Блок-аут, мой дорогой друг

Он стоял, возвышаясь над ними на не менее двадцать сантиметров. Его оливковые глаза наружно показались бы заинтересованными. Завитки пышных волос смялись от его руки, он улыбнулся с тонкой снисходительностью, которую по ошибке можно было принять за скромность, и сказал: –О-то, всё в порядке, девушки. Давайте я вам помогу, –он опустился, поднимая с пола коробку. Они, с радостью согласившись на помощь Имаи, шли некоторое время под сопровождением тишины. Нишики не планировал вести беседу с ними, потому ничего и не говорил. Спонтанность присуща его действиям только к объекту заинтересованности, а сейчас нет никакого резона, риска, соответственно –желания. Ему всегда говорили в детстве, что он похож на черепашку:объёмные пышные волосы тёмного цвета хоть и скрывали выпуклый лоб, но делали его голову визуально больше. Волосы вились, к тому же, вдоль всей головы, затылок был сбрит. Хотя пряди сзади головы были немного длиннее. А волосы, что скрывали лоб, были, как-будто, немного наискось. Большие полузакрытые глаза добавляли в его образ ленивость, прекрасную небрежность. Он был похож на портрет в стиле сфуматто, как Мона Лиза–дымчатый, с расплывчивостью форм, объёмный, с виду без острот и резкостей. Но игривая улыбка и любопытность выдавали в нём живого человека. Несмотря на его внешность, внутри он был произведением скульптора: холодная, намешанная грязь. Он не притягивал к себе людей, словно те действительно могли бы чувствовать на подсознательном уровне, но когда под тёмными ресницами играла теплота зелёных красок, под поверхностной улыбкой все сомнения, подобно дым, улетучевались. Для многих он был красивым, таинственным, но на самом деле Имаи был простым, любопытным, изменчивым. –Интресно, кто додумался до этого, –прозвучал рядом тоненький голосок. Имаи не понял, о чём она говорит, потому переспросил её,ведь девушка явно обращала свои слова на него. –Эм, ну, разукрасить мужской и женский туалеты граффити. –Не слышал об этом? Охранник с самого утра был поднят на уши. А директор, наверное, ещё раньше,–дополнила другая девушка. Имаи осмотрел её с ног до головы и задержался на лице.Острый разрез глаз,бойкий голос, лишённый понятия нежности. Она впивалась в глаза резкостью своего образа, своего больше внутреннего, чем внешнего. Имаи пожал плечами, его глаза вновь приобрели скучающий оттенок. Как-будто такая новость, что краской можно рисовать на стенах... –Эм, спасибо ещё раз, что помогаешь, –девушка рядом с ним выглядела смущённой вниманием юноши. Люди всегда видят только то, что хотят... А когда образ разбивается, винят других в их невежественности. –О-то, не за что. Я просто сделал то, что захотел. –Захотел? Как же, –этот дерзкий смешок отразился в ушах Нишики несущественностью. –А ты у нас типо бунтарь или как? Юноша вздохнул и с нежеланием ответил: –Или как. Такой ответ, казалось, разозлил девушку. Она хмыкнула, но больше ничего не сказала. «Когда люди в ответ на провокацию получают сдержанность–это их злит. Людям конфликтным нужны конфликты. Другая реакция их не удовлетворяет». Ты, как всегда, прав, отец. Нишики пропустил вперёд девушек и сам зашёл следом. Самый обычный класс за исключением того, что он использовался не для учебного процесса, а для студсовета. В классе на партах, что были расставлены вдоль напротив друг друга, стояло много коробок. Полосы парт отделяла друг от друга другая парта, что стояла, как бы во главе. На ней не было ни одной коробки. Наверное, перебирают хлам... Только я не помню в членстве совета этих двоих. Имаи бросил на них незатейливый взгляд и поставил коробку на стол справа от