийству.        - Не горячись, милая, - хищно ухмыльнулся Кард. - Ты ушла, и теперь твои слова имеют лишь обратный эффект.       Глаза девушки вспыхнули яростным огнём, ещё немного, и на собеседника бы обрушился весь её гнев, однако тот настолько спокойно, насколько это было возможно в сложившейся ситуации, поднял руку ладонью вверх, останавливая девушку.        - Это в прошлом, солнышко Эш-ли. Если ты хочешь вернуть свои позиции, я и Норберт подвинемся. Выполнить то, чего ты желаешь, невозможно.       Эшли прикрыла глаза и глубоко вздохнула, это значило лишь одно - им всем конец.        - Нор-берт?! - Издевательским тоном передразнила она манеру Карда растягивать имена. - Норберт Хайд или всё-таки Джек Баллард?! - Девушка сделала шаг по направлению к худощавому парню, но встретила сопротивление со стороны мужчины, просто вставшего перед ней в угрожающей позиции. На последних тонах голос Эш оборвался. Она говорила - нет, кричала - слишком громко.       Обстановка стала накаливаться, разряды уже чувствовались в воздухе маленькой полянки. Становилось темно, но фары машин освещали нас всех - от этого становилось только хуже.       Тот, кого Эш назвала Норбертом, снял очки и подошёл к девушке вплотную. Теперь их разделяла только рука Карда. Он смотрел ей в глаза - изумрудно-зелёные встретились с застывшим серым и стальным взглядом, за которым сложно было заметить хоть что-то помимо самодовольства. Джек-Норберт положил ладони на колени и принял такую позу, в которой обычно матери склоняются к своим детям, чтобы быть с ними на одном уровне. Да, он не был выше Аляски, однако этим он желал показать определённое преимущество над ней - как взрослый наклоняется к ребёнку, так мерзавец "снизошёл" до наглой девицы.        Он наклонился к самому лицу девушки, почти соприкасаясь с её носом и вкрадчивым ровным тоном зашептал:        - Ты... Ты виновата во всём сама. Умирая, он не молил о пощаде, твой отец также опрометчиво замахнулся на тех, кто превосходил его. Запомни, деточка, пищевая цепочка устроена так, что червь не может съесть льва, а потому идти на сделку со мной уже было тревожным звоночком. Ты такая же, как он - слабая и никчёмная. Ты не можешь остановить нас, ведь по своей глупости ты наделила нас такой силой, о какой даже не догадываешься. Но здесь и сейчас ты сдохнешь, как шавка. Так же, как и подох Ллойд...       Неизвестно, почему Эшли позволила ему зайти так далеко, но упоминание имени отца из уст мерзавца стало для неё невыносимым. Она резка отбросила руку Карда и замахнулась на Балларда. В этот момент всё началось: как по сигналу все выхватили стволы. Мирными переговорами такие встречи не заканчиваются.       Ладонь девушки должна была коснуться щеки парня, однако этому было не суждено исполниться: её оттащила на безопасное расстояние преобразившаяся Делайла - в новой Дел не было ни веселья, ни неуверенности - она первая отреагировала, Джека же заслонила женская версия Дуэйна Джонсона.        - Просто дай свершиться этому, чёрт возьми! Забирай себе всё! Просто отдай мне того, кто превратил мою жизнь в ад! - Крики Эшли смешивались со всеобщим напряжением.       В этот момент я ощутила тёплое прикосновение к своему плечу. Я мягко оглянулась назад и увидела Балаама. Он жестом указал на раскрытые двери машины, за которыми таились оппоненты, и кивнул в сторону Делайлы. Она располагалась позади Эш, и пока та вела переговоры, если их так можно было назвать, всё внимание было приковано именно к этой троице - наша девочка, Кард и Джек. Момент нельзя было упускать. Всем было очевидно, что дело идёт к перестрелке и не имело значение то, кто её начнёт. Балаам подал немой сигнал Дел и сжал мою руку. Раздался выстрел.       Пуля не оправдала возложенных на неё надежд, но позволила совершить манёвр: пока противник не опомнился, Балаам вскочил за руль седана и развернул его, тем самым создавая нам преимущество в виде большего пространства "укрытия". Выстрел Дел был неидеален: им она смогла лишь отвлечь внимание. В подобных встречах, как и на войне, не первая пуля определяет её начало, роль играют межличностные отношения, в которых роль патронов играют слова.       