себя. На стенах висели лица людей, чья история почему-то всё ещё живёт в головах преподавателей. На черепах этих давно умерших людей, учителя расселись своими дряхлыми задницами и давай величать себя апостолами. Эх. В класс вошёл ещё кто-то. Нишики оглянулся, понимая, что силуэт этого парня ему знаком. Когда юноша, поставив коробку, повернулся в профиль, глаза Имаи слегка расширились. –Слушай, Аканэ, мне нужно идти. У меня тренировка. –Ты ещё не помог с остальными вещами, –возмущённо ответила коротковолосая, своими цепкими пальцами касаясь его плеча. А вот это уже более интересно. –Я говорил, что у меня немного времени, и я помогу, чем смогу. Моё время истекло. Я пошёл. Но девушка, будучи с этим не согласна, преградила ему путь,думая,что яростые крики поумерят его пыл. И среди всего несвязного, что она выкрикнула ему в лицо, важным показалась только фамилия. –Так он её брат... – проговорил Нишики, на миг забыв об осторожности, и в лёгкой панике прикрыл рот. Но быстро понял, что не был услышан и успокоился. Имаи открыто наблюдал за тем, как парень закатил глаза и, развернувшись, собирался уйти. –Лили! –крикнула она своей рабе, но та только испуганно похлопала ресницами, что вызвало у Нишики приступы смеха, которые он старался глушить, как мог. Имаи схватился за живот, скрутился и прикрыл рот рукой, давясь смехом. –Бесполезная дура, –процедила Аканэ. Внезапно дверь в класс отворилась. Гладкий, лысый мужчина неожиданно вырос прямо перед парнем, чем заставил юношу отступить.Выглядел он на пятьдесят, но на самом деле ему было тридцать пять лет отроду. Он преподавал этику и славился вкрадчивостью перед людьми высшего чина и корыстием. Муракама-сэнсэй важно оглядел комнату и развёл руками, мол, что за шум, жалкие насекомые, вы своим ором мешаете мне смотреть порно, но, так как я делаю вид, что вхожу в педагогический коллектив, то должен проявить интерес к вашему спору, хотя лучше бы я сейчас проявлял интерес к своему мизерному члену и той актрисе с пятым размером. –Ну? Я жду объяснений вашему крику и несусветному потоку ругательств, –его голос не звучал заинтересованным в собственном вопросе. Он смотрел вяло, свысока, как император на своих подданных. Имаи чуть не ослеп от оранжевого костюма, что был на нём. Его костюмы всегда отличались яркостью цветов в то время, когда ученики смешивались в комок однообразия. Педагогический состав тоже особо не выделялся, предпочитая обычную официальность. Он чувствует себя выше остальных. И показывает это всем своим видом. –Он, –Аканэ тыкнула пальцем на юношу, –отказывается от своих слов. Обещал помочь, а теперь сваливает. –А ты, видимо, страдаешь от высокого уровня интелегенции, –он убрал её руку, посмотрев учителю в глаза. –Я помог. А теперь мне нужно на тренировку. Парень ожидал, что мужчина даст ему пройти, но тот твёрдо стоял на месте. Имаи обречённо вздохнул:знал,что раз это подобие учителя здесь, то ситуация явно не в пользу парня. Муракаме плевать, какие доводы ему подносят. Он смахнёт их рукой и будет диктовать свои условия. Нишики заметил, как взгляд мужчины упал на откровенно растёгнутую блузку девушки. Похотливый толстобрюх. Раздражёние искривило губы Имаи. Он метнул взгляд на парня: тот нахмурил брови, походу мысленно представляя себя работником на скотобойне. Я даже знаю,с какой свиньи он уже три шкуры спустил. –О, Нишики. Блять. –Не притворяйтесь, что только заметили меня, учитель. – Труд на благо общественности... Как снисходительно с твоей стороны,–хмыкнул мужчина. На его лице появились ямки от жёсткой улыбки. –Я тоже удивлён! Вы снизошли до нашей скромной компании и нашей малюсенькой проблемы. Как это... –Имаи сделал лицо такое, словно не может вспомнить слово. – По-педагогически! Видите, даже не сразу вспомнил слово. –Хватит, –сквозь зубы пропустил он. –Кажется, тебе нужны исправительные работы,–его гадкая улыбка стала длиннее. –О-то, я с вами не согласен. Он осмотрел Имаи с ног до головы, а после повернул свой взор на юношу, что спешил уйти и сказал: –Ты, как там тебя, помоги, раз вызвался. Меня не интересуют твои личные проблемы. Прежде, чем говорить, думай, –остановил он возмущения подростка. –Если так вы преподаёте этику, то лучше бы вы пошли сутенёром работать: от вас толку было бы больше и нашли бы себе друзей по-достоинству. –А ты, я гляжу, больно смелый, –вспыхнул мужчина. Его орлиный нос и щёки зардели от злости. –Тогда хватит энергии перетаскать все коробки. Если хочешь, могу дать стимул. Скандалы тебе ведь ни к чему, так? –Я-.. –Мочать! –поросячьи взвигнул он. –А ты,Нишики... –Имаи. Для вас я Имаи-сан, учитель. Муракама-сэнсэй стиснул челюсть. Его лик обезображен чистой яростью. Он подошёл ближе к парню и процедил: –Будь послушным мальчиком, Имаи. Иначе твоя мать будет очень зла. Нишики нахмурился. Это он намекает, что повод легко придумать? Всратый дерьмовяз... Мужчина высокомерно усмехнулся и под руку с девушками вышел, оставив парней наедине со своими мыслями. Имаи сверлил двери взглядом ещё какое-то время, а после только глубоко вздохнул, сгоняя пыль раздражения с лёгких. Он перевёл взгляд на «коллегу», –собратом Нишики бы его не назвал уж точно:слишком громко и приторно звучит. Юкио моргнул, отрывая взгляд от двери. Он подошёл к парте, отодвигая стул, чьи ножки со скрипом проехались по полу. –Эй, –начал Нишики,–я тебя помню. Ты заходил в класс к нашей «новенькой». Я бы так сразу и не сказал, что вы родственники. –Да, я тебя тоже помню, –усмехнулся Юкио. –Нам часто так говорят. Я пошёл внешне в мать, а Аки–больше в отца. –Хм-м, –неоднозначно промычал Имаи. –Понятно. Имаи, наблюдая за тем, как парень выворачивает «органы» коробок, спросил усмешливо: –Ты серьёзно собираешься разгребать этот хлам? –Да, –ответил он так, словно это было очевидным. Нишики ещё какое-то время наблюдал за ним,понимая,что парень серьёзен. Имаи вздохнул и стал тоже за работу. –Пора мне перестать быть таким любезным с девушками, –сказал Нишики,услышав в спину смешок. *** –Тренер, вы сейчас серьёзно..? –первым заговорил Дайичи, растерянно смотря на мужчину.Что-что,но такого не ожидал не то, что сам Савамура, этого никто не мог ожидать. Девушка? С парнями? Это не, чтобы вызывает во мне чувство неестественности... Просто... Как-то это неожиданно. –Серьёзнее, чем когда решался попробовать первую сигарету, –ответил Укай. –Но, пусть она сам вам всё объяснит, –мужчина бросил на девушку изучающий взгляд. Напуганной она, вроде, не выглядит. Скорее воодушевлённой..? –Я хочу тренироваться с вами. Я упиваюсь восторгом, наблюдая за вашей игрой. Вы сильны... У вас есть потенциал для того, чтобы стать сильными, стать лучшими. И я бы хотела стать частью вашего механизма. Я постараюсь, и вам не придётся играть со мной вполсилы. –А не дело ли в нашем Короле, случаем? –громко подал голос Тсукишима, когда никто не знал, что можно сказать на слова девушки. Кроме неодобрения. Какой он настырный. –А нужно, чтобы было? Мой дорогой, да ты тот ещё параноик:во всём ищешь скрытый смысл! –воскликнула Тсукиёши, улыбаясь. Дело не в Кагеяме. Нет, как раз таки в нём. Но не в нём конкретно.. Он часть прошлого. Он тот узел, с которого всё началось. Тсукишима сказал бы что-то ещё, но проворная рука Нишинои и хлёсткий удар по спине отбили всё желание блондина осведомить девушку о своей крайней настойчивости. –Тсукишима, ай да Тсукишима! Ты чего такой агрессивный? –парень улыбался во все тридцать два зуба, поглаживая Тсукишиму по спине. Блондин поправил очки, искоса поглядывая на Нишиною мнительным взглядом. –Ноя-сан, он и в битве первогодок был тем ещё гадом, –усмехнулся Рюноске, тоже хлопнув Кея по спине. –Ты не переживай из-за него, –Нишиноя подошёл к девушке, улыбнувшись и расставив руки по бокам.