На автомобиль тут же обрушился шквал пуль - удивительно, как напарнику удалось не поймать ни одной из них. Голоса стихли, слова отступают там, где применяется грубая сила. Отступили они в этот раз. Балаам вылез с переднего сидения, встал на, пожалуй, самой уязвимой позиции и открыл огонь. Его шаг был обречён на провал, это было очевидно, а потому я, с сжимающимся от страха потерять дорогого человека сердцем, поспешила прикрыть его. В глазах напарника не было и тени моего страха, он смотрел прямо перед собой и хладнокровно жал на спусковой крючок раз за разом, пока хватало заряда. Он успел расстрелять практически все патроны, прежде чем наконец нанёс одному из шайки значительное ранение. Оценив ситуацию, он кинулся к нам и, проскользив по капоту машины, оказался аккуратно в моих объятиях. Да, не время. Да, я почти плакала. Да, я показала свою слабость. Но мне было абсолютно наплевать на всё - ведь я могла его потерять.        - Кирелл, - грубой, но мягкой рукой парень стёр слёзы с моих щёк. - Не время расслабляться.       С этими словами он поспешил к Дел и Эш. Выстрелы раздавались всё с меньшей амплитудой. Дело было не только в том, что всем требовался отдых и перезарядка - со стороны Карда были потери: их часть, отвечающая за грубую физическую силу, на половину пала. Вторая же часть её находилась в тяжёлом состоянии.        - Кард всегда был трусом. Жалким, омерзительным и ни на что не способным. - Произнесла Эшли.       Подтверждением её слов стал тот факт, что мужчина, менее чем полчаса назад грозившийся до последнего биться за члена команды, залез в ту груду металла, чем стала его машина. Осколки стекла были повсюду, и мерзавцу невероятно повезло, что ни они, ни наши выстрелы не пробили его шины.       Итак, отделавшись одним ранением в руку у Балаама, мы вышли на финальную полосу - в нашем распоряжении остался Норберт, ничуть не потерявший своей наглой самодовольности даже перед лицом смерти. Эшли подошла к нему, предварительно прострелив обе его ноги, после чего прижала его голову ботинком к земле.        - Твоя смерть не вернёт его и уж точно не сможет заделать те трещины, что образовались в моей душе за эти годы. - Тихо и грустно произнесла девушка. - Ничто не заменит мне Ллойда Картера, а смерть ничтожества вроде тебя сделает мир только лучше. Быть может, червь и не сильнее льва, но именно черви участвуют в разложении трупов.       Девушка взвела курок. Обычно этот звук производит сильное впечатление в кино, приводит в панику в жизни, но Джеку он был безразличен. Этот гадёныш уже никогда не станцует танго.        - Знаешь ли ты, малышка Эш, как убить кого-то, не делая этого? - Раздался омерзительный смех, после которого всё произошло быстро - слишком быстро и пугающе. Парень выхватил пистолет неизвестно откуда и практически синхронно раздались два выстрела, один из которых стал знаком свершившейся мести, а второй - бескрайнего горя. На груди Делайлы стремительно росло бордовое пятно.

***

Балаам        - Hai bisogno di lei… Riconoscimento… — На выдохе раздаются слова. Последние слова.       Нам нужна она? Признание? Имеют ли значение последние слова Дел или они лишь обращение к чему-то, что стоит выше нас?       Эшли беспомощно опускает голову и больше не шевелится. Многие доходят до такого состояния, когда у них не остаётся ничего - даже слёз. Я сдерживаю Кирелл, которая рвётся к обеим девушкам, но ей нельзя быть там. Никому нельзя.        - Оставьте меня одну. - Безжизненным голосом произносит Эш.        - Это даже звучит бредово. Это исключено, ты не можешь остаться здесь, нам нужно уходить. - Я возражаю слабо, но осознаю, что если оставить её здесь ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же, за ней числится должок, а если она останется, где гарантии, что всё не закончится её выстрелом в себя?        - Я. Остаюсь. Здесь. - Девушка не поднимает глаз и отсекает всякую возможность спорить с ней.       Я подхватываю Кирелл на руки и запираю на заднем сидении седана. Она рвётся, кричит и всячески сопротивляется... Бесполезно. Если мы оба начнём сходить с ума, попадём в ловушку.       Рассекая ночную тьму и оставляя позади звуки выстрелов, преследующих сознание, осколки, тела и Эшли, я увожу от всего этого кошмара единственную, чья жизнь для меня имеет особую ценность. Единственную, ради кого я буду терпеть все раны и несправедливость. Даже если она станет ненавидеть меня за этот шаг, я буду знать, что так было лучше для неё.       Всё ради неё.       Рассвет новой жизни стал незабываемым, как и обещала Эшли в своём письме.