–А то ты так убежала в прошлый раз. Я даже ударил Тсукишиму по голове. –Что... –Тсукиёши перевела взгляд на Кея, которого изводил Танака, и почему то взволновавалась. Неприятно взволновалась. Нишиноя подумал, что я убежала из-за слов Тсукишимы... –Оу, эм. Я растеряна. –Спасибо? –смущённо пробормотала девушка. Улыбка парня стала шире. Он положил свою руку ей на плечо и сказал: –Обращайся! Юу показался Аки харизматичным, вспыльчивым и напористым, человеком, у которого есть на всё своё собственное мнение, человеком из категории отзывчивых. Какое-то слишком хорошее у меня о нём мнение.. Он был худ, мал и светл. И казалось, что в таком маленьком теле, слишком много внутренней силы. Тёмные волосы были густы, они были взбаламошенны и тянулись к верху. На лоб падало несколько светлых прядей, как что-то оставшееся от чёлки. А глаза у него большие... Светло-карие. Внешний уголок глаз был значительно выше внутреннего. Маленький нос, острый. И губы тонкие, улыбчивые. Тренер отошёл от них, дабы разобраться с Танакой и Тсукишимой. И пока он оставил их одних, Тсукиёши спросила: –Нишиноя, ты кажешься радостным. Почему? Парень не понял, о чём она говорит и девушка поспешила добавить: –Разве ты не чувствуешь возмущение, что девушка будет играть вместе с парнями? –С чего бы это?–он выглядел недоумённым. –Каждый стремиться найти путь стать сильнее. Я считаю, что это очень смело прийти сюда и заявить о своей цели. Так что тебе не о чём беспокоиться. Может, не все поймут или примут твоё присутствие здесь, но это уже их проблемы. Тебя они не должны волновать. –Твои слова звучат красиво, –сказала Аки, слегка улыбнувшись. Слишком красиво. Почти идеально. Нишиноя, кажется, не совсем понял, что она имеет в виду, потому, пожав плечами, просто ответил: –Я говорю, как есть. В смысле, не все могут быть со мной согласны. Но меня не должно это занимать. Взгляды –это не то, о чём стоит спорить. Как раз таки потому, что спорить можно обо всём, и существуют различные газеты, форумы, политические конфликты... Споры–вот, что действительно помогает узнать людей в этом мире. –Танака! Пять кругов вокруг школы! –прогорланил тренер. –Вы же не серьёзно? –умоляюще молвил Рю. –Ещё как серьёзно! Тсукишима, ты с ним за компанию. Блондин ничего на это не ответил. Его лицо скорчилось в сухом раздражении, и он послал угрюмый взгляд Тсукиёши. Та поймала его с «божеской» улыбкой. Что б её... Что б меня... –Итак, начинаем разминку! –крикнул тренер. –Давайте, ребят, за работу! Постой, –остановил он Тсукиёши. –Да, тренер? –Твоего брата что-то не видно. Не знаешь, чем он занят? Девушка сузила глаза. Она не помнила, чтобы упоминала даже своего имени. Тогда остаётся лишь одно:вчера её засекли здесь. И Юкио дал ей повод остаться. Или, точнее, он стал тем поводом. –Нет. Я не знаю, если честно. Но уверена в одном:он точно не прогуливает. Такой уж у него нрав. Укай кивнул и отпустил её разминаться. Для Тсукиёши это подобно глотку свежего воздуха или чистой кристальной воды–ты всё отдашь за то, чтобы впитать в себя это снова. Волейбол для неё способ самовыражения,способ быть той Аки, которой можно быть всегда. Они разделились на две команды. Девушка играла за «белых» против «синих», в которой были Кагеяма, Хината, Тсукишима, Савамура, Асахи и Нишиноя. Аки понимала, почему её поставили играть против этих ребят:дабы проверить её возможности, её умение сплочаться против более сильных соперников. Хоть и проиграли «белые» «синим»,но удовольствие было безграничным. Сейчас ребята убирали зал. Аки искоса рассматривала Тсукишиму. Проиграть то они проиграли, но отрыв был небольшим. Возможно, он был бы больше, если бы Тсукишима мог хорошо блокировать, но из-за ноги это вызывало сложности. Аки не то, чтобы чувствовала сострадание. А лёгкий осадок вины. Ойкава пусть и не знает подробностей, но это ему и не нужно–он не осудит. Но этот его взгляд. Всего секунда–и его как и не было. Но... Это настойчивое но, что бороздит душу Тсукиёши. Плоть начинает гнить, обнажая кости. И это, на самом деле, не очень хорошо. –Как нога? –спросила Аки, подойдя к Тсукишиме со шваброй в руках. Тсукишима не сразу ответил, бросив на неё утомлённый и недовольный взгляд. –Нормально. –Может, перебинтовать ногу? Я захватила мазь и эластичный бинт. Кей дёрнул бровью. –Слушай, давай на чистоту. Тебе что-то от меня нужно? Нет? Тогда не мозоль глаза. Блокер правда не понимал. Что ей ещё нужно? Ей мало того, что с ресниц Тсукишимы каждый раз крошиться спесь раздражения, презрения , когда видит её, даже издали? Ей мало того, что она сделала? Раздражает. Тсукиёши дотронулась до кисти Кея, вызывая у того удивление и настороженность. Он слегка дрогнул от прикосновения горячей руки. Её томный шёпот был слышен только ему самому. –Давай я-... –Чего? Говори громче. Я тебя не услышал. Она цокнула и, схватив Кея за затылок, согнула его спину. –Вот же, тщеславный придурок. Говорю:давай перебинтую. Или ты думал, что я после одного раза брошу тебя? Как же это... наивно. Последнее слово она, скорее, выдохнула, и Кей, растерянный, поймал его губами. Тсукишима проморгал пару раз, а после попытался вырваться, но, на удивление, это оказалось сложнее, чем он думал. –Ты что, овсянки переела? –издёвка слетела с губ раньше, чем он успел подумать о том, зачем вообще нужно было это говорить. –Пусти. Девушка тяжело вздохнула. Сколько драмы... Почувствовав, как хват девушки немного ослаб, Тсукишима сдёрнул её руку вопреки достаточно жгучим ощущениям. Потерев шею, он бросил на неё хмурый взгляд, но не увидел на её лице и тени удивления, скорее, снисходительности. Да она просто издевается. Не возьму в толк только одного:почему? Что ей это даёт? Она тащится от этого? Почему я? –Так, я помогу? –спросила она. Почему тебе это так важно? –Нет, –отрезал блондин. –Я хочу. –Нет. –Уверен? –Абсолютно. Она не выглядела расстроенной, но и больно довольной тоже. Однако вопросов больше не было. Девушка просто начала мыть пол рядом с Тсукишимой. Тсукишима Кей считает её двуличной, странной и скрытной. Тсукишима Кей не понимает её действий. Тсукишима Кей раздражается, кидается на неё и всё равно не понимает: почему это чувство [...] его не покидает, если она противоречит просто всему? –Прости, что нарушила твоё личное пространство, но согласись, ты бы не стал даже слушать меня. –А так будто что-то изменилось, –фыркнул Тсукишима, закатив глаза. –Возможно, нет. Не сейчас... –добавила она отголосок к своей предыдущей фразе на тон тише. ***

Это было необычно. Это было слишком необычно для неё. Прошло семь дней. Семь, в некотором роде, роковых дней,за которые девушка узнала о Тсукишиме Кее, о её дорогом друге, больше информации, чем вообще...ожидала..? Или хотела. Он ненавидит шум, многолюдность, что выражается в его желании поскорее уйти с «оккупированных территорий», где яблоку негде пасть. Он много читает. Последний раз, то есть вчера, девушка выловила его взглядом с книгой. Другой книгой. А ведь с предыдущей прошло около двух дней. Наблюдать за ним казалось чем-то забавным, даже весёлым, словно ребёнок, полюбивший игрушки. Да, неприятная аллегория. Даже, скорее, мерзкая, учитывая законы морали. Но именно так она себя и ощущала. Нет. Он любит фотографировать, о чём упомянул Ямагучи на их совместном ланче. Вообще, этот парень любит говорить о своём друге. Рассказал о дисциплинировом нраве, о его консервативности мышления. О том, что любимое блюдо Тсукишимы–шорткейк. О его предпочтениях в музыке:что-то спокойное, размеренное, в основном, зарубежное, хотя, это может быть и более заводная музыка, по типу джаза с хрипотцой старых трендов. Новомодность не совсем относиться к Тсукишиме. Ей думалось, что хотелось ещё. Хотелось знать больше. Первый после долгого времени. Первый незнакомый человек, который заставил её вспомнить. Лишь на секунду. Но этого было достаточно, чтобы действовать. И было ли это настоящим? Настоящим хорошим? Последний урок, на который Аки опаздывает. Уж очень интересно разворачивалась игра на футбольном поле. Не то, чтобы она разбирались в футболе... Но запала игроков было более чем достаточно. Остался всего один поворот–она сорвалась на бег. Боль, что эхом расползлась по телу, когда она достигла угла, то-ли обрадовала её, то-ли огорчила, стоило поднять глаза. Горячо:температура воздуха сегодня была сравнима с Адом. Его глаза сильно сощурились, и он не был уверен, кто перед ним. Но стоило ей подать отклик беспокойства, как его губы смялись от досады и раздражения. Наверное, останутся пятна... Тсукишима опирался на локти, удерживая вес над ним и себя самого. Девушка не спешила подняться. Его глаза сейчас слепы. И её взгляд на секунду приобрёл отблеск весёлости,как верный признак её сожаления. –Прости, мой дорогой. Она быстро отыскала неотъемливую часть образа Тсукишимы и ловкими движениями нацепила на него очки. –Тсукишима, потренируйся со мной. Он её трепетно ненавидит. Пока что это кажется ей забавным. Он выглядел измотанным, может, пыткой собственных мыслей? Слишком самомнительно. –В который раз:нет, –выдохнул он. Что такое Ад? О, Тсукишима уже знает ответ. Это когда вас ни на секунду не покидает чувство, которое разъедает вас изнутри. Тсукиёши, как бета-тестер Ада. Она мягко интересуется, как его нога, спрашивает, нужно ли помочь, словно её это действительно волнует. А потом, она начала просить его научить её блокам после одной из тренировок. Нет, это невыносимо. –Если я из-за твоей медлительности, хоть ещё на минуту опоздаю на урок, я не ручаюсь за твоё состояние. Тсукиёши,поднявшись, протянула руку Тсукишиме, но тот её просто проигнорировал. –Кажется, я недооценил твою глупость. Девушка просто пожала плечами. –Мне кажется, что между глупостью и риском очень тонкая грань. Тсукишима нахмурился. Ну и что это за философский бред? К чему всё это? Что это значит? Глоток воздуха застрял в горле. И Тсукишима выдал: –Между твоими действиями и бесполезным, неоправданным риском очень мало различий,–сказал он, прежде чем уйти. *** Тренировка сказалась на теле усталостью. Мышцы немного саднили, а глаза слипались. Она вышла из-за ворот школы и, неожиданно для самой себя, замерла, прикрыв очи. Дуновение осыпало её тело мурашками, но это было достаточно приятно, чтобы она захотела раствориться в этом моменте. Кто-то, намеревавшийся быть незаметным, оказался слишком близко:Аки расслабилась. Этот некто не успел осуществить задуманное:Тсукиёши обернулась прежде, чем руки достигли её лица. –Ну вот, что за бдительность? Мне показалось, ты была достаточно отвлечена, –досада на его лица была столь наигранной, что он сам не сдержался от радостной улыбки, поразившей лицо. –Ойкава... –Аки обняла его в знак приветствия, позволив удержать себя на несколько секунд дольше. –Соскучился? –спросила она с усмешкой, когда расторглись объятия. –Спрашиваешь ещё, –фыркнул он. –От тебя никакой весточки,кроме «всё нормально» или странных многозначительных фраз, брошенных вскольз,–неодобритель подмечал Ойкава. –Так что вот он я. –Прости. –Никакого сожаления, –вздохнул он, на что девушка рассмеялась в лёгкой весёлости. –Нет, правда,–начала она, –хочешь потратить это время на обиды? –Не хочу, –отрицательно покачал головой Ойкава. –Но я также не хочу быть посредственностью в твоей голове. –Это ни на секунду не было таковым с того момента, как мы стали друзьями, –Аки не была удивлена серьёзностью своего голоса и уверенностью своих слов, в отличии от Тоору, который, кажется, выглядел больше изумлённым, нежеле радым. –О, неужели это тот самый «Тсукишима Кей»? –неожиданно сказал он, словно прервав что-то, что хотел сказать до этого. –Ну точно, и твой братец рядом. Юкио, словно по наитию, обернулся на Ойкаву. Девушка повернулась телом в сторону старшего брата. Она не видела его лицо достаточно точно, но знала, что на его ресницах взыграла спесь недовольства. –Юкио-чан, сколько лет сколько зим! –громко проговорил Ойкава. Юкио приблизился настолько, что Аки могла видеть, как крепко сжал челюсть её брат. Он встал, словно между Аки и Ойкавой, и сказал(Тсукишима стоял поодаль вместе с Ямагучи): –Я бы предпочёл не видеть тебя дольше. –И я подозреваю, почему, –ответил сеттер, ухмыльнувшись. Молчание между ними резонировало с шумом колыхающихся листьев, пением птиц и щепотками проходящих мимо школьников. –Ямагучи и Тсукишима? –«спросил» Ойкава, обращаясь к удивлённому Тадаши и менее удивлённому, скорее недоумённо-раздражённому Кею. –Не хотите составить нам компанию? Я так подозреваю, что Юкио-чан не оставит нас с Аки одних, а чтобы ему было...не так некомфортно... вы могли бы присоединиться. –Ну надо же, –хмыкнул Юкио. –С каких это пор ты заботишься о моём комфорте? –Ты прав:с никаких. Просто не хочу, чтобы ты особо вмешивался. Юкио только усмехнулся, достаточно злобно, чтобы Аки могла едва узнать в этом молодом парне своего брата. –Оставь их. И мою сестру тоже. –Кажется, ты так и не понял:этого не случится, –в той же манере ответил Тоору. –Если вы, вдруг, такое ведь могло случится, забыли, что я здесь тоже есть и кроме меня ещё достаточно любопытных ушей, то можете продолжать, конечно,–отщетинила Аки. –И, Ойкава, что это ещё за своеволие? Пока их конфликт шёл по нарастающей, Кей очень жалел, впервые в жизни, что не остался с Кагеямой и Хинатой на дополнительные тренировки. Ямагучи, почему-то, смотрел на него несколько умоляюще и произнёс то, чего Тсукишима не мог бы никогда ожидать: –Тсукки, может, правда сходим погулять? Сегодня хорошая погода... Тсукишима был достаточно уставшим, чтобы смять примесь удивление под недовольство. Гулять? После тренировки (такой изматывающей)? В такую жарень? С Ойкавой Тоору? С Тсукиёши Аки? Да ни за что. Даже за миллион долларов, за все комиксы мира–никогда. –Ямагучи,ответь мне на один вопрос–ты дурак? Голос не звучал злым или очень раздражённым, чтобы огорчить Ямагучи, но он действительно выглядел таковым. И вместо ответа Тадаши на слух прилетел лепет капитана Сейджо. –Тогда, если все не против, давайте насладимся этим вечером вместе. Когда Великий Король приобнял за плечи рядом стоящих Юкио и его сестру, Тсукишима уже понял, что вечер обещает быть сумашедшей пыткой.